Царская водка

Может, физика жестока

Только химия права

Mujuice ‐ Химия

      Александр испытывал крайнюю степень негодования, садясь в нанятый экипаж. Ему казалось абсолютно несправедливым то, как к нему относились эти двое. В прочем, хотя он втайне и мечтал заполучить место под солнцем в вампирском обществе, как бы абсурдно это не звучало, зачастую он приходил к выводу, что компании Свечникова ему бы вполне хватило, но даже с его мыслями Саша был не всегда согласен. Не все ценности существ с клыками он мог принять, да и, как ему казалось, не должен был. Нет, он не жалел и не винил Константина Михайловича в том, что тот его обратил. За три года жизнь Руневского превратилась в какой-то мистический и приключенческий роман, который мог прочитать только он сам. И всё же он не мог чувствовать себя полноценно главным героем, если не влезал в самый эпицентр событий. Сейчас, когда ему удалось по чистой случайности оказаться вовлеченным в это дело с какой-то опасной смесью, сама мысль о том, что вот сейчас он найдёт и (справедливо) покарает всех причастных, его будоражила. Какая-то далёкая, звериная часть подсознания жаждала тех же ощущений, как и в ночь, когда он разорвал в клочки виновника своих ожогов на спине, как и во все битвы на войне, когда ему позволяли разгуляться в полную, новую силу. Руневский лишь поначалу пытался сопротивляться этому кровожадному позыву, но очень скоро понял, что его мысли только проясняются, а мысли становятся яснее с каждой вспышкой ярости. В прочем, поручение с опросом всех, кто причастен к химии тоже появилось случайно, да ещё из-за того, что Саша не умел держать язык за зубами. Он имел глупость спросить у Дашкова, какие же способности есть у Юсупова, если уж его поставили над ними. В этот момент сзади подошёл князь и положил руку на плечо, сказав одно простое и ёмкое слово: 'Деньги', а после постоянные мелкие задания посыпались на Руневского градом. Когда он рассказал об этой ситуации Свечникову, тот только посмеялся и сказал, что это научит держать язык за зубами. Удивительно. А ведь когда юноша получил эти ожоги на спине, Константин Михайлович был единственным, кого это волновало даже больше, чем самого Сашеньку. Обеспокоенный мужчина не отходил от него постели несколько дней, пока не убедился, что парень живёхонек и умирать не собирается. И в планах у него только свершение великих дел. На самом деле, Саше не хотелось ехать сейчас в Императорский Московский Университет. Спускался вечер и Александр понимал, что маловероятно встретит там кого-то кроме сторожа, но всё же решил рискнуть. Если бы он действовал самостоятельно, он бы давно прошёлся по врагам Дашкова – как-никак изначальной целью был именно он, но когда он изложил данное предположение над ним только посмеялись. Врагов у графа было много. Очень много. Но не было тех, кто бы стал действовать так в открытую. Честно говоря, Руневский сам недолюбливал его и жалел, что сам не придумал какой-нибудь подобный способ разобраться с тем, кто желал ему смерти и, похоже, до сих пор желает, но не мог не признать, что способности графа весьма интересны. Тем временем, в окно повозки уже был виден университет. Расплатившись с кучером, Руневский бодро спрыгнул на землю и быстрым шагом направился к храму знаний, в некоторых окнах которого, к счастью, горел свет, хотя улица была безлюдна. Дёрнув за ручку, он с облегчением отметил, что она не заперта, значит даже сторож ещё не начал свой обход. Местонахождение физико-математического факультета он уже знал, куда и отправился по пустым коридорам, задаваясь вопросом стоит ли ему думать о получении образования здесь, в России. Из-под двери химической лаборатории лился мягкий свет. Руневский аккуратно постучал и только потом заглянул внутрь. Седой профессор Лебедев¹, с которым он виделся буквально на днях, выспрашивая фамилии студентов, удивленно смотрел на него из-за толстых линз очков, сидя за столом с различными колбами и пробирками. – А, господин молодой служитель порядка, простите, запамятовал вашу фамилию, добрый вечер. Что вас привело сюда в такой час? Вы вчера что-то забыли? – Руневский, господин Лебедев, но это не так важно. Извините за столь поздний визит. Я отвлёк вас от ваших научных изысканий? – Вовсе нет! Моя старая голова никак не может придти к заключению по одному вопросу, но это ждало несколько лет и может ещё подождать. Присаживайтесь. Суетливый профессор быстро вскочил и, составив большинство своих пробирок на другой стол и подтянув второй старый деревянный стул, показал