Индикатор смерти / Death Progress Bar

Тем временем, в городе Б Лянь Джун действительно выяснил кто был подозреваемым, и благодаря звонку Ши Вэйчуна они точно определили положение Ли Цзючжэна. Гуа Девять перестал печатать и сообщил: - Телефон цели находится на шоссе недалеко от города Л и быстро движется. Цель выключила его после звонка - продолжить отслеживание невозможно. Ши Вэйчун поднял руку, чтобы вытереть лицо, и откинулся на спинку дивана. Его последняя надежда на то, что это было недоразумение, исчезла. Ли Цзючжэн утверждал, что он был в Чэнду и никуда не уезжал. Он также сказал, что прошлой ночью Ши Джин звонил ему, но они не разговаривали. Однако подчиненный Лянь Джуна обнаружил Ли Цзючжэна недалеко от города Б — и, судя по направлению, похоже, что он только что покинул город и двигался в сторону города Л. Это противоречило тому, что Ли Цзючжэн сказал по телефону. Более того, Лянь Джун получил запись последнего звонка Ши Джина предыдущей ночью. Оказалось, что подросток не только заговорил после соединения звонка, но и обратился за помощью и подробно сообщил о своем местонахождении. Ряд последующих записей уличных камер видеонаблюдения показал, что прошлой ночью на этой улице ненадолго остановилась черная машина. Время идеально совпало с моментом, когда Ши Джин повесил трубку. Подчиненные Лянь Джуна нашли все личные вещи Ши Джина в мусорном баке неподалеку. Изучив записи с соседних камер, они определили, что выбросивший их человек был водителем той же черной машины. Все улики указывали на Ли Цзючжэна. Ранее Ши Вэйчун мог утешать себя тем, что нет никаких доказательств того, что Ли Цзючжэн был в машине, поэтому он мог быть не причастен. Однако после этого звонка он не бог более обманывать себя — его пятый брат, которого он считал самым праведным из всех, похитил их раненого младшего брата и солгал об этом. Он не мог понять, почему Ли Цзючжэн это сделал. В конце концов, он никогда не проявлял явного злого умысла по отношению к Ши Джину. - Может быть, Цзючжэн просто хотел помочь Сяо Джину с его травмой… - он попытался объяснить действия Ли Цзючжэна, хотя сам не верил своим словам. Лянь Джун вывел инвалидное кресло из-за стола. - В таком случае, он бы не стал прятать Ши Джина. Гуа Один, закажи билеты до Чэнду и пошли кого-нибудь проследить за машиной Ли Цзючжэна. - Понял, - Гуа Один кивнул и отошел, чтобы приступить к выполнению приказа. Ши Вэйчун нахмурился: - Даже если Цзючжэн заберет Сяо Джина, он не причинит ему вреда… - Ты уверен? Ты абсолютно уверен, что Ли Цзючжэн не затаил обиду ​​на Ши Джина? - Лянь Джун прервал его, перейдя сразу к сути вопроса. Ши Вэйчун растерянно замолчал — нет, он не был в этом уверен. Все в их семье, включая его самого, не питали к Ши Джину абсолютно никакой симпатии, пока не увидели, как он изменился. Для них Ши Джин был не чем иным, как бельмом на глазу. Нельзя было закрыть глаза на негативные эмоции, накопленные за более чем десять лет, и отмахнуться словом «наверное». Он прекрасно понимал, почему раньше никто не проявлял открытой враждебности по отношению к Ши Джину. Ли Цзючжэн никогда ничего не показывал на своем лице, но кто мог знать, о чем он думал на самом деле? Лянь Джун увидел, что он не в состоянии ответить, и уголок его рта изогнулся в усмешке. - Вы, братья, действительно нелепы, каждый больше, чем предыдущий. Что конкретно такого ужасного сделал вам Ши Джин? Сказав это, он отодвинул свою инвалидную коляску и ушел, не удосужившись оглянуться. Гуа Два и остальные поспешили