Purple Days / Пурпурные дни

— Ты уверен, что с ней все хорошо?! — напряженно спросил Робб. Он бежал вверх, перепрыгивая через две ступеньки за раз, брат следовал за ним сзади. — Думаю, что да, выглядело не так уж страшно! — ответил Джон, когда они достигли четвертого этажа, пробежав по серым коридорам главной твердыни. — Мейстер Лювин был поблизости, сейчас он осматривает ее. — Что же случилось? — спросил Робб. Он пытался умерить сердцебиение после внезапной паники и бешеной беготни по лестнице. Джон не выглядел бы таким спокойным, если бы и на самом деле произошло что-то ужасное. — Я не уверен, но кажется, что она споткнулась. Она ссорилась с Арьей возле комнаты септы, а потом они упали с лестницы, — сказал его полукровный брат. Боги, они же могли свернуть себе шеи. Почему они не могут прожить хотя бы один день без попыток поубивать друг друга?! Они подошли к толпе горничных и смущенного парня, который переминался возле конца лестницы, что вели к учебной комнаты септы. — Ну дайте им пройти, возвращайтесь к своим делам, — Робб услышал голос мейстера Лювина. Голос настойчивый, но не очень встревоженный. Робб вздохнул, протискиваясь между слуг, прежде чем они успели расступиться. Увидев его, они быстро ушли, склонив головы. — Все в порядке, Томас? — спросил он пузатого стражника, осторожно отталкивающего слуг со своего пути. — Это привычное падение, милорд, больше крика, чем вреда. Лучше сами взгляните, — сказал тот, отступая в сторону и оттолкнув последнюю горничную прочь. Робб увидел на полу Арью и Сансу; первая нахмурено сидела с разбитой губой, а другую сестру осматривал мейстер Лювин. Рана Сансы выглядела более серьезной; по лбу текла струйка крови. — Как вы себя чувствуете, все хорошо? Что случилось? — спросил у них Робб. — Глупая Санса подскользнулась на лестнице и покатилась вниз вместе со мной! — воскликнула Арья, едва не просверливая в нем дыры своими серыми глазами. Санса промолчала, Лювин до сих пор осматривал ее рану. — Мать приказала вам обоим прекратить драки, теперь она… — Здесь не было моей вины! — заголосила Арья, скрестив руки на груди и вздрогнув; нижняя губа девочки задрожала. Она взяла одно из полотенец, принесенных мейстером Лювином, и вытерла кровь с губы: — Она цеплялась ко мне все время после выхода из кабинета септы, а затем обезумела и попыталась погнаться за мной… — Спокойно, Арья, ты должна рассказать все с самого начала. Томард говорил, что ты дернула ее за косу, — вмешался Джон. Еще два года назад он бы встал на колени возле Арьи или Сансы. Сейчас же парень стоял на «почтенной» дистанции… Роббу это не нравилось. Она хмыкнула, отведя взгляд набок. — Арья, Робб, будьте потише, — сказал мейстер Лювин, до сих пор промывавший рану Сансы. Юноша почувствовал укол вины и кивнул, отступив на шаг назад и позволив мейстеру заканчивать свой труд посреди тишины. — Со мной все хорошо, Мейстер Лювин, на самом деле, — сказала Санса, осторожно отодвигая его руки от себя. — Это мне решать, юная госпожа, — сказал мастер, — Можете вспомнить, которая сегодня дата? Голубые глаза напряженно взглянули на Лювина: — Двадцать седьмой день второй Луны. Лювин слегка покачал головой: — Сегодня двадцать восьмое. — Что? — ее это как будто шокировало. — Не расстраивайся, Санса, такое случается после сильного падения. Вскоре память прояснится, обещаю, — ответил мейстер. — Это же только день… один день… нам это удалось, — медленно проговорила девушка; ее лицо стало расслабленным, как будто она раньше испытывала боль — Не помнишь, что ты делала перед падением? — спросил мейстер. Санса снова взглянула на него с сомнением в глазах, прежде чем весь ее облик враз изменился. Она словно овладела мимикой, прежде чем улыбнуться мейстеру, и плавно поднялась, пока он не успел добавить ни одного другого слова. — Я в порядке. Благодарю вас за заботу, Мейстер Лювин, — сказала она, кивая старику. Это она только что отослала мейстера Лювина прочь? Робб мог поклясться, что сестра на мгновение говорила как мать, и Лювин явно почувствовал то же самое; мейстер чисто инстинктивно отступил назад. — Я… леди Санса… Лювин не успел продолжить предложение, прежде чем она обернулась со вздохом: — Если вас так интересует, то я ссорилась со своей сестрой, а потом мы покатились вниз по лестнице как два мешка с капустой. Мейстер Лювин, мне уже лучше. Если будут какие-то перемены к худшему, то я навещу вас в вашей башне. На этом все, — сказала она, голубые глаза сосредоточенно вглядывались в мейстера. — Очень хорошо, моя госпожа, — пробормотал Лювин, скрывая мрачную гримасу, пока поднимал свои принадлежности, — Обязательно зайдите ко мне вечером, вы обе. Должен повторно промыть ваши раны. — Конечно, — согласилась Санса. Арья просто кивнула, глядя на сестру и сжав губы. Взгляд Робба следил за мейстером, который пошел себе. — Вам обоим не стоило драться на лестнице. Это же опасно, — рассеянно молвил он. После отбытия мейстера Джон двинулся к Арье, видимо желая помочь ей встать на ноги. Однако Санса опередила его. — Арья, — сказала она со странной улыбкой на устах, — Прости меня, ты в порядке? — спросила девушка, протянув руку вперед. Арья хлопнула ее по ладони, скривившись, и сама встала на ноги. — Прибереги представление для матери, — буркнула девочка и зашагала прочь. Санса вздохнула, массируя затылок, когда Робб схватил ее за руку. — Ты