Неизвестность

      — Прости.       Сначала Матрона говорит это тихо, сидя около дерева и неотрывно смотря на безоблачное небо. Дело ли в ветерке, колышущим её короткие волосы или в сияющем солнце? Хотя, сидящий рядом человек, ничуть не хуже солнца… да и девушка ассоциировала его больше с грозой, нежели с яркой звездой в космосе. И отчего-то хотелось заплакать, но сделать этого она не смогла. Ей давно не десять, а целых двадцать четыре года.       — Э-э… за что? — Валаам такого от неё не ожидал и был удивлен.       За прошедшие годы услышать от Матроны что-то наподобие прямых, резких извинений было восьмым чудом света. И… действительно за что она извиняется? Особых обид и конфликтов вовсе не было… разве что вечные косые взгляды в сторону Делайлы и прочих девушек. Но с этим он был достаточно взрослым, чтобы не заострять внимание на подобных пустяках. Это можно считать… обычным проявлением ревности? Смотря какой.       — Ну как… с чего начать… наверное, с детства? — похоже, она сама не до конца понимает происходящее. Или ей только кажется, что не понимает. Заправив прядь волос за ухо, она продолжила слегка рассеяно:       — Наверное, ты всё ещё помнишь то, какой я была здесь первый год? Такая лёгкая, будто бы ветер, улыбчивая, оптимистичная девочка, потерявшая память и ни черта не понимающая смысл существования этого городка… до сих пор, к слову об этом. И… иногда я задумываюсь о том, что если бы я не узнала о том, о чём не должна, если бы моя память ко мне не вернулась, то я была бы гораздо приятнее. Никаких вечных вспышек агрессии, ругани, сложностей в общении с другими, — всё рассуждала она, опустив глаза чуть ниже. Ветер перестал трепать её волосы, которые порой так хотелось поправить. — Всё было бы иначе… Даже не верится, через что вам всем пришлось пройти со мной… тебе особенно. Каково это успокаивать неуравновешенную девицу каждый божий день и молится, чтобы однажды она, обезумев, не заняла место Михаила. Знаешь, а я такое не раз представляла, думала, как бы поступила на его месте… — рука опустилась на землю и сжала остаток травы. — Всё обошлось. Я не настолько сумасшедшая, какой вы все меня считаете.       — Я не считаю тебя такой… — невольно перебил паренёк, заинтересованно наблюдая за её постоянно меняющимся выражением лица.       За весь монолог эмоции были разными. Где-то мелькнула злость, где-то печаль, а сейчас заиграла слабая улыбка. Надо же… улыбка. Честно, ей она шла больше, чем постоянное недовольство. (недотрах… простите: D) А то смотришь на пустой взгляд и думаешь: «Ну как, как тебя развеселить? Как вызвать улыбку?». Её лицо было так невыразимо прекрасно, что не хотелось портить его морщинками, которые появлялись на лбу каждый раз, когда брови хмурились.       — Разумеется. Ты же привык, — предсказуемый ответ развеселил. Улыбка становится чуть шире и невозможно не улыбнуться в ответ на такое… — Извиняюсь я… потому что понимаю, насколько у меня сложный характер. Ох, а подростковый период был тем ещё гемороем! Скажи? — собственные сравнения вызывали загадочный смешок. Интересно, сколько чудес сегодня увидит Валаам?       — Н-ну… другие это подтвердят точно, — а сам отчего-то смущается, перебирая пальцы.       — Тот же Немо, например. Он сам не сахарок! Хотя, что уж скажешь о его друге детства… — поёжилась от ассоциаций с подсобкой, сыростью и прочим. — В общем, суть уловил, у каждого свой недостаток. Со своим я продолжаю бороться по сей день. Это не так просто… сдерживать порыв злости, приросшей к мозгам. Это как вредная привычка, от которой хер избавишься, но… разве я из слабых? Впрочем… Я несколько лет стараюсь всё исправить, проанализровать, углубиться в психологию и результат налицо. И… сегодня мне захотелось попросить прощения у тебя за все моменты, где тебе пришлось успокаивать меня, обирать нож с помощью телекинеза… понимаешь?       Конечно парень понимает, стараясь переварить услышанное. Услышать такое лично… это действительно того стоит. И самой Матроне стало легче дышать, вновь устремив глаза к небу, унимая дрожь по всему телу и учащенное сердцебиение.