за ним. В мгновение ока Ши Вэйчун остался единственным, кто остался в кабинете, размышляя о последних словах Лянь Джуна. Он взглянул на новогоднее сообщение, которое Ши Джин прислал ему прошлой ночью. Чем больше он думал, тем крепче его пальцы сжимали телефон. Наконец он тоже встал и зашагал прочь из кабинета. Ухабистая поездка на машине не способствовала восстановлению после травмы. Хоть Ши Джин и протрезвел, это было ненадолго; вскоре у него закружилась голова, затем началась лихорадка. Ему было трудно даже оставаться в сознании, не говоря уже о поиске возможностей сбежать. Ли Цзючжэн быстро заметил состояние подростка. Он посмотрел на него искоса, и его пальцы дернулись, однако, в конце концов, он предпочел игнорировать его. Несколько часов спустя, когда бледное зимнее солнце начало меркнуть, машина наконец остановилась — они добрались до места назначения. Ши Джин был вынужден проснуться и выйти из машины, хотя его ноги дрожали от слабости и почти не могли его удерживать. После толчка Сяо Си он поднял взгляд, заставив свою сонную голову работать… и чуть не получил сердечный приступ. Ли Цзючжэн привел его на кладбище! Зачем он это сделал? Чтобы убить Ши Джина и сразу же избавиться от трупа? - Новый год — благоприятный день для поклонения, - сказал Ли Цзючжэн ровным тоном. Он дал знак водителю подождать снаружи и повел подростка к кладбищу. - Брат, зачем ты привел меня сюда… - голова Ши Джина болела, а перед глазами плясали темные пятна, из-за чего было трудно видеть. Пока его тащили вперед, он так часто спотыкался, что, если бы не рука, державшая его, он бы уже упал. Услышав его хриплый, почти неслышный голос, Ли Цзючжэн взглянул на него и остановился. Он достал несколько таблеток и скормил их Ши ​​Джину, со словами: - Съешь их, тогда ты не упадешь в обморок. Ши Джин не стал сопротивляться, послушно открыв рот и проглотив лекарство насухо. Он глубоко вздохнул, пытаясь проснуться, и повторил свой вопрос: - Пятый брат, где мы? Мужчина продолжил тащить его за собой. - В месте, где похоронена моя мать. - Что? Твоя мать… Кх-кха-кх, - Ши Джин заговорил слишком быстро и случайно подавился застрявшей в горле таблеткой. Он наклонился, кашляя. Вынужденный снова остановиться, Ли Цзючжэн повернулся и посмотрел на него. Рука, которая тянула подростка за руку, медленно сжалась, и выражение его лица стало немного пугающим. «Джин-Джин, индикатор снова поднялся до 910.» - Сяо Си запаниковал. По какой-то причине, состояние Ли Цзючжэна казалось ему ужасно неправильным. Застигнутый врасплох, Ши Джин подавился воздухом, отчего кашель усилился, горло заболело. Он посмотрел на Ли Цзючжэна и слабо махнул рукой, показывая, что он может игнорировать его и продолжать идти. Прямо сейчас внешний вид Ши Джина был поистине жалким. Цвет его лица был ужасным - бледные, бескровные губы, неестественно красные из-за высокой температуры щеки. Болезненный пот пропитал его волосы, и они распластались на голове. Одежда пациента, в которую его переодели, была слишком велика и свободно висела на его теле, а поверх нее была надета его собственная окровавленная куртка. Его руки и запястья, торчащие из-под рукавов, посинели от холода — достаточно было взглянуть на них, чтобы понять, что погода морозная. Его нынешний вид заставил Ли Цзючжэна на мгновение безучастно наблюдать. Затем выражение его лица внезапно помрачнело. Больше не разговаривая, он потащил молодого человека к углу кладбища. Ши Джин поковылял за ним, не решаясь снова открыть рот. Однако он обратился