уверена, что все в порядке? — спросил он, прежде чем мысленно материться. Санса пыталась имитировать поведение матери в течение последних двух лет, и ее бесило, когда к ней относились как к ребенку. Она покачала головой, словно на мгновение испугавшись. — Робб, — сказала она, протянув ладонь к его лицу; девичий голос напоминал переплетенный клубок эмоций. — Рада видеть тебя таким… — прошептала сестра, прижав ладонь к лицу брата. Робб улыбнулся, кладя ладонь поверх сансиной и опустив ее вниз. — Каким таким? — спросил он. — Целым, счастливым, — сказала она почти автоматически, ее взгляд в то время парил на расстоянии миллиона миль, — У тебя красивая улыбка, брат. Никогда не скрывай ее. — Ладно, попробую, — сказал он, переведя взгляд к Джону, к которому обернулась Санса. — Джон, — начала она растерянно, словно не имея возможности подобрать слова. Это отличалось от ее привычного отношения. Она не запиналась, не краснела и, на удивление, не скривилась… последнее обычно случалось, когда матушка была поблизости. Она, казалось, на мгновение потеряла дар речи, но через мгновение она нежно коснулась руки Джона. — Брат, — сказала она через секунду; ее глаза полнились невыразимыми словами, — Спасибо за помощь, — едва выговорила девушка, с благодарностью сжав его ладонь, прежде чем уйти себе. Было ошибкой отсылать мейстера Лювина. Очевидно, она слишком сильно ударилась головой. --- Сначала казалось, что после падения события в общем текли по своему руслу. Его сестра погрузилась в рутинные дела, как всегда; вышивание родовых гербов с септой, обучение на уроках пения вместе с остальными девушками, делилась сплетнями и тому подобным… Однако со временем привычная рутина начала меняться. Робб начал замечать, как сестра высматривает сквозь окно что-то в отдалении, закрыв глаза, пока ветер играл с ее волосами; тогдашние уроки сразу отходили на задний план. Она начала удаляться от крепко сбитой группы девушек; Джейни и остальные испытывали удивление, когда Санса почти перестала на них обращать внимание. Тогда как ранее любимым занятием Сансы было выслушивание рассказов септы — сейчас она слегка хмурилась и выполняла каждое задание, как будто это было глупой потерей времени. Казалось, словно она наконец устала поддерживать наигранную маску, концентрируя всю силу воли для имитации и в конце проваливая эту затею. Ну по крайней мере она пыталась. — Те схватки с Арьей стали поворотной точкой, — произнес он вслух. Джон буркнул. Они стояли на верхушке Главной твердыни, созерцая горизонт на севере. Ребята поднялись сюда, чтобы сойтись в поединке без присмотра сэра Родрика, как они иногда это делали раньше, когда были моложе. Однако, если по правде, ни один так и не коснулся своего меча. — Ага… — пробормотал Джон. Сводный брат стоял возле Робба, облокотившись на стену, — Это было так странно… даже без учета такого резкого изменения поведения. Робб согласился. Первой ласточкой было происшествие в столовой. Арья положила лимонный пирог на стул Сансы, который громко чвыркнул, когда сестра села, даже не подозревая о таком подвохе. Арья разразилась хохотом, несмотря на материнское назидание, но Санса… Санса просто улыбнулась. Грустной, ностальгической улыбкой, которой она наградила раздавленный пирог, когда поднялась на ноги с кресла. Словно мать, нашедшая свое дитя, которое спряталось под одеялом и планировало напугать ее. Она посмотрела на Арью, а затем на остальных присутствующих Старков — включая Теона, который в тот день вовремя прибыл за стол — с выражением колебания на лице. В этот миг прежняя Санса уже бы требовала голову Арьи на подносе, и небось бы попыталась по-дурацки выдрать сестре все волосы с головы, а потом разрыдалась бы. Внезапное отсутствие реакции почему-то привело к напряжению всех присутствующих за столом. Либо на них обрушилась самая жестокая истерика, либо их сестра серьезно заболела. Она отметила те неуверенные взгляды, и в конце как будто вынужденно отчитала Арью, обращаясь к ней так, как Рикон мог бы поучать своего щенка… если по правде, это и ссорой или назиданием трудно было назвать. Это вызывало жуткое ощущение. Вскоре она извинилась за это. Второе событие показалось значительно более странным. Первый случай произвел впечатление на всех; мать попыталась строго расспросить, что именно кто-то из старковских детей сделал, чтобы ввести Сансу в такое… нехарактерное состояние. Теон шутил про удар в голову при падении, который видимо оставил по себе не только синяк, но быстро захлопнул рот после быстрой встречи с кулаком Робба. Как бы то ни было-в тот момент Санса находилась неподалеку от кухни и все-таки услышала те слова… это только заставило ее чувствовать себя более неловко, и она пошла дальше с вынужденной улыбкой. …На следующий день она сцепилась с Арьей из-за мелких чернильных шлепков, и это было… чрезвычайно жутко. Робб слышал все от начала, ведь также находился в библиотеке, записывая краткий очерк о старой Валирии для мейстера Лювина. Это выглядело как анатомическое вскрытие одной из предыдущих ссор. Не было ничего нового в плане обид и слов, все те же привычные фразы про лошадиное лицо и подлые розыгрыши… но то, как это было сказано… Санса говорила четко и методично, словесно прибивая Арью к земле, пока сестра не сломалась окончательно, даже не пытаясь отражать нападение, и разрыдалась. Тогда