20 мартовских дней

****

3 года назад.

Мальчик стоял у порога своего дома, рассматривая мотыльков, что летели на яркий свет, исходящего от фонарного столба. Дрожь его тела, от вечерней осенней прохлады, усиливалась с каждой секундой. Но заходить внутрь, он не торопился. «Почему так происходит?» — подумал парнишка, переводя взгляд с мотыльков, на входную дверь своего жилища. За ней во всю бушевала жизнь, билась посуда и опрокидовались вещи. «Что я сделал не так? Разве я виноват?..». Дверь с огромной силой распахнулась, заставив мальчика отшатнуться назад. Страх. Он почувствовал непреодолимый страх перед вышедшим человеком. — Вот ты где! Дрянной мальчишка! — закричал мужчина, лет 40. Он был зол, и мальчик чувствовал это. Он понимал, что ничем не отличается от мотыльков, ведь они, как и он, медленно приписывают себе смертный приговор, летя на тепло и свет. — Почему мы с матерью должны переживать за тебя?! Отвечай! — хватая за воротник толстовки спрашивал мужчина, не переставая злиться и при этом, не рассчитывая своей силы. Лёгкие сжало от недостатка кислорода, и мальчик, колотя холодными ручками своего отца, молил его отпустить. — Папа, прошу тебя..Отпусти..— несколько крошечных слезинок обожгло и без того замерзшее лицо, оставляя мокрый след на щеках. -..я не могу..дышать..папа.. Но мужчина не слышал. В его крови бушевал алкоголь, смешанный с сильной злостью и ненавистью. По прежнему держа парнишку за воротник, мужчина заставлял смотреть в его глаза, вселяющие дикий ужас, и желание бежать. Бежать как можно дальше от этого ужасного места, под названием «родительский дом». Неожиданно, за спиной разъярённого мужчины, показалось движение. Две девочки, в сопровождении с молодой на вид женщиной, вышли на улицу и испуганно наблюдали за картиной. — Отпусти Его, пожалуйста.. Он сделал свой выбор. — тихо сказала женщина, пристально смотря в глаза своего мужа. — Мы покинем этот дом без него. — Да, папочка, зачем нам Феликс? Он ведь ничтожество. Без него же куда лучше. — пробормотала одна из девочек, прижимаясь к матери. Вторая лишь безмолвно кивнула. — Поехали, папочка. Мужчина, посмотрев на своего «ничтожного» сына, без лишних раздумий откинул его на асфальт, оставляя на лодыжках парнишки кровоточащие ссадины, сильно отдающие болью, парализующие всё тело. — Ты правда ничтожество, Феликс. Надеюсь, твоя анемия погубит тебя, и я никогда не пересекусь с тобой. Ты мне не сын и никогда им не был. — заключил мужчина, и развернувшись вернулся в дом, забирая тяжёлые чемоданы. Мальчик, вытирая стекающие слёзы, медленно поднялся, и посмотрев на мать произнёс, тихо, но со всей ненавистью в его сердце, что было разбито на тысячи осколков от той боли, что доставляли ему родители и окружение на протяжении всей его жизни: — Я рад что вы сваливаете. Надеюсь, что мы встретимся только на ваших могилах. — и развернувшись, точно как его отец, зашёл в дом, захлопывая дверь и закрывая её на все замки, присущие этому жилищу.