к системе в своем уме: - Мать Ли Цзючжэн умерла? Почему в романе об этом не упоминается? Сяо Си тоже был поражен. Он неуверенно ответил: «Возможно, потому что роман был написан с точки зрения оригинального "Ши Джина"? "Он" этого не знал, поэтому это не было упомянуто в сюжете.» Ши Джин почувствовал горький привкус во рту. Он выпалил: - Этот чертов роман! Не упомянуть такую ​​важную информацию! Неудивительно, что индикатор прогресса поднялся, когда я спросил Ли Цзючжэна, почему он не дома со своей семьей. Его самый важный член семьи скончался. Мой вопрос задел его травму. Сяо Си больше беспокоился о его здоровье, чем о сюжете. «Джин-Джин, тебе необходимы лечение и хороший отдых, ты так долго не протянешь.» - Я знаю, но сейчас это невозможно… - Ши Джин взглянул на Ли Цзючжэна, который шел вперед большими шагами, волоча его за собой, и изо всех сил попытался собраться с мыслями. - Кроме того, отношение моего брата слишком странное, я чувствую, что могу получить от него какую-то информацию… Я подожду и посмотрю... Я все еще могу держаться. Не в силах сделать что-либо еще, Сяо Си продолжал добавлять ему баффы, надеясь, что он почувствует себя лучше и продержится, пока не прибудет помощь. Он молился, чтобы Лянь Джун поторопился и скорее пришел сюда. Им двоим потребовалось довольно много времени, чтобы добраться до могилы матери Ли Цзючжэна. Ли Цзючжэн толкнул Ши Джина поближе к новому на вид надгробию и указал на фотографию на нем: - Посмотри на нее, смотри долго и пристально. Отброшенный таким образом, Ши Джин рухнул к надгробной плите. Ему удалось схватиться за неё и стабилизировать свое тело, но его колено врезалось в землю, отдавая жгучей болью. Он нахмурился, молча терпя. Сменив позу, он сел перед могилой и поднял голову, чтобы вглядеться в фотографию. Присмотревшись, он был ошеломлен — мать Ли Цзючжэна не была похожа на своего сына. Вместо этого она была похожа на Ши Джина, особенно её глаза и брови. Нет, не совсем. Если внимательно присмотреться, Ли Цзючжэн и его мать имели некоторое сходство, например, контур их лиц и форма губ. Но эти глаза… - Мы не похожи, правда? - Ли Цзючжэн наклонился и положил руку на плечо Ши Джина, другой рукой касаясь фотографии. Он посмотрел сначала на него, затем на красивую, нежную женщину на фотографии, и прошептал: - Я определенно её сын, но я совсем не похож на нее. Но ты… Она мечтала о ребенке, похожем на неё, так что я отдам тебя ей. ...Твою ж мать! Безумие в этих словах застало Ши Джина врасплох — убийственное намерение Ли Цзючжэна по отношению к оригинальному «Ши Джину» было вызвано такой нелепой причиной! Как можно было предположить, что Ши Джин окажется похож на мать Ли Цзючжэна? По словам Сюй Чуаня и Жун Чжоучжуна, внешность «Ши Джина» была похожа на внешность его собственной матери, так почему же она была похожа и на мать Ли Цзючжэна… Подожди-ка! «Ши Джин» напоминал «его» мать, и «его» глаза были похожи на глаза матери Ли Цзючжэна. Если так, получается глаза обеих их матерей были очень похожи... Что-то не давало ему покоя в глубине сознания, но прежде чем Ши Джин смог сосредоточиться на этом, он почувствовал внезапный укол боли. Он посмотрел вниз — Ли Цзючжэн приложил скальпель к его шее и провел короткую неглубокую линию. Все мысли в голове Ши Джина тут же исчезли перед лицом чрезвычайной ситуации. На этот раз он действительно умрет! Сяо Си захныкал, а затем завыл: «Джин-Джин! Твой прогресс подскочил до 990! Сделай что-нибудь, быстрее!» Ши Джин был готов взорваться. Сделай