присаживаться, что Саша и сделал, с интересом оглядывая различные жидкости, намешанные в колбах. Сколько ещё загадочных и опасных средств изобретет человечество, прежде, чем останется довольно результатом? – Я спешил и забыл вчера у вас спросить одну деталь. У вас ничего из лаборатории не пропадало? – В каком смысле пропадало? – седовласый человек нахмурился, накрывая горелку стеклянным стаканом. – Растворы, может, какие-то или ингредиенты. –Хм... Надо подумать, я не проводил ревизию с прошлого месяца. Мы же после всех этих пожаров только-только восстановились. Всё новое. – Ну, а где вы покупаете их? – Саша старался сохранить терпение. В прошлый раз он ждал около двух часов, пока болтливый, но очень забывчивый дедушка всех вспомнит. – А вы решили в химию податься, молодой человек? Нам новых людей не хватает. – Скажете тоже, господин Лебедев. Какой из меня учёный? Это необходимо для расследования. – Ну, если уж не обходимо, то сейчас запишу. Карандашом, не возражаете? – старик порылся в ящиках стола, достал оттуда измятый бумажный лист. Кое-как разгладив его, профессор принялся выписывать адреса, но внезапно остановился на полуслове и внимательно посмотрел на Александра. – Вспомнил! – Вы вспомнили то, что у вас пропало? – Нет, я вспомнил, что забыл вчера спросить, почему вы моего пропавшего студента не ищете. Он перестал появляться ещё месяц назад. А жаль, такой способный. – А вы этого вашего студента называли среди фамилий? – вздохнул Руневский, доставая свой список. "Только пропавших ещё не искали." – А зачем? Он же пропал. И друг его уже несколько дней не приходил. Его я называл - Коля Кузнецов. Умный мальчик. А пропавший – Федя Ивашкин. Оба ко мне дополнительно заниматься ходили. Вроде и общались между собой хорошо, вместе жили, я уже и не помню. – Найдём. По крайней мере, постараемся, – кивнул Руневский, беря из рук профессора карандаш и листочек с адресами и дописывая новую фамилию, – А чем вы занимались с ними, если не секрет? – Мальчики очень интересовались царской водкой², - воодушевленно начал Лебедев, – хотели изучить её свойства и возможность использования на производстве, собирались статью писать... Кстати брали у меня материалы для её самостоятельного изготовления. — Это что за водка такая? – Саша, посмеиваясь, почесал карандашом за ухом и выразительно выгнул бровь, – Ещё скажите, что вы самогон здесь гоните. – Вот для чего и нужно образование! - профессор хлопнул ладонью по столу, от чего колбы тоненько зазвенели, а Руневский прекратил улыбаться, нервно сглотнув, – Царская водка это селитро-соляная кислота, а царская она потому, что в ней золото растворяется - 'царь металлов'. – А серебро в ней случайно не растворяется? – Какой-то вы не особо амбициозный юноша, – Лебедев выглянул из-за своих очков, грустно улыбаясь, – Насколько мне известно, нет. Полностью раствориться не может. А почему вас это так интересует? – Но хоть немного может? – игнорируя вопрос, в нетерпении Руневский вскочил под изумленный взгляд профессора. Сложная головоломка, казалось, начинала складываться. – Молодой человек, там происходит достаточно сложная реакция, я вам простыми словами рассказать не смогу... "Ну, точно они." – Вы знаете адреса этих студентов? Где они своей химией занимались? – В их личных делах есть. Погодите, я их только недавно перезаполнял. Записи остались. Они здесь, – старик неспешно, но заметно дрожащими руками потянулся к ящикам и стал в них рыться, – Кстати, вы сказали, что произошёл некий инцидент, но не пояснили, зачем вам наши студенты и преподаватели. Кто-то что-то натворил? – Простите, но я не могу вам сказать, – покачал головой Саша, от радости того, что наткнулся на важную информацию, едва не пританцовывая. – Вы знаете, у нас... Ну, не то, что я подозреваю, просто я должен сообщить, что ребята свободолюбивые были. Против цензуры в университете выступали. Но ребята хорошие. Если они что-то натворили, то вы с ними помягче, прошу. На таких будущее науки держится. – Разберёмся, господин Лебедев, – особо не слушая, кивнул Александр, выхватывая из рук старика папку и тут же начиная в ней рыться. Найдя заветный листок с фамилиями студентов и их адресами, он вернул ненужную макулатуру обратно, – Время уже позднее. Что же вы домой не идёте? Жена, наверное заждалась. – Да, вдовец я. Уже три года как, – пробормотал профессор, снимая и протирая очки, а когда надел их обратно, то обнаружил себя в одиночестве. Руневского уже и след простыл. "Нужно срочно всё проверить, это точно они. Таких