Purple Days / Пурпурные дни

Ветер поднялся не на шутку, порывисто играя с плащами и накидками, несмотря на чистое небо. Человек с грандмейстерской цепью прекратил поиск, встав между речной заводью и линией молчаливых корабельных сосен, обозначавших границу Зачарованного леса; молочно-белые глаза повернулись к ней. Санса остановилась возле него и опустила взгляд вниз на снег, почувствовав запах чего-то старого и не полностью исчезнувшего, прежде чем мужчина, что управлял Пицелем, склонился на колени и широко развел руки в стороны. Порывистый ветер снова поднялся, и Санса поправила непослушную прядь рыжих волос под капюшоном, пока Леди осторожно вынюхивала что-то в земле; не очень успокаивающий знак от лютоволка, который сейчас возвышался над землей выше большинства пони. — Здесь, — сказал Пицель, посмотрев на нее, все еще стоя на коленях в снегу; он не выказывал ни намека на дрожь. Санса тоже что-то чувствовала; песня бренчала с минимальным диссонансом, словно в оркестре бытия слышалась одна-единственная фальшивая нота. — Здесь! — закричала она, размахивая кистью по кругу. Группа людей, следовавшая за ней, взорвалась разнообразными движениями с шумом топоров, лопат и звоном кольчуг; гвардейцы с юга и севера копали снег и замерзшую землю кирками и лопатами. Санса и Пицель прошли вдоль невидимой линии, центурион с копьем, обмотанным лентами, шел позади них. Они отошли в сторону от вновь созданного места раскопок; мертвенно-синее небо грозило приходом белых облаков над северным горизонтом. — Здесь, — повторила Санса. Взгляд центуриона застыл на ней на секунду дольше, чем было нужно, и вдруг он вонзил копье древком в снег. — Начинайте раскопки! — Очередной мамонт? — спросила она у Пицеля, когда Центурион ушел; леди грациозно разлеглась на земле. Пицель жутко застыл на месте, побелевшие глаза наполовину закатились в глазницах. — Возможно. Санса оглядела изгиб реки. Это место казалось удачным для чего-то; Джоффри бы назвал его отличной точкой для сбора, защищенной позицией. Санса подумала, что скорее назвала бы это красивой лужайкой; снежные шапки на ветвях создавали приятный контраст с полузамерзшим течением реки, чьи ленивые воды продвигались на юг. Здесь не чувствовался намек на мамонта. — Думаю, что здесь был курган, — сказала она. Торжественное место для последнего упокоения. Возможно, ее предки с седой древности считали, что это как-то поможет? Что погребение в этом месте убережет от враждебной силы воли? — Как скажете, ваша милость. Ваш взгляд значительно лучше сфокусирован, чем мой. Неожиданный комплимент, озвученный одержимым Пицелем, ощущался значительно приятнее даже чем самые красочные похвалы, когда-либо озвученные настоящим владельцем тела; этот факт красноречиво объяснял одновременно о старом грандмейстере и о скрытым архимейстере, который дергал за ниточки. Причем сейчас это уже не было фигуральным выражением. Порывы ветра, пыхтение и кряхтение тяжело работающих воинов придавали какой-то особой атмосферы этому невысокому холму, поросшему лесом, у места раскопок; величественные просторы Земель-за-Стеной отгоняли гнетущее настроение, вызванное появлением новых секретов перед приходом бури. — Скажи, Марвин, — спросила она, — Эта ли ваша контрзаговор когда-то переходил к прямым действиям? — Вы спрашиваете, мы когда-нибудь убивали кого-нибудь из-за магии? — Ты сам это так назвал. — Ни разу со времен восстания. Такой интригующий контраст. Откровенная прямота и обходные намеки. Архимейстер Марвин был для нее чрезвычайно увлекательной загадкой. — Кто же был целями? — Собственно заговорщики, конечно же, — ответил Марвин с хищным оскалом, выглядевшим непривычным на лице, Пицеля — Они стали опрометчивыми. В период Восстания Роберта господствовало мнение, что магия уже настолько тотально искоренена, что дополнительные усилия считались ненужными. Жалкие гадатели и фокусники получили право на существование в новом сияющем мире Цитадели, лишь бы не потыкались на глаза, — взгляд Марвина застыл на сером горизонте; облачная пелена покрывала всю северную часть неба как будто сплошным покрывалом, которое медленно приближалось, — Ведь муравей не сможет остановить сход лавины. — Заговор исхудал со временем? Марвин кивнул: — Щепотка мейстеров