вмешался он, чувствуя себя дураком из-за запоздалой реакции, и направился к Арье, чтобы обнять ее и прекратить то издевательство. Он уже собирался открыто высказать Сансе отдельные свои мысли об этом все, но… но именно тогда пересекся с ней взглядом и увидел ее глаза. В них застыл искренний ужас; девушка заслонила рот обеими ладонями, пока глаза увлажнялись, так словно она и сама не могла поверить, до чего все дошло. Она выбежала вон… и после того… — Вон где она, — пробормотал Джон, незаметно указывая пальцем на северную стену. Робб поёрзал под меховой накидкой, нахмурившись от непривычно холодного ветра, что дул в последнее время, прежде чем взглянуть на сестру. — Гм… Она не пялится на юг, — сказал Робб. — Это очевидно. Она пялится на север, — заметил Джон. — Не будь занудой, брат. То, что она направила в сторону севера взгляд, еще не означает, что она смотрит на север, — объяснил он, — Вот прямо сейчас она смотрит на запад, как мне кажется. Сестра медленно двинулась, с закрытыми глазами и грустной улыбкой на устах. Джон буркнул: — Ага. Но это часто бывает. — Вчера она опиралась на западную стену и все равно пялилась на юг, я в том уверен, — сказал Робб, — Выглядела такой счастливой, что едва не соскользнула с камней вниз. Между собой они называли это «всматриванием»: когда их сестра прогуливалась по стенам, в поисках «свежего воздуха». Она непривычно застывала на месте, фокусируя взгляд в конкретном направлении, и хотя привычные эмоции, связанные с конкретными направлениями, были несколько изменчивыми, но обычно все же в общем коррелировали со сторонами света. При взгляде на юг она как будто сбрасывала какой-то груз с плеч, пальцы порхали над выступами стены, пока она шагала; улыбка сияла как солнце и казалась искреннее предыдущих, когда сестра улыбалась после похвалы от септы — в те далекие времена, что сейчас казались месяцами, хотя на самом деле прошло лишь несколько дней. Восток вызывал более сдержанные эмоции; она хмурилась и иногда криво улыбалась, шагая уверенным и выверенным шагом. Иногда она даже шевелила губами, словно общалась с кем-то. Худшим выбором был север, Робба обычно это вызывало мурашки по телу. Она просто застывала между бойницами, так словно была готова, что буря сметет ее вниз. Без движения, застыв словно статуя, подобная тем статуям в Крипте Винтерфелла, и словно пробиваясь взглядом сквозь серые тучи за северном горизонте. Она редко вглядывалась в том направлении, и каждый раз по поэтому всегда извинялась, что бросит всех и уединится в своих покоях до конца дня; поникшие плечи и испуганные глаза указывали на шок от чего-то виденного. Он не знал, кого Санса собиралась обмануть, когда ее спрашивали, что же случилось. Черт, они же все были семьей, конечно же они заметили, что что-то не так. После наказания за вторую драку с Арьей она, как казалось… Ну, казалось, будто она решила уже не прятаться за маской… самой себя. Сестра спокойно отказалась продолжать хоть какое-то обучение с септой или мейстером Лювином, настаивая, что уже знает достаточно. Она отвечала на заданные ими вопросы почти как тренированный мейстер Цитадели, по крайней мере судя по словам, подслушанным Роббом, которые Лювин пересказывал отцу. Она также прошла экзамен септы, не оставляя матери ни одного аргумента, чтобы та не ограничила использование свободного времени дочери. И с тех пор она ни разу не задевала Арью и перестала выказывать хоть какой-то интерес к сплетням в замке. С каждым новым днем она все больше срывала покрывало условностей, проводила все больше и больше времени в библиотеке, верхом ездила в Зимний городок или писала письма, один за другим, к таинственным адресатам, о которых наверняка знал только мейстер Лювин. Ну, он и отец, конечно же. — Гм, она уже идет себе, не выглядит слишком смятенной… скорее задумчивой, — сказал Джон. — Видимо это был запад, — сказал Робб. Он задумался над тем, что же сестра на самом деле делала, когда находилась в таком состоянии. Гипотезы Теона звучали слишком примитивными и… убедительными насчет чего-то такого зловещего. Было что-то в Винтерфелле, изменившееся после того падения. Что-то напряженное. Так будто Робб обнаружил веревку, привязанную к своему торсу, натянутую, но слегка потертую, что привязывала его к чему-то… Он наблюдал за ее уходом за северную стену; даже походка сестры изменилась. Хотя раньше она передвигалась неуклюже и спеша, а сейчас Санса словно перестала притворяться и сохранять видимость нормальности; теперь девушка скользила по коридорам походкой, которая была одновременно быстрой и преисполненным достоинства; прямая спина и сцепленные впереди руки, ритмически выверенные шаги, которым не мешала обтекаемое платье, сшитое ею собственноручно, своеобразная комбинация северного меха и зеленой ткани с юга… и казалось, будто она не уделяет никаких сознательных усилий для движения таким способом. Позже Робб осознал, что она ранее прилагала усилия, чтобы не двигаться таким образом. Сестра резко остановилась, переведя взгляд прямо на них. Робб и Джон мгновенно пригнулись под стену, застыв на месте. Они выглянула через несколько минут, обнаружив Сансу в том же месте, с перекрещенными на груди руками и несколько раздраженной улыбкой. Роб и сам смущенно улыбнулся, и она добродушно покачала головой, прежде чем двинуться к северо-западной башни. Ага, до