How to be human again

Обезболивающие зелья и сигареты помогли ему пережить экзаменационную неделю, когда полнолуние приближалось. Несмотря на то, как сильно ему хотелось забить на экзамены, он преодолевал себя, даже если его тело отзывалось болью и головокружением. Он пропустил ужин в последний день экзаменов и достал Карту Мародёров, проверяя её ещё раз. Он не знал, что именно искал, но точно не то, что он нашёл пару минут спустя. Гарри, Рон и Гермиона появились рядом с Хижиной Хагрида, но они были не одни. С ними был четвёртый человек. Питер Петтигрю. Он не мог отвести взгляд от имени, его тело резко похолодело. Но Карта не может ошибаться, он знал, он сам колдовал над ней. У Рона была крыса, очень старая крыса. Эта мысль взрывала голову. Это могло быть правдой? Такое может быть? На Карте появилось ещё одно имя. Сириус Блэк. Сердце Ремуса колотилось так сильно, что его взгляд поплыл. Имена двигались в направлении Гремучей Ивы. Питер Петтигрю. Питер Петтигрю жив. Люпин вскочил на ноги и побежал к двери. Он выругался – его волшебная палочка осталась на столе. Он развернулся и подбежал к нему. Палочка лежала рядом с флаконом Волчьего зелья. Он ругнулся снова, выпил его и унёсся прочь. Я понимаю. Теперь я понимаю, его сердце взмыло вверх. Нет! Будь осторожен! Постоянная бдительность, рявкнул в его голове голос Грюма. Ремус промчался по коридорам, не думая о том, что его могли увидеть, и выбежал на улицу. Было темно. Он бежал так быстро, как только мог. Дыхание сбивалось, тело болело. Он хромал, но не обращал на это внимания. Он достиг Гремучей Ивы. Там виднелись следы. – Вингардиум Левиоса! – выкрикнул он, направляя палочку на небольшой камень. Тот поднялся вверх и ударил по сучку на стволе Ивы, после исчезая в лесу. Ремус побежал вперёд, пролезая в маленький туннель. Его тело дрожало от каждого удара сердца. Он разодрал кожу на ладонях и коленях, в спешке пытаясь пробраться через туннель. Да что угодно! Ремус наконец-то добрался до двери в Хижину и толкнул её. Он услышал шум, звуки борьбы, а затем голос Гермионы: – МЫ ЗДЕСЬ, НАВЕРХУ! СИРИУС БЛЭК! БЫСТРЕЕ! Люпин прыжками преодолел лестницу и заклинанием открыл дверь. Та распахнулась, и он вошёл. Сперва он увидел Гарри с поднятой волшебной палочкой, Рона на полу и Гермиону в углу комнаты, а затем и Сириуса с идущей из носа кровью. Уродливый кот Гермионы сидел на его груди. Он выглядел плохо, как ходячий труп. Его аристократичная красота была потеряна в Азкабане. У Ремуса потянуло в животе. – Экспеллиармус! Палочки ребят летели в его направлении и он поймал их с точностью, которой гордился бы Джеймс. Он знал, что оставляет детей в растерянности. Они наверняка думают, что он предал их, но было не до этого, не сейчас. – Где он, Сириус? Питер Петтигрю. Питтер Петтигрю жив. Если он жив, если он правда был жив, это могло значить… Сириус поднял руку и указал на Рона. Ремус посмотрел на него. Рон держал в руках жирную крысу, прижимая её к своей груди. Люпин бы узнал эту крысу где угодно. Его голова кружилась, предполагая заключения одно за другим. Правда была прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки. – Но почему… почему он не показывался до сих пор? Только если… – Только если. Если не… – Только если он не был тем, кто… Если вы не поменялись… не говоря мне? Он так напряжённо смотрел на Сириуса, что боялся, что тот может воспламениться в любую минуту. Сириус кивнул. Я понял. Я понял! Я ПОНЯЛ! Сердцебиение отдавалось в ушах. Ремус опустил палочку и схватился за руку Сириуса. Он притянул его к себе и заключил в крепкие объятия. У него торчали кости. От него воняло. Но было всё равно. Сириус обвил его руками, прижимая к себе. Двенадцать лет скорби, тоски и одиночества обрушились на него. Ремус спрятал лицо в спутанных волосах Сириуса. Он мог почувствовать сердцебиение Сириуса рядом со своим. Он чувствовал, как все его разлетевшиеся кусочки встают на места снова. И