и один чудаковатый архимейстер, «стоявшем на дозоре», так сказать. Это уже не была мощная организация, которая десятилетиями травила драконов Таргариенов. Пожалуй, это было бы нетрудно осуществить. Мысль о таких служащих мейстеров, которые на самом деле служат скрытой цели, забыв про собственные обещания о невмешательстве — видимо напугала бы до смерти половину знати Вестероса. Санса же обнаружила, что ее это почти не удивило. Она уже видела раньше, как люди приносили в жертву значительно больше, чем постоянный вес своих цепей, чтобы достичь осуществления своих безудержных амбиций. Или скорее иллюзий. Санса сжала губы: — Они приложили руку и к Танцу Драконов? — Не совсем, — сказал Марвин, — Можно сказать, что Танец и стал тем, что сформировало заговор, — он усмехнулся, — В Цитадели косо смотрели и ворчали на магию еще от времен, когда Эйгон пересек море, но именно Танец дал им стимул и возможность превратить это ворчание в шепот заговора. — И на советы, оказавшиеся обманом, — добавила она. — И на лекарства, которые были ядом, мудрая Королева. Санса вспомнила разрушение Королевской Гавани, вызванное драконами Дейнерис в двух отдельных жизнях; сотни тысяч сгорели в пепел за какие-то считанные часы, когда небеса почернели от пепла мертвых. Хотя ее сны были менее навязчивыми, в отличие от Джоффри, все же иногда она просыпалась от запаха умирающего города, который щекотал в ноздрях. Войны, ведомые верхом на драконах, подумала она, бесчисленные города и дома, сожженные до тла, пока таргариенские претенденты сражались за трон. Она сама приказала убить Дейнерис за гораздо меньшее, и было бы вершиной лицемерия обвинять мейстеров, которые пришли к такому же выводу относительно магии в целом. — Я не могу винить их из-за мотивов, однако их выводы были далеки от реальности. Лицо Пицеля лишилось добродушного выражения, когда он вернулся к своему участку снега, очищая ладони словно после объятия с мертвецом: — Корреляция не является тем же самым, что и причинность. Это самое элементарное из ошибок, которую безжалостно выбивают из голов неофитов от времен основания нашей организации, — он вздрогнул, — Политика Цитадели имеет тенденцию притуплять даже самые одаренные умы, переворачиваясь вверх дном и превращая сумасшедшие бредни на слова мудрости. У него талант к учебе, поняла Санса. Несмотря на все те наслоения интриги и паранойи, что помогали его обществу выживать, а оппонентам — умирать, архимейстер Марвин говорил со страстью, искренне убежденной человека. Джофф мгновенно полюбит его. — Так вот почему вы уединились, с головой погрузившись в исследование? На это он не ответил, переведя взгляд на надвигавшиеся все ближе тучи. Санса восприняла молчание как согласие, наблюдая за прогрессом подчиненных. Немаленький сугроб снега и почвы вырастал за периметром раскопок; мерзлая земля показалась перед яростным рвением копателей. Большинство из них были гвардейцами с такими вспомогательными «гвардейскими кирками», которые Джоффри считал едва ли не величайшим изобретением человечества (после рецепта лимонного торта, конечно же), однако она также отметила единичных одичавших здесь и там, что работали за деньги. Половина из них вероятно также получает жалованье и от Манса — это было видно по тому, как они украдкой ловили взглядами каждое ее движение. — Они не были первыми, кто считал, что драконы буквально излучают магию, — сказала она после паузы. Да и не последними. Пиат Прей и Дом Бессмертных в целом были лишь последним звеном в бесконечной цепи тех, кто пылко жаждал возвращения силы и власти. Ну, по крайней мере, чернокнижникам это не удалось. — Большинство заговорщиков самораспустились после событий в Летнем дворце, когда были уничтожены последние драконьи яйца Таргариенов. Их миссия закончилась успешно, за исключением нескольких мелких побочных заданий, — ответил Марвин. (Эйгон V погиб при пожаре в 259 году в Летнем замке, куда съехались в честь рождения первого правнука, принца Рейгара, лишь самые близкие Эйгону люди. Говорят, что пожар был связан с драконьими яйцами и попыткой заставить драконов вылупиться) — Но твоя — нет. Это было очевидно, если судить по количеству людей, которых Марвин привел за собой. Он смел щепотку снега, что застряла в