Посмотри на меня

***

      Гарри, Рон и Гермиона проводили ребят, пообещав созваниваться минимум раз в день, и теперь в компании друг друга наслаждались Рождественскими выходными.       В понедельник Рон отправился на маггловские кулинарные курсы, а Гарри с Гермионой – в Министерство. Точнее, Гарри в Аврорат, подавать запрос на порт-ключ до Нью-Йорка, а Гермиона в Министерскую совятню, так как собственной совы у них не было.       Всё-таки быть Избранным и к тому же известным ловцом американской сборной довольно неплохо. Например, Гарри, имея на руках контракт с "Нью-Йоркскими Драконами", не пришлось бегать по всем этажам Министерства и собирать кучу бумаг, как это делала Гермиона. Он просто пришёл в Аврорат и как игрок иностранной сборной написал заявление. Затем, выслушав кучу комплиментов и дав несколько автографов, наконец получил инструкцию о получении порт-ключа в течении нескольких дней.       Вечером друзья отправились на ужин в Нору. Забини, слава Мерлину, в гости не явился. Не то чтобы Рон его сильно ждал… Конечно, нет! Он вообще не вспоминал об этом наглом мулате. Честное слово, ни единого разочка… И собирался он на ужин к родителям как на показ мод вовсе не потому, что внутренне надеялся, что Забини решится на такой серьёзный шаг, как знакомство с его родителями, и тоже прибудет в Нору...       Но вот только почему-то прибыв в родительский дом, Рональд то и дело бросал взгляды в сторону прихожей, а сердце постоянно сжималось от надежды и предвкушения, пока омега в груди нетерпеливо ёрзала. Хотя, когда дело дошло до десерта, Рон уже не бросал взгляды в сторону коридора. Лишь хмурился и пытался подавить в груди тянущее чувство разочарования и растущее в геометрической прогрессии раздражение. В конце концов, нахрен вообще говорить, что ты придёшь на ужин, если ты не собираешься приходить?!       «Мне уже пора познакомиться с родителями Рона, ведь мы скоро поженимся, — мысленно передразнил сказанные Забини слова Рон. — Вот же слизеринское трепло!».              «Мы ведь сами сказали нашему альфе не приходить», — тоскливо вздохнув, напомнила омега. Рональд поджал губы.       Услужливый голос разума подсказывал, что он действительно не в праве обижаться, ведь сам запретил мулату являться на ужин, но сердце всё равно как-то неприятно ёкало и это дико раздражало. В общем, как все мы поняли, Забини не явился, и Рональд даже ни капельки не расстроился. Ну, во всяком случае, он упорно твердил себе об этом...       К тому же ему пришлось целый час убеждать родителей, что он ни с кем не встречается, пока Гермиона взахлёб что-то обсуждала с Джинни, а Гарри спокойно поедал пирог с патокой и смеялся над шутками близнецов, которые в основном и были направлены все на того же Рона и его женихов, которых, по мнению старших братьев, было великое множество.       Ещё Уизли пришлось монотонно и размеренно, для лучшего усвоения информации, так сказать, объяснять матери, что у него хватает денег и сейчас просто мода на такие джинсы. В общем, вечер, как говорится, удался.       Вернувшись домой ребята обнаружили, что входная дверь светится красным свечением. Убрав оповещающие чары, Гарри открыл дверь. На пороге стоял огромный букет алых роз в массивной вазе. Оторвав от букета небольшую открытку, Поттер прочёл:       

Карамелька,

не знаю, чем я тебя обидел, но Драко сказал, что ты плакала, когда вернулась домой. Я приходил, чтобы поговорить, но никого не было дома.

Прими этот букет в качестве моих извинений, малышка.

Не думал, что мои слова могут тебя чем-то обидеть.

Я люблю тебя, Гермиона.

Тео.

