(Не) стерва учительница

— Лаура Альбертовна, там уже звонок... Это кто Вас так?! — хмурит брови ученица, оценивая рану. — Юлия Борисовна? Она? Да? — Нет, Маш, не она! — врёт женщина, не желая вспоминать события трёхминутной давности. — Зачем Вы защищаете её? Для чего это? — Маша стояла в полном шоке. Кровь так и продолжала чуть стекать в раковину, пока обе смотрели друг на друга. — Маш, всё получилось случайно, не волнуйся и иди на урок, — снова включила маску безразличия Лукина, оторвавшись от этого обеспокоенного взгляда девушки. — Только с Вами, — в той же манере ответила ученица, подходя ближе. — Третьякова... Невыносима! — оборвалась на фразе женщина, когда холодные пальцы с заботой ещё выше подняли ткань одежды, тем самым усилив давление выше раны. Такой контраст чувств. На какой-то крошечный миг Лаура забыла о происходящем, выпав из реальности. — Вы тоже, Лаура Альбертовна! — без доли страха ответила девушка, заглянув в глаза, которые были чуть прикрыты и не смотрели в ответ. — Маша, просто сходи в медпункт, пожалуйста, — просит помощи женщина, продолжая игнорировать зрительный контакт, пытаясь оградить себя же от такого удовольствия. — Он не работает, — грустно подытоживает Маша, продолжая держать руку учительницы под струйкой холодной воды, которая так и норовится остановить безумие потока алых струй, что, со временем, и получается. — Плохо, — подытоживает учительница, продолжая дальше охлаждать руку. — Я.. Тогда сейчас за бинтом сбегаю! — проговаривает Маша быстро, а потом с такой же скоростью покидает туалет. Бежит к охране и просит ключи, ставя под предлог забытые там вчера вещи. Время, кажется, остановилось, а Третьякова уже бежит к Лукиной, толком не помня, закрыла ли медпункт и взяла ли она ключи. Только открывает дверь, а характерного звука воды, сочащейся из крана, не слышно. Лаура сидит на полу, положив голову на согнутое колено. Маша усаживается напротив, проверяя учительницу на сознание. Она лишь открывает глаза и тихо проговаривает, что кружится голова. Третьякова вновь включает воду, покидая на несколько секунд сидячее положение, после чего начинает насыщать женщину каплями холодной воды, которые выводят ту из предобморочного состояния. — Бинт-то принесла? — подаёт признаки нормального состояния и осознавания происходящего Лукина, заставляя Машу вновь усесться перед женщиной на колени. Она аккуратно рвёт упаковку, после чего Лаура выпрямляет руку, предоставляя полную свободу действий ученице. Девушка начинает чуть выше раны с едва заметным нажимом перевязывать повреждённый участок, захватывая небольшую часть рядом. Лукина наблюдает за старательным лицом Третьяковой, не замечая, как та несколько раз меняет своё положение, чуть подвигаясь ближе к женщине из-за не очень удобного положения руки старшей. Маша заканчивает процедуру, завязывая красивый бант, а после чуть сгибает в локтевом суставе, проверяя возможность движения. — Спасибо, — шепчет Лукина и второй рукой обнимает девушку, притягивая ближе к себе. — Пожалуйста, — отвечает на внезапно резком выдохе, чуть замирая, младшая. После чуть меняет положение, дабы тоже иметь возможность отвечать на жест тепла. Проходит мгновение, как осознание наконец-таки открывает дверь, заставляя Машу распахнуть глаза. Сейчас одно колено женщины согнутое, а на другом сидит она и крепко обнимает её за талию, ощущая все вдохи и выдохи своей учительницы. Без слов девушка приподнимает голову, заглядывая в омут глаз, которые сейчас словно огнём отдают, не находя и намёка на океан, небо или же нечто такое же прекрасное и голубое. Сейчас они другие, но не менее привлекательные. По-прежнему завораживают и притягивают. Учительница же не может столь долго держать зрительный контакт, переключаясь на губы Маши, на которые впоследствии становится не возможно смотреть из-за близкого контакта. Она целует Третьякову нежно, смакуя ощущения, которые получает её тело. Бабочки, ожившие в очередной раз, хотят просто улететь из закрытого пространства, не желая потом умирать. Волшебно. Девушка отвечает сразу же, чуть углубляя действия, позволяя себе ненадолго разрывать связь, лишь для того чтобы перехватить несколько молекул кислорода, которые потом также теряются где-то в полости рта женщины. Сколько проходит так никто не понимает: это вроде происходит мгновенно, при этом земля словно не вращается. Некая матрица, где ощущения перекрывают банальные внутренние часы в организме. Звонок — и обе осознают происходящее, отстраняясь. Молчание, которое нарушает мимолётный чмок, гласивший то, что обычно говорят, только выдавить из себя слово невероятно сложно. Маша крепко обнимает женщину, укладывая голову на плечо и прикрывает глаза, чувствуя, как женщина обнимает в ответ. — Ты прекрасна, Маша, — словно тайну произносит Лукина на ухо белокурой. — Ты прекраснее, — отвечает девушка в той же манере — шёпотом и на ушко. В коридоре слышатся шаги, заставляя дам быстро расходиться в стороны, дабы вошедшие не увидели сладкую картину. Девушка подаёт руку Лауре, и обе выходят из туалета, расходясь в разных направлениях. Лукина — в кабинет директора, чувствуя жар по всему телу. Она даже не идёт — она бежит, в отличие от Третьяковой, которая двигается как в замедленной съёмке, сдерживая осознание приятных ощущений, которые так и бегут с надеждой покинуть её сердце и наконец-то посетить мозг.