****

Время не способно залечить большинство ран, оставленных в далеком прошлом, они все равно, рано или поздно начнут кровоточить вновь, заставляя тело содрагаться от малейшего воспоминания о происходящем. Но кровь, в отношении Феликса, стала чем-то неотъемлемым. Его жизнь, с раннего детства, подвергается опасности из-за частых обмороков, тошноты и головной боли, связанный с анемией — болезнью, благодаря которой над ним часто издевались его сестры. Но что такого в этой болезни? Она лечится. Вот только, Феликс не может её вылечить, все его попытки не увенчались успехом, и он по сей день с лёгкостью способен терять сознание, а вместе с ним и рассудок. — Феликс? Ты спишь? — прошептал брюнет, сидящий рядом с парнем на вечернем поле. Он аккуратно потрепал блондина за плечо, будя того, от крепкого сна. — Ликс? Феликс тихо спал, лёжа на колене у своего друга. Он уснул ещё несколько часов назад из-за сильного недосыпа и некого переутомления. Хёнджин медленно убрал пряди с его лица, а после провел ладонью по румяным щекам, с рассыпанными звёздами. Парнишка слегка зашевелился, а после приоткрыл глаза и посмотрел на брюнета: — Я уснул? — так же тихо поинтересовался Феликс, протирая сонные веки. — Как долго я спал? Хван усмехнулся, и посмотрел на блондина, что выглядел вроде как нелепо, но в тот же момент слишком мило. Закатное солнце играло с его запутавшимися, светлыми волосами, придавая им лёгкий оранжевый оттенок. Карие глаза стали выделяться ещё больше, чем ранее, на фоне куда сильнее проявившихся веснушек. — Ты и вправду похож на ребёнка..— улыбаясь, от представшей перед ним картиной, сказал Хёнджин. — Ты не спал этой ночью, верно? — Слишком заметно? У меня синяки под глазами? — Небольшие. Почему ты не спал? Волновался? — Почему ты такой догадливый? Как ты замечаешь всё? — быстро моргая спрашивал Феликс, открывая коробку со совместно испеченным, овсяным печеньем. — Мой лучший друг сам редко высыпается, поэтому, я выучил его состояние, и теперь с лёгкостью анализирую других. — отвечал Хёнджин, смотря на захватывающий пейзаж. В его душе царило эйфорическое наслаждение, медленно переходящее в умиротворение. Когда он говорил, его голос, бархатный, спокойный и до дрожи приятный, муражками отдавался по телу Феликса, заставляя того краснеть. — Твой лучший друг? — откусывая кусочек печенья, и протягивая вторую половинку Хёну, вновь поинтересовался Ликс. — Это Хан Джисон? — Да, я живу с ним, вроде говорил. Он единственный, кто стал моей опорой после случаев с родителями. — принимая печенье, ответил Хёнджин, и повернулся в сторону веснусчатого парнишки. — Ты очень красивый, Феликс. Твои веснушки — твоя особенность. Не принимай близко к сердцу все то, что услышишь от других людей, они никогда не думают что говорят, поскольку находятся под мнением. — Я знаю, Джинни, но, спасибо тебе. Я очень рад что вчера нам довелось познакомиться. Изначально, я подумал что ты тоже уйдёшь, и будешь насмехаться надо мной, но, теперь я вижу, что ты не такой. Все же, ты оказался прав, мы действительно похожи. Наши судьбы похожи.. Хёнджин улыбнулся, и устроившись поудобнее возле Феликса, указал на небо. На нем по тихоньку стали видеться небольшие звезды, постепенно становясь все ярче и ярче. Их свет обвалакивал водную гладь реки, все ещё находящуюся под отблеском солнца, почти зашедшего за горизонт. Ликс опустил светлую макушку на плечо своего друга, и принялся наслаждаться видом вместе с ним. Возможно, этот день надолго останется в их памяти, создавая отдельное местечко в углах их сердец, однако, сейчас, для парней было важным настоящее, а не будущее. Они хотят прожить это будущее счастливо, без лишних переживаний, а самое главное — друг с другом, пускай и придерживаясь статуса «друзья». Друзья, чьи судьбы переплелись благодаря овсяному печенью и холсту.

