Посмотри на меня

       Стоит ли говорить, что ночь прошла ужасно? Как только Гермиона с Роном вышли из паба и сказали, что Нотт не собирается ничего делать до завтрашнего утра, Гарри сказал друзьям отправляться домой, а сам хотел аппарировать в Аврорат, но Рон с Гермионой решили пойти вместе с ним. В итоге, проторчав в Аврорате до часу ночи и переругавшись со всеми, с кем только можно, Золотому Трио всё же удалось вытащить парней из-за решётки. Но радости от этой победы никто не чувствовал: все были дико вымотанными, злыми и уставшими, поэтому Гарри пригласил американских друзей завтра к ним домой на ужин. Ребята с радостью согласились, и все быстро распрощались, потому что каждый дико хотел спать. Как только голова Гарри коснулась подушки, он провалился в сон… — Ты нужен мне, Гарри, нужен… — шептал хриплый голос. Глаза цвета грозового неба смотрели на него с нежностью и мольбой, заставляя сердце замирать от сладкого предвкушения. А затем Гарри почувствовал прикосновение к своим губам других – напористых и горячих. Эти губы касались его одновременно нежно и страстно, настойчиво и осторожно, дерзко и застенчиво. И Гарри с удовольствием отвечал на этот поцелуй. Поцелуй, от которого по телу бежала сладкая дрожь. — Гарри… — позвал голос. — Драко, — прошептал в ответ Поттер. — Гарри Поттер, ты вставать собираешься? — сказал Малфой почему-то голосом Гермионы, а затем блондин протянул руку и легонько похлопали его по плечу. Поттер нахмурился и резко открыл глаза. Сердце билось как сумасшедшее, а на губах кажется всё ещё ощущался такой желанный поцелуй. Мордред! Неужели ему опять начали сниться сны с участием Хорька? Мерлин, только не опять, пожалуйста! Пусть уж лучше ему Волан-Де-Морт опять, как на пятом курсе, снится. Только не снова эти губы, руки и глаза, только не снова эти яркие сны, которым никогда не суждено стать реальностью… — Драко, значит? — удивленно вскинула брови стоящая над ним подруга. — Черт, Гермиона, я не просил меня будить! — возмутился Гарри, слегка краснея и повыше натягивая одеяло. — Не просил, — сказала Гермиона, залезая к нему на постель. — Но вообще-то уже час дня, а ты пригласил к нам гостей на пять вечера. И мы ещё даже не начинали ничего подготавливать. — Что ты собралась подготавливать? — спросил Гарри, поворачиваясь лицом к соседней подушке, на которой теперь лежала Гермиона. — Это всего лишь Рик с ребятами. Девушка пожала плечами. — Нужно ёлку украсить и квартиру в целом, ведь скоро Рождество, — стала перечислять она, загибая пальцы, — доубирать оставшиеся коробки. И Рон ещё хочет позвать Дина, Симуса и Невилла. Так что нас будет довольно много. Поэтому и приготовить хотя бы закуски в любом случае нужно. — Тогда давай ещё близнецов позовём и Джинни, — предложил Гарри. — Близнецов позовём, а Джинни я уже позвала, но она не сможет, у неё какие-то дела. — Ясно, — ответил Гарри. — Слушай, Герми, можно кое-что спросить? — Спрашивай, конечно, — слегка улыбнулась подруга. — Ты и Нотт… — девушка тяжело вздохнула. — Что между вами было? На вечеринке он сказал, что вы встречались, это правда? — спросил Поттер. — Да, — негромко ответила Гермиона. — Прости, что не говорила вам с Роном, просто… — Что ты нам не говорила? — спросил возникший на пороге Рон. Девушка, увидев вошедшего друга, слегка покраснела и поджала губы, кажется, не зная, как преподнести информацию. — Ну, я и Теодор… — неуверенно начала, она смотря на Рона. — Встречались, я знаю, — фыркнул Уизли, подходя к кровати. — Но откуда? — удивилась Гермиона. — Двигайтесь, давайте, — хмыкнул Уизли. Друзья немного сдвинулись в сторону, и Рон лёг на противоположный от Гарри край кровати. — Однажды вечером я дежурил и видел, как вы целовались в коридоре, — ответил он, смотря в потолок. В комнате повисла тишина, а Гермиона, теперь уже абсолютно точно красная как рак, спрятала полыхающее лицо в ладонях. — Рон, прости, пожалуйста, я не хотела, чтобы так получилось. Чтобы ты так узнал, — запричитала она, не отнимая рук от лица. — Я ужасная подруга, мы ведь тогда недавно расстались, и я… — её голос дрогнул, и шатенка бросила на Уизли опасливый взгляд. — Я сама не знаю, что на меня нашло, меня просто ужасно к нему тянуло, я совсем потеряла от него голову… — продолжила изливать душу Грейнджер. — И я очень мучалась из-за того, что скрывала от вас. Прости меня, пожалуйста, — всхлипнула Гермиона. Гарри осторожно взял руку подруги и стиснул её ладонь. А Рон, не церемонясь, схватил Гермиону в охапку и сжал в объятиях. Девушка, уже не сдерживая слез, разрыдалась, моча футболку на груди Уизли. — Не переживай, мы оба тогда уже смирились с тем, что у нас ничего не получится, — сказал Рональд, бережно гладя волосы плачущей подруги. — К тому же, я уже тогда понял, что, оказывается, больше по мальчикам, так что прости, но у тебя не было шансов, — хмыкнул он. Гермиона засмеялась сквозь слёзы и легонько ударила Уизли кулаком по груди. — Ты правда не злишься? — спросила она, слегка приподняв голову и утирая слезы. — Правда, — улыбнулся Рон. — Мне кажется, сейчас у нас идеальные взаимоотношения. Гарри всегда был мне как брат, и сейчас ты для меня как сестра, а это намного круче, чем статус девушки, — усмехнулся Рональд. — Знаешь, иногда мне кажется, что я люблю тебя даже больше, чем Джинни. — Только Джинни об этом не говори, — весело фыркнул Гарри. Друзья рассмеялись, и Гермиона ещё раз быстро обняла Рона. А затем откинулась обратно на подушку между парнями и, выдохнув с явным облегчением, сказала: — Я так рада, что вы наконец всё знаете, будто камень с души упал. Вы оба для меня как братья, мальчики. — Ну, раз у нас минутка нежностей, то так и быть, — хмыкнул Гарри, смотря в потолок. — Вы, ребята, – моя единственная семья. Поттер почувствовал, как его руки коснулись пальцы Гермионы и осторожно сжали. — Всё, а теперь хватит разводить на моей кровати сопли, — наигранно строго произнес Поттер. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом. — Например, насколько сильно Гермионе нравится Нотт, — предложил Рон, смотря на подругу. — Нравился! — исправила она Уизли, слегка краснея. — Он мне правда очень нравился, и, возможно, я даже была влюблена в него, — сказала она грустно. — Но теперь всё в прошлом. Он изменял мне. — Ты серьезно? — приподнял голову Гарри. — Вот козлина! — одновременно воскликнул Рональд. — Да и да, — ответила Гермиона сразу на оба комментария друзей. — Я застукала его в библиотеке, когда он зажимался с Ромильдой Вейн, — Гермиона слегка поморщилась, вспомнив увиденную ей картину полугодовалой давности. — Ты хотя бы врезала ему хорошенько? — спросил Рон. Грейнджер лишь тяжело вздохнула. — Нет, он не видел меня, я просто пришла в библиотеку на полчаса раньше назначенной с Ноттом встречи, чтобы повторить Историю магии и увидела, как Вейн, повиснув на нем, облизывает его шею, пока Нотт, обнимая её за талию, что-то интимно шепчет ей на ушко, — Гарри и Рон переглянулись, а Гермиона, не замечая ничего вокруг, продолжила рассказывать, кажется, ей было жизненно необходимо поделится с кем-то своей болью. — Как оказалось, я была не единственной такой влюблённой дурочкой, с которой он миловался в библиотеке, — грустно хмыкнула подруга. — В общем, я просто ушла и стала его избегать, а потом уехала… — Мне жаль, что всё так вышло, — сказал Гарри негромко. — Да, мне тоже, — пожала плечами подруга. — Но я в порядке, правда, — заверила она друзей. — Да, было больно, да, я рыдала несколько месяцев, но сейчас я правда в порядке. — Думаю, стоит ему при встрече всё-таки врезать по физиономии, — заявил Гарри. — Не стоит, я просто буду жить своей жизнью, меня больше не интересует человек по имени Теодор Нотт, — уверенно ответила Грейнджер. И омежья сущность в груди Гермионы тоскливо заскулила, понимая, что не видать ей зеленоглазого красавца альфы, как своих ушей. — А Энтони нравится тебе? — спросил Поттер. — Он очень хороший парень. — И, кажется, наш Симус положил на тебя глаз, — хмыкнул Рон, вспомнив, как Финниган на вечеринке весь вечер пытался флиртовать с Гермионой. — Мальчики, у нас что, допрос с пристрастием? — поинтересовалась Гермиона. — Может поговорим про ваши отношения? Малфой вчера весь вечер так на тебя глазел, будто ты зефир в шоколаде, — сказала она, тыкнув Гарри пальцем в грудь, а затем перевела взгляд на Рональда. — А Забини вообще вчера побежал за тобой следом. — Где вы кстати… — Некогда нам болтать, — сказал Рон, нервно подскакивая. — У нас новоселье сегодня. Так что подъем, — он буквально спрыгнул с кровати и почти побежал к двери. — Что это с ним? — спросил Гарри, смотря другу вслед. Гермиона в ответ лишь пожала плечами. — Рон, — крикнула она. В дверном проеме показалась голова Уизли. — Что? — Забыла сказать, вчера, когда вы были на фотосессии, тебе пришло письмо из Министерства, я, конечно, его не вскрывала, но, судя по отделу, из которого оно было отправлено, тебя действительно взяли на работу спортивным колдомедиком. Глаза Рона на мгновение округлились от восторга, а затем он, будто что-то вспомнив, нахмурился. — В чем дело? Ты не рад? — спросил Гарри. — Рад, и очень даже рад, — сказал Рональд как-то невесело. — А по тебе не скажешь, — насмешливо подметила Гермиона. Уизли тяжело вздохнул и оперся плечом о косяк двери. — Просто мне кажется, что меня туда Забини устроил, я ведь даже ещё запрос не подавал, а меня уже на работу приняли. — И что, думаешь отказаться от должности? — спросил Гарри, приподнявшись на локтях, чтобы было удобнее смотреть на друга. — Если хочешь знать мое мнение, отказываться глупо, — подала голос Гермиона. — Ты ведь не просил тебя туда устраивать, а значит Забини, если это всё-таки он, ты ничего не должен. А место и правда хорошее. Рон снова поджал губы. — Ладно, сначала прочту письмо, посмотрю, что они вообще предлагают, а там уже решу, — он развернулся и снова направился в гостиную. — Рон!— снова позвала Гермиона. — Что ещё?! — закатил глаза парень. — Ты позвал Симуса, Дина и Невилла? — Позвал, — ответил Уизли. — Только Невилл не придёт, у него там зелья какие-то. — Ясно, — ответила Гермиона, и Рон снова скрылся в гостиной, крикнув напоследок: — Хватит валяться, у нас куча дел. Гарри застонал и рухнул обратно на постель, прикрывая лицо подушкой. — Он прав, Гарри, дел и правда куча. — произнесла Грейнджер тоном, каким любила поучать парней в школе, при этом тоже поднимаясь с кровати. — Так что вставай, тебе ещё письмо близнецам писать. И Гермиона, не дожидаясь протестов Поттера, быстро вышла за дверь.