сих пор Санса. Хотя и иная версия Сансы… Боги, сейчас не помешает напиться. Может Теон имеет что-то алкогольное… — Не желаешь выпить? Эта загадка хуже, чем одна из валирийских поэм Лювина, — сказал он вслух. Джон покачал головой: — Завтра уезжаем, должны увидеть того дезертира, или ты забыл? Отцу не понравится, когда от нас будет вонять дешевым алкоголем, — послышалось в ответ. — Вот дерьмо, ты прав, — сказал Робб, хотя где-то в глубине души почувствовал удовлетворение, потому что брат перестал называть отца «лордом Старком», по крайней мере когда они двое были без свидетелей. Джону суждено было стать правой рукой брата, а не одним из привычных слуг. Почему никто из окружающих так не считает? Он покачал головой: — Тогда нам лучше спуститься. Не забудь приглядывать за Браном, это он впервые такое увидит, — добавил он. Джон кивнул, как будто это было очевидно. Конечно же он так и поступит даже без напоминания: упрямый сводный брат всегда был внимательным, по крайней мере когда это касалось Брана и Арьи. Они спустились вниз как раз к ужину, и он адресовал Сансе очередную застенчивую улыбку через весь стол. Она приняла это извинение, закатив глаза, и продолжила прислушиваться к разговору родителей, и даже рассмеялась, когда Рикон атаковал ее с ложкой, полной липкого пудинга… однако скривилась, когда Арья села за противоположную сторону стола от нее. Робб вздохнул, переключив внимание на Брана. Надеюсь, что малый завтра не будет нервничать… подумал он, застигнутый внезапным карканьем в отдалении. Проклятые вороны… --- Утром было облачно, весь горизонт затянуло серой пеленой. Робб заметил, что рука словно по собственному желанию ритмично подергивается, в ритме с резкими порывами ветра, пролетавшего над мозаичным местом из зеленых холмов к северу от Винтерфелла. Он овладел своими движениями, снова посмотрев на Сансу, когда двое старковских стражников повели дезертира вверх по склону. Она стала неожиданным дополнением к обществу, хотя этого нельзя было сказать, глядя на ее одежду. Сестра промчалась сквозь врата Винтерфелла почти на двадцать минут позже после отбытия основной группы, наряженная в облегающий кожаный костюм для езды верхом, обрамленный мехом, таким же, как у Джона или Робба; единственным отличием был мех у шеи. Мех белого волка. Холм окружили примерно с дюжину мрачных старковских воинов, знавших, что будет дальше. Отец бросил взгляд на Робба, когда два стражника прошли половину пути, ведя под руки дезертира, и Робб кивнул. Он двинулся к Сансе, шагая мимо Брана и Джона. Сводный брат что-то медленно говорил, успокаивающе держа руку на плече Брана. В отличие от Брана — Санса не переминалась на месте, когда наступило время казни. Она в основном смотрела на север; на серый горизонт, который имел вид серого бесформенного облака. Робб пригасив беспокойную дрожь, наклонившись к ней и нежно коснувшись ее локтя. — Тебе не надо что-то доказывать, Санса. Что бы там ни случилось между тобой и Арьей или матерью… — он неуклюже замолчал, словно слепец, слепо хватающийся, ища точку опоры. Что же с ней творится, черт возьми? — Уверяю тебя, что они тут ни при чем, брат, — ответила она, все еще глядя вдаль. Боги, когда это она успела так повзрослеть? Санса должна была сейчас сплетничать с Джейни и остальными девушками Винтерфелла, а не торчать здесь на казни. — Тогда дело в отце? …Мне? — добавил он нерешительно. — Не в вас. — Тогда почему? Санса, ты же едва не упала в обморок в прошлом году, когда старый Ниб заколол ту свинью… и в этот раз все будет значительно хуже. — Я знаю. — Если устроишь истерику, то это плохо повлияет на репутацию отца, — сказал он, делая попытку зайти с другой стороны. — Истерики не будет. — Мать будет свирепствовать, — добавил он. — И пусть. — Санса, что на тебя нашло? — спросил он, сильнее сжав ладонь. Сестра наконец перевела взгляд на него. Раньше — несколько дней назад, что сейчас ощущались месяцами-она бы сникла под взглядом старшего брата. И на в этот раз именно он был тем, кто отступил назад, отпуская ее руку. Он почувствовал, как эти голубые глаза словно прорезались сквозь него насквозь, прежде чем мгновенное ощущение исчезло, и она на самом деле посмотрела на него. — Бран моложе меня, и все же отец взял его, не посмотрев на мамину несогласие. Почему? — спросила она. — …Бран когда-то станет лордом собственной крепости. Он должен учиться, — сказал юноша, пытаясь повторить отцу слова, но извратил все по-своему. — А я? Разве я не должна изучать наши обычаи и законы? — Это долг твоего будущего мужа, — негромко произнес он. Робб никогда особо не задумывался о таком отдаленном будущем, но ему показалось, что это верные слова в этой ситуации. Санса нахмурилась, наклонив голову набок: — А когда мой муж отправится на войну? Что тогда, Робб? Что тогда, когда зима принесет голод и безвластие? Что тогда, когда враг будет стоять перед стенами и нас возьмут в осаду? Мне и тогда придется прятаться в покоях с вышиванием, надеясь, что кто-то другой будет исполнять обязанности перед моим домом? Робб открыл рот, но оттуда не вылетело ни звука. Он облизал губы: — Я… — Нет, — перебила сестра, повернув взгляд на Север, скрестив руки на груди, — В моих жилах также течет старковская кровь. Настало время вести себя так, как положено. — …Почему? — спросил он после минутной тишины. — Потому что мы не