20 мартовских дней

Возвратясь домой, Феликс, воодешевленный произошедшим, быстро забежал в свою комнату, и принялся перебирать образ Хван Хёнджина, отчаянного художника и заядлого интелегента, отпечатавшегося в его памяти. Только сейчас он почувствовал запах его одеколона, что он принёс с собой. Это был некий аромат мужских духов, в перемешку с цветочными женскими: мягкие, утонченные, с небольшой кислинкой. За окном стало медленно темнеть, окрашивая домики деревушки в золотисто-оранжевые оттенки. Феликс, аккуратно выбрался на крышу своего дома, и открыв небольшую книжку, с красивой обложкой, под названием «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, повествующую о странной, но одновременно пылкой любви между Элизабет Беннет и Мистером Дарси, чьи отношения длительное время поддавались глупым заблуждениям, осуждениям и спорам, принялся читать, поправляя несколько прядок светлых волос, падающих ему на янтарные от освещения глаза. Из его головы все никак не выходил Хёнджин, ведь он чем-то схож с Мистером Дарси: такой же холодный, но чувственный одновременно. Он хочет дружить с ним. У него ни разу в жизни не было настоящего друга или подруги, способных поддержать во время трудных ситуаций. На протяжении всех 15 лет его осознанной жизни, он только поддавался осуждениям и насилию со стороны одногодок. Поэтому, отложив ненадолго интересное чтиво, он достал телефон из кармана джинсовки, надетой поверх белого худи, и, с небольшим волнением, написал коротенькое сообщение Хёнджину: -«Хёнджин~ни, это Феликс. У меня одно предложение. Сможешь, пожалуйста, завтра прийти ко мне с утра, помочь с одним делом?» И отправив следующим сообщением адрес, он, не дожидаясь ответа, продолжил изучать классическую литературу в лице Остин.

****

Он сидел в полупустой комнате, вновь держа в руках кисть, с нанесённой на неё золотистой краской, что предназначалась холсту, который он старательно разглядывал. Весенний пейзаж и веснусчатый блондинистый паренёк, жующий овсяное печенье, сидя на зелёной траве. Первый день в деревне, а Хёнджин уже завёл новое знакомство, причём, очень неожиданное. — Что же в тебе такого? — тихо прошептал Хван, разглядывая нарисованное личико блондина. — Почему так внезапно появился в моей жизни? И почему я чувствую что могу доверять тебе? — вопросы, ответы на которые не знает никто, даже если спросить у Феликса, он навряд ли найдёт что сказать. Долгие раздумия, оказались не настолько долгими, поскольку их прервал громкий стук дверь, словно человек, находящийся за ней, хочет убить брюнета, и долбит по деревянной белой двери тяжёлым молотком. — Хёнджин, что ты там заперся? Открой уже! — кричал чей-то звонкий голос, продолжая ломиться. — Ты там живой вообще? Если да, то тебе на телефон, который ты благополучно забыл при входе, пришло сообщение от некого «Феликс (а)». Кто это? Услышав новость, Хён томно посмотрел на дверь, проклиная стоящего за ней, ибо тот разрушил его атмосферу обдумывания и любования, а после, медленно поднялся со стула, и распахнул дверь. За ней стоял молодой парень, с большими щеками, и пушистыми, немного вьющимися волосами. Он держал в руке телефон Хвана и две коробки из-под пиццы. — Хвала небесам, жив. Кто так людей пугает, Хёнджин? Головой то думай! Заперся он. — повышая тон, говорил парень, все ещё смотря в бестыжие глаза Хёнджина. — И тебе привет, Джисон. Я думал ты с Минхо будешь. Что пришёл? — спокойным голосом поинтересовался Хёнджин. Хан Джисон — молодой парень, немного помладше своего друга. Внешне он схож с каким нибудь айдолом, и вполне мог бы стать им, с его музыкальными навыками, однако, он предпочёл учиться на тренера по тхэквондо, имея при этом чёрный пояс. — Я как бы здесь живу, забыл? Это ты ко мне переехал. Причём за бесплатно, Хван! — усмехаясь заявил парень, протягивая другу его телефон. — Так вот, кто такой Феликс? Не тот ли парнишка, живущий напротив? — Ты знаешь