Индикатор смерти / Death Progress Bar

Информации о Цзянь Джинвэне было немного, всего две страницы. Первое, что было сказано, это то, что Цзянь Джинвэнь был приемным ребенком Цзянь Чэнхуа. Это… Ши Джин на мгновение остановился. Он был удивлен, хотя, возможно, не должен был быть — Цзянь Чэнхуа тоже был толстым, но его черты лица были обыкновенными и совсем не походили на черты Цзянь Джинвэня. Никто не смог бы сказать, что они отец и сын, судя только по внешнему виду. Информации было так мало, что Ши Джину потребовалось меньше десяти минут, чтобы прочитать ее. Неизвестно, кем были родители Цзянь Джинвэня. Он был брошен сразу после рождения и воспитывался в приюте до двухлетнего возраста, после чего его усыновил Цзянь Чэнхуа, который не мог иметь своих детей. Затем, когда ему исполнилось двенадцать, он внезапно заболел, и его пришлось положить в больницу. Болезнь у него была неприятная — она не убила его сразу, но полностью излечиться было невозможно. Его пришлось госпитализировать на длительный период времени и регулярно проводить гормональную терапию. В прошлом яркий и красивый мальчик быстро набрал вес, что было одним из неприятных побочных эффектов лечения. Он больше не мог ходить в школу и не мог делать никаких физических упражнений; он мог только оставаться в больнице и терпеть скучную и мучительную жизнь хронически больного. Цзянь Чэнхуа очень любил своего приемного сына. Он предоставил Цзянь Джинвэню наилучшие условия для лечения, какие только мог, а также выступал в качестве его учителя: каждый день он занимался с ним, читал ему книги и газеты и развивал способность мальчика учиться самостоятельно. Так продолжалось много лет. Физическое состояние Цзянь Джинвэня не улучшалось, но он был неизменно оптимистичен и не только с энтузиазмом учился, но даже увлекся писательством. Время от времени, когда позволяло его состояние, он посещал благотворительные мероприятия, спонсируемые Цзянь Чэнхуа. Эти мероприятия проводились, чтобы помочь детям, живущим в детских домах или отдаленных горных районах, и, находясь там, Цзянь Джинвэнь рассказывал младшим детям сказки и учил их читать и писать. Надо сказать, что Цзянь Чэнхуа был прекрасным педагогом. Под его руководством измученный болезнью Цзянь Джинвэнь не впал в депрессию и не замкнулся, а вырос очень мягким и добрым человеком. Он жертвовал свои карманные деньги на покупку канцтоваров для детей в детских домах, писал ободряющие письма детям, подвергшимся насилию, о которых сообщал Цзянь Чэнхуа, и играл с другими больными детьми в больнице, чтобы утешить и подбодрить их. Он был как теплое маленькое солнышко, купающее всех вокруг в доброте. Жаль, что судьба не отнеслась к нему с той же добротой. Состояние Цзянь Джинвэня внезапно ухудшилось, когда ему было девятнадцать, и его пришлось перевести в большую больницу в городе Б. Это было в том же году, когда Цзянь Чэнхуа уволился с работы в муниципальной газете и начал работать в одной из газет города Б. После переезда в город Б Цзянь Джинвэнь перенес серьезную операцию и перестал принимать гормоны. Измученный болью, которую причиняла ему болезнь, он стремительно терял вес. Через несколько коротких лет он окончательно исчерпал свои жизненные силы и трагически скончался. Рука Ши Джина остановилась. Он ощущал небольшую тяжесть в груди, но также был сбит с толку. Цзянь Джинвэнь наверняка был тем самым белым лунным светом Ши Синжуя, в этом не было никаких сомнений. Однако в данных Цзянь Джинвэня не было никаких следов контакта с Ши Синжуем. Оставляя в стороне возможную переписку, траектории их жизни были как две параллельные, никогда не пересекающиеся