бороде Пицеля, наблюдая, как снежинки улетели с порывом ветра. — Но моя — нет. — Как же ты пережил те времена? Не-Пицель хрустнул шеей, закрыв глаза: — Стал большим параноиком, чем они, наша меньшая численность также помогла нам в этом. А также помогло то, что мы не испытывали потребности сопротивляться попыткам заговорщиков. Хотя мы и не знали истинного источника магии, тем не менее знали достаточно… драконы не были создателями магии, а лишь емкостями-носителями. — Причем постепенно истощающиеся емкости, — добавила Санса. А это таки имеет смысл для группы настоящих магов. Согласно словам Марвина, несколько действительно умелых обладателей звена из валирийской стали в цепях присоединились к анти-магическому заговору, а остальные мейстеры считали слишком сумасшедшими или мелочными, чтобы воспринимать их как угрозу, особенно на высшем уровне, где все архимейстеры по магии занимались лишь беспомощными попытками зажечь стеклянную свечу. Казалось, что архимейстер Марвин был последним в длинном ряду фатально недооцененных носителей маски и жезла из валирийской стали. Это сыграло ему на руку, подумала девушка; дурацкое ворчание и бессмысленные попытки, которые выглядели совершенно ничтожными занятиями в глазах анти-магических заговорщиков. — Что же тогда вы сделали? — Хранили знания, — ответил он, снова улыбнувшись, — И ждали подходящее время для удара. Санса буркнула. На один из ударов Марвин уже намекнул; атака на последних членов заговора в бурные дни Восстания Роберта. Контроль Таргариенов над троном сломался, пироманты потеряли влияние, а их лидеры были перебиты… антимагическая коалиция видимо сидела ТИШЕ ВОДЫ, наслаждаясь зрелищем, полностью забыв о необходимости сохранять осмотрительность… это было идеальным моментом для хорошо продуманного удара неизвестного им врага, удар, достаточно сильный, что уничтожил их всех за раз. Следующей атаки так и не произошло, однако Санса имела подозрение, что знает, как бы это могло быть. Марвину было бы нетрудно захватить тело Пицеля так же, как он сделал это сейчас, и потравить все королевское окружение, если бы она, или Джоффри, или Томмен, или вообще кто-нибудь с короной во главе показал бы себя противником магии. Это объясняло странные приказы, согласно которым Пицель шпионил за своими номинальными властителями на протяжении всех тех лет. Чистое неразбавленное удивление было частой эмоцией в эти дни, и Санса позволила себе немного понежиться в нем. Она задумалась, как именно попытки архимейстера влияли на ее предыдущие жизни… Какую бы там смену Марвин и его последователи ни добавляли бы силам живых, да ее было мало или она слишком хорошо пряталась, чтобы попасть на глаз ей или Джоффри в прошлом. С их стороны было логичным и дальше действовать украдкой под правлением монархов, которые и до сих пор пренебрегали или не верили в магию; это обозначало вообще всех монархов, возможно за исключением Станниса, который доверял Мелисандре с Асшая и ее теневым чарам. К счастью для Марвина, современная королева Вестероса проявила немалый энтузиазм, приняв их под свое крыло; она и сама была колдуньей и могла уверенно заявить, что ее взгляды относительно магии были достаточно прогрессивными. На их расплывчатые предупреждения об исчезновении магии и о тенях в землях за стеной-Санса ответила правдой о Красной комете и цикле; честность и существенное понимание будущей угрозы завоевали ей доверие небольшой группки последователей Марвина. Их была щепотка; мейстеры с валирийскими звеньями в цепях, которые вели собственные скрытые исследования, параллельные основной структуре Цитадели, общим числом два десятка. Большинство сейчас указывали путь собственным командам копателей, продвигаясь вглубь к северу от стены и существенно ускоряя процесс выполнения этой части генерального плана. — Мы нашли одного! — воскликнул Какой-то солдат. — Еще один здесь! Также что-то сгнившее! — Третий! Похож на человека! — воскликнул еще кто-то. — Погребение, — сказал Марвин, склоняя голову к ней. — Мамонты спят более крепким сном, чем люди, — заметила она. — Разжигайте костер! — кричал Центурион, бежав к находке, — Выкапывайте, парни! Вы знаете, что делать! Бригады лесорубов уже поджигали кучи дров, пока все новые и новые мертвецы