      Гарри тяжело вздохнул и, прикинув размеры букета, левитировал его в квартиру.       — Гермиона, это тебе, — он указал кивком головы на несколько сотен роз и с опаской протянул девушке открытку.              Гермиона удивлённо вскинула брови, увидев потрясающей красоты цветы, стала читать записку. После чего почти позеленела от злости и, наколдовав Патронус, быстро заговорила:       — Нотт, у тебя с головой вообще все нормально?! Оставь меня в покое, больной ты псих! Не смей приходить или отправлять мне что-либо, иначе, клянусь, я тебя прикончу!       Прозрачная выдра растворилась в воздухе, а Грейнджер, сжав руки в кулаки, направилась в свою спальню.       — А что с цветами делать? — крикнул ей вслед Гарри.              — Пусть стоят, они же не виноваты, что Нотт сволочь, — резко ответила Гермиона и хлопнула дверью в свою комнату.       Вторник тоже пролетел незаметно, они заглянули в Косую Аллею, прикупив подарки к Рождеству. Сделали набег на маггловский супермаркет, накупив продуктов полезных и не очень, а затем Рональд приготовил на ужин Фетучини по рецепту, который выучил на кулинарных курсах, и страшно обрадовался, услышав от друзей кучу комплиментов.       — Рон, если я превращусь в огромную слониху – это будет полностью твоя вина, — сказала Гермиона, кладя в рот кусочек курицы в сливочном соусе. Парень в ответ лишь довольно хмыкнул.       — Я, кстати, купил абонемент в новый маггловский спортивный клуб, через две улицы от нас, если боишься поправиться, давай вместе ходить.       — Давай, — улыбнулась подруга, — а то я чувствую, что такими темпами, с твоим кулинарным талантом, я точно перестану проходить в дверь.       — Не преувеличивай, — закатил глаза Уизли.       — И кто будет так вкусно кормить меня в Нью-Йорке? — жалобно причитал Гарри, доедая вторую порцию.       — Не уезжай и я торжественно клянусь, что буду готовить тебе обеды и ужины каждый день.       — Звучит, конечно, заманчиво, но я не могу остаться при всем желании. У меня контракт с “Нью-Йоркими Драконами” до конца сезона, — ответил Поттер, отодвигая пустую тарелку.       О том, что основная причина, по которой он должен уехать – это сероглазый блондин, так упорно пытающийся снова влезть в его сердце, Гарри решил умолчать. Хотя не так, правильнее было бы сказать, что сероглазый блондин упорно пытающийся затащить его в свою постель, а потом опозорить и, по совместительству, снова разбить его и без того израненное сердце. Мерлин, он не видел Малфоя всего три дня, а уже готов лезть на стену, чтобы хоть издалека увидеть подтянутую фигурку, платиновую макушку и дерзкую ухмылку тонких губ. А чего стоит прожигающий насквозь взгляд серых глаз, такой страстный, что предательские мурашки бегут по коже от одного лишь воспоминания об этом взгляде. И сильные руки блондина, и бархатный голос…       Поттер нахмурился и слегка тряхнул головой, болезнь под названием “Драко Малфой” явно прогрессирует, и поэтому Гарри нужно срочно сбежать на другой континент, постараться забыть эти две недели его жизни, пока не стало слишком поздно… Вы скажете, что это не по гриффиндорски? Возможно, но в данной ситуации Гарри был готов поступиться честью родного факультета ради собственного душевного и психического здоровья.       — Гарри, ты меня слышишь? — позвала Гермиона.       — А? — Поттер дернул головой и вопросительно уставился на подругу.       — Понятно. Я говорю, когда ты возвращаешься в Америку?       — Получается, уже через три дня, — вздохнул Гарри. — В пятницу в восемь вечера должен сработать порт-ключ.       — То есть на Рождество ты ещё с нами? — радостно уточнил Рон.       — Да, на Рождество я ещё с вами, — как-то грустно улыбнулся Гарри в ответ.       Почему всегда, когда нужно скоро расставаться, время начинает лететь со скоростью света? Чем больше ты пытаешься ухватиться за счастливое мгновение, тем стремительней оно утекает сквозь пальцы.              Завтра уже сочельник и Рождественский приём, послезавтра Рождество и затем все. Он вернётся обратно в Америку, оставив самых близких друзей на другом конце света. Стало как-то совсем тоскливо. Кажется, до этого момента Гарри сам даже не осознавал, как сильно за эти несколько недель, проведённых с Роном и Гермионой, он снова привык, что их трио все время вместе.       — Почему именно в пятницу? — спросила Гермиона, с грустью смотря на друга. — В том смысле, что я знаю, что ты обещал Рику встретить с ним Новый год, но разве ты не можешь задержаться на выходные?       — Я бы очень хотел, — тяжело вздохнул Гарри, а затем по старой привычке потёр шрам. — Я ужасно не хочу с вами расставаться, правда, но у меня в пятницу назначена встреча с риэлтором по поводу новой квартиры. Так что я как раз перемещусь к тому времени, когда назначена встреча и сразу аппарирую к нему в офис. А потом ещё вещи нужно будет разобрать и навести порядок в новой квартире. Потому что в воскресенье у меня уже начинаются тренировки.       — А когда вы с командой снова приедете в Лондон? — спросил Рональд.       — Примерно через пару недель, — пожал плечами Гарри. — Пока точной даты нет. Тренировки после Нового года начнутся со второго января. А сюда мы приедем примерно за пять дней до нашей первой игры.       — А когда именно будете играть?       — Пока не знаю, зависит от того, как болгары сыграют с британцами. У них в Чемпионате стоит первая игра, затем мы с румынами, — объяснил Гарри и, бросив на друзей взгляд полный тоски, добавил. — В любом случае, когда я снова приеду, это будет совсем не надолго... Переезжайте лучше вы ко мне в Нью-Йорк.       Ребята переглянулись, а затем Гермиона, вздохнув, ответила:       — Если честно, я уже думала об этом.       — Правда? — воскликнул Гарри.       — Гермиона, ты же не бросишь меня одного, верно? — одновременно закричал Рональд, с опасением смотря на подругу.       — Я люблю Лондон и не хотела бы отсюда уезжать, но мы с Ноттом действительно истинная пара, и, думаю, навряд ли он отстанет от меня так просто, — объяснила Гермиона, отодвигая тарелку. — А простить ему измену я не смогу никогда. Тем более, что он даже не сожалеет о содеянном. Поэтому лучший вариант для меня – уехать. Потому что даже если он, в конце концов, оставит меня в покое и женится на какой-нибудь омеге, вроде Дафны Гринграсс, — при этих словах девушка невольно поморщилась от протестующей и бьющейся в груди сущности, — думаю, что я просто умру от ревности и боли, встречая его изо дня в день в коридорах Министерства и видя на страницах "Пророка". — Гермиона начала нервно теребить край домашних шорт и старалась смотреть только на стол, пока её сердце кровоточило в груди.       На секунду она действительно представила, как Теодор ведёт под венец стройную блондинку, такой вариант, по мнению Гермионы, был вполне возможен. Ведь в Хогвартсе они с Гринграсс встречались кажется около полугода и вся школа обсуждала самую красивую пару слизерина. Гермиона глубоко ушла в свои мысли и даже не замечала, что предательская слеза всё же скатилась по щеке.       — Моя жизнь превратится в ад, а я этого не хочу. И к тому же на работу я ещё не устроилась… — голос дрогнул, и Гермиона умолкла на полуслове, пытаясь сдержать слёзы.       — Вот и у меня так же, — сказал Гарри, осторожно взяв Гермиону за руку. — Я не хочу мучиться и спятить от боли, когда Малфой влюбит меня в себя, а затем хладнокровно разобьёт мне сердце, и мои обнажённые фото будет обсуждать вся Магическая Британия. Поэтому лучше мне уехать и больше никогда сюда не возвращаться.       «Хотя вернуться всё-таки придётся», — пришло осознание.       Но это будет уже другое, он будет занят Чемпионатом Мира, активно тренируясь и будет всё время проводить со своей командой, так что Малфой просто не сможет его доставать.       Рон тяжело вздохнул.       — То есть вы оба уедете, а меня оставите в Лондоне на растерзание Забини?       — Так поехали с нами! — воскликнул Поттер и, видя озадаченный взгляд друга, добавил: — Что тебя тут держит?       — Ну, вообще-то, много чего, — грустно хмыкнул Рональд.       — Нет, я не в том смысле. Я понимаю, что у тебя тут вся семья, но живёт же как-то Чарли в Румынии, порт-ключи ещё никто не отменял, а такого колдомедика, как ты, в Нью-Йорке с руками оторвут, — начал убеждать Гарри. — И вы же будете там не одиноки, будем так же втроём снимать квартиру. Да и Рика, Энтони и Итана вы уже хорошо знаете. Так что у вас там уже даже друзья кроме меня есть. — Гарри так воодушевился собственной идеей, что почти подпрыгивал на стуле, вертя головой между Роном и Гермионой, в груди уверенно расцветала надежда, что друзья отправятся в Америку вместе с ним. — Хотя, конечно, если ты решил всё-таки попробовать с Блейзом, тогда это, конечно, другое дело…       — Ничего я не решил с ним пробовать! — воскликнул Рональд, перебивая Гарри на полуслове. — Пусть вон со своими ловцами рыжими зажигает, — презрительно скривился парень, вдруг вспомнив воскресную статью "Ежедневного Пророка". И покраснел как маков цвет, так же припомнив и то, что у него в спальне под подушкой сейчас хранится вырезанная из той самой статьи колдофотография, на которой мулат крепко прижимал его к себе за талию.       