***

      Драко Малфой официально считал себя самым невезучим человеком на планете…       Поттер всё слышал. Слышал, как Драко по глупости своей решил выпендриться разок перед Блейзом, в попытке доказать, что ему безразличен Национальный Герой. И вот теперь, похоже, придётся за это расплачиваться…       Выйдя из того злосчастного туалета, в котором, как недавно выяснилось, был Поттер, Блейз легко смог вывести Драко на чистую воду. Стоило хитрому мулату заикнуться, что мелкая Уизли предложила Поттеру снова встречаться, как Драко всего перекосило от злости и ревности. И он в сердцах выплюнул, цитата: «Я оторву голову этой рыжей суке, если только посмеет приблизиться к нему». Блейз лишь весело хмыкнул.       — Трахнул бы пару раз в качестве благотворительности, говоришь? — похлопал он по плечу хмурого и красного как рак Малфоя. — Ну, считай, что я поверил.       И, улыбнувшись, легкой походкой двинулся вперёд по коридору, будто не замечая, как его прожигает недовольный взгляд серых глаз.       Вот почему, скажите на милость, Поттер не мог услышать этой сцены? Или, например, когда в Большом зале друзья в шутку совали Драко салфетки, говоря, что у него слюни текут, пока он неотрывно смотрел на Избранного, сидящего за гриффиндорским столом. Ну или, допустим, Поттер вместо Блейза мог найти ту дурацкую тетрадь, полную рисунков с его портретами.       Да, после этой тетради Поттеру точно бы стало всё понятно! Блейз потом над ним ещё полгода издевался, что светлый образ Национального Героя раскрыл в Драко талант художника. Если честно, Забини до сих пор над ним подшучивает по этому поводу иногда.              Хотя сам Драко искренне считает, что шрамоголовый Поттер не имеет к его таланту никакого отношения. И рисовал он его, естественно, не потому, что этот экс-очкарик ему нравится. Просто лохматый Поттер вечно путался у Драко под ногами, и почему-то всегда так получалось, что когда Драко хотелось порисовать, взгляд будто сам натыкался на гриффиндурка Поттера. В общем, все это совпадение чистой воды и не более.       Но если бы тетрадь нашел Поттер, он бы скорее всего понял все так же, как и Блейз, то есть в корне не верно.              И Драко бы не стал его переубеждать.       Но нет же, Поттер должен был услышать именно те его пафосные фразы, брошенные в школьном туалете. И теперь он сто процентов думает, что Драко хочет просто с ним поиграть.       На самом деле этого Драко и хочет, конечно. Ведь серьёзные отношения точно не для него, а прихоть своей сущности, ну и чего уж там скрывать, его собственную удовлетворить необходимо.              Поэтому Поттеру было крайне не желательно слышать их с Блейзом разговор. Теперь Избранный занял оборонительную позицию, а времени, чтобы убедить его в якобы серьезных намерениях остаётся всё меньше.       Да ещё и вчера в ресторане, разозлившись, а затем растерявшись, Драко наговорил ему полной ахинеи.       В общем, прозвучит, конечно, не очень аристократично, но это полный пиздец, товарищи…       Теперь хотя бы стало понятно, почему последние недели учебы в Хогвартсе Поттер избегал Драко, как мог.       Малфой тогда места себе не находил, жутко психуя по этому поводу и предпринимая всё более изощрённые попытки обратить на себя внимание Избранного. Но упёртый Поттер лишь молча проходил мимо с высоко поднятой головой. Ни тебе пронзительных взглядов ярко-зелёных глаз, от которых бежали мурашки по коже, ни едких фразочек в ответ, которые всегда разжигали в Драко спортивный интерес, кто кого переспорит, ни ярко полыхающих щек гриффиндорца, а этот румянец, между прочим, Драко обожал почти так же сильно, как и красивую улыбку Национального Героя.       Стоп! Обожал, он сказал “обожал”? Нет, он имел в виду раздражал. Да, его определенно точно раздражали краснеющие щеки гриффиндурка Поттера.       Короче говоря, больше не было ничего. В Поттере будто кто-то щелкнул выключатель. Да ещё и фраза, брошенная Блейзом о мелкой Уизли, которая все никак не могла усмирить свои надежды касаемо Избранного, не давала покоя.       Вот и получается, что Драко в те недели так бесился, что все, кроме самых близких друзей, старались обходить его стороной. А все как всегда из-за кого? Правильно. Из-за Поттера.       Затем наступил его день рождения, и за день до девятнадцатилетия он покинул Хогвартс.       Когда сущность Драко только пробудилась, душевные переживания ушли на второй план, оставив лишь инстинкты альфа-самца и бушующие гормоны, а ещё привыкание к какой-то новой части себя, которая была ещё более импульсивной и вспыльчивой, чем сам Драко, а Малфоя уж точно даже близко нельзя было назвать рассудительным и спокойным.       Поттер помог ещё тем, что просто исчез. Полностью, ни одной статьи в “Пророке”, ни фотографий, просто ничего.              Поэтому Драко приказал себе выбросить этого лохматого Избранного из головы, хотя сердце все время было будто сжато в тиски, и Драко никак не мог понять, почему из его головы не выходит зеленоглазое недоразумение по имени Поттер?       