появлялись на свет божий; их останки бросали в пламя, раскопав древний погребальный курган, без всякого уважения к мертвым. Зато ни один из них теперь уже не выйдет на бой, когда мертвецы вскоре пойдут походом к стене. Костер отбрасывал на снег оранжевые блики, силуэты колебались перед мерцающим пламенем. Труд был методичным, однако оживленным, как будто какая-то неописуемая угроза подгоняла людей словно рабовладелец с кнутом. На юге эти люди ворчали и требовали объяснений для такого, на первый взгляд, бесполезного дела, но здесь… не слышалось никаких нареканий, ни одного взгляда, который бы намекал другим, что королева сошла с ума. Они все это чувствовали, ту аморфную погибель, подобную мечу, подвешенного на нитке над головой, и воспринимали эту работу как жизненно необходимые приготовления вместе с другими на юге для преобразования Семи Королевств в одно Единственное, чтобы приготовиться к чему-то, до сих пор не виденного людьми. Чего-то дурного. Чего-то темного и ужасного, что было в воздухе. Санса прищурила глаза, глядя на Север, а Леди понюхала воздух. Облака выглядели массивнее. Зловещими. Она почесала элегантно подстриженный мех, пока обе пытались найти объяснение своему беспокойству. Леди заскулила, и Санса удвоила интенсивность поглаживания. — Знаю, Леди. Знаю, — сказала она, прикусив нижнюю губу. Эти бури из льда и снега становились все более частыми с течением времени, а также были удивительно непрозрачными для второго зрения. Санса не знала, это ли продукт деятельности врага, или своеобразные атмосферные феномены, возмущенные приближением Красной кометы, и все же было в них что-то такое, от чего едва зубы не цокотали. Люди уже почти закончили работу, когда в поле зрения появился конь Лиры. В тесном кругу фрейлин Сансы никогда не было определенной иерархии, однако здесь, за-стеной, как-то само собой сформировалась группа вокруг Девы-Мормонта и устрашающего медведя, вышитого на ее табарде. — Что нового, Лира? — спросила королева. И наградила Пицеля-Марвина двусмысленным кивком, потом указала рукой на юг: — Манс в лагере, ждет вас. Кажется, там была очередная стычка с Ночным Дозором. Санса вздохнула: — Сэр Бриенна, — обратилась она к своей сегодняшней защитнице, находившейся в почтительном отдалении, — Приведи нам лошадей, будь добра? Мы должны возвращаться в лагерь. Леди-рыцарь отдала ей честь как Серебряные рыцари, прежде чем направиться назад к лошадям, мимо линии гвардейцев, которые пили ледяную речную воду маленькими глотками, чтобы не отморозить глотки. Замороженные снежинки до сих пор цеплялись к упрямым чертополохам, покрасневшие листочки съежились, повернувшись к Солнцу. Насколько Комета уже приблизилась? Сейчас она висела над ней в небе, словно й-тийский фонарь, в отдельные дни выглядя отдаленной благодаря осенним бризам; в другие же — словно касаясь щек, как солнечные лучи. Сегодня небесное светило выглядело беспокойным, его сияние словно припекало, как солнце в полдень. Бриенна вернулась с четырьмя лошадьми, а еще вместе с сэром Хендри Бракеном. — Ничего по периметру, ваша милость, — сказал приземистый и коренастый рыцарь, — Даже полуголодных лис. — Они мудрее, чем мы, двуногие, сэр, — ответила Санса, садясь верхом. — Новые тучи набегают с северо-востока, — заметила сэр Бриенна; ее конь дважды крутанулся малым кругом, прежде чем она уняла его ласковой рукой, — Выглядит, словно скоро будет метель. — Все возвращаются в лагерь, — приказала Санса, — И давайте посмотрим, что там должен сказать нам свободный народ. Они впятером двинулись на юг, следуя изгибам реки. Стена находилась в нескольких часах езды верхом, и все же она нависала над горизонтом словно длиннющий занавес. Если что-то и было способно остановить серые облака поглощающие северные небеса, и это была Стена. — Или штормы так же свирепствуют на прекрасном Тарте? — Ваша милость? — спросила Бриенна; их лошади отбрасывали снег могучими движениями, следуя змеевидным путем на юг. — Они так же дуют в ваших землях? Бриенна откинулась назад в седле, серебряная накидка плескалась под порывом ветра. — Иногда, ваша милость. Санса повела коня вокруг большого холма; мертвые листочки вырывались из-под снега, пока не улетели с порывом ветра. — Они тебе казались