возможно это хреново, что ему нужен другой человек, чтобы почувствовать себя целым. Но не всё ли равно? Не плевать ли, когда всё снова обрело смысл? Потому что Сириус Блэк никогда не предавал Джеймса Поттера. – Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ! – крик Гермионы вернул его в реальность. Он отпустил Сириуса и развернулся. – Вы! – Гермиона… – Вы и он! – Гермиона, успокойся. – Я никому не говорила! Я скрывала это ради вас! Ремус терял терпение. Правда была так близко, и ей бы лучше заткнуться, дав Ремусу объясниться. – Гермиона, выслушай меня, пожалуйста! – Я доверял вам! – неожиданно выкрикнул Гарри, ненависть и сожаление в его голосе были всепоглощающими. – И всё это время вы были его другом… – Ты не прав. Я не был его другом на протяжении двенадцати лет, но сейчас всё изменилось, только дайте мне объяснить! – НЕТ! Гарри, не верь ему! Он помогал Блэку пробраться в замок, он тоже хочет твоей смерти! Он оборотень! Ремус отшатнулся. Конечно она знала, конечно. Она была самой умной волшебницей, которую он когда-либо встречал. – Как долго ты знаешь? – Уже давно. Когда я писала профессору Снейпу эссе об оборотнях– – Он будет доволен. Он задал это эссе в надежде, что кто-нибудь догадается о моих симптомах. Ты проверяла лунный календарь и поняла, что я всегда болею в полнолуния? Или это случилось, когда ты увидела, как мой боггарт превратился в луну? – грёбаный Нюниус. – Всё это. Они говорили, ходя кругами. Это утомляло. Они кружились вокруг одних и тех же вещей. Он помогал Сириусу. Он оборотень. Ему нельзя доверять. Он хотел покончить с этим. Сейчас! – Если вы дадите мне шанс, я объясню. Вот– Он кинул им их волшебные палочки и увидел, как выражения их лиц сменяются неопределённостью. Свою собственную палочку он заткнул за пояс. – Вот, теперь вы вооружены, а мы нет. Так вы выслушаете нас? Он объяснил им, как увидел их имена на Карте, четверых, а не троих, за чем последовало объяснение о том, откуда он знает, как работает Карта, потом пустился в объяснения про их дружбу с Джеймсом. И всё это время Питер сидел здесь под защитой Рона, и он не хотел ничего, кроме как вырвать его из рук и наконец-то, наконец-то подтвердить правду. – Ты позволишь мне взглянуть на крысу? – спросил он Рона. Его голос чудом оставался спокойным. – Причём тут Короста? – При всём. Дай мне её, пожалуйста? Рон колебался, но протянул руку, в которой держал крысу. Крыса задёргалась в его хватке, громко пища. Ремус подошёл ближе, посмотрел, и да. Да! Это был он. У него не было одного когтя. Они нашли только его палец. – Как моя крыса связана со всем этим? – Это не крыса, – наконец сказал Сириус. – Конечно это крыса! – Нет. Это волшебник. – Анимаг, – добавил Сириус. – По имени Питер Петтигрю. Ответная реакция последовала сразу же. Ремус собирался продолжить свои объяснения, но Сириус бросился к Питеру, его лицо источало ненависть. – Сириус, НЕТ! – он обхватил его за талию, оттаскивая от Рона и Питера. Он был достаточно силён, для такого худощавого человека. – СТОЙ! Нам нужно объяснить им. – Мы можем объяснить им позже! – Сириус вырывался из хватки Ремуса. Он скрежетал зубами. Питер пищал, вопил и кусал Рона за руки до крови, пытаясь сбежать. – У них есть право знать! Ремус почувствовал, что силы покидают его. Его голова раскалывалась. – Рон держал его, как домашнего питомца! Много всего, чего даже я не понимаю! И Гарри… Ты должен Гарри правду, Сириус! «Гарри» было волшебным словом. Сириус перестал сопротивляться. Наконец-то. – Ладно, тогда расскажи им всё, что хочешь. Только быстро, Ремус. Я хочу совершить убийство, за которое был заключён. – Перестань быть таким блядски драматичным, – пробормотал он себе под нос. – Вы психи, вы оба, – сказал Рон. Они, скорее всего, действительно походили на психов. – Просто держи Питера крепче и слушай, Рон! – ЭТО НЕ ПИТЕР, ЭТО КОРОСТА! – Были свидетели, которые видели, что Петтигрю умер, – сказал