С другой стороны, а чего он хотел? Поттер ведь не давал ему спокойно жить целых восемь лет, и Драко просто как наркоман привык получать свою дозу в виде перебранок с Поттером.              И вот теперь, когда Избранный исчез, у него просто была ломка, как у наркомана со стажем, который слез с иглы.       Как говорится, сказано – сделано! Малфой стал активно воплощать свой план в жизнь. Вечеринки, алкоголь и вьющиеся вокруг омеги, выбирай любую, ну, или любого. Тянущее чувство в груди со временем притупилось. И даже сердце почти не замирало, стоило Драко на улице увидеть чью-нибудь лохматую макушку в толпе прохожих.       Шли месяцы, а Поттер все не появлялся, и Драко продолжал убеждать себя, что его вовсе не волнует, где и как живет знаменитый Гарри Поттер. С глаз долой – из сердца вон, как говорится. Никакого Поттера никогда и не было, а дурацкой школьной увлечённости шрамоголовым зеленоглазым Героем и подавно. И только сны продолжали временами напоминать, что рана в груди ещё не до конца затянулась.       А потом Поттер снова вынырнул будто из неоткуда. Ярко улыбаясь с первой полосы “Ежедневного Пророка”, дерзко показывая всем своим видом, что альфой он так и не стал. И вот тебе, пожалуйста, глупое сердце снова бьется как сумасшедшее, будто ожидая новой дозы, стоит на горизонте лишь мелькнуть стройной фигурке Избранного. А горячие сны с новым, ещё более сексуальным Поттером стали регулярными. Он снова подсел…

***

      Прошло три дня с того неудавшегося ужина в “Дырявом котле”. Настроение в Забини-мэноре было мягко сказать подавленным. Всё воскресенье Драко был не особо разговорчив, обдумывая план налаживания контакта с Поттером, он даже хотел написать ему письмо и, возможно, как-то извиниться за сказанное. Да, он понимал, что извиняться перед Избранным довольно унизительно, но выбор был не особо велик.       Извиниться, втереться в доверие и получить приз в виде охренительного секса с Поттером, или мучаться от эротических снов и постоянных диких порывов своей альфа- сущности, признайтесь, что бы выбрали вы?              Закончилось это десятком сломанных перьев и таким же количеством испорченных пергаментов. Пусть рисовал Малфой достаточно красиво, но вот извиняться письменно не умел. Да и не письменно вообще-то тоже. В конце концов, он слизеринец, а не какой-то сентиментальный пуффендуец. Поэтому Драко бросил эту дурацкую затею, распаковал присланный ему мольберт и кисти и принялся за дело, которое так любил и на которое в последние месяцы постоянно не хватало времени.       Только когда кисть сделала первый мазок по полотну, Малфой осознал, как скучал по рисованию. Во время рисования и пришло решение в понедельник лично поговорить с Поттером.       И что вы думаете? Похоже, Национальный Герой решил не изменять своей школьной тактике и снова его игнорировал. В понедельник прибыла остальная часть американской команды и их тренер. У Поттера начались тренировки.       Так как Избранный играл в составе иностранной команды, это был хороший повод регулярно появляться на седьмом уровне, в Отделе Магических Игр и Спорта, где теперь тренировался Поттер.       А ещё теперь там же работал Уизли, поэтому Блейз, сославшись, как и Драко, на контроль работы иностранцев в Британском министерстве магии, по несколько раз в день появлялся на министерском стадионе.       Драко наблюдал, как Поттер летает, пока Блейз под любым предлогом наведывался в спортивный лазарет.       Сердце блондина замирало от восторга, а вся кровь стабильно приливала в нижнюю часть тела альфы.       Во-первых, такую сексуальную форму вообще стоит запретить законом. Эластичная водолазка белого цвета с нашивкой дракона на груди сидела как вторая кожа, красиво облегая стройное тело омеги, выделяя при этом каждую мышцу, каждый чертов кубик его пресса! А тренировочные узкие штаны и спортивные сапоги подчеркивали стройность красивых ног. Ну скажите, разве это не издевательство над выдержкой Малфоя?              Во-вторых, конечно, Львёнок всегда был хорош в полетах, но со школьных времён он явно усовершенствовал свои навыки. Поттер парил над стадионом как птица, наслаждаясь полетом и, кажется, не замечая ничего вокруг.       А вот Драко очень даже замечал…       И как остальные члены команды, будучи альфами, истекали слюной, смотря на красивого ловца омегу. И как этот Рик бегал за Поттером по пятам, словно верная собачонка. Всё это дико бесило и заставляло альфа-сущность в груди Драко то и дело недовольно рычать.       