линии. Это было крайне странно. Из-за того, что Ши Синжуй был так зациклен на своем белом лунном свете, Ши Джин думал, что у этих двоих будут глубокие, трагические отношения. Но, судя по информации, которую он имел под рукой, не говоря уже о влюбленности, не было понятно, встречались ли Ши Синжуй и Цзянь Джинвэнь вообще лицом к лицу. Но как так? Ши Синжуй, казалось, любил Цзянь Джинвэня до одержимости, тогда как это было возможно? Даже если Ши Синжуй временно потерял контакт с Цзянь Джинвэнем из за того, что Цзянь Чэнхуа отвез его в город Б для лечения, информация о трудовой занятости Цзянь Чэнхуа была настолько прозрачна, что с учетом способностей Ши Синжуя, для него не составило бы труда найти их. Это было проще простого, и всё же Ши Синжуй не нашел Цзянь Джинвэня. Этому могло быть только одно объяснение — Ши Синжуй не хотел встречаться с Цзянь Джинвэнем, а может быть, даже намеренно избегал встречи с ним. Но в таком случае всё становится ещё более странным. Любить кого-то, но избегать его? Это не имело смысла. Была ли это тайная влюбленность, когда вы боитесь встречи с любимым человеком? Но с личностью Ши Синжуя, разве что-то подобное было возможно? Чем больше Ши Джин пытался разобраться в происходящем, тем бессмысленнее оно казалось. Тем не менее, он был уверен, что должно быть ещё что-то, что не упоминается в данных. В конце концов, то, как впоследствии вел себя Ши Синжуй — искал женщин, похожих на Цзянь Джинвэня, и заводил от них детей, отчаянно пытаясь создать его копию, — было просто безумием. Это было диаметрально противоположно тому, как он избегал его раньше. - Есть человек, который должен знать всю правду, - внезапно сказал Лянь Джун, вырывая Ши Джина из его мыслей. Ши Джин посмотрел на него и, еще раз поблагодарив всех божеств за то, что они благословили его таким замечательным возлюбленным, спросил: - Ты имеешь в виду Цзянь Чэнхуа? Лянь Джун кивнул и достал телефон. - Если я правильно помню, Цзянь Чэнхуа поселился в городе Б после выхода на пенсию и открыл детский дом. Хочешь поговорить с ним? Ши Джин рефлекторно коснулся своего лица, колеблясь. После секундной борьбы он кивнул. - Да, но… Будет лучше, если Цзянь Чэнхуа меня не увидит. Я слишком похож на Цзянь Джинвэня, боюсь, это расстроит его. Лянь Джун протянул руку, чтобы погладить его по щеке. - Хорошо. После обеда они вышли и отправились в приют, которым руководил Цзянь Чэнхуа. Спустя полчаса машина остановилась у дверей относительно небольшого здания. Гуа Два, одетый как обычный белый воротничок, поправил одежду, вышел из машины с сумкой и вошел внутрь. Ши Джин смотрел, как он уходит, оставаясь с Лянь Джуном в машине. Прошло около получаса, прежде чем Гуа Два вернулся с известием о поражении. - Цзянь Чэнхуа сейчас рассказывает детям сказку. Я говорил с ним под предлогом дарения книг, но он, видимо, не хочет говорить о прошлом. Как бы я ни вел беседу, он не клюнул на приманку. Я боялся вызвать у него подозрения, поэтому не стал слишком много расспрашивать и нашел предлог, чтобы уйти. Что теперь? Отправите кого-то еще? - с беспомощным выражением лица, Гуа Два взглянул на приют. Лянь Джун нахмурился и посмотрел на Ши Джина. После секундного колебания молодой человек потянулся к дверной ручке. - Я пойду. Гуа Два вытащил из сумки, которую нес, несколько «реквизитов», и сказал: - Подожди минутку, я дам тебе список пожертвований. Можешь притвориться моим помощником… - Нет необходимости, - Ши Джин отмахнулся от бумаг и толкнул дверь. - Моего лица будет достаточно, чтобы заставить его открыться. Лянь Джун переместился на другую сторону машины, приблизившись к нему. - Позвони, если я