останемся детьми навсегда, Робб. Холодный ветер вздымается, и Юг едет на север. Мы должны быть сильными, чтобы наш род пережил бурное будущее, — едва слышно прошептала девушка, в ее словах слышалось эхо пророчества, — Одинокий волк умирает, но стая выживает, — прошептала она, и Робб напряг слух, чтобы услышать. Он нахмурился, снова беспокойно стоя на месте, когда стражники подошли к отцу и сэру Родрику. Порывы ветра ощущались непривычно холодными, даже под мехом, проскальзывая под одужду и промораживая до самых костей, пока дезертир из Ночного Дозора смотрел на него широко открытыми испуганными глазами. Отец тоже посмотрел на него, и Робб качнул головой. Санса как-то смогла выстоять перед ледяным взглядом отца, обосновывая свою точку зрения без всяких колебаний, когда объясняла свое решение так, как бы это мог делать мейстер Лювин, аргумент за аргументом, делая свою позицию такой неоспоримой, что отец чувствовал бы себя лицемером, если бы запретил ей находиться здесь и сейчас. Собственно вмешательство Робба было последней попыткой отца изменить ситуацию. Эддард вздохнул и обернулся к дезертиру, который что-то бормотал. Черный плащ подсудимого был грязный и рваный, измученное лицо побледнело и перекосилось от испуга. — Я видел то, что видел. Я видел Белых Ходоков. Слова улетали вместе с ветром, и Санса напряглась. — Люди должны знать… передайте моей семье… скажите, что я не был трусом… передайте им, что мне жаль… — шептал он. Отец долго разглядывал дезертира, прежде чем кивнуть двум стражникам. Они заставили пленника встать на колени, склонившись грудью на каменную глыбу перед собой. Отец вытащил Лед из ножен, Теон почтительно склонил голову, отступив на шаг с ножнами в руках. Отец начал проговаривать приговор, а Джон что-то быстро шептал Брану на ухо. — …Я, Эддард из дома Старков, лорд Винтерфелла И… — Отец, остановись на минутку! — сказала Санса, шагнув вперед. Отец резко повернул к ней голову, в глазах бушевал гнев, скрытый маской благородства. Он покачал головой, так словно знал, что так и произойдет, и обернулся к Джори Касселю: — Джори, отведи леди Сансу к лошадям и жди там нашего возвращения, — резко приказал он. — Слушаюсь, лорд Старк, — сказал Джори и пошел к Сансе, которая только что дошла до камня и дезертира, который бормотал, стоя на коленях. Сегодня она не заплетала косу, позволив прядям свисать со спины и шевелиться, как того пожелает ветер. Черт возьми, подумал Робб, лишь на шаг отстав от Джори. Отец раньше тихонько переговаривался с Роббом и доверил сыну присматривать за Сансой во время этого путешествия… а теперь он провалил задание, не смог сохранить торжественность приговора. Однако Джори первым добрался до нее: — Вставайте, юная госпожа, вам не помешает вдохнуть свежего воздуха… — В том нет нужды, — перебила она, становясь с колен возле дезертира. Приказ прозвучал настолько властно, что Джори колебался в течение секунды; секунды, которую Санса использовала, чтобы взглянуть на отца: — Его слова… Он верит в то, что говорит. Джори с вопросом посмотрел на отца, и Робб удивился, заметив, как ледяное выражение в глазах лорда словно чуточку растаяло. — Я уверен, что он в это верит, Санса. Но это не отменяет того, что он совершил, — молвил он, словно объясняя очевидное ребенку. Двое воинов позади дезертира переглянулись. Робб попытался потянуть Сансу сзади. — Я знаю, что он должен умереть, — сказала она, заставив Робба вздрогнуть, — Он является беглецом из Ночного Дозора, и мы не можем сделать ни одного исключения из правила, иначе вся институция развалится, — продолжила девушка, до сих пор глядя на отца волчьим взглядом, — Этого нельзя допускать… Но каждый человек имеет право на последнее слово. Разве ты с этим не соглашаешься? Те слова не оставили отцу никакого другого выбора, кроме как кивнуть на согласие. Однако выражение лица лорда обещал возмездие по возвращению в Винтерфелл, и смятение не могло скрыть это обещание. Робб вздохнул, вздрогнув, когда Теон бросил на него задумчивый взгляд. — Скажи, что именно ты видел? — тихо прошептала Санса; двое стражников нервно дернулись, когда ее лицо приблизилось к дезертиру на расстоянии руки. — Я видел… Я видел Белых Ходоков… — ответил осужденный. — Ты помнишь, где именно это случилось? Он колебался, неловко пряча глаза и скривившись в гримасе. — Я… Я видел то, что видел. Они были там. С синими глазами. Под лунным светом… я видел Белых Ходоков… — бормотал он. Санса встала на колени, разместив лицо на уровне лица дезертира, и положила ладонь ему на щеку. Робб двинулся вперед, чтобы вмешаться, но косой взгляд отца остановил его на месте. — Как тебя зовут, стражник на стене? — прошептала она. Робб едва-едва мог слышать ее слова. Его глаза словно впервые сфокусировались на Сансе, и он медленно моргнул, открыв рот: — Уилл, — сказал он, едва не пискнув. — Я верю тебе, брат Уилл. Где ты их увидел? Где ты увидел нашего извечного врага? — спросила она, глубоко вдыхая, пока Уилла замер. Ветер начал затихать, теряя силу, а ее голубые глаза вглядывались в дезертира. — Что ты можешь доложить, брат Уилл? Где именно вернулся наш враг? — прошептала девушка; Старковский флаг на копье Элина опустился, когда ветер полностью прекратился. Уилл пялился в глаза сестры, словно безумец смотрит на солнце, медленно моргая, а его лицо обмякло. — Заколдованный Лес, — прошептала