Сам Поттер, стоило ему лишь спуститься на землю, всегда держался своей команды и, лишь бросив беглый взгляд на Драко, разворачивался и уходил в другую сторону, не позволяя даже приблизиться к себе. Что злило альфу еще больше, его так и подмывало броситься вперёд, просто схватить строптивого омегу в охапку и, аппарировав как можно дальше из Министерства, разорвать эту белую водолазку в клочья и затрахать красавчика до полусмерти так, чтобы потом ещё месяц встать не смог, не то что на метлу садиться. Так, чтобы после этого смотрел с нежностью только на Драко, этими своими нереально красивыми глазами. Так, чтобы позволил оставить на своей красивой шее метку. И чтобы сказал, что тоже любит…       Ой, нет, нет, нет! Это уже перебор, похоже, Драко поддался желаниям своего альфы и его не туда понесло. Так что забудьте, что он это сказал.       В этой сумасшедшей агонии прошли несколько дней и времени оставалось все меньше. Поэтому в среду утром Малфой четко для себя решил, что дальше так продолжаться не может. До субботней игры оставалось всего четыре дня, и нужно было срочно действовать.       Драко ещё вчера выяснил расписание тренировок Поттера, и оказалось, что сегодня первая тренировка была назначена на час дня. Это был отличный шанс выловить омегу у него дома. Без этих чертовых капель, что он продолжал регулярно принимать. Сейчас основной надеждой альфы стало то, что они истинная пара. Драко застанет его врасплох, заявившись рано утром, Поттер почувствует его запах и больше не сможет устоять перед таким великолепным наследником рода Малфоев.       Он признаёт, что Драко его судьба и сразу простит ему все его небольшие прегрешения. А затем быстренько разденется, и они проведут целый день в его постели, а лучше несколько дней, поскольку Малфой был почему-то уверен, что одним днём он не насытится.       Блондин так воодушевился этой идеей, что даже настроение поднялось. Он принял душ, написал секретарше письмо, в котором сообщил, что сегодня будет на работе только после обеда. Затем приказал домовому эльфу сложить в корзину круассаны с вишневым джемом, несколько видов сыров, которые так любил Поттер, и фрукты в расчете, что после их бурного примирения они вместе позавтракают, ну или скорее поужинают, поскольку примирение дело такое, а с темпераментом Драко и страстью Поттера оно будет длиться часами. Чувственно, волнующе, страстно, громко и развратно. Драко ярко улыбнулся своим мыслям и, надев свою лучшую чёрную рубашку, от которой обычно таяли все омеги, вышел из спальни.       Спустившись в холл, он увидел посреди комнаты пять огромных коробок и лежащего на диване вниз лицом Забини.              — Ты разве не идёшь на работу? — спросил Драко, слегка нахмурившись. — И что это за хрень в коробках?       Мулат что-то пробубнил в ответ, но так как его голос сильно приглушал диван, было ничего не понятно.       — Что-что? — спросил Малфой, приподнимая светлую бровь.              Блейз нехотя перевернулся на спину и, хмуро смотря в потолок, сказал.       — Это «GQ Alfa».       — Мужской журнал? — уточнил Драко.       — Да, — Блейз вытащил из-под себя один экземпляр.              — Ясно, — блондин слегка прокашлялся. — Позволь спросить, а зачем ты купил столько выпусков?       — Я выкупил только один выпуск, который вышел вчера, в нем фотосессия Рона, — пробурчал Блейз, так же смотря в потолок.       Драко фыркнул, а затем, смотря на несчастное лицо друга, негромко засмеялся.       — Смешно тебе? — мулат бросил на друга злой взгляд. — Я уже, черт возьми, стёр правую руку в кровь, — простонал он.       —Эм, я, конечно, тебе сочувствую, но можно без подробностей, — насмешливо произнёс Драко, улыбаясь.       — Ага, себе посочувствуй, — едко ответил Блейз. Он бросил другу журнал и добавил: — Полистай, думаю, тебе понравится.       Драко присел на диван и стал неспешно листать журнал, он не совсем понимал, что ему может понравиться в фотосессии Уизли, но спорить с таким Блейзом не очень-то хотелось. На пятой странице его ждал сюрприз. Колдофото Поттера на весь разворот. Во рту у Малфоя резко пересохло и сразу стало нечем дышать.       Поттер красовался на странице журнала босой, с голым торсом, на котором красиво переливалась его татуировка. На Герое были одни лишь серые джинсы, которые, кстати, так низко висели на бёдрах, что стало сразу понятно, что под ними ничего нет!       Малфой уже говорил что ему нечем дышать?       Избранный медленно шёл вперёд, дерзко улыбаясь и поправляя левой рукой свои уложенные в беспорядок волосы. Его лазурные глаза хищно смотрели прямо в камеру и обещали самый горячий секс в твоей жизни. Драко плотно сцепил челюсти и быстро начал листать дальше.       Альфа в груди просто рвал и метал, требуя сжечь к чертям собачьим всю редакцию этого похабного журнала.       На тринадцатой странице обнаружился Уизли, который тоже был одет лишь в чёрные, рваные джинсы и, слегка присев на высокий барный стул, медленно поднимал голову на камеру, а затем, засунув руки в передние карманы джинсов, сексуально ухмылялся оголяя ряд ровных белых зубов. Кажется, гримеры чем-то смазали его торс, поскольку казалось, что голый пресс Уизли блестит как от масла. Теперь стало понятно, почему Блейз взбесился.       На восемнадцатой странице был тот американский загонщик в синих джинсах, он перекидывал биту из одной руки в другую, но на него Драко даже не обратил внимания.       