тебе понадоблюсь. Ши Джин кивнул, слегка вздохнул и направился к приюту. Детский дом был небольшим, он занимал всего одно здание. Ши Джин вошел, и один из сотрудников провел его в детскую игровую комнату. В передней части комнаты сидел Цзянь Чэнхуа. Цзянь Чэнхуа было за семьдесят, но, несмотря на то, что его волосы стали белоснежными от седины, он выглядел здоровым и энергичным. Он рассказывал какую-то сказку, его глаза были полны доброты, а на лице сияла улыбка Будды Майтрейи. Казалось, он очень нравился детям, так как они сидели в кругу возле него, не баловались и слушали его с обожанием. Рабочий, который привел Ши Джина, позвал Цзянь Чэнхуа. Старик посмотрел на них, и его улыбка застыла, а глаза слегка расширились. Он встал, чуть не уронив книгу со сказками, и обошел детей, чтобы добраться до Ши Джина. Схватив подростка за руку, он дрожащим голосом сказал: - Ты, ты… - Здравствуйте, господин Цзянь. Меня зовут Ши Джин, - представился молодой человек. Потратив несколько секунд, чтобы успокоиться, он продолжил говорить прямо: - Я сын Ши Синжуя. У меня есть несколько вопросов о его отношениях с Цзянь Джинвэнем. Цзянь Чэнхуа выглядел сбитым с толку, казалось, он подумал, что ослышался, но мало-помалу восстановил контроль над своими эмоциями и выражением лица. Нахмурив брови, он внимательно изучал лицо Ши Джина. - О чем ты? Чей, ты говоришь, ты сын? - сумел он спросить. Рука, сжимающая руку Ши Джина, бессознательно напряглась. Вздохнув про себя, Ши Джин успокаивающе похлопал старика по руке. - Ши Синжуя. Мой отец — Ши Синжуй. Выражение лица Цзянь Чэнхуа можно было описать как ошеломленное. Он долго смотрел на Ши Джина с открытым ртом, затем резко пришел в себя и вышел из комнаты, увлекая за собой и Ши Джина. После того, как он проинструктировал рабочего, который привел Ши Джина, присматривать за детьми, он повел подростка в кабинет декана. Ши Джин посмотрел на руку старика, сжимающую его мертвой хваткой, но не попытался освободиться, без протеста последовав за ним. Придя в кабинет, Цзянь Чэнхуа с некоторой неохотой отпустил руку Ши Джина. Посмотрев на него еще некоторое время, он налил ему стакан воды и сел напротив него. Со сложным выражением лица, он начал: - Ты… ты и Сяо Джин так похожи. Точно, ты только что сказал, что тебя зовут Ши... Ши… - Ши Джин, - повторил молодой человек. Цзянь Чэнхуа замолчал, выражение его лица изменилось. Внезапно он вздохнул. - Я не ожидал, что всё так обернётся… Спрашивай, что хочешь, я постараюсь ответить. Человек, который хотел пожертвовать книги ранее, был твоим знакомым, не так ли? Ши Джин кивнул с некоторым смущением. - Да. Извините, я попросил его поговорить с вами. Я не хотел встречаться с вами напрямую, на случай если это расстроит вас — в конце концов, моё лицо… - Такое же, как у Джинвэня, - закончил Цзянь Чэнхуа, в этот раз назвав Цзянь Джинвэня иначе. Он снова вздохнул с отсутствующим взглядом, как будто смотрел на события, происходящие совершенно в другом времени и пространстве. Внезапно его взгляд снова сосредоточился на Ши Джине. - Думаю, я знаю, о чем ты хочешь спросить… Джинвэнь и твой отец знали друг друга и переписывались, когда были молоды, но они определенно не были в тех отношениях, о которых ты думаешь. Я не знаю, почему Ши Синжуй дал тебе это имя или почему твоя внешность… - он вздохнул. - Я хотел найти вас, чтобы выяснить это. Ши Джин взглянул на Цзянь Чэнхуа, оценивая его настроение. После минутной паузы он продолжил: - Не могли бы вы подробно рассказать мне, как познакомились мой отец и ваш сын, и уточнить их отношения? Я знаю, что это немного самонадеянно с моей стороны, но я… Цзянь Чэнхуа