что-нибудь? Он даже не понимал, что происходит. Что бы он ни сделал, с тем же успехом он мог бы броситься на скальпель и покончить со всем этим! Ли Цзючжэн был полным сумасшедшим — как такой опасный человек вообще мог быть врачом! Подождите, врачом? В момент неожиданной ясности ума у Ши Джина возникла идея. Решив пойти ва-банк, он схватил руку Ли Цзючжэна, державшую скальпель, и серьезно сказал: - Брат, не используй это, только не здесь, не так. Скальпель служит для спасения жизней, не пачкай его из-за меня. Рука Ли Цзючжэна напряглась. Его тон резко понизился и стал холоднее: - Думал, я пожалею тебя, если ты это скажешь? - Я просто хочу, чтобы ты пожалел себя! - ответил Ши Джин, заставляя себя расслабиться и опереться на брата. Взглянув на время смерти на надгробной плите, он тихо сказал: - За все эти годы у тебя было бессчетное количество шансов убить меня, но ты никогда не пытался. На самом деле ты не хочешь меня убивать, ведь так? Ли Цзючжэн не ответил, но и не оттолкнул его. Он просто посмотрел на могилу. Его глаза были полны эмоций, слишком глубоких, чтобы их мог понять кто-либо, кроме него самого. Рана на плече Ши Джина сдавливалась, от чего он чувствовал дискомфорт. Его брови нахмурились от боли, но он изо всех сил старался, чтобы его голос и выражение лица оставались ровными. Он медленно повернулся боком к своему брату и попытался обнять его за талию одной рукой. Попросив Сяо Си дать ему бафф, он сказал, его голос становился все ниже и ниже: - Брат, я понимаю, ты только что потерял свою мать и не смог с этим справиться, поэтому ты действовал импульсивно… В этом году это наконец стало возможным... ты мог провести с ней Новый год, но вдруг её не стало, и ты потерял этот шанс навсегда. Ли Цзючжэн напрягся, и рука, державшая раненое плечо Ши Джина, резко сжалась. Вытерпев боль, Ши Джин крепко обнял его, используя эту возможность, чтобы оттолкнуть скальпель. Он успокаивающе похлопал брата по спине и продолжил: - Я такой же, как ты, в этом году я тоже совсем один. Моя мама умерла много лет назад. Я не знаю, как она выглядела, где она похоронена, да и вообще не помню ее. Брат, ты - это всё, что у меня осталось… Мужчина промолчал, но пальцы, стиснутые на скальпеле, постепенно ослабили хватку. Вместо этого его губы сжались. - Брат, позволь мне остаться с тобой. Будем встречать Новый год вместе, как прежде. Всё пройдет, всё в порядке, теперь всё будет в порядке, - Ши Джин продолжал успокаивать его, прося Сяо Си добавить ему все баффы, которые он считал даже отдаленно полезными. - …Что ты задумал? - некоторое время спустя Ли Цзючжэн наконец захотел говорить. Его голос был низким, а слова насмешливыми, но он позволил руке, держащей скальпель, опуститься. Внезапно его тело расслабилось, и он тяжело сел на землю. Сяо Си вскрикнул от восторга: «Он упал, упал, твой прогресс упал до 950!» Ши Джин вздохнул, радуясь, что его план заставить Ли Цзючжэна почувствовать, что они оба одинаково жалки, сработал. Он тоже сел, втиснувшись в его объятия, и успокаивающе потер его плечи. - Брат, если тебе грустно, то просто плачь. Я буду с тобой. Научные исследования показали, что объятия и плач помогают снять стресс и напряжение, после чего люди чувствуют себя лучше. Ши Джин просто надеялся, что его брат выпустит пар и избавится от своего намерения убить. Однако Ли Цзючжэн не стал с ним сотрудничать. Хотя он и не отталкивал его, по мере того, как его настроение постепенно успокаивалось, его глаза начинали демонстрировать обычное холодное