Санса. — Да, — согласился Уилл. — Скольких тварей ты там видел? Уилл медленно открыл рот, как будто пережевывая воздух. — Двух? — прошептала Санса. Тишина в ответ. — Пятерых, — медленно сказала девушка. — Да, — приглушенно прохрипел дезертир. Санса положила вторую ладонь на другую щеку Уилла, взяв его как мать, укладывающую младенца ко сну. В этот миг порывы ветра окончательно затихли, так что Робб мог хорошо слышать ее шепот. — Они не победят нас, — пообещала она, — Вся мощь Севера не сможет отказать зову Старков. Мы выступим на них с огнем и мечом по праву древних обетов. Все знамена Юга поднимутся на призыв, и Зима почувствует на себе гнев человечества. Я, Санса из дома Старков, клянусь тебе в этом Богами Камня и Дерева, — сказала она; стражники затаили дыхание, поэтому также услышали ее слова. Уилл снова моргнул, и Робб увидел слезы, катившиеся по щекам обреченного. — Спасибо, — прошептал Уилл, закрыв глаза, — Спасибо. Она поднялась и заняла место возле Робба; тишина ощущалась почти удушающей, когда ветер снова поднялся. — Я готов, лорд Старк, — произнес Уилл через мгновение, склонив голову и выставив на показ полоску кожи на шее. Отец колебался еще с полсекунды, прежде чем глубоко вдохнуть: — Во имя Роберта из дома Баратеонов, Первого этого имени, короля Андалов, Ройнаров и первых людей, властителя Семи Королевств и защитника государства, я, Эддард из дома Старков, лорд Винтерфелла и защитник Севера, осуждаю тебя на смерть. Он поднял лед обеими руками, делая шаг назад. Нед с силой замахнулся мечом, и лезвие пропело, прорезая воздух, прежде чем четко и умело отрубить голову парня. Санса даже не пошевелилась, глядя на потоки крови из разрубленной шеи. Потом закрыла глаза, склонив голову в выражении уважения, прежде чем обернуться и двинуться обратно к лошадям. Отец взглянул на сэра Родрика. Между ними что-то промелькнуло, что Робб не мог до конца понять, прежде чем старый мастер-над-оружием закричал стражникам, подгоняя их. Он присоединился к отцу внизу холма и остановился перед ним, когда тот ухватил Брана за плечо: — …Ты понимаешь, почему я должен был это сделать? — Человек, присуждающий приговор, должен лично его исполнить… и если ты не можешь это сделать собственноручно, то возможно осужденный не заслуживает смерти, — ответил Бран, отводя взгляд от стремян под седлом. Отец кивнул, и Бран продолжил: — Хотя Санса также говорила, что есть еще один возможный вариант… — Да неужели? — спросил отец, обернувшись, чтобы еще раз взглянуть на сестру Робба. Она ждала в впереди, уже сев на своего коня. — И что же она сказала? — …Если человек виновен, и правитель не может собственноручно совершить приговор, то возможно это правитель не заслуживает право правления, — молвил Бран. Отец задумчиво пощелкал пальцами по поясу, глядя на Сансу, словно затерявшись посреди мыслей. — Отец, — начал Бран, пугая их обоих, — Что она сказала тому дезертиру… Уиллу? Отец заколебался, обменявшись взглядом с Роббом: — Она поддержала его в смертный час. Это благородное действие, — пояснил отец, однако Робб почувствовал сомнение в его словах. Даже Бран это заметил. — Нам стоит трогаться, мой господин, — вмешался сэр Родрик, который только что подошел к ним, оглядываясь через плечо на север. — Леди Кейтлин будет беспокоиться, — добавил он. Леди Кейтлин или ты? Они ехали обратно к замку в даже более глубокой тишине, чем раньше. Слова Сансы и дальше кружили внутри головы Робба, и он обнаружил, что не может отвести взгляд от ее спины. Она скакала впереди колонны, возле Джори и Алина. Никто и не подумал ее упрекнуть. Что-то случилось с его сестрой, большинство членов семьи уже это осознали… Что-то такое, что словно заставило ее мгновенно повзрослеть на десятилетия за раз, что-то первобытное, отчего волосы дыбом становились. Она не могла это скрыть, как никто не может скрыть солнце. Особенно от своей собственной семьи. Отец искал ответа среди чардрева, а мать — в своей септе. А собственно Робб… Робб имел подозрение, что ответ находится прямо перед ним и сейчас едет верхом впереди… Облегчая последние мгновения человека перед казнью, или шепча пророчества словно древовидцы из Сказок Старой Нэн? Роб покачал головой, засмеялся от той мысли. Смех вернулся легким эхом, отразившись от чащи волчьего леса. Он даже не обратил внимания, что они в него въехали. Тонкие белые стволы берез просматривались сквозь зеленую массу; пихты и сосны благоухали в воздухе сухо-сладким запахом. Теон свел бровь, поеживаясь возле юноши, и Робб уже собирался заговорить с ним, когда Джори выкрикнул предупреждение напряженным голосом. Окружающий лес был на удивление тихим, и юноша и дальше держал руку на рукоятке меча, быстро спешившись. Они остановились вблизи небольшого каменного моста, под которым протекал узкий ручей. Идеальное место для засады, пронеслась непрошеная мысль, и он огляделся вокруг в поисках признаков одичавших, а потом направился к Теону. В этом месте полдюжины лучников могли бы перестрелять их с обеих сторон, делая любые попытки снова сесть на лошадей рискованными, и этим обнуляя наибольшее преимущество, которую воины Винтерфелла имели над гипотетической бандой одичавших налетчиков. Он увидел отца и сэра Родрика, что окаменели возле туши мертвого оленя-самца, сразу у конца этого маленького каменного моста, молча разглядывая находку. Вскоре