махнул рукой, прерывая его. - Я понимаю, раз ты выглядишь так похоже на кого-то другого, вполне естественно интересоваться этим человеком. Просто я сам не очень понимаю… ну да ладно. В любом случае, всё это - старые байки. На самом деле было бы неплохо, если бы я мог поговорить об этом с кем-то. Он налил стакан воды, устроился поудобнее и начал свой рассказ. Как и предполагал Ши Джин, Ши Синжуй и Цзянь Джинвэнь действительно долгое время были друзьями по переписке, и человек, который помог завязать их дружбу, был сам Цзянь Чэнхуа. - Когда я впервые услышал о Ши Синжуе, он был всего лишь учеником начальной школы. В то время он разом отправил в газету более десяти писем, описывающих сложную ситуацию дома, что привлекло внимание всех в офисе. Тогда Джинвэнь только-только попал в больницу — возможно, это сделало меня более мягкосердечным. Как бы то ни было, я был тронут письмом Ши Синжуя и хотел как-то помочь ему, хотя бы немного. Я повозился с макетом страницы, сумев втиснуть одно из коротких эссе, которые он прислал, и написал для него рекомендательное письмо. Взгляд старика был расфокусирован, он полностью погрузился в прошлое. - Джинвэнь не мог ходить в школу после того, как его положили в больницу, и рядом не было детей, которые могли бы с ним играть. Я боялся, что ему будет одиноко, поэтому я болтал с ним о том, как проходили дни на работе и читал ему интересные письма и статьи юных читателей. Вот откуда Джинвэнь узнал о Ши Синжуе. Он с самого детства был мягкосердечным, поэтому, когда я сказал ему, что семье Ши Синжуя приходится нелегко, он достал часть карманных денег, которые он сэкономил, и попросил меня прислать их вместе с ободряющим письмом и даже добавил немного подбадриваний от себя. В глубине души Ши Джин вздохнул с жалостью. Цзянь Джинвэнь был мягким, добродушным ребенком, но, к сожалению, небеса, казалось, не заботились о нем так, как он того заслуживал. - Получив мое письмо и карманные деньги Джинвэня, Ши Синжуй написал мне вежливую благодарственную записку и в то же время представил мне еще одну рукопись, сказав, что хочет, чтобы взнос был пожертвован местному приюту. В то время я думал, что он был разумным, добрым ребенком, ростком, достойным выращивания. Цзянь Чэнхуа, казалось, подумал, что сказал что-то смешное, и издал короткий смешок. Вскоре его улыбка исчезла, и выражение его лица снова потускнело. - Примерно в то время у Джинвэня диагностировали его болезнь, и начали гормональное лечение. Ему было больно, и я хотел его как-нибудь отвлечь; так как в то время больше всего его внимания было приковано к Ши Синжую, я предложил ему попытаться написать Ши Синжую и отправил письмо вместе с ответом официальной газеты, чтобы убедиться, что оно дойдет до него. Ши Синжуй был добрым ребенком, получая письма Джинвэня он отправлял ему ответ каждый раз, когда отправлял статью в газету. Так они начали переписываться, со мной в качестве посредника. Слова Цзянь Чэнхуа посеяли зерно в сознании Ши Джина. Он уловил тонкую мысль — в начале Ши Синжуй, вероятно, установил связь с Цзянь Джинвэнем не потому, что был добрым, а из-за личности Цзянь Чэнхуа. Ему было бы только на пользу, если бы главный редактор газеты благосклонно относился к нему, поскольку это облегчило бы публикацию его материалов и, соответственно, получение взносов. Однако Ши Джин вспомнил, в каком возрасте Ши Синжуй был в то время, и решил, что он может быть предвзятым - маловероятно, что десятилетний ребенок может быть таким интриганом. Он покачал головой, чтобы избавиться от посторонних мыслей, и продолжил слушать историю Цзянь Чэнхуа. С тех пор Ши Синжуй и Цзянь Джинвэнь