***

Без стука Лаура проникает в кабинет к директрисе, которая с кем-то разговаривает по телефону, кивая в знак приветствия. Шатенка бросает взгляд на воду, после наполняет стакан до краёв и опустошает, чувствуя неимоверную жажду. Повторяет так несколько раз, пока голос подруги не доносится до органа слуха. — Что с тобой? У тебя кровь! Лукина, твою ж мать! Где была? — вскакивает со стула Лена, подходя к недавно вошедшей даме. — Надо увольнять эту историчку, — чуть тише проговаривает Лаура, пытаясь не рассказать все события пятиминутной давности. — Так... Я, конечно, понимаю, что она тебя бесит и.. погоди, это ведь не она тебя так? — доходят наконец до директрисы слова подруги. — Я и говорю, что уволить бы её: она уроки ведёт у младших классов ещё, — чуть построже поясняет шатенка, переключая себя на рабочие моменты, присаживаясь на мягкое кресло. — Так а с рукой что? Что в медпункте сказали? — интересуется обеспокоенная Елена. — Ничего. Он не работает, — объясняет Лукина, замечая взгляд, полный недоумения. — Руку ты сама себе перевязала что ли? — Ну, почти сама, — загадочно улыбается женщина, вновь смакуя моменты в памяти. — Ну, Лукина, а... Раздаётся стук в дверь, а после разрешения директрисы приоткрывается дверь и в кабинет заходит белокурая персона, а за ней недовольный мужчина в форме школьного охранника. — Что-то случилось? — Случилось, Елена Анатольевна, — недовольно охает мужчина, закрывая дверь. — Третьякова, мало того, что умудрилась как-то погнуть ключ от медпункта, так ещё и где-то испачкать руки в крови, — кратко объясняет тот. Пазл у Елены как озарение у Шерлока по щелчку дают цельную картину, и она мило выводит охранника за дверь, предлагая Маше присесть на соседний стул. — Я пойду посмотрю, что там с ключом, и потом мы обязательно поговорим, — подмигивает женщина, покидая собственный кабинет. Спустя секунду дамы слышат щелчок. — Лена! — недоумевает Лаура, пока Маша пытается удержать веки, которые всё больше позволяют разглядеть целиком глаз от наступающих эмоций страха или удивления. Какой подлый манёвр... Дамы несколько минут продолжают держать молчание, пока самая старшая из них наконец не решается начать диалог. — Маш, зачем же тебе был нужен ключ от медпункта и почему у тебя блузка приобрела оттенки розового? — начинает игру Лукина. — Вы не представляете: русский сегодня пропал, вот грустно стало: как-никак ведёт его одна интересная личность. Решила наглотаться таблеток, вот и ключики понадобились, — шутит девушка, делая некую паузу. — А так, мне просто очень нравится градиет на одежде: он придаёт ей уникальность. А у Вас что с рукой? — переводит стрелки на женщину ученица. — В школе думала прийти на урок истории и послушать доклад одной ученицы, которая, как оказалось, не успела его доделать. Такой интерес проснулся, захотелось вновь на неё взглянуть, а не получилось, — отвечает Лукина, расплываясь в улыбке. Обе понимают, о ком говорят, отчего уголки губ становятся всё выше и выше, пока одни из них не опускаются, для того чтобы дотронуться до других и снова принять своё положение. — Понятно всё с Вами, — зевает девушка, продолжая улыбаться. — И мне понятно, — копирует жест Лаура, держа улыбку, чувствуя очередное жгучее чувство на щеках. — А надолго мы тут? — Не знаю, — с какой-то долей грусти признается женщина, прикрывая глаза. Маша хитрит и мстит за потерю внимания, мимолетно целуя женщину, которая так и не открывает глаза, лишь улыбается. — Может тогда поспим? — А давай, — соглашается Лаура, протягивая руку девушке, после, почувствовав контакт, тянет на себя, усаживая к себе на колени. Погружает в объятия белокурую и целует в щеку, вдыхая аромат девушки, которая лишь рвано выдыхает, обнимая в ответ.