он присоединился к ним, в компании Джона и Теона, пока Аллин ждал, разглядывая лес. Молодец, подумал он. — Нападение горного льва? — спросил Теон, разглядывая растерзанные оленьи глотку и живот. Стражи держали руки на рукоятках мечей или алебард, оглядываясь вокруг, ведь уловили тревогу своего господина. Санса стояла поблизости от мертвой туши, кажется совсем не потрясенная. — Это сделал лютоволк, — ответила она, разглядывая рану. На мгновение девушка приобрела задумчивый вид, прежде чем закрыть глаза. Она неожиданно улыбнулась, черты лица расслабились, так словно ее согрело присутствие… кого-то. Она едва не побежала, повернувшись и двинувшись к боку каменного моста, не открывая глаз, и спустилась в небольшой овраг, промытый безымянной речушкой, которая сейчас уменьшилась до размера ручья. — Санса, подожди! — воскликнул отец, порывисто двинувшись за ней и обнажив меч; Робб в свою очередь бросился за ним. — Это опасно! — проревел лорд. — Все в порядке, отец, — отозвалась сестра. Она немного прошла вдоль пересохшего русла, и Робб нахмурился, когда девушка присела возле серой кучи, не смотря на грязь. — Леди, — счастливо прошептала она, когда опавшие листья у нее зашевелился и оттуда вылез маленький волчонок. Он пополз прямо к ногам Сансы, принюхиваясь, и попытался вылезти наверх, царапаясь своими крохотными когтями. Санса взяла его на руки и прижала к щеке. Робб заметил следы слез в уголках ее глаз, когда подошел ближе. — Я скучала по тебе, — прошептала она на ухо животного. Отец подбежал, остановившись прямо перед ней, уставившись взглядом в серую кучу, которую Робб только сейчас смог опознать как здоровенное тело мертвого лютоволка. Несколько щенков до сих пор возились у живота мертвой матери, тихо скуля. — Здоровенная тварь, — сказал Теон. Бран и сэр Родрик подошли вместе с остальной стражей, толпясь вокруг мертвого животного и севшей на колени Сансы, разглядывая крупного зверя расширенными глазами. — Лютоволк, к югу от стены… — проговорил отец, почти полностью очарованный тем огромным зверем. Он вытащил обломок оленьего рога из шеи волчицы, задумчиво его разглядывая. — …К югу от стены? — Робб спросил вслух. Таких волков здесь не видели… уже сотни лет, и это как минимум. Что-то меняется, подумал юноша, слегка вздрогнув; костяшки пальцев побелели на рукояти меча. — Их здесь пятеро, — сказал Джон, глядя на волчонка Сансы.Выглядело, будто животное чувствовало себя абсолютно комфортно в ее руках, лижа язычком и попискивая, так словно девушка была ее матерью. Джон наклонился и поднял другого щенка, прежде чем передать его Брану: — Вот, хочешь подержать? — спросил он. Бран лихорадочно схватил его; маленький бурый щенок немного запищал, когда мальчик сжал его. — Куда они теперь денутся? Их мать погибла… — сказал он, глядя на отца. — Будут жить с нами в Винтерфелле, — ответила Санса, поднимаясь. Волчонок слизывал одиночные слезинки с ее щек. Вскоре они окончательно исчезли. Отец колебался, но наконец покачал головой: — Они не проживут долго без матери, лучше уж быстрая смерть… — Ладно, дай мне его, — сказал Теон, делая шаг к Сансе с кинжалом в руке. Девушка резко перевела взгляд с волчонка, и пронзительно-голубые глаза как будто приморозили Теона на месте. Она еще раз прижала щенка к щеке, закрыв глаза, и протяжно выдохнула, глупо обняв животное. — Ты ее не возьмешь. Леди моя, я ее воспитаю, буду кормить… и лично убью, если этого потребует судьба, — сказала она с такой силой убеждения, словно провозглашала вассальную клятву. — Санса… что тебе об этом все известно? — отец спросил после немалой паузы, которую нарушало лишь поскуливание щенков и ленивый шума ручья. Робб действительно не знал, что " это " должно было означать, но у него было подозрение, что он имел в виду нечто большее, чем щенки. Даже щенков лютоволка. …И в самом деле, что именно… Она подняла взгляд одновременно с волчонком; обе вместе смотрели на отца с серьезными выражениями. Санса словно рассматривала его в течение определенного времени, молча двигая ртом, словно что-то пережевывая, будто вела молчаливую дискуссию с самой собой. Наконец она как будто сдалась и отбросила сокровенные мысли. Вздохнула, перевела взгляд на Леди, и волчонок ответил ей тем же. — Ее мать убегала на юг, следуя зову древних инстинктов. Ее собственная кровь вела путем к воплощению древних обетов; тепло за верную службу, жизнь за жизнь. Гнев зимы за радость лета. — Она кого-то здесь искала? — спросил Джон. Обычно он молчал в ее присутствии, однако она кажется не была против этого вопроса. — Да. Старков, — сказала она с легкой улыбкой, потому что волчонок зевнул. Сестра почесала голову зверушки сбоку, не прекращая предложение, — Старки древности встречались с вещами, хуже смерти, тысячи лет назад. Она заставили свою собственную кровь петь, настроив ее в унисон с теми, кого считали самыми благородными зверями Севере. Товарищами, которые уйдут вместе с ними за пределы мира живых… и помогут выстоять в мире мертвых, когда наступит такое время. Товарищами, такими как эта маленькая Леди, — сказала она; улыбка стала нежнее, когда щенок заскулил на последних словах. Теон фыркнул, однако так и не двинулся к ней снова. — Санса, не говори глупости… — Робб обнаружил, что это он прошептал. — Мы взяли их себе за герб, чтобы почтить. Их мать донесла их сюда, в часе езды от