(Не) стерва учительница

— Юлия Борисовна, мне нужно забрать Машу Третьякову, — максимально кратко оправдывает свой визит Лаура, говоря умеренно тихо и без доли раздражения в голосе. — Извините, но я не могу её сейчас отпустить: она должна выступить, а потом к Вам подойдёт, — готовится к мести историчка, не желая отпускать блондинку. Так и видно что жаждет она этого "правосудия": нервно потирает руки, едва сдерживая ехидную ухмылку. — Я бы не обращалась к Вам с просьбой забрать Третьякову, если бы могла допустить то, чтобы она подошла позже, — наглядно закатывает глаза шатенка, даже не обращая внимания на блондинку, которая скрестила, как кажется, все конечности в надежде на спасение. Такой шанс выйти "сухой из воды" оставляет желать лучшего. — Лаура Альбертовна, я имею полное право не отпускать её с МОЕГО урока! Так что, она подойдёт к Вам позже, — ставит точку в разговоре учительница истории. Лаура выдерживает некую паузу, давая понять, что ещё не конец, не её поражение, окидывая взглядом всех присутствующих, мол, подождите, всё будет. — Юлия, послушайте, Мария Третьякова — обладательница первого места среди учащихся 7-9 классов олимпиады по русскому языку, пятого — по английскому и восьмого — по математике. А Вы сейчас прямо говорили, даже не намекали на то, что она не обладает никаким интеллектом?! — Маша стояла, мягко говоря, в шоке. Сейчас её как богиню сама руссичка выставила перед всеми без доли лукавства и сарказма. Нереально. *Что?* Первое место... И то, что сама Лаура Альбертовна в курсе всех её достижений, что сейчас защищает её — дорогого стоит. Но вдруг это просто шутка, факт, который полностью нереальный для Маши? И это так, для запугивания, всё придумано? Кажется, будто ты — маленький ребёнок, и мама купила тебе конфетку, желая порадовать своё чадо. Вот ты бежишь к ней в объятия, а после с превеликим удовольствием впитываешь все прелести карамели, освещая тёмные улицы наивной детской улыбкой. По щелчку забываешь об обидах, о боли в голове, о спорах с матерью, сломанных игрушках, криках. Просто радуешься жизни. Хоть проходит и мгновение, но ощутить такое, к сожалению, не всем под силу, особенно в более старшем возрасте. Да даже в детстве многие не испытывали такого. Жестокий у нас мир... Точнее, нет: жестокие люди в этом мире. Да и не каждый готов идти за своим счастьем, сидя просто у окошка в ожидании лучшего. Или, как сказать, надеются на выигрыш в лотерее. Лишь влюблённый человек способен на опрометчивые поступки, которые будет слушать каждый божий раз: будет надеяться на лучшее совместное будущее. Прощать моменты, где твоя вина фактически отсутствует, тем самым доказывая лишь свою беспомощность... Такое приятное чувство внутри посещает блондинку впервые. Сейчас Маша наверняка может заявить, что точно уйдёт с истории, ведь за неё борется та, кого боятся даже одиннадцатиклассники и некоторые учителя. А ей противоречит простая копия. Ещё одно прозвище — "психичка" — подходит как никогда. Очередное кино в реальной жизни, где блондинка в главной роли. Жалко, конечно, что Полякова этого не видит, но обязательно услышит позже во всех красках, уж Маша позаботиться. Да и объективный взгляд со стороны будет как никогда кстати. — Вы думаете, мне сложно сделать пару шагов до двери директора и рассказать ей об этом инциденте, обязательно упомянув все сказанные ранее Вами слова. А ещё собрать жалобы с учеников, классы которых Вы ведёте? Думаете, после сможете сохранить рабочее место? Уверены, что Вас не заменят? Заменят, и я даже знаю кто, — чуть лукавит Лаура — но раз уж сказала "А", то теперь нужно сказать "Б". По всём правилам "железных" леди. Лукина буквально не успевает до конца осмыслить всё, что сказано, но главное — не подавать виду и выглядеть уверенно. Голос женщины становится настолько противным, что Лукина сама отвечает на свои вопросы, наблюдая лишь за сменой эмоций оппонентки. — Я! У меня второе специальное – как Ваше, так что на первое время точно. Поэтому извинитесь перед Марией и мы пойдём, — размазывает