Гарри. – Полная улица свидетелей. – Они не поняли, что видели на самом деле! – прокричал Сириус. – Все думали, что Сириус убил Питера. Я и сам в это верил, пока не увидел его имя на Карте. А Карта Мародёров никогда не врёт… Питер жив. Рон держит его сейчас, Гарри. Затем он начал объяснять. Он рассказал им об испуганном мальчике, который считал себя монстром. Как он нашёл своё место в Хогвартсе, куда даже не мечтал попасть. Рассказал о троих мальчиках, которые подружились с ним и остались его друзьями, даже когда узнали страшную правду о нём. Он рассказал о том, как они стали анимагами, просто чтобы быть с ним. Самый счастливый период его жизни. – Настало время предъявить доказательства, – сказал Сириус, как только Ремус закончил свой рассказ. – Дайте мне Питера. Рон прижал Питера к груди. – Окей, Питер мог превратиться в крысу, но в мире миллионы крыс, как он может понять, какая из них Питер после заключения в Азкабане? Ремус вздёрнул брови. – Знаешь, это справедливый вопрос, Сириус, – он посмотрел на него. – Как ты узнал, где он? Сириус достал страницу Ежедневного Пророка из своей робы. Семья Уизли была на главной странице. Питер сидел у Рона на плече. – Как ты достал это? – он не знал, что заключённым в Азкабане позволено читать газеты. – Фадж. Когда он приезжал инспектировать Азкабан в прошлом году, он отдал мне это. У крысы на фото нет пальца, – услужливо добавил Сириус. – Он сам себе отрезал его? – Ремус мог представить это. Питер, должно быть, был в отчаянии и загнан в угол, делая первую вещь, которая пришла ему в голову. – Я почти поймал его, когда он обратился, крикнув перед этим на всю улицу, что это я предал Джеймса и Лили. До того, как я успел что-либо предпринять, он разнёс в пух и прах всю улицу, убил всех на расстоянии двадцати шагов от него и умчался вниз, в канализацию с остальными крысами. Всё это время Ремус винил Сириуса. Он пытался возненавидеть его! В то время как тот был невиновен. В то время как Питер был настоящим убийцей, шпионом. И Сириус, проведший двенадцать лет в Азкабане за преступление, которое не совершал, сокрушающийся по своим друзьям, прямо как и Ремус. Он пытался справиться с накатывающими слезами. Потребовалось много времени, чтобы убедить остальных. Терпение Ремуса становилось всё тоньше и тоньше. Почему они задавали так много вопросов? Он просто хотел показать им, сделать всё правильно. – Но Блэк был Хранителем Тайны! – прокричал Гарри. – Он сказал, что убил их! – Гарри… Я почти убил их. Это я убедил Лили и Джеймса поменяться с Питером в последний момент, сделать его Хранителем вместо меня… Я знаю, что тоже виноват… В ночь, когда они погибли, я собирался проверить Питера, чтобы убедиться, что он в безопасности, но когда я прибыл в секретное место, он пропал. Там не было следов борьбы. Я чувствовал, что что-то не так. Я испугался. Я сразу отправился в дом твоих родителей. И когда я увидел их дом разрушенным, их тела… Я понял, что сделал Питер. Я понял, что я натворил, – его голос сломался. Ремус хотел, чтобы он мог обнять его тогда, прошептать на ухо, что всё будет хорошо, что он знает, что они снова будут вместе, и что это всё вина Питера, а не его. Это ужасная мысль, что Сириус нашёл их в доме мёртвыми и был единственным, кто знал, что на самом деле произошло. – Этого достаточно, – его терпение лопнуло. – Есть только один верный способ, чтобы доказать, что на самом деле случилось. Дайте мне крысу! – Что вы собираетесь сделать, если я отдам её вам? ХВАТИТ ЗАДАВАТЬ ВОПРОСЫ. – Заставлю его показать себя, – выдавил он. – Если это обычная крыса, ничего не произойдёт. И наконец-то. Наконец-то! Рон отдал ему крысу. Ремус взял её так быстро, как смог, пока Рон не успел передумать. – Готов, Сириус? Сириус кивнул и встал позади Ремуса. Заклинание вырвалось из его волшебной палочки и ударило крысу бело-голубым светом. Крыса взлетела в воздух, вертясь и пища. Рон закричал. Крыса упала на