Винтерфелла, и погибла у дороги, которую редко используют… — она остановилась, оглянувшись на тело волчицы. И понюхала воздух, — Умерла, и все же родила волчат в тот же день, как мы должны были здесь проезжать. Неужели и вправду так трудно поверить, что нам все-таки суждено забрать их с собой? — Нам? — спросил Бран. — Шесть щенков, по одному для каждого, чья кровь резонирует в тон зиме. Четыре самца, две самки. По одному на каждого Старка нашего поколения. — Только… Здесь всего пятеро, Санса, — сказал Джон, на чьем лице доминировало задумчивое выражение. Она по-доброму улыбнулась: — Твой очень похож на тебя. Молчалив, как призрак, когда того желает, — сказала девушка, переведя взгляд куда-то в сторону. Даже стражи обернулись взглянуть, когда Джон метнулся к небольшой норе, на которую смотрела Санса. Сердце Робба застучало словно боевой барабан, когда он заметил маленького белого волчонка, который едва слышно пискнул, глядя на Джона. — Привет, малыш, — прошептала Санса, улыбнувшись. — Старые боги, зеленые и мудрые… — прошептал Джори; у него задрожала рука, хотя рыцарь и крепко обхватил ладонью рукоятку меча. — Почему они пришли на юг, Санса? От чего убегала их мать? — спросил отец, чей голос звенел от напряжения. Санса на мгновение заколебалась, бездумно лаская леди, пока та лизала ее челюсть. — Санса, почему? — спросил отец. Она вздохнула, и звук ветра медленно достиг ушей Робба: — Тебе уже известен ответ на этот вопрос. Ты можешь почувствовать это в воздухе; в том, как ветер как будто прорезается сквозь мех, как кинжал сквозь спину, — сказала она. Робб обменялся взглядом с Джоном; крошечный белый призрак в руках брата неестественно застыл, наблюдая за Сансой красными глазами. — Ты можешь это увидеть, когда облака переливаются через Стену, и их серые остатки долетают до Винтерфелла, в ожидании… — она продолжила, прикрывая Леди от холода, — Ты слышишь это, когда вороны каркают, а волки воют, в них скрывается глубокая тревога. Словно лезвие в темноте… — ее глаза уставились на отца, улыбка увяла, — Ты можешь это почувствовать, когда разговариваешь с чардревами. Они плачут красной живицей, зная, что надвигается. Они помнят, — прошептала девушка. Робб почувствовал, как его что-то душит, поле зрения сузилось в туннель прямо до лица Сансы. — Ты спрашиваешь, но уже знаешь ответ в глубине души. Тебе уже известен ответ на этот вопрос, отец, — сказала она. — Зима близко, — кто-то сказал. Голос прозвучал глухо, переполненный ужасом. Робб осознал, что это был его голос. — Сэр Родрик! — внезапно приказал отец. — Мой господин? — немедленно отреагировал рыцарь. — Мы отправляемся в Винтерфелл, держите этих щенков возле себя! Отзовите назад патрули и удвойте сегодняшнюю ночную стражу на стенах. Желаю, чтобы к полудню ворота уже были закрыты. — Да, мой господин! — сказал сэр Родрик, немедленно повернувшись к небольшому мосту, где находилась остальная стража, — Аллин! — закричал он, — Займите позицию вместе с Тобином и Хорасом и не ловите мух. Отправляемся в Винтерфелл быстрым маршем! Аллин уже был напряжен, и срочность в голосе сэра Родрика заставила его сорваться с места. Он обернулся, что-то указывая на алебарды; Старковский стяг развевался на ветру, который снова нещадно задул. — Ребята, вы его слышали! Ану по коням! — воскликнул он. — Отец… — начала Санса, в чьем голосе снова послышалось смущение, — Сейчас мы в безопасности, имеем еще вдоволь времени перед… — Это уже мне решать, — отрезал он, проверяя большую фибулу, что держала на месте тяжелое мех за спиной, — Если и так, то воинам не помешает тренировка. Но если нет… — он запнулся, как будто и сам не верил своим словам, и покачал головой, — Желаю видеть тебя в моем кабинете, как только приедем домой. Понятно, Санса? — спросил он тоном, не оставлявшим ни малейшего шанса на неповиновение. Робб открыл рот. — Только ее одну, — сказал отец и окинул сына взглядом. Робб закрыл рот, клацнув зубами, а часовые вокруг разбежались по местам. Санса смотрела на отца, голубые глаза сошлись в поединке с серыми, прежде чем она вздохнула, неискренне кивнув. — Пойдем, Леди, дома тебя будет ждать теплая еда, — сказала она, и волчонок будто тихо гавкнул согласно. Робб почувствовал, как волосы на шее встали дыбом, когда они тронулись; даже Теон непривычно затих, когда они быстро похватали волчат и поднялись к краю этого маленького Каменного моста. Все уселись верхом, не говоря ни слова. — Проследи, чтобы наши люди держали языки за зубами, — отец обратился к сэру Родрика, когда они садились верхом на лошадей. — Я передам Джори, — сказал сэр Родрик, кивая. Сестра не сошла с ума, в этом Робб был уверен. Она что-то увидела, что-то знала благодаря какому-то глубинному ощущению, которое Робб мог сравнили лишь с боевым инстинктом на тренировочной площадке… — Джори, ну отправляйся в тыл с Мортином и Далленом, проследи, чтобы там не отставали! — воскликнул сэр Родрик. — Понял! — сказал Джори, двигаясь назад и тихо переговариваясь с стражниками в конце колонны. — Вперед! — закричал сэр Родрик. Когда группа перешла на быструю рысь, Робб осознал, что оглядывается к мрачному горизонту. Он не знал, что же там Санса увидела. Не мог это назвать, но все равно чувствовал дрожь в кишках. Когда задует холодный ветер, одинокий волк умирает, но стая выживает, вспомнилось ему. Или Санса видела холодный ветер?