На двадцать шестой странице снова появился Поттер. Теперь он был одет в белые джинсы, что потрясающе на нем сидели и выгодно подчеркивали цвет его смуглой кожи. Он был изображён, сидя на полу в пол-оборота, уперев голову и голые лопатки о кирпичную стену, омега расслабленно вытянул одну босую ногу вперёд, а вторую согнул в колене и положил на неё правую кисть. Каждый кубик пресса на его голом торсе просто умолял его облизать. Поттер задумчиво крутил в руке свою волшебную палочку, запрокинув голову слегка назад и выставляя на всеобщее обозрение свою красивую шею, на которой естественно не было метки альфы! Можно, пожалуйста, успокоительного? Потому что у Драко явно сдавали нервы.       С тем же успехом Поттер мог просто выйти голый на Косую Аллею с табличкой “СВОБОДЕН”, применить Сонорус и закричать “Налетайте, кто хочет”. Драко, не выдержав, громко зарычал.              И заканчивался журнал тридцать четвертой страницей, на которой Уизли вместе с тем голубоглазым альфой были одеты в голубые джинсы и стояли широко расставив ноги, переглядываясь и смеясь над чем-то. Точнее Уизли поворачивал голову в сторону и смеялся, а что делал тот альфач было непонятно, потому что Блейз похоже в порыве ярости оторвал его изображение и теперь от альфача остались лишь голые, широко расставленные ступни, которые выглядывали из штанин голубых джинс.       В общем, это катастрофа!       Малфой отбросил журнал в сторону и хмуро посмотрел на такого же недовольного Блейза.              — Надеюсь, ты выкупил весь тираж? — спросил он.       — Я тоже на это надеюсь, — ответил мулат. — Но я заметил этот журнал только вчера вечером, когда выходил из министерского лифта. — Забини почти перешёл на рык, вспомнив, с каким восторгом двое коллег обсуждали фото Рона. — И естественно сразу связался с редакцией, но подумай сам, сколько человек уже успели купить журнал за целый день.       Малфой тяжело вздохнул и, прикрыв глаза, негромко произнёс:       — Мерлин, помоги мне не убить этого любителя фотосессий.       — Именно поэтому я сегодня возьму отгул, — буркнул Блейз. — Боюсь, что если сегодня увижу Уизли, то будет лишь два варианта развития событий: я или насильно помечу его и отправлюсь в Азкабан, или просто-напросто придушу и тоже отправлюсь в Азкабан.       — Сколько ты заплатил за это? — спросил Малфой, указывая кивком головы на коробки.       — Почти две тысячи галеонов, — ответил мулат, снова смотря в потолок.       — Я выпишу тебе чек на половину, — сказал Драко, поднимаясь с дивана, и потопал обратно к лестнице.       — Береги правую руку, — насмешливо крикнул Блейз, заметив, что друг прихватил с собой журнал.       Малфой в ответ лишь показал ему средний палец и стал подниматься по ступенькам, но не успел он сделать и пяти шагов, как столкнулся с дико злым Тео.       — Ты куда?       — В Министерство, — ответил хмурый Теодор, на ходу натягивая пальто.       — Я думал, ты решил денёк отлежаться, — сказал Забини, тоже смотря на друга.              В воскресенье Тео добровольно вызвался на дежурство и весь день проторчал в Косой Аллее, высматривая Грейнджер и её рыжего ухажёра. В итоге он промерз до костей и заболел, но ни Грейнджер, ни тот альфач так и не появились, и Тео даже радовался по этому поводу, надеясь, что Грейнджер всё же отменила свидание.       Пока вчера вечером в аврорат не пришел запрос на получение порт-ключа до Нью-Йорка в это воскресенье от имени Гермионы Джин Грейнджер.       — Отлежишься тут, — сказал Тео недовольно и, достав из кармана бодроперцовое зелье, быстро влил его в себя. — Грейнджер в Нью-Йорк ехать собралась, — поморщившись от противного вкуса, объявил он.       — И что делать будешь? — спросил стоявший на ступеньках Драко.       Нотт зло усмехнулся.       — Хрен она угадала, если думает, что я выпущу её из страны.       — Она взбесится, — предупредил друга Блейз, поднимаясь с дивана.       — О, мне это и нужно, — ответил Тео, слегка усмехаясь.       Друзья удивлённо переглянулись, и Драко, пожав плечами, поплёлся вверх по лестнице, на ходу крикнув:       — Удачи, Тео.       Сейчас Малфою нужно было срочно разок снять напряжение, ну, или несколько раз.       — А что это за коробки? — спросил Теодор.       — Не спрашивай, — в один голос ответили друзья.       Три раза подряд, именно такое количество раз пришлось кончить Малфою, прежде чем он смог хоть немного взять себя в руки и отправиться домой к Поттеру. Вообще-то, альфа был не против ещё пары раундов, но часы в его спальне показывали уже половину десятого, и Драко просто побоялся, что может упустить Поттера. Поэтому он спрятал журнал под подушку до лучших времён, нанёс на себя Очищающее и, прихватив с кухни готовую корзинку с любимой едой Поттера, отправился по адресу Сudworth house Patmore estate SW8 4UT, который в пятничный вечер называл Золотому Трио Дин Томас, передавая ключи. Спасибо генам Малфоев за хороший слух и память.