пол и превратилась в низкорослого мужчину. И впервые за двенадцать лет он смотрел прямо в лицо Питеру Петтигрю. – Оу, привет, Питер. Давно не виделись. Ненависть охватила его, ясная, чистейшая ненависть, которую он не чувствовал никогда прежде. Ненависть заставляла его хотеть причинить боль, убить. Он чувствовал волка, скалившегося и рычащего внутри. – С-Сириус, Р-Ремус. – Мы немного пообщались, Питер. О том, что случилось в ночь, когда погибли Лили и Джеймс. Ты, конечно, мог упустить важные моменты, пока пищал и метался на кровати, – в его голосе скользила жестокая ирония, он не знал, что может разговаривать так. Но вот он здесь, убийца Лили и Джеймса Поттеров, прямо перед его глазами. Он хотел, чтобы тот поплатился за содеянное. Он хотел заставить его вопить. – Он убил Лили и Джеймса, а теперь хочет убить и меня тоже! – пискнул Питер, указывая на Сириуса. Ремусу было противно разговаривать с ним. Ему надоело доказывать детям то, что сам уже понял. Его не волновали извинения Питера, его оправдания, ложь. Он слышал, как Сириус и Питер ругались, как Сириус говорил о своём побеге из Азкабана, но было уже всё равно. Он знал всё, что ему нужно было знать. И затем Гарри кивнул. Он верил им. Время пришло. Наконец-то это время настало. Он смотрел, как Питер ползает по полу, умоляя о прощении там, где он мог его найти. Это было отвратительно, и он удивлялся, как мог дружить с кем-то настолько мерзким. – Воландеморт захватывал власть повсюду, – попытался Питер в последний раз. – Чего… чего я мог добиться своим отказом? – Чего ты мог добиться, сражаясь с самым тёмным волшебником, который когда-либо существовал? Только спасения невинных жизней, Питер! – Ремус слышал ту же ярость и отвращение в голосе Сириуса. – Вы не понимаете! Он мог убить меня! – ТОГДА ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ УМЕРЕТЬ! ЛУЧШЕ УМЕРЕТЬ, ЧЕМ ПРЕДАТЬ СВОИХ ДРУЗЕЙ, И МЫ БЫ ПОСТУПИЛИ ТАК РАДИ ТЕБЯ! Как Джеймс и Лили умерли за нас, добавил Ремус. Как и я бы с радостью умер за них. – Ты должен был понимать, что если Воландеморт не убьёт тебя, то это сделаем мы. Прощай, Питер. Ремус поднял волшебную палочку, готовясь первый раз в жизни применить убийственное проклятие. И он знал, что оно сработает, потому что для этого нужно по-настоящему хотеть, а Ремус хотел. – Нет! – Гарри выпрыгнул вперёд. – Вы не можете убить его! – Гарри, этот подонок – причина, почему у тебя нет родителей, – Сириус звучал разочарованно, как он и чувствовал. – Я знаю. Мы отведём его в замок. И мы отдадим его дементорам. Его могут отправить в Азкабан… Просто не убивайте его. Я не думаю, что мой отец хотел бы, чтобы его лучшие друзья становились убийцами. Ремус моргнул, сомневаясь. Он правда почти стал убийцей. Ненависть бушевала в нём, но слова Гарри разбудили в нём что-то другое. Здравый смысл. Чёртов здравый смысл. Они не могли убить его. Конечно, не могли. Злость покинула его, оставив одного, покачивающегося на ногах в нерешительности. – Ты единственный человек, кто вправе решать, как поступить, Гарри. Но подумай… Подумай, что он сделал, – это должно быть сложнее для Сириуса, который двенадцать лет взращивал ненависть к Питеру. – Он отправится в Азкабан, – повторил Гарри. – Если кто и заслуживает оказаться там, то это он. – Хорошо. Ты можешь отойти, Гарри, – сказал Ремус. Гарри вопросительно посмотрел на него. – Я просто свяжу его, обещаю. Гарри шагнул в сторону. Ремус призвал верёвки. Они крепко обвили тело Питера. – Но если ты попытаешься сбежать, мы убьём тебя, – огрызнулся Сириус. Ремус наколдовал бинты и шину для сломанной ноги Рона, и они были готовы идти. Ремус вместе с Роном приковал себя к Питеру, чтобы предотвратить его побег. Они начали свой путь из Хижины. Он слышал, что Гарри и Сириус разговаривали позади них, но старался не прислушиваться. Спустя вечность они преодолели туннель и вышли в ночь. Полная луна зависла высоко в небе. Волк отреагировал