об стенку по фактам Лаура, испепеляя взглядом учительницу, которая чуть ли не дрожит от страха в буквальном смысле, особенно если брать во внимание её кисти рук, которые она прячет под столом, а эти глаза... Такие милые, просящие о помощи, которую тебе бы оказали, если бы не знали истинную сущность. Но чём-то этот взгляд цепляет женщину: он какой-то необычный, словно тебя не боятся, а просят ещё — больше гнева, эмоции, больше внимания! Странно всё это, но да ладно, сейчас даже думать о лишнем не хочется. Третьякова в розовых очках, ей так хорошо, просто даже от вида, что её учительница русского только посмотрела на неё, чуть заметно улыбнувшись. Вот оно — внимание. Снова эта детская радость. — Прости, Маша, — выдавливает из себя женщина, продолжая разглядывать учебник истории, строя заинтересованность в написанном тексте на его обложке. Класс начинает перешептываться. Все находятся в таком остолбенении: они даже не отошли от спора Маши и учительницы, как тут уже Лаура Альбертовна заступается за девушку, которую сама ругает похуже, чем кто-либо. Да, это точно надолго останется у них в памяти. Какие качели, какие страсти... — Класс, сегодня на русском будет контрольная — советую подготовиться, а не тратить время на бесполезные разговоры, — в том же холодном тоне разъясняет шатенка, тем самым прерывая чужие разговоры, после направляется к выходу этого несносного кабинета. Сейчас так хочется закопать эту недо-учительницу по истории. Просто вырвать собственными руками сердце, а потом ввести обратно, всяческими способами поддерживая той жизнь ради одной гримасы боли на лице и криков. Конечно, Лаура так это не оставит. Особенно если директор – подруга. Да и чего эта ситуация так разозлила Лукину — сама она не знает. Просто теперь историчка стала одним из главных врагов, а с ними Лаура расправляется на раз-два. Маша выходит следом, успев собрать вещи, не сдерживая широкой улыбки. Удивление растёт до сих пор. Это невероятно. Сейчас перед ней по исходу событий извинилась учительница благодаря одной женщине, с которой сама Третьякова ругалась ещё хуже. Да и не всегда выходила победительницей в такой-то дискуссии. — Я пойду к себе, — кратко отвечает Лукина, вновь пытаясь отдалиться, а точнее, отделаться от крепкого магнита, силы которого безгранично, по-крайней мере, для неё точно всё тянут и тянут обратно. — Спасибо, — едва слышно шепчет девушка уже в спину шатенке. Улыбка так и не спадает с лица, хотя глаза едва не наполняются слезами. Вот так вот помогла и уходит... — Должна будешь, — улыбается и Лаура, но не поворачивается. Ещё чего не хватало — показывать эмоции той, которая недавно так отважно ругалась с тобой. Хотя, это можно так сослать на особое внимание и то, что человек потратил своё личное время на тебя, неважно, по какой причине. Иногда такое уже является сокровищем, особенно, когда нет возможности выбирать. Как говорится: "цени что дают". — А про первое место правда? — решается в шутку спросить блондинка, не желая так быстро расставаться с женщиной. Это просто невозможно, да и сама ученица прекрасно понимает, насколько неоправданные ожидания, хотя всё же её мечты были именно о таком результате. Но мечты мечтами, как говорится — так, для поднятия настроения и выпадания из реальности, развития воображения. — Да, молодец! — всё так же кратко и сдержанно в эмоциональном плане отвечает старшая, уже разворачиваясь к ученице. — Спасибо! — не выдерживает Третьякова и разводит руки для объятий, делая несколько шагов вперёд. Только останавливается в нескольких метрах от цели. *Лаура не любит обниматься* – собственноручно останавливает себя блондинка. *Теперь я точно похожа на самую настоящую дурочку...