поддерживали этот странный способ переписки. Они общались не очень часто, их обмены письмами совпадали с тем, как часто Ши Синжуй отправлял статьи в газету. Ши Синжуй окончил начальную школу и поступил в среднюю школу уездного города, но его родителям было трудно оплатить обучение. Ши Синжуй не сказал об этом Цзянь Чэнхуа, и лишь упомянул в своем письме к Цзянь Джинвэню, что в последнее время его родители переживали тяжелые времена. Это привлекло внимание Цзянь Джинвэня; опасаясь, что Ши Синжую действительно придется бросить среднюю школу, он рассказал всё Цзянь Чэнхуа. Так случилось, что Цзянь Чэнхуа работал редактором учебника, когда узнал о ситуации, поэтому он порекомендовал статьи Ши Синжуя издателям. На самом деле, между принятием статей и выплатой взносов был определенный промежуток времени. Цзянь Джинвэнь боялся, что ситуация Ши Синжуя слишком срочная, чтобы ждать, и еще раз великодушно попросил, чтобы его карманные деньги были отправлены его другу. Вместо этого Цзянь Чэнхуа решил авансировать выплату взноса Ши Синжую, чтобы он мог получить деньги раньше. После этого эпизода отношения Цзянь Джинвэня и Ши Синжуя стали намного ближе; Ши Синжуй отправлял в газету материалы всё чаще и чаще, а письма Цзянь Джинвэня становились всё длиннее и длиннее. Два мальчика медленно росли, и когда Ши Синжуй собирался окончить среднюю школу, Цзянь Джинвэнь предложил ему встретиться. - Они договорились о встрече, но, к сожалению, мать Ши Синжуя попала в аварию после его вступительного экзамена в среднюю школу, и встреча была отложена, - Цзянь Чэнхуа вздохнул и сказал с некоторым сожалением: - Во что бы ни могли перерасти их отношения, казалось, судьба распорядилась так, что им не суждено было начаться. После этого состояние Джинвэня ухудшилось, и его пришлось перевести в другую больницу. К тому времени, когда он вернулся, Ши Синжуй уже поступил в среднюю школу в столице провинции, слишком далеко для обычной поездки. Хотя план встречи провалился, они продолжали общаться. Однако содержание писем Ши Синжуя со временем начало меняться, сквозь строки просачивалось всё больше и больше его эмоций. Цзянь Джинвэнь знал, что ему грустно из-за смерти его матери, поэтому он всегда заботился о том, чтобы утешить Ши Синжуя в своих письмах. В этот период Ши Синжуй, вероятно, чувствовал себя очень несчастным. Он продолжал отправлять материалы на публикацию, но все они были написаны ранее, а большая часть содержимого каждого конверта предназначалась для Цзянь Джинвэня, и она источала негатив. Пока Цзянь Чэнхуа говорил, его брови нахмурились. - Именно тогда я узнал, что Ши Синжуй на самом деле был не тем добрым ребенком, каким я всегда его представлял. Он очень подробно описывал свой гнев и боль Джинвэню, говоря, что хочет заставить бабушку и дедушку заплатить, допросить своих тетю и дядю, избить своих двоюродных братьев. Его переполняла ненависть, но ему некуда было выплеснуть свои чувства, поэтому все они обрушились на Джинвэня. Он стал другим в мгновение ока — его письма были настолько жестокими и полными ярости, что даже меня, взрослого, они приводили в ужас. Я начал волноваться; Джинвэнь был слишком мягок, я боялся, что Ши Синжуй причинит ему боль. Ши Джин не мог не нахмуриться. Он понял, что это должно было стать поворотным моментом - моментом, когда чувства Ши Синжуя к Цзянь Джинвэню изменились. Его эмоции были в смятении после подозрительной смерти его матери и Ши Синжуй, у которого не было никого другого, начал доверять Цзянь Джинвэню, на этот раз действительно открывая ему свое сердце. Старик продолжил: - Я пытался убедить Джинвэня на время прервать контакт