незамедлительно. Боль разлилась вниз по позвоночнику. Ремус выругался. Это наступило позже, чем он думал. Он сбросил патронуса, второпях пробормотав ему на ухо несколько слов. Патронус умчался прочь в направлении замка. Ремус повернулся к Сириусу. – Возьми мою палочку. Я обращусь в течение нескольких минут. Я отправил патронуса Минерве. Объясни ей всё, что произошло, но спокойно. Справишься? – Сириус забрал палочку из его рук и кивнул. – Справлюсь. Никакой драмы, только факты, – он широко улыбнулся ему. Сириус взял цепь, которая соединяла Ремуса и Питера и расцепил её, прежде чем обернуть вокруг собственной руки и закрыть снова. Ремус упал на землю. Агония заполонила всё его тело. Он пытался сдерживать крики, прикусив язык, пока не почувствовал привкус крови. Его кости громко щёлкали. В отдалении он увидел, как двери замка открылись и одинокая фигура спешила в его направлении. Его когти впились в землю, мех прорывался сквозь кожу. Одежда разрывалась на нём. Он почувствовал обеспокоенные взгляды детей на себе. По крайней мере, он не забыл выпить зелье. Минерва нашла их. Её взгляд остановился на Сириусе, лицо мертвенно побледнело. – Что всё это значит? Ремус хотел только ответить на её вопрос, но всё, что вырвалось из его рта – это громкий лай, заставивший всех остальных подпрыгнуть. Ему так сильно хотелось спрятаться. – Сириус невиновен! – Гарри шагнул вперёд. – Это Питер Петтигрю. Он убил моих родителей. Он показал на Питера, всё ещё закованного между Сириусом и Роном. Пристальный взгляд Минервы застыл на Питере. Питер заёрзал в цепях, но благодаря кляпу промолчал. – Это правда, Ремус? Он кивнул. – Я поняла. Он увидел что-то похожее на облегчение, распространяющееся по её лицу. И он понял, потому что чего стоит дружба в мире, где Сириус Блэк мог предать Джеймса Поттера? – Мы обсудим всё в кабинете директора. Все за мной, и вы тоже, Ремус! – он пытался убежать. Он последовал за ними в замок, смущённый своим видом, надеясь, что никто не смотрит в окно или не бродит по коридорам прямо сейчас. Никто не заговорил, пока они не оказались в кабинете Дамблдора. Дамблдор не выглядел удивлённым. Ремус гадал, сколько всего из произошедшего было им запланировано. С Альбусом Дамблдором никогда не происходило случайностей. – Я смотрю, мы нашли нашего беглеца. И призрака с ним заодно, – сказал он, взглянув на Питера. – Я думаю, объяснения уместны? – Я тоже так думаю, – грозно добавила Минерва. Ремус свернуся в клубок на полу, пытаясь выглядеть маленьким и безобидным настолько, насколько мог. Сириус начал свои объяснения и говорил так спокойно, что заставило Ремуса невероятно гордиться. Иногда его перебивал кто-то из детей или Минерва со своими да-нет вопросами в сторону Ремуса. Это было странно. Вот стояли они: разыскиваемый убийца, оборотень, три подростка и мужчина, считавшийся мёртвым, и всё это в кабинете Альбуса Дамблдора посреди ночи. – Я готов подтвердить всё это под Сывороткой Правды, – Сириус закончил свой рассказ с последовавшей гробовой тишиной. Ремус испытал странный порыв гавкнуть и зарылся мордой в свои лапы. – Не думаю, что это необходимо, по крайней мере сейчас, – улыбнулся Дамблдор. – Я сообщу аврору Брустверу, что Питера необходимо заключить под стражу. Питер начал извиваться в своих оковах, звуки отчаянья рвались из его заткнутого рта. – Ремус, боюсь, ты не можешь находиться здесь, как минимум, не в этой форме. Ремус поднялся, его сердце сжалось. Беспокойство отразилось на лице Сириуса. – Он не– – Нет, Сириус. Гарри, мисс Грейнджер, будьте добры, проводите мистера Уизли в Больничное Крыло. – Конечно, – Гермиона кивнула и отцепила оковы с руки Рона. Сириус настороженно оглядел Питера. – Я хочу остаться здесь! – Гарри сложил руки на груди. – Иди со своими друзьями, Гарри, – с нежностью сказал Сириус. Был ли это родительский режим? Если бы Ремус мог, он бы широко улыбнулся. – Мы можем поговорить завтра, обещаю. Сириус