его? — слегка увдивившись спросил Хён, уставившись на парня. — Значит тот. Он живёт здесь с самого детства, и каждое утро я вижу как он куда-то торопится с тяжёлым рюкзаком за спиной. — Что ты знаешь о нём? — Немного, мы учились в одной школе, но в разных классах. Но каждую перемену, я видел как над ним издевались его одноклассники. Из слухов, могу сказать, что его осуждали за внешность. — А что не так с его внешностью? — немного помрачнев спросил брюнет, впуская Джисона в свою комнату. — Я точно не скажу, но, никому не нравятся его веснушки, якобы он не красивый, и не кореец. Они считали его чужеземцем, поэтому, часто били. Я видел, как-то, как он смывал кровь с разбитой губы, а после, тихо плакал в туалете, но, когда я хотел поддержать его, он убегал. Немного ошарашенный прошлым своего нового знакомого, Хёнджин повернул голову в сторону недорисованного портрета, на котором красовалось улыбчивое личико Феликса. Он не винит его за лицемерие, в силу того, что их знакомство недолгое, и они не обсуждали жизни друг друга, однако, Хвану стало необъяснимо тяжело на душе. Он всегда сочувствовал людям, чьи судьбы так тяжки, поскольку сам сбежал из родного дома в деревушку, чтобы скрыться от отца-тирана. Но он предпочитает не вспоминать о произошедшем, и происходящем в его семье. — Как можно ненавидеть человека из-за внешности? Он ведь ни в чем не виноват. — тихо сказал Хён, опираясь о холодную стену комнаты. — Зачем применять физическое насилие, если он просто не такой как другие? Это неправильно. — Хёнджин, мы не можем судить. Мы не знаем того, что в действительности происходило с ним. Может он сам как-то виноват. Я рассказал тебе лишь то, что знаю. — так же тихо ответил Джисон, зарываясь пальцами в копну своих каштановых волос. — Кстати, красивый рисунок. Ты поэтому так рано сегодня ушёл? На поле ходил? — Да, там я и встретил Феликса. Там мы и познакомились. Ты сказал что-то про сообщение. — внезапно вспомнил брюнет, и посмотрел на экран телефона, где висело одно единственное уведомление. — Завтра я тоже рано уйду. — К Феликсу? — улыбнулся Хан, смотря на своего товарища. — Верно. Он написал что ему нужна будет помощь. — Ага, похоже будешь помогать ему в комнату забираться. — подходя к окну бросил Джисон, указывая на крышу одного дома, где сидела маленькая фигура светловолосого Феликса, читающего какую-то книгу. — Он так похож на мечтательного ребёнка. — от подобных слов, на лице Хёнджина выступила еле заметная улыбка. Он наблюдал за Феликсом, слушая комментарии Хана, и понимал, что тот до невозможности прав. Ликс и правда ещё ребёнок, со скверным прошлым, но с дающей надежду на светлое будущее, улыбку.

****

Утро настало незаметно быстро, поскольку Феликс не сомкнул глаз, делая заготовки к сегодняшнему дню. В его планах не было ни похоти, ничего, он лишь хотел научить Хёнджина печь овсяное печенье с шоколадной крошкой, которое ему так понравилось вчера. Конечно, странно приглашать к себе домой малознакомого человека, однако, он почему-то был уверен, что Хёнджин никогда не позволит причинить ему вреда, и сам, разумеется, не причинит. Он чувствовал что может ему доверять. Умывшись холодной водой, дабы чутка взбодриться, парень уселся на диван, и стал с волнением в глазах и в сердце ждать стука в дверь. Часы показывали 04:37, а в доме царила тишина, которую нарушало лишь тихое посапывание уставшего Ликса. Он задремал, но по прежнему держал уши в остро, дабы не пропустить долгожданный стук. Прошло несколько часов с того момента, как Феликс благополучно уснул, но как только раздался приглушённый дверной стук, парень резко открыл глаза и побежал открывать своему долгожданному гостю. И вот. Перед ним стоит Он. Высокий, тёмноволосый художник, взгляд которого волнительно рассматривает блондина. — С тобой все в порядке? — тихо спросил Хёнджин, переведя свой карий взор, на красные от недосыпа глаза Ликса. — Почему у тебя такие красные