***

— Лаура, — шепчет кто-то, заставляя женщину возвращаться в реальность. Рядом стоит счастливая подруга, словно радуясь тому, что увидела. — Не мешай, — всё так же тихо отвечает женщина, чувствуя, как ноги затекли. — Да я уже тут час сижу! Время-то летит, а ты уроки пропускаешь, как и ещё одна персона, которая крепко спит. — Намекает директриса. — Понятно, — ещё не до конца выйдя из царства Морфея, отвечает шатенка, чувствуя, как блондинка опаляет дыханием её шею, а руки по-прежнему крепко обнимают. — В общем, историчка написала по собственному... Теперь можно спать спокойно. — Можно, — включается в диалог двух дам ученица, приоткрывая глаза. — С добрым утром, — приветствует директриса девушку, которая куда быстрее погружается в реальность, аккуратно принимая вертикальное положение. Щеки мгновенно заливаются краской, а глаза бегают от одной персоны к другой. — Кто что будет? Чай или кофе? — Кофе, — в унисон отвечают дамы, улыбаясь одинаковым ответам, заставляя Лену лишь демонстративно закатывать глаза и идти к кофемашине. Проходит ещё какая-то часть времени и в дверь в очередной раз стучат, а в проёме виднеется голова Поляковой. — Здравствуйте, можно? — Проходи, Танечка, — приглашает директриса. — Привет, — обнимает подругу Третьякова, на что та отвечает без раздумий. — Чай, кофе? — Чай, пожалуйста, — чуть стесняясь, отвечает Таня и лишь в конце дополняет: без сахара, пожалуйста. Прям сама вежливость. А Лукина с Машей, словно сговорившись, широко-широко улыбаются. Кружка чая оказывается в руках новой гостьи, на что та благодарит женщину за такое проявление доброты. Начинается лёгкая беседа о погоде, плавно переходящая в нескорые каникулы и планы на них. Лаура с Третьяковой перекидывается парочкой жестов, придумывая хитроумный план. Маша "по случайности" роняет кружку, которая, к огромному сожалению разбивается. Керамика, как-никак... — Простите, — виновато проговаривает белокурая, пока Елена отрицает какую-либо проблему в ситуации, лишь находит пакет и аккуратно складывает туда осколки, естественно, при помощи лучших подруг. — Как обычно триллион событий в моё отсутствие, — жалуется Таня, давая понять, что потом детальный рассказ не заставит долго ждать. — А вот нефиг школу пропускать, — подкалывает Маша, после забирает пакет с мусором и покидает кабинет, дабы выкинуть тот. — Я пойду пока что кружку сполосну, — находит предлог, чтобы покинуть кабинет, Лаура, вылетая оттуда чересчур быстро, а потом поворачивает ключ в дверях, замечая довольную ухмылку на лице белокурой. — Месть такая сладкая! — И не говори, Маш. Дамы несколько секунд ещё стоят рядом и слушают недовольство Лены, пока та не замолкает. Дальше они, надевая куртки, покидают школу, а Маша и вовсе забывает о работе, вспоминая о той, когда мобильник показывает сорок два пропущенных и несколько сообщений с переживаниями о том, все ли хорошо. — Уволься, — предлагает Лаура, получая тихое "придётся". Далее дамы выключают телефоны, чтобы не получать уведомления от недавно закрытых в комнате директора девушек. После направляются в отель, где Маша получает некую часть зарплаты и грустный взгляд мужчины, который никак не хотел, чтобы белокурая уходила. Замечая поздний час, номер Лукиной оказывается не таким пустым, как днём, а кровать и подавно. На ней мирно спят две девушки, в крепких объятиях, заметно так измотавшись за день.

***

Как ни странно, но просыпается Маша первой, включает телефон, как на него приходят сообщения от Поляковой во всех возможных соц сетях, являясь пробуждением Лауры. Шесть утра. От безысходности женщина выпивает кофе, делая такой же и для ученицы. Далее посещает свой дом, а блондинка свой. И как штык они без пяти восемь в школе и строят из себя враждующих персон. Маша проходит в кабинет русского, а со звонком туда влетает, кажется, вроде бы и не злая Полякова, внешний вид которой оставляет желать лучшего. Хотя не так всё и плохо, особенно когда удаётся уложить волосы после недавнего пробуждения. — Третьякова, блять! Гори в аду! — не скрывая улыбки, желает Таня. — Только вместе, — отшучивается Третьякова. В класс заходит Лаура в прекрасном настроении. После отменяет обещанную контрольную, оберегая всех от плохих оценок. Далее физкультура, с которой подруги отпрашиваются и все сорок минут проводят в увлекательных рассказах с обеих сторон. Третий урок алгебры, на который девушки приходят сразу же после звонка на перемену, встречая мило беседующих Лену, математичку и Лауру. Усаживаются за свою коронную парту, тихо хихикая. Вскоре это тихо становится слышимым и для учителей, которые все, кто в теме, поддерживают позитивное настроение, выставляя выглядеть глупо математичку, которая просто заливается смехом. Внезапно резкий гул и окна разлетаются вдребезги, а с первого этажа доносятся крики детей и... Выстрелы... Выстрелы...