* Щеки заливаются краской, от стыда хочется оказаться в любом другом месте на Земле — даже в самом худшем: лучше вновь пережить другие моменты, чем вот сейчас выглядеть настолько нерешительной. БлЯстящая картина для шатенки, в прямом смысле этого слова. И смешно, и плакать хочется. Отстаивание личного пространства — это да, прекрасно. Но... Не сейчас, не с тем человеком. Это вовсе не маленькое "но" всему противоречит. И уже сама Лаура даёт себе слабинку, растворяясь в моменте, когда крепко обнимает Третьякову. Маша отвечает на тёплый жест спустя время, только для неё он является обжигающим. Так нежно и чувственно. Она вдыхает аромат, чувствует ее руки на спине, осознаёт всю искренность в таком жесте, которого обычно сама избегает. Стояла бы так вечность, лишь бы рядом с ней. Только вот она не в праве как-то это удержать, ведь нельзя, просто нельзя. Нарушить ту тонкую грань, из-за которой восстановить былое будет невозможно. Бабочки в животе оживают после применения смертельных заклятий в очередной раз. Бессмертные. Ну или же это Третьякова – ведьма, способная воскрешать мёртвых. Кто знает, вдруг сделала приворот и всё началось... Хочется же иногда явную правду, которую не хочется признавать, приукрасить и навести идеальный порядок в подсознании хоть на мгновение. Так сказать, найти отговорку, дабы отложить какое-то дело на потом. Заняться чём-то другим. Это как "Нуу, через пять минут", а потом спустя час осознание бьёт выше пояса, напоминая о несделанном. Дверь распахивается с огромным грохотом, пугая обеих. Ужас. Обе как ошпаренные отстраняются, расходясь по разные стороны, словно в произошедшем столько криминала, на котором они чуть не попались. Надо что-то сказать в оправдание для того, кто сейчас смотрит на них: ещё не то подумают. Проблемы обеим, а потом докажи этим "шипперам", что это просто ничего. Хотя обе понимают — нифига это не ничего. Из открытой двери вылетает, едва сдерживая слезы, историчка. Без единого слова проходит мимо, направляясь в сторону уборной. А из класса доносится смех одноклассников. Какое совпадение. — Минус один! — Минус два! — вопит кто-то, пытаясь перекричать всех. Лаура направляется к классу, который чересчур радуется исходу событий, только вот для кого-то это ужасно. Вся ненависть к учительнице испаряется, а вот к ученикам заметно проявляется. Неужели сложно сдержать себя? Ты один у себя, а учитель имеет по сотни за день таких как ты или хуже, касаемо ужасного поведения. Иногда можно подать заявление в полицию за слишком частые попытки изнасиловать чью-то психику, но за такое даже не сажают. Но обиднее даже и не это. Даже не маленькая зарплата... Шатенка решает сразу же разобраться с детьми, только вот наступает перемена, а следующий как раз-таки будет её урок — там и отыграется, точно. Поэтому откладывает она это на потом. А пока что необъяснимое чувство, точнее, даже предчувствие, которое так и направляет её вслед за Юлией Борисовной. Проверка. Она кидает мимолетный взгляд в кабинет, где дежурный стирает ранее написанные термины. Буква пропадает за буквой, слово – за словом и смысл теряется. Кажется, что теперь там вовсе шёл другой урок. Мел размазывается по доске, оставляя едва видимый белоснежный оттенок, такой неприятный осадок. Почти как новая, только использованная — такая, что вряд ли при необходимости захочется вновь её пачкать, ведь та уже и так знатно пострадала от чужих рук. Лаура оглядывается, но Маша уже вне зоны досягаемости её поля зрения. Быстро пропала, видимо, куда-то торопилась. А это ещё фактор, заставляющий быстрее решить проблему с "психичкой". Шатенка направляется в сторону школьного туалета с желанием навестить и, при необходимости, поддержать учительницу. Дверь открывается при едва приложенных усилиях, а глаза начинают изучать обстановку. Угнетающая тишина, лишь капли воды постепенно даруют влагу металлической поверхности. С такой скоростью долетая донизу и, тут же разбиваясь, учитывая высоту падения. — Юлия, Вы простите меня за сегодня, — решает начать диалог женщина, давая понять, что пришла точно не ругаться. — Я и сама на них кричу, просто сегодня такой день ужасный, вот уже нервы сдают, на невинных людей срываюсь, — врёт во благо Лукина, надеясь сгладить ситуацию, закрывая изнутри за собой дверь. — Да, я Вас понимаю, да и я не права — не надо было так выражаться, — подаёт признаки