****

Утром следующего дня телефон Феликса разрывался от многочисленных, назойливых звонков его сестры. Экран чётко выводил имя «Оливия», девочки, что стала одной из причин его ненависти к своей жизни. Неохотно, парень поднял телефон, и также неохотно ответил: — Да? — Феликс..— дрожащий голос девушки донёсся на том конце провода, заставив черствое, по отношению к своей семье, сердце Ликса, пропустить один удар. -.наш отец.он умер сегодня ночью. Услышав новость, блондин медленно перевёл взгляд на зеркало в своей комнате, продолжая слушать тихий плачь сестры. Рядом с ней, по всей видимости находилась ещё одна девушка — Рэйчел, по совместительству, его старшая сестра, её плач также был слышан. Несколько маленьких слезинок упало на белоснежную простынь, однако, парень не подал никакого вида. Между ним и его сёстрами царило гробовое молчание, изредка прерывавшееся всхлипами Оливии и Рейчел. — Зачем ты звонишь мне, Оливия? — наконец придя в себя, равнодушным тоном спросил Феликс, вытирая ладонью мокрый след на щеке. — Что ты хочешь услышать от меня? — Я хочу чтобы ты приехал на его похороны..Хочу чтобы наша семья объединились в такое непростое время..— отвечала девушка. — Семья? С каких пор я стал членом ВАШЕЙ семьи? Не подскажешь? — едва сдерживая порыв злости, интересовался Ликс, слегка язвительно, но лишь для того, чтобы дать понять своим «сёстрам» что они стали для него пустым местом. — Феликс, — голос девушки изменился, передавая все её недовольство и разбитость. — он наш отец, почему ты такой упрямый? Даже после его смерти ты не можешь его простить? — Смеёшься? Боже, дорогие мои, забудьте этот номер и моё имя. Ваш брат, который любил вас, погиб ещё 3 года назад. — сбросив звонок, Феликс уставился в одну точку, а именно на фотографию, стоявшую на полупустом комоде. На ней, словно вырванная из контекста, находилась вся его семья: отец, мать, сестры и он. Все были счастливы, улыбались. Тогда, отец обнимал его. Но спустя время все изменилось, и он стал чужим и ненужным. Виной тому — внезапное заболевание парнишки, после которого, вся его семья перестала любить его, и желала лишь смерти. И он умер. Умер 3 года назад, в пустом доме, сразу после того, как его семья покинула его. Собрав волю в кулак, и оставшиеся силы, парень выбрался на крышу своего дома. На его глазах выступили слезы, а сердце стало неистово болеть. Он потерял отца. Да, пускай он действительно не хотел его видеть, и считал его тираном, однако, все же он его отец, и когда-то они были счастливы и он любил его. Были и любил. Теперь это лишь сумрачное прошлое, поглащающее сознание, и оставившее после себя неизлечимые шрамы. Резкая головная боль пронзила парнишку, от чего тот, схватившись за виски, попытался забраться обратно в комнату, дабы выпить лекарства. Анемия. Снова эта дурацкая болезнь даёт о себе знать. Феликс слишком близко к сердцу принял информацию о смерти отца, от чего анемия теперь медленно губит его. Он пытался забраться, но с каждой секундой его тело ослабевало, ноги не слушались, а голова болела все сильнее и сильнее, пока в конце концов, не в силах бороться, Феликс, подобно тряпочной кукле, упал на крышу дома, потеряв сознание.