***

      Гарри только вылез из душа, когда кто-то настойчиво стал трезвонить во входную дверь.       У Рона с Гермионой были ключи, и вообще они должны были прибыть из Министерства через камин, который настроили ещё в понедельник.       Гарри быстро вытерся полотенцем и стал натягивать серые спортивные штаны.       «Может, это Рик?», — подумал парень. Хотя нет, они договорились встретиться у его отеля в двенадцать и вместе отправиться на тренировку. Поттер ещё раз быстро вытер влажные волосы, а в дверь уже не просто звонили, но и, похоже, стучали кулаком.       Слегка поскользнувшись на мокром кафеле, Гарри ушиб палец и чертыхаясь поковылял из ванной, не потрудившись надеть футболку.       «Наверное, это какой-нибудь сосед-маггл», — пронеслось в голове.       И, кажется, маггл был не совсем адекватным, поскольку, пока Гарри шёл к двери, этот незваный гость, похоже, окончательно взбесился и уже начал тарабанить в дверь ногами.       — Да иду я, иду! Минуту, — крикнул Поттер, всё больше раздражаясь, и резко открыл дверь.       Открыл и замер на месте.       На пороге стоял Драко чертов Малфой. Но сейчас это было не основной проблемой. Настоящая беда заключалась в том, что, кажется, Гарри просто в один миг начал сходить с ума.       В нос ударил фантастический аромат: вишня, мята и гроза. Гарри, не удержавшись, сделал глубокий вдох носом, втягивая в себя потрясающий запах. По каждой клеточке тела со скоростью света начал разливаться чистый восторг, и Поттер от наслаждения прикрыл глаза.       Гроза. Гарри так любил грозу, с самого детства. Возможно, это было необычно, ведь многие дети боялись грозы, взять хотя бы Дадли, например. Он убегал и прятался у себя в комнате. А Гарри наоборот, вытащив из своей каморки немного мятных леденцов, которыми его угощала миссис Фиг, залазил на большое вишнёвое дерево, растущее во внутреннем дворе у Дурслей. Массивные ветки с зелёной листвой укрывали его от дождя, и он мог часами так сидеть в своём пристанище, смотря на грозовые тучи, слушая раскаты грома и глубоко дыша носом.       Гроза успокаивала и завораживала, дарила чувство умиротворения и поражала своей красотой и силой. В такие моменты Гарри думал о родителях, представлял их и гадал, как бы все было, будь они живы. А ещё почему-то именно в грозу всегда приходили мысли, что он особенный, что впереди его обязательно ждёт что-то хорошее, нечто волшебное и необычное.       И вот сейчас он будто снова находился где-то в вишневом саду во время грозы и просто не мог надышаться.       Омега в груди взвыла от счастья.       «Альфа, это наш альфа», — билось в голове. — «Наш альфа здесь!».       Гарри буквально повело, и аромат будто бы стал ещё насыщенней. Поттер, не замечая, как внимательно следит за ним Малфой, вцепившись одной рукой в дверную ручку, а второй в дверной косяк, чтобы не рухнуть на колени, продолжал глубоко дышать носом.       Казалось, что с каждой секундой аромат становился более ярким и густым, таким густым, что начинала кружиться голова. Этот запах манил и притягивал всё больше. Это было похоже на какое-то безумие, будто ему неожиданно в вену впрыснули самый сильный наркотик на свете. Всё, чего хотел Поттер в эту минуту, это броситься в объятия к источнику этого прекрасного запаха, вдохнуть его ещё глубже: так, чтобы этот потрясающий аромат из вишни, мяты и грозы пропитал его полностью, до кончиков волос.       Расцепив руки и, кажется, совсем не соображая, что делает, Гарри буквально с разбегу запрыгнул на Малфоя, обхватив ногами его бёдра, а руками обняв за шею.       Он притянул шокированного блондина крепко к себе и, склонив голову, прижался носом к пульсирующей венке на горле, утробно урча.       Почему-то казалось, что там пахнет сильнее всего.       Послышался какой-то стук, и, кажется, Гарри заметил, как по полу покатилась корзина, но Поттер не обратил на это никакого внимания. Он прижался к прекрасному альфе всем телом и, прикрыв глаза, снова глубоко вдохнул потрясающий запах. В следующий миг всё стало происходить слишком быстро. Из груди альфы послышалось довольное урчание. Сильные руки обвили его талию и прижали крепче к себе. А затем источник прекрасного аромата быстро зашёл в квартиру и, ногой захлопнув дверь, прижал Гарри к ней спиной.       Кажется, альфа попытался его немного отстранить от себя. И это дико расстраивало. Омежья сущность в груди завыла от боли, почему альфа хочет оттолкнуть её?       И Гарри, заскулив, прижался еще сильнее к спасительному источнику прекрасного запаха. Казалось, что если он отодвинется хоть на миллиметр, то просто умрет. Поттер почувствовал, как альфа, тоже склонив голову, начал тереться о его шею носом и громко урчать. От этого звука и прикосновений по шее побежали мурашки, а тело стала бить мелкая дрожь блаженства.              Сильные руки стали уверенно наглаживать его голые ребра и спину. И голова кружилась от восторга.       «Наш альфа любит нас!», — ликовала омежья сущность, и Гарри, будто в благодарность за эту ласку, тоже стал тереться носом о белую кожу на шее.       Теперь альфа довольно рыкнул, заставляя тело Гарри трепетать от экстаза.       А в следующий миг голову омеги резко дёрнули назад и прежде, чем Гарри успел расстроиться, что его снова отстраняют, в губы Поттера впились требовательным поцелуем. Это было ещё прекраснее, чем он мог вообразить.       