глаза? Ты плакал? Феликс, слегка посмеявшись от вопроса Хёнджина, посмотрел на него улыбаясь. — И тебе доброе утро. Нет, я не плакал, я просто не спал. — честно ответил тот, и пригласил друга войти. — Не забудь раззуться. Дом, где жил Феликс, сам по себе с виду небольшой, однако, оказавшись внутри него, можно почувствовать накатывающую волну положительных эмоций. На стенах висели картины различных художников, фотографии Ликса и некоторые зарисовки блондина. Да-да, в свободное время Феликс предпочитает либо читать, либо что-то рисовать, пусть особыми навыками он и не наделён. Мебель в доме вышита поддерживая строгий классицизм, что ни на грамм не сходится с внешностью Феликса, глядя на которого, можно смело сказать, что он больше предпочёл бы soft. — У тебя необычный интерьер..— оглядываясь, сказал Хёнджин, от чего услышал странный смех Ликса. — Ты чего? — Я хочу сделать ремонт. Мне не нравится жить в окружении прошлого. — О чем ты? — Вот давай ты мне сначала поможешь, а потом, я обо всем тебе расскажу, идёт? — Ладно, а с чем помочь? Феликс, обернувшись, показал брюнету пустую коробку из-под печенья. — Видишь? Коробка пустая, а как идти на поле, если нет печенья? — Ты хочешь чтобы я помог испечь печенье? Боже, Феликс. — Хёнджин, слегка закатил глаза, а после и рукава. — Давай начнём. — Ура! — воскликнул блондин, и потащил друга на кухню. Весь дом покрылся сладким запахом свежей выпечки и шоколада. Ребята полностью погрузились в процесс, от чего, не заметив, оказались по уши в муке и в шоколаде. Без разговоров, конечно не обошлось. Они смеялись, дурачились, словно, действительно знакомы намного дольше, чем один весенний день. Идиллия. Полная идиллия царила между парнями в пустом доме, пока печенье пеклось в духовке. — И так, рассказывай. Печенье в духовке, а ты передо мной. Время есть. Что не так с твоим прошлым? — облакотившись на стол, внезапно спросил Хёнджин, поправляя свои тёмные волосы, полностью усыпанные мукой. — Джинни, ты весь в снегу! — радуясь, сказал Феликс. Снег. Вот как он видит мир. Для Феликса мир полностью связан с его воображением. Он действительно отличается от других людей, и его отличие не в веснушках и светлых прядях, а в мировозрении. На его слова Хёнджин усмехнулся, но вопрос не забыл. Он знает лишь небольшую часть, но видит, как Ликс пытается избавиться от прошлого, всячески забавляясь миром. — Ладно, расскажу. Только пообещай, что не уйдёшь, хорошо? — лицо парнишки резко изменилось, опечалившись. — Обещаю, я не уйду. И не буду осуждать. Ни за что и никогда. Ликс кивнул, а после продолжил. — Как только ты зашёл, ты обратил внимание на интерьер. Дело в том, что весь этот интерьер, как и этот дом, все это имение моих родителей. Они — причина моего существования и издёвок. С самого детства, мои родители пренебрежительно относятся ко мне. Не любят. Их любовь направлена к моим сёстрам, нежели мне. И из-за сестёр я стал объектом насмешек в этом мире. Они, как бы смешно это не звучало, били меня. А родители закрывали глаза. На моём теле огромное количество ожогов и порезов. Они их оставили. И в школе все это продолжилось благодаря им. Был один мальчик, который хотел помочь, но..я не позволил..— блондин виновато опустил глаза в пол, перебирая своими маленькими ручками различные столовые приборы. По нему было заметно, что, чем глубже история, тем больнее ему это вспоминать. Тем сильнее он переживает. Хёнджин подошёл ближе к Феликсу, и, накрыв своей ладонью его, посмотрел в его унылый взор. — Феликс, где сейчас твои родители? — тихо спросил Хён, все ещё смотря на поникшего парня. — Они переехали в Сеул несколько лет назад. Я остался один, из-за своего же возражения. Не хочу видеть их, а уж тем более жить с ними. — Я даже не знаю что сказать.. Лишь одно на ум приходит, и это то, что мы, оказывается, похожи с тобой.. — задумавшись, произнёс брюнет. — В каком смысле? — Я тоже избегаю всяческих встреч со своими родителями..