безразличие. - Только слабые плачут. Я не слабак, - сказал он. - … - Ши Джин вдруг пожалел, что не смотрел больше слезоточивых ток-шоу — возможно, он научился бы у ведущих, как заставить людей плакать. Прогресс всё ещё висел в опасной зоне; очевидно, убийственное намерение Ли Цзючжэна никуда не делось. Ши Джин взвесил все варианты и услужливо сказал: - Тогда я буду плакать за тебя! Я вовсе не силен. Когда моя мать умерла, я был слишком маленький, чтобы понять это, и я не знаю, плакал ли я по этому поводу. Мы страдаем от одинаковой боли, но ты не можешь плакать, поэтому вместо этого буду плакать я. Всё в порядке, я всегда буду милой стеганой курточкой своего брата, - он позволил Сяо Си дать ему небольшой бафф, затем шмыгнул и расплакался. Он плакал так, словно настал конец света; Вскоре плечо Ли Цзючжэна промокло. Ли Цзючжэн: «…» - Вааааа, дети без матерей — как трава на обочине, до них никому нет дела. Никто не заботится о нас… - Ши Джин плакал и плакал, а затем и вовсе начал громко рыдать. В процессе, он непреднамеренно вытирал свои сопли о пальто Ли Цзючжэна. Ли Цзючжэн, который был слегка мизофобом, напрягся и попытался оттолкнуть его. Ши Джин тут душу изливал, так как же он мог позволить оттолкнуть себя? Он обвил здоровой рукой шею брата и прижал его крепче. Внутренне он жаловался Сяо Си: - Что это, черт возьми, за бафф?! Я чувствую себя таким несчастным, что своими слезами мог бы обрушить Великую Китайскую стену! Сяо Си робко прошептал: «Эм, это потому, что я дал тебе бафф "Госпожа Мэн Цзян плачет на Великой стене"…» Ши Джин: - ... Уаа! Под свист северного ветра садилось солнце. Два брата сидели перед надгробным камнем. Один смотрел, наморщив брови, сидя с безвольно опущенными руками и выражением снисходительности в глазах; второй обнимал его и плакал, как будто небеса должны были тоже разрыдаться, чтобы он остановился. Когда случайные посетители кладбища замечали эту сцену, они тут же представляли себе некую семейную драму с трагическим концом. Они вздыхали, затем качали головами и уходили. Потребовалось больше часа, чтобы плач Ши Джина утих. Затем о себе напомнили обезвоживание, голод и лихорадка, наряду с некоторыми другими негативными состояниями. Сознание Ши Джина начало угасать. От холода он свернулся калачиком и попытался прижаться к Ли Цзючжэну. - Когда она встретила Ши Синжуя, она была просто наивной девушкой, которой не было и двадцати лет, - внезапно заговорил Ли Цзючжэн. Его голос был мягким, но без эмоций. Это заставило Ши Джина немного проснуться, и он потерся головой о грудь брата, чтобы доказать, что слушает. - Она была последней женщиной, которую добивался Ши Синжуй… Это было до того, как появилась твоя мать. Хотя Ши Синжуй бросил ее сразу после моего рождения, она все еще цеплялась за эту иллюзию — "видишь, твой отец заботится о тебе, он не ищет другую женщину, может быть, когда-нибудь он вернется к нам"… Эти нелепые мысли заставляли ее все больше и больше предаваться своим фантазиям. Наконец, она полностью погрузилась в них. Ши Джин открыл глаза. - Но, в конце концов, это была всего лишь ее иллюзия. Появилась твоя мать, и она разбилась… Потом у нее появилось другая – "видишь, мы с той женщиной похожи, твой отец просто возжелал ее более молодого тела, но это не имеет значения; когда у нее появится ребенок, как у меня, ее фигура тоже изменится, и тогда твой отец поймет, кто лучше… Твоя мама особенная, и ты особенный". Ши Джин изо всех сил попытался приподняться и увидеть лицо своего брата. Ли Цзючжэн