(Не) стерва учительница

Внезапно резкий гул — и окна разлетаются вдребезги, а с первого этажа доносятся крики детей и... Выстрелы... Выстрелы...

Видимо, скорострельное оружие. Все в ступоре, но опомнились быстро, только вот незадача... Математичка приставила лезвие к горлу Лены. — Сидеть и не двигаться! — кричит она и плачет. — Молчать! — тут же приказывает предательница, затыкая рот Лукиной в попытках произнести что-либо, и надавливает на горло директрисы. Начинают проявляться капли крови. Присутствующим уже всё равно на крики снизу, которые, кажется, закончились... Где охрана, черт возьми? Полиция? Где помощь? За что? Почему? Что происходит вообще? Можно проснуться? Все сидят неподвижно. Страшно дышать. Лена только бодрячком... Улыбается. Сука! Ей ведь хуже всех. — Лукина, первая тумба — достань скотч. Быстро! — вопит преступница, побуждая к действию, которое явно не последнее. Лаура движется на негнущихся ногах исполнять приказания того, кто сейчас с ножом, непозволительно, но приходится... Жизнь, где эта справедливость? Где это: "совершай добро, и оно к тебе вернётся?" Трясущимися руками открывает тумбу, достаёт скотч и возвращается на своё место. Гробовая тишина в этом кабинете. А крики? Где крики? Снаружи тоже тишина, иногда слышны выстрелы, только понятно одно... Помощь будет не скоро, если вообще будет. — Что я тебе сделала? — говорит, как кажется, последнее слово главная жертва этой комнаты, сдерживая слезы, но всë так же держится стойко. Маша с Таней взялись за руки, понимая друг друга без слов, дополнительных жестов. Иногда кто-то из них сжимает чужую ладонь сильнее или поглаживает. Глаза на мокром месте, а сердце, кажется, просто не успевает за эмоциями, хотя и так работает в бешеном темпе. — Свяжи Полякову так, чтобы у неё побелели конечности! Быстро! — вновь кидает распоряжение математичка, игнорируя вопрос коллеги. Переступая через себя, она исполняет приказ, извиняясь миллионый раз. Руки побелели, а ноги Лукина пощадила, поскольку они были вне зоны видимости. — Рот, — командует та, ещё сильнее царапая нежную кожу на шее. Лена теперь не может улыбаться, а слезы сами появляются на глазах. Шатенка исполняет очередной приказ, понимая, что это только начало. Очередь Третьяковой. Её руки и так бледные, поэтому максимально слабо Лаура связывает и свою возлюбленную. Боль... Сука, всë сделала она. Именно она выполнила чёрную работу. Но где те, кто стрелял? Почему так тихо? Даже не слышны выстрелы. Странно. — А теперь на место! — только-только договаривает женщина с холодным оружием, как в кабинет заходят три особы в масках. Женщина и двое мужчин. Все, что можно понять. Итого — четыре на четыре. Беззащитные и вооружённые. — Молодец, — улыбается историчка. Её голос такой противный, что сразу въедается в память. Она снимает маску, усаживаясь через парту от девушек. Двое мужчин стоят у входа, держа пушки наготове. Один выходит за пределы этой обители зла. Минус один... Радует — главное, чтобы потом не стало "плюс". — Отпусти её, — теперь руководит глава их шайки. А Лукина обездвиживает ту при помощи проклятого скотча по приказу «главной». Директриса едва держит глаза открытыми, подмигивая ученицам, пока те просто надеятся на спасение в скором времени. Столько эмоций, чувств, переживаний. Просто невозможно терпеть. Они так ничего и не сказали друг другу. — Что ж, Лаура, как твои дела? — улыбается довольная женщина. Но Лукина просто игнорирует этот риторический вопрос. — Отвечай, — стреляет теперь уже убийца, а шатенка закрывает глаза, провожая себя в "добрый" путь. Третьякова, мычит, пытаясь прокричать "НЕТ!". — Отвечай, — вторит та, заставляя всех вновь смотреть на жестокую реальность. На пол падает математичка. Её тело рядом со связанными дамами. Холодок по спине пробегается вновь. Им почему-то жалко её, но стоит вспомнить всë — уже будто плевать. Но... Лена падает на убитую женщину, не в силах подняться. Она просто прикрывает глаза, а Полякова чуть двигается