ужасающими? — спросила она. Бриенна открыла рот, словно желая немедленно ответить, но легкий снегопад и холод перехватил ей дух. — Нет, — ответила она через минуту, — Они были…и есть… величественными и могущественными явлениями. Только… — Не такими, как вот эти? — спросил Пицель; голос старика звучал хрипло. Бриенна покачала головой, оглянулась назад через плечо к нависавшему серому своду. — Прекращайте уже пугать верных Серебренных рыцарей, — вмешалась Лира, указав подбородком на Сансу, — Что касается меня, Санса, дорогая? Я просто рада этим метелям, после которых так хорошо греться у очага, — она подмигнула королеве, — Особенно в компании горячих храбрых гвардейцев, которые обороняют нас, честных дев. Сэр Хендри открыто захохотал против собственного желания из этих слов. — Лира! — воскликнула Санса, скрывая смех рукавом, а сэр Бриенна приобрела оттенок помидора. Даже Пицель-Марвин улыбнулся кривой улыбкой, которая еще долго не сходила с его лица. — Далекий Север развязывает мой язык, — продолжила северянка, — Что бедный-несчастный медведь может противопоставить такому количеству снега? — Ну вот, — сказала Санса, — Ты же вроде должна была бы быть привычной к этому всему. Лира закатила глаза, беспокойно покачиваясь бедрами, пока ее конь продирался сквозь очередной сугроб снега. — Не до этого, — ответила она, — Никто не может здесь чувствовать себя уютно, разве что кроме тех твоих прирученных одичалых. Марвин вмешался с нехарактерной уверенностью: — Конечно вы значительно лучше держитесь, по сравнению с другими, более хрупкими цветками, леди Мормонт. Лира просто качнула головой, игнорируя слова восхищенного армихейстера. Дым поднимался у следующего изгиба реки, когда они проехали мимо ряда съежившихся березок; запахи толпы и пота едва цеплялся из-за мороза. Они довольно быстро добрались до лагеря, расположенного возле очередной речной петли, окруженного траншеями и палисадом. Существенная доля Третьего полка стала здесь на постой, используя крепкие стволы Зачарованного леса как удобный материал для всего, чему их учили почти полгода назад. Волчьи ямы и связанные в одно целое траншеи протянулись по периметру лагеря, прежде чем перерасти в деревянный палисад с арбалетными гнездами, где стояли краснощекие стражники, приветствуя их. Гвардейцы с караульной башни что-то прокричали, и врата открылись. Они проехали вдоль палисада до лагеря; проходы между упорядоченными рядами палаток и павильонов вели их лошадей прямо к центру, где бурлило жизнь людей, занятых делами. Надеюсь, что не придется столкнуться с мятежом, подумала Санса. Подобные мысли появлялись все чаще в течение последних недель. --- Южный цветок мастерски владел своими умениями, он не стал бы это отрицать. Манса накормила, напоила, отогрела и даже развлекла разговором менее чем за два часа. Когда при нахождении снаружи ее лепестки вяли — то внутри палатки благодаря теплу очага леди Маргери из дома Тиреллов находилась в привычной среде, имея воплощения всех потребностей и выведывая секреты. Все ради службы ее обладательницы, без сомнений, однако этот факт не мешал Мансу наслаждаться ее компанией и зрелищем вдавленного в тесное платье бюста. Искусные придворные льстецы могут крутить вами, так что вы этого и не заметите; лучшие из них могут это сделать так, что вы искренне поблагодарите их за эту привилегию. Все же, в конце концов все хорошее заканчивается, и он обнаружил, что получил некоторый опыт, не сказав о большинстве тайн, когда леди Маргери приоткрыла завесу палатки и впустила внутрь королеву Сансу. Дочери магнара Тенна также были удивительно осведомлены о том, что южные люди называли игрой, и у него была определенная практика на том фронте. — Мансе. Приятно, как всегда, — молвила королева. — Для меня также, ваша милость, — ответил Манс, поклонившись с почтением. Здесь, скрытые от посторонних глаз, они уселись как старые союзники вокруг небольшого круглого стола, пока Маргери наполняла бокалы тирошийским грушевым бренди, чтобы побыстрее отогнать навязчивый холод. — Что это за разговоры насчет повешения? — спросила королева. — Какой-то идиотский скандал вокруг одной из девиц из Кротового городка, — ответил Манс, даже не пытаясь скрыть вздох. Некоторые вещи останутся неизменными. — Убиты