и Гарри смотрели друг на друга, молча сражаясь в упрямстве. – Хорошо, – Гарри схватил Рона за руку, слишком сильно, судя по тому, как вздрогнул Рон, и вывел его из комнаты, следуя за Гермионой. – Минерва, не могли бы вы сопроводить Ремуса в его апартаменты на случай, если какой-нибудь заблудившийся ученик прогуливается по коридорам? И пожалуйста, дождитесь мистера Бруствера, он прибудет через камин в вашем кабинете. – Конечно. Ремус пошёл за Минервой, решаясь последний раз взглянуть на Сириуса. Тот стоял, сжимая челюсть, источая беспокойство каждой клеточкой тела. Ремус проскулил. Он хотел быть более полезным. Почему всё это произошло именно в полнолуние? Он хотел быть рядом с Сириусом – столкнувшись лицом к лицу с аврором, ему должно быть нелегко пережить все события заново. Он, должно быть, в ужасе. Ремус проскулил снова. У его волка похоже было гораздо меньше контроля в выражении своих чувств, чем у Ремуса. – Он будет в порядке, – Минерва посмотрела на него сверху вниз, и если она и нервничала из-за его вида, то она очень хорошо это скрывала. – Дамблдор позаботится о том, чтобы справедливость восторжествовала, он всегда это делает. Но это не было правдой, не так ли? Почему тогда Сириус был осуждён? Ремус уже давно понял, что Дамблдор всегда помогает, только если может получить что-то взамен. После этой ночи они у него в долгу, и когда наступит время, он потребует вернуть этот долг без всякого смущения. И они должны будут подчиниться ему, несмотря на то, какой может оказаться цена. Они добрались до его апартаментов без происшествий. Минерва открыла дверь и провела его внутрь. – Я уверена, это не займёт много времени. Она ошиблась. Он прождал вечность, наматывая круги по комнате, в горле пересохло от волнения. А что, если Бруствер не поверил ему? Вдруг он захотел отвести его в министерство на допрос? Что, если Питер обратился и сбежал до того, как прибыл Бруствер? Он хотел помочь! Боже, он был таким бесполезным в этой форме. Волк никогда не ощущал себя в большем заточении, чем сейчас. Он рычал в пустой комнате, продолжая топтаться взад и вперёд. Взад-вперёд. Пока его лапы не оставили вмятины на ковре. Ремус услышал шаги за дверью и задрал нос, как собака, ожидающая своего хозяина. Дверь со скрипом отворилась и Сириус проскользнул в комнату. Он выглядел облегчённо, его губы растянулись в улыбке, заставляя его выглядеть более юным и менее затравленным. – Бруствер забрал Питера с собой. Кстати, у него довольно пророческое имя для аврора, не думаешь? Ремус гавкнул ответ. Сириус ухмыльнулся и уселся на диван, зарываясь в подушки. – Вау, они и правда мягкие, – его глаза закрылись. Расскажи мне, что случилось! Ремус проскулил и ткнул его мордой в ногу. Сириус приоткрыл один глаз. К счастью, он хорошо понимал на собачьем. – Прости. Бруствер сказал, что будет суд, а пока я на испытательном сроке. И я также под домашним арестом, начиная с завтрашнего дня. Дамблдор убедил его, что на одну ночь я могу остаться в Хогвартсе. Как ты думаешь, что этот старик задумал? Оу, и никакой магии для меня, пока я не оправдан. – Я надеюсь, что ты не будешь против, если я останусь с тобой? Мне некуда идти, кроме как на Площадь Гриммо. Ты знал, что мои родители мертвы? Прекрасно! Этот день и правда не перестаёт удивлять. – И Дамблдор сказал, что Гарри не может жить с нами, что-то о защите крови Лили, ёбаная хуйня. Но мы можем забирать его на Рождественские каникулы. С нами? Мы? – Мы можем поговорить завтра утром, я знаю, что у тебя на уме тысяча вещей, которые ты хочешь сказать, – его губы дёрнулись. – Держу пари, ты так раздражён, крича на меня в своей голове, разве нет? Ремус прорычал. – Приятно хоть разочек побыть на этой стороне диалога, – он зевнул. – Давай спать, хорошо? – он спустился на пол и превратился в Бродягу. Они свернулись вместе на ковре, Сириус положил свою голову ему на бок. Стая? спросил волк. Да, стая, ответил Ремус.