с Ши Синжуем. Возможно, это было эгоистично, но, как отец, я не хотел, чтобы Джинвэнь, чья жизнь и без того была полна физических страданий, стал еще и чьим то способом выплеснуть свои негативные чувства. Джинвэнь отказался — он сказал, что это всё из-за того, что Ши Синжуй переживает подростковый возраст, что он не может себя контролировать, и что если не дать Ши Синжую возможность выговариваться, его разум может исказиться от боли из-за смерти его матери, и он действительно может сойти с правильного пути. Ему удалось убедить меня, и я позволил им продолжать поддерживать связь. В течение первого года старшей школы Ши Синжуй изливал свои эмоциональные нечистоты Цзянь Джинвэню. Цзянь Джинвэнь, как ватный фильтр, принимал нечистоты целиком, отфильтровывал грязные части и возвращал Ши Синжую только мягкость и терпение. Со временем настроение Ши Синжуя улучшилось; он перестал отдавать старые рукописи и начал писать новые. Во время летних каникул, разделяющих первый и второй год старшей школы, он взял на себя инициативу пригласить Джинвэня встретиться. Сердце Ши Джина екнуло — летние каникулы между первым и вторым классом? Этот период времени был очень важен, потому что он помнил, что именно после первого семестра второго класса Ши Синжуй полностью перестал писать и стал уделять всё свое внимание учебе. Может ли быть, что причиной этому стало произошедшее во время летних каникул? Ши Джин нетерпеливо посмотрел на Цзянь Чэнхуа. Старик погрузился в свои воспоминания и не заметил, как глаза Ши Джина внезапно загорелись. - Джинвэнь тоже хотел встретиться с Ши Синжуем; В конце концов, они были друзьями по переписке много лет, и он с радостью согласился… но Ши Синжуй не появился. В тот день Джинвэнь ждал на месте встречи, пока не наступила ночь, но Ши Синжуй так и не появился. На самом деле, тогда он, казалось, исчез с лица земли, с ним больше нельзя было связаться. Через некоторое время первоначальное разочарование Джинвэня превратилось в настоящее беспокойство. Возможно, его эмоции повлияли на его тело, потому что его физическое состояние резко ухудшилось, и у меня не было другого выбора, кроме как перевести его в крупную больницу в городе Б, - когда он говорил об этом, выражение лица Цзянь Чэнхуа стало несколько напряженным, а в его тоне была слышна некоторая вина. - Хотя разум подсказывал мне, что состояние Джинвэня ухудшилось по объективным причинам, в душе я не мог не винить Ши Синжуя — он сказал, что хочет встретиться с Джинвэнем, так почему он не пришел? Почему он должен был так расстраивать Джинвэня? Ши Джин ошеломленно уставился на него — почти сразу же он понял, что, возможно, дело было не в том, что Ши Синжуй не смог прийти на встречу, а в том, что он увидел Цзянь Джинвэня, и "его любовь была убита холодным светом суровой реальности". Подобное часто случается, когда люди знакомятся и заводят отношения в Интернете. Если смотреть на вещи с точки зрения Ши Синжуя: из-за смерти его матери он начал обнажать свое сердце своему другу по переписке, постепенно становясь эмоционально зависимым от него; через год, когда эта зависимость породила определенное чувство, он попросил о встрече, а затем, когда он прибыл к условленному месту, наполненный волнительным предвкушением, человек, которого он увидел, оказался уродливым толстяком. Естественно, он ускакал оттуда так быстро, как только могли нести его ноги! Это прекрасно объясняло резкое изменение в поведении Ши Синжуя! Как мог такой гордый и высокомерный человек, как Ши Синжуй, признаться даже самому себе, что человек, в которого он влюбился, на самом деле был толстяком? Поэтому он сбежал и исчез, задушив