несколько из свободного народа. Одного из окружения Хармы. — Имею предположение, что это не вся правда, — сказала Санса, делая глоток из серебряного бокала. — Это дело рук одного из Братов Ночного Дозора. Двое воинов Хармы вырезали ему глотку, прежде чем старый медведь успел вмешаться. Теперь Мормонт требует их повешения, говорит, что иначе начнется мятеж, — дальше можно было уже и не продолжать. — И ты должна остановить его, иначе уже свободный народ будет бунтовать, — добавила Санса. Они обменялись долгим усталым взглядом. — Ваше присутствие на Стене может погасить вражду, — сказал Манс, наклонив бокал, — А также ваше правосудие. Санса устало кивнула, прежде чем они начали договариваться о компромиссе. Маргери внимательно слушала, словно ученик перед учителем. Это уже не в первый раз, когда внимание королевы было отвлечено к тлеющему противостоянию вокруг стены. Соглашение, которое они достигли несколько месяцев назад, до сих пор держало северных лордов на грани бунта, несмотря на многочисленные, действительно многочисленные уступки, на которые пошла Корона в обмен на разрешение переселения свободного народа. Переговоры были напряженными и яростными, вплоть до такой степени, что поразили даже Костяного лорда. Свободный народ расселиться между имениями на юге, возле Перешейке, на севере, в местности, известной как Дар, и на западном побережье Севера, распылен на отдельные кучки, слишком маленькие, чтобы угрожать единству региона в долгосрочной перспективе, но даже эти условия привели «поклонщиков» на грань восстания. Даже после месяцев по заключению соглашения и после настоящего дождя из золота со стороны короны — утоление мятежных лордов стало постоянной работой для Десницы, и собственная роль Манса в результате сделки выполнялась ненамного лучше. К несчастью для королевы, ссылки Тормунда с приказом крушить черепа, пока мятежники не согласятся, не сработает в случае ее собственных людей. По крайней мере я и мои люди находимся в несколько лучшей ситуации по сравнению, подумал Манс. Ну, в основном. — Лорд Карстарк до сих пор вызывает у вас проблемы? — королева спросила у него. Моя королева. Лучше поскорее к этому привыкнуть. — Уже не настолько. Сейчас он снюхался с Русе Болтоном, иногда такой же молчаливый в последние дни. Санса нахмурилась: — Надо что-то с этим делать. Манс вздрогнул. И в самом деле, что-то да надо. Они продолжили дискуссию, однако все выглядело, словно ребята Хармы проведут остаток года расчищая снег на вершине Стены. Он не знал, предпочитает ли этот вариант по сравнению с привычным вешанием, по крайней мере второй вариант не подвергал их опасности отморозить себе член. Манс мысленно пожал плечами: По крайней мере это удовлетворит сторонников Хармы. Старый Медведь также не будет сильно сопротивляться, ведь получит двух невольников для самой опасной работы на стене. Он использовал эту возможность, чтобы еще раз рассмотреть свою номинальную королеву; внимательные голубые глаза в окружении серизны по краям, шея, закрытая мехом песцов и вой лютоволка снаружи. Она была опытной в переговорах, одинаково хорошо употребляя как прямоту, так и скромность. Но опять же, Манс и сам не был неоперившимся птенцом. Больше всего в ней его нервировало ее отношение к угрозе Иных. Манс ожидал немало всякого от своего предупреждения: шок, отрицание, ужас. Но целую армию, уже усиливающую стену? Да никогда. Прирученный цветочек Сансы пила напиток, пока они спорили; мысли скоплялись в тех прекрасных зеленых глазах, пока она подливала бренди раз за разом. Очевидно, королева Санса вела какую-то игру с ней, однако это было справедливо вообще ко всему, связанному с королевой. Бьюсь об заклад, что она пытается загнать девку в постель к Роббу Старку, подумал Манс. Юного наследника Севера посадили сразу у южного цветка, там на пиру в Черном замке. Знания Манса о дальнем юге были фрагментарными, однако дом леди Маргери должен был бы быть и впрямь состоятельным, если судить по ее платью. Санса неожиданно остановилась посреди предложения, словно что-то перехватило ей дыхание. Она наклонила голову набок, вцепившись в стол побелевшими кистями. — Моя королева? — спросила Маргери. Снаружи послышался вой лютоволка, долгий глубокий звук, от