Мой отец все время хотел чтобы я пошёл учиться в юридический, и даже выкидывал мои мольберты и краски. Я пережил насилие с его стороны, и опасливое безразличие со стороны матери. Съехал от них, чтобы скрыться. — Джинни, мне жаль.. — прошептал Ликс, поворачиваясь в сторону Хвана. Соскочив с места, он крепко и неожиданно обнял его, согревая своим телом и душевной теплотой. Казалось, что их раны, оставленные прошлым, могут излечиться, стоит им только оказаться рядом. Хёнджин, подскочивший от удивления, аккуратно обнял Феликса в ответ, поглаживая спину блондина, как делала ему его мать, после того, как отец наносил ему непоправимые удары. — В любом случае, Ликс, это прошлое. О нем стоит забыть, или хотя бы не зацикливаться. Слышишь меня? — Хван потрепал золотые волосы парня, слегка улыбаясь. Одной простой улыбки Хёнджина хватило Феликсу, чтобы прийти в себя, и вновь забыть об уничтожающем рассудок прошлом. Отстранившись друг от друга, прижимая холодные руки к горящим то ли от жара, что исходил от печи, то ли от смущения, щекам, парни посмотрели на духовку. Печенье уже поднялось и было готово, поэтому, надев перчатки, Феликс вытащил противень, из-за чего вся кухня вновь наполнилась манящим запахом шоколада и ванили. — Печенюшки готовы. Осталось лишь дождаться вечера и насладиться вкусом этого Божьего творения! — улыбаясь проговорил парнишка, и стал укладывать лакомство в синюю коробочку. — Кстати, Хёнджин, а где ты живёшь? — Напротив тебя. Вместе с Хан Джисоном. — помогая складывать печенье, ответил Хёнджин. — И мы вчера видели как ты сидел на крыше. Что ты читал? — Серьёзно? Так близко? А почему ты ушёл в другую сторону вчера? — моргая карьими глазками, где фактически не было видно зрачка, удивлённо спрашивал Феликс. — Мне нужно было зайти в магазин, чтобы купить новый холст. Ну и еды прихватить, все же, готовка это не моё, как ты успел заметить. — слегка стеснительный ответил брюнет, стряхивая остатки муки с чёрной футболки. — Ты питаешься чем-то из магазина? Когда ты в последний раз ел домашнюю еду? — Перед тем как съехать от родителей. — Ох, да ты обезумел! Так можно и проблемы с желудком развить. — Тц, ладно тебе. Кстати, что за книга то? — Джейн Остин «Гордость и предубеждение». Она одна из моих любимых в коллекции отца. Пусть они и уехали, но книги решили оставить, дабы их «бездарный сын обучался классической литературе». — слегка закатив глаза заявил Ликс и вновь улыбнулся. — На самом деле, у отца уйма книг, начиная с «Гамлет (а)» Уильяма Шекспира и заканчивая «Мизери» Стивена Кинга. За эти несколько лет без них, я изучил большую часть шкафа с книгами, все лишь бы скоротать время и не обезумить от одиночества. А ты, ты читаешь какие нибудь произведения? Или может поэзия? — Да, я увлекаюсь поэзией. Для меня стихи равносильны песне. Самый первый стих, что запал в мою душу - это Гёте «Утешение в слезах». Не знаю почему, просто он чем-то напоминает мне события прошлого, хоть я и стараюсь забыть. - он перевёл взгляд на окно. - Может, уже пойдём на поле? Думаю, время пришло. Полдень. — забирая коробку с печеньем сказал Хёнджин, и направился к выходу. — Ты так пойдёшь? — внезапно тихо спросил Ликс, с ног до головы рассматривая парня. — Ты ведь весь запачкался, может, переоденешься? У меня есть вещи.. — Спасибо за предложение, но, боюсь что они мне окажутся слегка маленькими. К тому же, я живу напротив, могу зайти переодеться, если ты так хочешь. Но знаешь, я не хочу. Плевать что скажут другие жители этой деревушки. Плевать на их взгляды, полные осуждения. Жизнь одна, и нужно жить так, словно это последний день. Когда я ещё смогу пройтись по улице, полностью погруженный в муку?) На слова Хёна, Феликс лишь посмеялся, а после они покинули дом, смеясь по дороге от их безрассудства и ребячества.Думая о том, как хорошо они проведут время в компании друг друга на поле, и все равно не насытятся этим моментом..