совпадений быть не может. Надеюсь, что он не убежал, а если и убежал..." – пролетевший за какую-то минуту коридоры Саша остановился и нахмурился. Был только один человек, а точнее вампир, который очень легко находил беглецов. От мысли, что придётся опять ехать к Дашкову, передёргивало, но перспектива того, что прямо в ближайшие пару часов дело раскроется, маячила прямо перед глазами. Саша всем докажет. Докажет Юсупову, что не нужно убивать тех химиков, которые едут к ним из Петербурга, докажет вампирскому обществу, что с ним можно считаться, и, наконец, докажет Свечникову, что его больше не надо опекать, он со всем справится сам. Но для всего этого надо пережить ещё несколько неприятных часов с самым мерзким существом на свете. Руневский с трудом поймал повозку, уже подумывая добежать самостоятельно, и примерно через полчаса был у поместья Дашкова, стуча в дверь. Внутрь его не пустили, сказав что граф ушёл отдыхать и просил не беспокоить. Такой расклад Сашу не устраивал. Если ему что-то было нужно, то всё и сразу. Оставив мысли о том, чтобы прорываться через прислугу, Саша обошёл здание. В одном из окон на втором этаже горел свет. Подпрыгнув и мягко приземлившись на стену – этому умению у себя он всё ещё не переставал удивляться, парень пополз наверх. Хотя погода была прохладной оконная рама была открыта. Александр счёл это за приглашение войти, поэтому толкнув створки спрыгнул на пол, оказавшись внутри. Спальня была пуста. Оглядевшись, он увидел дверь, которая по его расчётам вела в уборную, и уже собирался потянуться повернуть дверную ручку, как почувствовал пальцы, крепко сжимающиеся на его горле, резким толчком поднимающие его вверх, вдавливая спиной в стену. – Больше никогда не думай залезать в мой дом через окно, сука новообращенная, – зашипел хозяин дома, усиливая хватку. Взгляд Дашкова горел злым огнём, а слепой глаз заплыл кровью. Зрелище было малоприятным. Саша захрипел, стараясь отцепить от себя Сергея, но тот и сам его резко отпустил, заставляя распластаться на полу. – А у Ромео с Джульеттой всё лучше получилось, – с трудом откашливаясь, съязвил Руневский, принимая сидячее положение и потирая шею. Люди ниже его ростом его ещё за глотку к стене не прижимали. – Был уверен, что твоя настольная книжка это 'Страдания молодого Вертера'³. Может пострадаешь уже отсюда куда подальше? – возвращая самообладание уже спокойно сказал Сергей, хрустя костяшками. – Я больше Руссо люблю, – улыбнулся Сашенька, продолжая кашлять. – Ты литературу пришёл обсуждать? – с заметным разражением шмыгнул носом Дашков, корча брезгливое выражение лица. После он за шкирку поднял Сашу с пола, подтаскивая к окну. – Иди уже откуда пришёл. – Я нашёл их адрес, – активно отпихивая его от себя, воскликнул Александр. Только сейчас он заметил, что его собеседник поневоле стоит в одном лишь домашнем халате, и своими действиями Саша лишь сильнее распахивает его полы. Осознав это, он стыдливо отвёл взгляд на стену, заметив пустую раму из-под зеркала, – Ой, у тебя что ли люстра⁴ разбилась? – спросил он и тут же осёкся, понимая, что оговорился, но графа это, казалось, слабо волновало. – Чей адрес? – Людей, которые сделали с нами... с тобой это, – он опасливо коснулся своего глаза и виска, словно боясь обнаружить там такой же шрам, – Я узнал, где они живут, чем пользовались, а также... – По дороге расскажешь, подожди внизу, – нетерпеливо отмахиваясь, словно уже услышав всю важную информацию, перебил его Дашков, тоже явно поддавшийся волнению. – Ага. Хорошо, – кивнул Руневский, собираясь уже пройти мимо и шмыгнуть в дверь, но рука Сергея на его горле опять остановила. – Я же сказал. Как пришёл - так и выходи! – он протянул брыкающегося Сашу спиной к окну и без сожалений выпихнул. – Вообще-то больно! – крикнул Руневский, уже лёжа на земле. Было действительно жалко, что болевые ощущения от вампиризма не ушли. Ноющая спина ещё никому не украшала вечер, как и ушибленный копчик. Хруст вправляемых костей был заглушён шумом ветра, срывающего последние листья с деревьев. Ночь была на редкость звёздной. Казалось ‐ протяни руку, и крупная блестяшка, сверкающая ярче всех бриллиантов на свете, упадёт тебе в руку. Юноша выдохнул, поднимаясь, и нервно потёр руки. Маленькая толика надежды на первое успешное дело теплилась у него в груди. Расследование закончится, он вернётся к Свечникову и больше не будет часто пересекаться с этими противными рожами ещё лет сто, если повезёт. Ещё немного и всё закончится, правда ведь?⁵ Стоит лишь ещё немного потерпеть.