которого грудная клетка Манса затрепетала, словно боевой барабан. Глаза Сансы обернулись ко входу, когда внутрь влетел мейстер-варг; старику перехватило дыхание. — Знаю, — сказала она, прежде чем тот успел сказать хоть слово, девушка поднялась и чуть не рванула наружу. Манс тоже уже был на ногах, следуя за ней в эпицентр адского ветра, бушевавшего по небольшому форту с севера. Ледяной ветер пролетал над лагерем, словно многопалая ладонь с холодными когтями, пронзающаяся кожу и кости. И он ощущался знакомым. Они втроем и двое Серебряных рыцаря из сопровождения следовали за королевой сквозь толпу вспомогательного персонала и незанятых стражей гвардейцев; ее шаги иногда прекращались, только чтобы вспыхнуть снова, словно следуя какой-то неведомой силе, когда лютоволчица снова взвыла, на этот раз ближе. — Ваша милость? — спросил один из часовых у большой ямы. Склон сбегал вниз на несколько шагов, прежде чем высвободить полу-выкопанного мамонта, окруженного бригадой копателей, которые тяжело вкалывали; кирки и лопаты стучали, создавая постоянный ритм. Солдаты вне службы насмехались над рабочими, когда они проводили время на деревянных перилах, окружающих яму, другая группа сидела вместе со Свободным народом под навесом, освещенным жаровней, и играла в какую-то версию игры в кости. Лучше бы им не мухлевать и не заставлять меня снова вмешаться. Он уже начал привыкать к присутствию Стены за спиной, особенно в такое смутное время. Королева выглядела, словно пребывающая в трансе, с отчаянием глядя на мамонта. Леди уже подбежала к ней и рычала до замороженных костей. — Что случилось? — спросил Манс; страшная неотложность момента ухватила его крепче, чем его собственная рука на рукояти меча. Он уже сталкивался с таким ветром. До сих пор видел сны о нем, полные ужасов, и никто из вольного народа ни разу не засмеялся, несмотря, какие бы там крики ни доносились ночью из палатки. — Это слишком рано, — ответила она; и по ее спине побежали мурашки, — Рано, — прошептала королева. Одержимый мейстер, казалось, впал в какой-то экстаз; молочно-белые глаза расширились, когда он пялился на бурные облака, мчавшиеся по небу словно атакующий сумрак. Они все приближались. — Я никогда и не мог подумать… Как… Такая сила… Его глаза опустились вниз, словно спускаясь с небес, прямо к туше полу-закопанного мамонта. Мертвое тело содрогнулось. Санса оттолкнула ошарашенного часового в сторону и скользнула вниз по топкому склону, когда команда копателей обернулась к ней. Один из них отступил назад, смущенно бормоча, когда мешок с костями, которые они только что выкопали, зашевелился. Манс просто смотрел, парализованный на месте, пока кости гремели и дергались, шепот начал превращаться в визг, когда существо отозвалось; хриплый рев вырвался из глубины огромного тела. — Он ожил! — закричал кто-то из гвардейцев, когда тварь начала медленно выдирать ноги из грязи и снега; высоченный гигант перед людьми, он поднимался из ямы, бивни сверкали под мертвенно-серыми небесами. — Нет, — сказала Санса, прижав ладонь к нижней челюсти чудовища. Что-то вырвалось сквозь поверхность из глубин оживших костей, что-то массивное, будто пробило дыру в желудке Манса. Оно исчезло так же быстро, как и появилось; мамонт развалился грудой костей, словно мешок с погнившей редькой. Тишина вокруг ямы заглушала все звуки, лишь удар сердца в сосудах стучал в ушах Манса. Он осознал, что обнажил меч. — Санса?! — воскликнул один из легатов сбоку от Манса, глядя вниз в яму. — Оливар, — сказала Санса, — это они. Кровь отлила от железного лица легата, голос послышался ломким, когда он схватил за плечо ближайшего гвардейца: — Всех на стены, закройте ворота. — Господин?! — спросил солдат. — Немедленно! — проревел Оливар, повысив голос, и огляделся вокруг, — Звоните в колокола! Третий полк, к оружию! Окружающая тишина мгновенно умерла. Как выпрямленная пружина — гвардейцы вокруг Манса взорвались порывистыми движениями, прося болты и алебарды, пока колокола трезвонили как сумасшедшие. Легат Оливар отдавал приказы так быстро, как только мог, посылая посыльных и трибунов мчаться во всех направлениях. — Откуда? — спросил он Сансу, когда она вылезла из ямы. — С северо-востока, — ответила она, поворачивая лицо к команде