бесстрастно посмотрел на него и коснулся его щеки. - Она сошла с ума, в прямом смысле этого слова. Вначале, она не верила, что ее бросили. Она игнорировала существование твоей матери и верила, что ты ее ребенок. Она обвиняла меня в том, что Ши Синжуй не приходил навестить ее, потому что я не был похож ни на мать, ни на отца, поэтому он ненавидел меня и бросил ее из-за этого. Позже она даже заподозрила, что меня подменили при рождении. Тебе не кажется это забавным? Я был прямо перед ней, но она думала, что ты, которого она никогда не видела, это ее сын. - Брат… - сердце Ши Джина сжалось. Он хотел утешить его, но не знал, что сказать. - Гены — такая странная штука. Было много вещей, которые я не мог понять, поэтому я начал изучать медицину, - Ли Цзючжэн закрыл нижнюю половину лица подростка и завороженно смотрел только в его глаза. - Позже я многому научился. Я узнал, почему я не похож на своих родителей, и что фантазии моей матери на самом деле были психическим заболеванием. Я изо всех сил старался вылечить ее, заботясь о том, чтобы ее состояние не ухудшилось… Когда, наконец, Ши Синжуй умер, я был уверен, что она очнётся… - Брат, не говори больше, - Ши Джин убрал руку, закрывающую его лицо, и потянул ее, пытаясь остановить слова, лившиеся из его рта. Ли Цзючжэн опустил руку. На его лице вообще не было никакого выражения. - Но она умерла. Она проснулась и потеряла всю волю к жизни. Как бы я ни старался удержать ее здесь, она умерла прямо у меня на глазах. Она винила меня до последнего вздоха, спрашивая, почему я не могу быть похожим на неё. Ши Джин снова быстро схватил его за руку и сказал: - Это не твоя вина, она просто была больна. Виноват был Ши Синжуй, а твоя мать была просто больна. Это не твоя вина, брат. - Я чуть не совершил ту же ошибку, что и она, впав в то же безумие — если бы ты только никогда не родился, если бы ты действительно был ее ребенком… Но это не имеет к тебе никакого отношения. Ты всего лишь ребенок, потерявший мать… - Ли Цзючжэн медленно вытянул руку. Казалось, перед его глазами выросла толстая стена, скрывающая все его эмоции. - Можешь идти, Ши Джин. Сяо Си закричал: «Она падает! Джин-Джин, твоя шкала прогресса опустилась до 500! Это чудо!» Ши Джин удивленно моргнул, а затем хмуро посмотрел на Ли Цзючжэна. - Пятый брат, я никуда не пойду. Перестань слишком много думать — все наладится. - Иди, - Ли Цзючжэн перестал смотреть на него и поднял скальпель с земли. Он посмотрел на ближайшую тропу. - Этот человек приехал за тобой. Увидев тебя, он пошел прямо сюда... Уходи, я больше не хочу тебя видеть. Ошеломленный, Ши Джин посмотрел в указанном им направлении и увидел знакомую фигуру в инвалидном кресле. Его глаза заблестели, и он встал, желая броситься в её сторону. Он сделал шаг вперед, но остановился и повернулся назад, наклонившись, чтобы выхватить скальпель из руки Ли Цзючжэна. Он изо всех сил попытался поднять мужчина с земли, говоря: - Новый год — благоприятное время для поклонения предкам. Теперь, когда мы закончили, пришло время вернуться и продолжить празднование. Ли Цзючжэн нахмурился и встал, потянувшись за скальпелем. - Верни. - Нет, теперь он мой, - Ши Джин сунул скальпель в карман, затем схватил брата за руку и потянул его в сторону Лянь Джуна. - Я сказал, что останусь с тобой. Ни у кого из нас нет родителей, так что мы можем провести весенний фестиваль вместе. Давай, пошли. Я сделаю тебе пельмени, когда мы вернемся домой. Ли Цзючжэн не двигался. - В Чэнду мы не едим пельмени на Новый год.