Теперь Гарри не только слышал этот потрясающий запах вишни, мяты и грозы, но и ощущал его вкус. Губы альфы были такими мягкими и властными, они покоряли, заставляли хотеть их целовать каждую секунду и прижимать сильное тело к себе ещё крепче. Вот бы этот восторг длился вечно.       Гарри со всех сил прижался к альфе и стал с такой страстью отвечать на поцелуй, что даже закружилась голова. Он сосал и прикусывал вкусные губы, а его язык самозабвенно исследовал чужой рот. Пока в голове непрерывно звучало: "Наш любимый альфа снова с нами".       Воздуха в лёгких уже стало не хватать, но оба настолько ушли в свои инстинкты, что просто не могли оторваться друг от друга.       Поттер запустил пальцы в мягкие белые пряди и стал то слегка тянуть, то осторожно перебирать их. Альфа снова громко заурчал от удовольствия. А руки блондина всё также поглаживали голый торс Избранного.       — Мой омега, — прошептал Драко и стал страстно целовать острые скулы. Гарри откинул голову назад, слегка ударяясь затылком об дверь, подставляясь под такие желанные ласки альфы и прикрыв глаза, громко заурчал.       «Это потрясающе!», — билось в пустой голове.       «Наш альфа нашёл нас, мы так тосковали!», — вторила счастливая омега.       — Ты мой Львёнок, ты только мой, — рыкнул Драко сквозь поцелуи и, спустившись чуть ниже, припал к нежной шее.       Он стал облизывать и посасывать вкусную кожу своего омеги, оставляя багровые засосы, чтобы каждый знал, что этот омега занят, слушая при этом такие сладкие сердцу стоны, что уже от возбуждения кружилась голова.       «Укуси его. Он будет наш», — требовала альфа-сущность. — «Этот омега только наш. Мы должны его пометить», — билось набатом в голове. — «Никому не отдадим нашего вкусного мальчика».       Поттер, словно провоцируя, стал стонать ещё громче и тереться о Драко всем телом. Альфа, почувствовав возбуждение своего омеги, окончательно потерял голову. Сам-то он был уже давно возбужден до предела, но чувствовать, что его так же сильно хочет его омега, было выше его сил.       Рассудок окончательно затуманился от страсти и блондин даже сам не понял, как оказался на диване, подминая под себя Поттера.       — Альфа… — простонал Гарри и стал быстро расстёгивать черную рубашку, одновременно посасывая кожу на бледной шее.              Пальцы не слушались, и Гарри слегка отстранившись резко рванул пуговицы в стороны, а на шее Малфоя скорее всего останется засос, чему сущность омеги была очень рада. Ей тоже хотелось пометить этого альфу. На мгновение сквозь туман пьянящего запаха и возбуждения в голове всплыл образ зеленоглазого брюнета, что сидел на коленях у их альфы.       Омега вдруг почувствовал такую злость, что скорее инстинктивно дернулся вперед и укусил альфу за шею. Малфой зашипел, но не отстранился, а, наоборот, прижался теснее. Казалось, сейчас он готов позволить Поттеру сделать с собой всё что угодно, лишь бы это любовное безумие не прекращалось.              Драко положил руку на ощутимую выпуклость серых штанов омеги и потёр возбужденный член сквозь ткань. Гарри издал полувопль-полустон и выгнулся дугой.       — Мой страстный мальчик, такой отзывчивый для меня, — сбивчиво шептал альфа. Поттер почувствовал, как его ключицы на мгновение коснулось что-то острое, и новая волна восторга разлилась по телу.       «Альфа выбрал нас, сейчас он укусит нас, мы будем принадлежать ему», — восторженно кричала омега в голове.       — О Боже, Малфой, стой! — раздался какой-то посторонний крик. Гарри принюхался и почувствовал запах карамели и ромашки. Другая омега. Зачем она здесь?       «Она хочет забрать нашего альфу себе», — зашипела омежья сущность в груди. И Поттер, прижав блондина крепче к своему торсу, громко зашипел вместе с ней, смотря на соперницу, стоящую у камина.       — Драко, отпусти его! — крикнула девушка. Теперь тело альфы лежащее на нем напряглось и прижалось крепче.       — Наш! — послышалось сквозь рык, а затем Гарри вновь почувствовал что-то острое теперь у самой шеи. Гермиона быстро достала волшебную палочку.       — Альфа, если ты сделаешь это насильно, он никогда тебя не простит! — сказала она, быстро направляя палочку прямо на них.       Малфой убрал зубы от шеи и, осторожно повернув голову Гарри, посмотрел прямо в лазурные глаза, которые были сейчас такие же безумные, как у него самого.       — Наш омега, мы так любим тебя, мы хотим тебя, мы... я буду заботиться о тебе, будь только нашим, прошу, — четко сказал альфа.       Сердце Гарри забилось от восторга, но не успел он даже кивнуть в знак согласия, как альфа, не обращая внимание на ошарашенную Гермиону, снова впился в пухлые губы своего Львёнка жадным поцелуем. Гарри же в ответ обвил его бедра ногами и снова стал отвечать на ласку, также требовательно целуя тонкие губы и потираясь о блондина всем телом.       Неизвестно, сколько они так целовались, но Поттер вдруг почувствовал, что стало очень холодно, похоже, кто-то открыл окно, и этот холодный воздух уносил потрясающий аромат его альфы. Омега попытался не разрывая поцелуя прижаться ещё теснее к горячему телу своей пары, но от губ Гарри отстранились, и он снова почувствовал, как ему стало холодно и не уютно, а ещё жутко одиноко и даже тоскливо, он, не открывая глаз, стал наощупь шарить руками по телу своего истинного в надежде притянуть его обратно.       — Малфой, не делай этого, тебя посадят! — закричал женский голос будто издалека.       — Этот омега наш! — зарычал в ответ альфа.       Сердце Поттера сделало радостный кульбит в груди, и он снова почувствовал у шеи что-то острое. А в следующее мгновение Гарри накрыла тьма.