коммуникации женщина, налаживая зрительный контакт. Лаура встаёт чуть сбоку, едва не задевая дверь кабинки, пытаясь дальше как-то успокаивать учительницу, у которой едва можно заметить оттенки белого в глазах: слишком зарëваны. — Что-то не понимаю я, как наладить с ними контакт. Я и доброй пыталась быть, и требовательной, и крутой, и такой, как Вы, грозной, но ничего не работает. Им всё равно... — говоря куда-то в стену рассказывает женщина, боясь следующих действий от оппонентки. — Да... Сейчас дети такие — любят права качать. Один высказывается в конкретной ситуации, а другие, словно овцы, которых гонят обратно в загон, подхватывают сказанное, добавляя ещё что-то. Тут ничего не поделаешь. — Но Вы же это всё как-то... Вы же с этим справляетесь. Как? — с неподдельным интересом, словно у Лауры есть секретная формула, пытается разузнать женщина. — Я просто пытаюсь быть собой, давая понять, что не буду меняться ради детей, которые дай бог уйдут из школы, — раскрывает давно известную правду женщина. Хотя многие думали, что это её образ, особенно и Юля, только вот Лукина всём и вся доказывает, что не прячется под маской. А то начнётся это. "Ну ты ведь на самом деле не такая!"; " Ну где же та Ваша доброта?"... Так же всё просто, большинство, точнее, практически сто процентов, не видели и поднятых губ на лице Лауры, которые выражали бы радость за кого-то, искренне. А не то, как она в предвкушении улыбается, зная, насколько всё плохо и как это можно усугубить, превратить в такое "болото", которое за считанные секунды затянет, не дав и шанса на спасение. — Вам просто надо быть собой и знать, кто чаще всего какую роль играет. Не боятся этого, но и соблюдать субординацию, некие правила, дабы другим было не повадно что-либо совершать, — раздаёт советы шатенка, пока историчка чуть сокращает дистанцию между ними. — Я боюсь, — сознаётся женщина. — Страх — это естественно, только вот не надо это "естественное" ставить превыше всего, нельзя позволять ему руководить действиями. Надо делать, доказывать всем, что мы можем всё, дабы потом не пытаться создавать отдельную личность, пытаясь угодить ученикам, которые выявили Ваши слабости. Не стоит давать выставлять их хорошими манипуляторами. — Да, Вы правы, — улыбается Юлия, чуть прищурив глаза. Лаура улыбается в ответ, ставя себе плюс в то, что теперь эта женщина не будет её копировать. Чувство облегченности постепенно подходит всё ближе, а Лукина мыслями погружается в предстоящий урок, теряя концентрацию в реальности. Из-за чего реакция замедляется, а спина ощущает довольно-таки сильный удар, пока чужие губы накрывают твои. Шатенка от боли, которая внезапно пронзает правую руку в районе предплечья, приоткрывает рот, позволяя обхватить свою верхнюю губу. Руки Юли уже расположились на талии Лукиной, но ненадолго. Вскоре, Лауре удаётся прервать односторонний поцелуй, оттолкнув историчку левой рукой. Учительница по истории вылетает из школьного туалета, кинув краткое "простите" после нарушения телесного контакта, пока Лукина пыталась сдержать сильное желание ударить женщину за такую дерзость. Боль быстро даёт понять, что сейчас важнее её никого нет, она концентрирует всё внимание на месте, которое попало под влияние ручки с острым наконечником, вызвав кровотечение. Кажется, оно и вовсе не очень-то планирует останавливаться, из-за чего шатенка успевает подумать, что скоро здесь будет огромная лужа. Поднимает вверх рукав, запачканный кровью, задирая тот максимально высоко. Подставляет область, подверженную неприятному воздействию под воду в надежде, что вскоре холод полностью избавит её от боли и прекратит кровотечение. После чего Лаура обязательно попросит заменить эти гребанные ручки. Дверь открывается, а шатенка уже отшатывается, не оборачиваясь. Вернулась? Благо, нет, это пришла Маша. Стоп, Маша?! — Лаура Альбертовна, там уже звонок... Это кто Вас так?! — хмурит брови ученица, оценивая рану. — Юлия Борисовна? Она? Да? — Нет, Маш, не она! — врёт женщина, не желая вспоминать события трёхминутной давности.