****

Уже около двух часов Хёнджин сидел на кухне, пристально разглядывая экран телефона. Он с нетерпением ждал сообщения или звонка от Феликса. Но тот, словно исчез. На звонки не отвечает и игнорирует сообщения. Отбросив вариант того, что блондин мог ещё спать, Хван позвонил Джисону: — Джинни, ты чего так рано? Что случилось? — спросил Хан на том конце провода. — Ты сегодня с утра Феликса не видел? — резко спросил Хёнджин, пропуская мимо ушей распросы друга. — Нет, а что такое? — Чёрт..Он не отвечает на звонки и на сообщения. Сам ничего не написал. Он не спит долго, потому что по утрам печёт печенье, однако сейчас, происходит что-то неладное. И я чувствую это. С ним что-то случилось. — быстро проговорил Хван и посмотрел в окно. — Я переживаю, Хан. Недолгое молчание хранились между парнями, пока Джисон резко не сказал: — Может, раз переживаешь, тебе стоит сходить к нему? — О боже… — тихо сказал Хёнджин, медленно опуская телефон. За окном, на крыше того самого дома, парень заметил Его. Но он не читал книгу, и ни сидел, разглядывая небо, его тело безмолвно лежало, не шевелясь. Испугавшись что с его другом могло случится что-то неладное, Хван, игнорируя слова Джисона, по ту сторону провода, без лишних обдумываний быстро выбежал из дома. Перебежав дорогу, брюнет оказался у входной двери Феликса. На удивление, она оказалась открыта, поскольку Ликс редко закрывает дверь на замок днём, и это, сыграло на руку брюнету. Вбегая в дом Феликса, Хён, несколько раз чуть ли не расшиб себе голову, из-за своей же невнимательности, однако, до комнаты парня он добрался. Окно было открыто и через него, во всю комнату, проникал солнечный свет, настолько тёплый, что из-за духоты, наполняющей комнату, можно было задохнуться. Хёнджин, аккуратно выбравшись на крышу дома, быстрым шагом подошёл к блондинистому пареньку, чей разум находился за пределами света. Его тело, маленькое, худощавое, бледное как первый снег, лежало на металлочерепице, не подавая никаких признаков жизни. Брюнет медленно поднял парнишку на руки, прижимая горячую макушку к своей груди, и внёс обратно в комнату, укладывая тело на кровать. Включив вентилятор, он направил холодные потоки воздуха, прямо на Феликса, дабы до его лёгких дошёл хоть какой-то кислород, параллельно, дрожащими пальцами, набирая номер Хана. — Хёнджин, ты с ума сошёл?! Безрассудный придурок! Ты почему не отвечал, и так резко сбросил?! — кричал испуганный Джисон, с трудом переводя дыхание. — Какого хрена ты молчишь, Хван?! — Успокойся, Хан. Со мной все в порядке, но..Феликс..он без сознания лежал на крыше своего дома, под палящим солнцем.. Я понятия не имею сколько он там пробыл, но его лоб, он чертовски горячий. Что мне делать, Хан? — слегка подрагивая, сказал Хёнджин. Он был напуган. Напуган до одури из-за всей картины, представшей перед ним. — Может он перегрелся? Или..постой, я сейчас напишу Минхо, он может помочь. А ты, пока, осмотри комнату и лучше шкафы. Может, там есть какая нибудь аптечка, попробуй сделать хоть что нибудь до приезда Ли. — Ладно, спасибо тебе, Хани..— ответил брюнет, сбрасывая звонок и поворачиваясь к лежащему, до сих пор без сознания, Феликсу. Он медленно подошёл к нему и сел напротив, рассматривая бледное лицо парня, на котором остались еле-заметные следы от, скатывающихся по щекам, слез. Хёнджин дрожащими пальцами прикоснулся к его лбу, а после, быстро убрал руку, словно обжигаясь. Вся эта ситуация очень сильно пугала брюнета: он не знает что делать, кроме как ждать Ли Ноу, поскольку, припараты, что он сумел найти, ничего ему не дали, он понятия не имеет для чего они, а в интернете пишут, что их используют от различных болезней и конкретно, понять что с Феликсом, очень трудно. Вновь переведя взгляд на веснусчатого парнишку, Хёнджин тихо, словно боясь разбудить, хотя это все, чего он хотел в данный момент; спросил у тишины: — Что же произошло, Ликси…

****

Ли Минхо приехал так быстро, как смог. С учётом пробок и расстояния от Сеула до Ханхве, парень смог прибыть в дом Феликса только спустя полтора часа после вызова Хан Джисона. Он долго осматривал блондина, изучая каждый миллиметр его тела, на различные повреждения или намёки на болезнь, но окончательного ответа так дать и не смог. — Хёнджин, я надеюсь ты понимаешь, что обследования за пределами клиники не дадут точного диагноза? Я хоть и врач, но мне не подсилу распознать заболевание человека, исходя из найденных медикаментов и внешнего вида пациента. В случае с Ли уж точно. Мне придётся взять его кровь на анализ, ибо его состояние не похоже на перегрев или переутомление. В таком случае, человек бы пришёл в себя спустя хотя бы часа 2, но он.. — говорил Минхо, пристально смотря в глаза Хвана и изредка переводя взгляд на Феликса. — Он без сознания, во всяком случае при мне, уже 2 с половиной часа.. Скажи, он проснётся? — взволнованно спросил Хён, напрягая все свое тело. — Проснётся, но, для анализа, мне нужно забрать его в больницу. — Я же могу поехать с вами? — Если хочешь. Думаю, как только он проснётся, ему нужна будет поддержка. А поскольку у него кроме тебя сейчас никого нет, то ты обязан поехать с нами. — Отлично. Спасибо тебе, Ли Ноу — Хён.. — поклонившись сказал брюнет, и поднимая тело Феликса на руки, понёс его в машину Минхо, для дальнейших действий в клинике.