свою тайную любовь и оборвав все связи с объектом своих чувств. Оказалось, что правда была такой простой. Это было действительно… Чтобы проверить свою догадку, Ши Джин подавил буйствующие в голове мысли и спросил, прервав поток воспоминаний Цзянь Чэнхуа: - Мм, мой отец и ваш сын обменялись фотографиями, прежде чем согласились встретиться? Мгновение старик смотрел на него с замешательством, затем кивнул. - Да, но относительно рано — я точно не знаю, когда, но это было вскоре после того, как они начали переписываться. Погоди, у меня все еще есть эти фотографии, я покажу их тебе. Так значит они всё таки обменялись фотографиями? Ошеломленный, Ши Джин начал подозревать, что угадал неправильно. Цзянь Чэнхуа достал из старого альбома две старые фотографии размером с ладонь и протянул их Ши ​​Джину. - Эти две. Джинвэнь подумал, что делать это в одиночку слишком неловко, поэтому именно я выбрал, какую фотографию отправить. Ши Джин взял фотографии и посмотрел на них. Фотография сверху принадлежала Ши Синжую. Казалось, его вырезали из группового фото, потому что края были неровными. Мальчику на фото было около десяти лет и черты его лица были еще детскими, сильно отличавшимися от его взрослой внешности. Ши Джин быстро переключился на фотографию внизу, чтобы взглянуть на ту, которая его заинтересовала, и онемел. Эта фотография была намного лучшего качества, и было видно, что она сделана хорошей камерой. Ребенок на снимке тоже был ребенком и довольно симпатичным. Он сидел на больничной койке, держа в руках ножницы и вырезку из бумаги. Его волосы слегка отросли, их длина доходила до ушей. Он… был похож на девочку с короткой стрижкой. В самом деле, если бы он не знал, что этот ребенок — мальчик, он бы точно подумал, что человек на картинке — девочка! Более того, красивая, нежная, очаровательная девочка, будущая богиня! Ши Джин почувствовал, словно небеса разверзлись, и молния обрушилась на его голову, ударив прямо в макушку. Он почувствовал головокружение и дрожь, будучи почти не в состоянии говорить. Ши Синжуй, возможно, испытал не только «холодный свет суровой реальности», но и ловлю сома… кхм, его богиня оказалась богом-мужчиной… Он успокоил свои бурные эмоции, посмотрел на старика, который все еще вздыхал от горя, и сказал: - Это, гм, могу я увидеть почерк вашего сына? Мне просто немного любопытно… Эта просьба была довольно странной, но Цзянь Чэнхуа не обратил на это внимание. Радуясь возможности поделиться с другими достижениями своего сына, он достал очень хорошо сохранившуюся записную книжку и с гордостью сказал: - Конечно. Джинвэнь был тихим ребенком и начал заниматься каллиграфией, когда был совсем маленьким. У него был очень хороший почерк. Ши Джин взял блокнот, взглянул на почерк и замолчал. Говорят, что почерк человека является хорошим индикатором его темперамента. Действительно, иероглифы, написанные рукой Цзянь Джинвэня, были приятными на вид, с округлыми формами, без острых краев и углов. Почерк у него был очень изящный… и походил на женский. Если бы он был молодым Ши Синжуем, то, увидев это фото и этот красивый почерк, он определенно принял бы как должное, что его друг по переписке был девушкой, красивой и нежной девушкой. Он открыл рот, желая спросить Цзянь Чэнхуа, подтверждали ли когда-нибудь Ши Синжуй и Цзянь Джинвэнь пол друг друга в своих письмах, но проглотил слова, прежде чем они сложились. Как он мог спросить что-то подобное? Этот вопрос был слишком глупым. Учитывая, что они уже обменялись фотографиями, кто бы стал думать о подтверждении пола своего друга по переписке? В те дни никто не слышал о кроссдрессинге или трансгендерах.