копателей, — Разбейте его на куски! Не оставьте целой ни одной кости! Они не нуждались в дополнительном приглашении после того, как стали свидетелями, и принялись кромсать тушу на лоскуты настоящей бурей ударов. — Они использовали снежной для маскировки, — задумчиво произнес мейстер, — Все-таки кое-что смыслят в тактике. — Да в засадах, — вмешался Манс. Свободный народ уже убедился в этом. — Если это на самом деле они, то попытаются завалить нас лавиной тел, чтобы перебить нас еще до наступления ночи. — Санса, — обратился Оливар, — До созыва Большого Совета еще остается год как минимум. Люди не знают… — Придется сделать должное, — она на минуту задумалась, — Это не может быть основная армия, иначе мы бы обнаружили их раньше. Благодаря нашим разведчикам или Второму зрению, — молвила королева, глядя на мейстера. — Шайка разведчиков? — спросил Оливар, но тут же покачал головой, прежде чем продолжить, — больше, чем это, но не настоящая армия, — добавил он. — Ударный отряд, — сказал Манс. Ему не понравилось, чем это все воняет. Санса нахмурилась. Она положила руку на плечо легата: — Ты хорошо их вымуштровал, Оливар. Тренировал до настоящей войны. Иди, удержи стены и покажи воинам, чего будет стоить победа в будущей войне. Он глубоко вдохнул, ставя ладонь поверх ее собственной: — Спасибо, — через мгновение испуганный парнишка исчез без следа, замененный легатом, — Я удержу оборону. — Что же они на самом деле хотят от нас? Копание несколькими лопатами не должно повлиять на их планы, — сказал Манс. Ведь даже мои собственные раскопки в Клыках Мороза не вызвали такой реакции, подумал он, глядя на снежную стену, что приближалась, закрывая собой лес. — Полагаю, что они имеют целью нечто весомое, -ответил мужчина, остановив молочно-белые глаза на Сансе, — Кто является самой большой угрозой для их планов на юге? Санса выглядела обеспокоенной: — Они бы не должны были проявлять подобной инициативы. Не столь рано, — она выругалась, пока они шагали мимо бурлящей толпы, — Маргери, пошли ворона в Черный Замок. Передай им, что нас атаковали, и чтобы они выслали всадников так быстро, как только смогут. Южанский цветок побледнел, моргая замерзшие на ее ресницах льдинки: — Кто нас атакует? — Белые Ходоки, — ответил Манс. Королева верно сообразила: если враг окажется слишком многочисленным, то единственным спасением, что сможет прийти вовремя, будет кавалерия лорда-десницы, до сих пор находилась в Черном Замке или занята патрулированием Дара. Но собственно Десница сейчас находится в Дредфорте, подумал он спустя мгновение. Кто же тогда поведет лордов в бой? Маргери вздрогнула, недоверчиво глядя на него. Она выглядела разительным контрастом с серебряными рыцарями, только что прибывшими, закованными в латы и вооруженными для битвы; рыцари восприняли его утверждение без удивления, но со стоическими кивками. Интересно… — Я объясню позже, — сказала королева, — А пока делай, как я говорю. Дева быстро поклонилась, прежде чем помчаться к походной воронную, и едва не врезалась в посланника, бежавшего в противоположном направлении. — Моя королева! — закричал посланец, сумасбродно дыша, — Новости из Королевской Гавани! — Ну наконец-то, — сказала она, хватая оба небольших свитка и открывая первый из них, — Что-то они опоздали. Видимо осенние штормы замедлили воронов… — королева запнулась, читая послание, — Она же не могла… я должна была бы увидеть… — шок в глазах сменился на растерянность, когда она крепко прижала ладонь ко рту. — Лансель… проклятая сука! Она порывисто открыла второй свиток, в глазах бушевала ярость, пока она перечитывала письмо раз, дважды, трижды. Манса покрыла гусиная кожа от мысли, что же могло так поразить королеву, даже больше приход мертвых; характерные звуки арбалетных выстрелов донеслись от палисада. — Моя королева? — спросила Сэр Бриенна, осторожно коснувшись ее руки, — С вами все в порядке? Санса скомкала письмо в руке; истерический смех вырвался ей из горла, прежде чем прерваться так же порывисто. Пожалуй, впервые за все время их знакомства — Манс увидел искренний ужас в глазах своей королевы. — Чтоб тебе, Джофф… — прошептала она, когда порванные лоскуты письма отлетели с ветром, — Конечно же это должно произойти в долбаном Харренхолле.