к едва живому телу, в надежде, что это действительно так... — Нормально, — безэмоционально подаёт голос Лаура, отвечая на вопрос. — Теперь ты тоже соучастница, поэтому бери из рук нашей марионетки нож и прикончи Третьякову! И я подумаю о том, чтобы сохранить тебе жизнь, — переходит на смех психичка, который теперь до жути пугает. — Быстро! Или я сама прикончу её, а после и остальных, а ты будешь во всём виновата! — заключает убийственный вердикт главная. — Сделаешь что-то с собой – смерть, скажешь что-то – смерть! Не рискуй просто так, — продолжает давить та. Женщина медленно подбирает кровавый нож с пола, освобождая подругу от тяжёлых рук трупа, встречаясь с карими глазами, которые так смотрят — не обвиняют, а наоборот, поддерживают... Полякова только слабо качает головой, а Маша с трудом принимает вертикальное положение. Учительница русского освобождает рот, давая возможность выдавить вымученную улыбку. Нет, она ждала слов, а та будто благословит её на самоубийство... — Нет, — преступает через все возможные преграды женщина, замечая краем глаза, как преступница направляет пистолет. Она обнимает Машу, закрывая собой. Выстрел. Третьякова успевает чуть поменять положение возлюбленной, ставя под прицел обеих. А Лаура откидывает острое лезвие как можно дальше. — Что ты творишь, Лукина? — недоумевает женщина, совершая ещё один выстрел в никуда. — Юлия Борисовна... У меня есть для вас ценная новость, — начинает игру блондинка, лишь бы больше никого не трогали... Лукина закрывает глаза и мотает головой. Нет, она не выдержит если эта девушка будет рисковать собой... Ни за что. — Юля... Тогда, в туалете... Я просто испугалась. Ты мне не безразлична, — скрепя зубами выдавливает из себя ложь, крепче обнимая Третьякову. Полякова находится в каком-то трансе, она просто крепко обнимает директрису, насколько позволяют связанные конечности, пытаясь закрыть ту от происходящего. Кажется, вот-вот и она окунется в тёмное царство, непохожее на сон, но и смерть также не придёт к ней. — Лукина, не нужно врать мне! — яростно кричит девушка, так и не убирая направленный ствол на обнимающихся. Лаура только-только собирается что-то сказать, как Маша резко отталкивается от неё, падая на пол. — Лаура Альбертовна, но я ведь тоже люблю её... Я же... Я же... — повторяет та, пуская слезы по щекам. Вот он — импровизирующий театр... Историчка лишь громко смеётся. Поднимая своё оружие вверх. — Перед смертью не надышитесь, — произносит, вновь ставя под прицел Машу. — Почему, почему ты не веришь мне?.. — пытается играть Лукина, чуть уменьшая расстояние между ними. — Сделай то, что я сказала! — звучит как очередной звонок, что вы плохие "актёры". — Хорошо... — говорит женщина, подбирая нож. Неужели план "Б", или всë-таки исполнение приказа? Маша хочет сказать последние слова, стирая слëзы. Всë так непонятно, что кажется, будто реальность уплывает дальше и дальше. — Не смей, Лукина! — историчка помещает палец на курок, ведь Лаура подставила нож к своему горлу. — Я тебя люблю! — произносит женщина, проводя лезвием по шее. Маша ползёт к возлюбленной, но всеобщая проблема не позволяет. А только говорит: "прощай!" Выстрел. Лаура буквально падает на блондинку, а Третьякова лишь мысленно уже посетила рай... Время идёт, а девушка не чувствует боли, и только после осознания резко пытается встать, понимая, что Лаура, она... Но нет, та просто не позволяет выбраться из под неё, применяя силу. Обе глубоко выдыхают, ведь они живы... Тут в комнату вбегают сотрудники спецслужбы, а Лукина наконец освобождает Машу от своего воздействия. Просто осматривается, пока один из них проверяет пульс убийцы. После и врачи заходят в проклятый кабинет. Историчка мертва, выстрел в затылок — и мгновенная смерть. Математичка тоже мертва. Пульс Лены прощупывается с трудом, поэтому врачи её экстренно эвакуируют, затем и Полякову, которая просто "спит". Девушки крепко обнимают друг друга, чувствуя конец одной из главных проблем...