Мерлин, он определённо точно совсем спятил! Поддался какому-то непонятному порыву глупого сердца и науськиванию своей хитрой сущности и как влюблённая дурочка украл из родительского дома выпуск "Ежедневного Пророка". Нет, серьёзно! Как заядлый клептоман, схватил газету с журнального столика, пока никто не видел, уменьшил её заклинанием и сунул себе в карман, а затем дома, закрывшись в своей спальне, увеличил её обратно и осторожно вырезал колдофото из газеты.       Думаете, это дно?       А вот и нет, Рон ещё любовался на колдографию полночи, как придурок. Хорошо ещё, что в рамку не поставил. Хотя он наложил на вырезку из газеты Сохранные чары, чтобы она случайно не порвалась или не помялась, так что это почти то же самое…              Рон подавился воздухом, кажется, только сейчас осознав всю абсурдность ситуации. Кто-нибудь, вызовите, пожалуйста, колдомедиков! До Уизли только что дошло, что он обзавёлся какой-то маниакальной зависимостью от Блейза, мать его, Забини! И теперь готов ехать в психиатрическое отделение Святого Мунго!       — Тогда в чем проблема? — спросил Гарри, вырывая парня из своих раздумий.       «Мерлин, это катастрофа! Нужно заканчивать со всем этим сумасшествием», — подумал Уизли, ерзая на стуле. Он сделал глубокий вдох, явно стараясь подавить накативший приступ паники.       — А знаешь, ты прав, какого фига, в конце концов?! — воскликнул Рон. — Решено. Я переезжаю в Нью-Йорк!       После мысленно добавил: — «Сегодня же выброшу то колдо! Обязательно выброшу…»       — Гермиона? — вопросительно приподнял бровь Гарри.       — Нас же не просто так называют Золотое Трио, — улыбнулась подруга.       — Вы серьезно?! — неверяще спросил Гарри. — Правда поедете со мной?       — Правда, — сказала Гермиона.       — А ты что, не рад? — весело хмыкнул Рональд.       Поттер показательно прокричал боевой клич, чем вызвал громкий смех друзей.              — Это нужно отметить! — радостно сказал Гарри и подскочил, чтобы достать из холодильника бутылку вина.       У него было такое ощущение, будто камень с души упал, оказывается, расставание с друзьями на самом деле тяготило его намного сильнее, чем он думал.              — Обещаю, вам понравится в Нью-Йорке, там очень круто! Я вам все покажу, со всеми познакомлю! И ребята обрадуются!       Рон и Гермиона, видя радостно тараторящего Гарри, переглянулись, а затем улыбнулись.       — Но я, получается, смогу поехать только в начале января, — сказал Рон, приблизительно посчитав дни. — Потому что об увольнении нужно предупреждать хотя бы за десять дней.       — И порт-ключи нужно вам заказать, — сказал Поттер, открывая бутылку вина.       — Это не проблема, аврорат работает без выходных, так что порт-ключ можно заказать хоть завтра, — хмыкнул Рон.       — Да уж, вот только я лучше перестрахуюсь и возьму на всякий случай билет на самолёт, — сказала Гермиона, — но его тоже нужно брать немного заранее, к тому же, я после Нового года отправляюсь к родителям. Так что, думаю, прямо из Сиднея полечу в Нью-Йорк.       — С родителями всё хорошо? — уточнил Гарри.       — С ними да… Со мной будет нет… — слегка смущаясь, попыталась объяснить Гермиона, а затем, смотря на озадаченные лица друзей, тяжело вздохнув, раздраженно сказала: — У меня в начале января начнётся течка! И я, естественно, буду переносить её как можно дальше от Нотта, — друзья понятливо кивнули. — В Сидней полечу маггловским способом, не хочу, чтобы Нотт вообще что-либо знал, я вчера уже купила билет на самолёт. Улетаю третьего января.       — Может всё-таки закажешь порт-ключ? — спросил Гарри, разливая вино по бокалам. — До Сиднея лететь почти сутки.       — Ага, и чтобы Нотт мне в последний момент все опять запорол? И я, когда у меня начнётся течка, ползала у него в ногах и умоляла о близости? Ну уж нет, спасибо!       — То есть ты улетишь третьего и в Лондон уже не вернёшься? — уточнил Рон.       — Очень на это надеюсь, — хмыкнула Гермиона, принимая у Гарри бокал вина. — Главное, чтобы к тому времени разорвали нашу треклятую помолвку, но я ещё вчера отправила заявление в Высший Магический Суд, так что, думаю, всё будет в порядке.       — Значит я тоже заказываю порт-ключ до Нью-Йорка на пятое, — сказал Рон, принимая свой бокал. — Как раз обустроюсь, освоюсь и Гарри отправится с командой на Чемпионат, а ты прилетишь, — рассуждал парень.       Друзья снова переглянулись.       — За Нью-Йорк? — радостно спросил Поттер, поднимая свой бокал.       — За Нью-Йорк, — ответили друзья хором, а затем, чокнувшись, дружно выпили.

***

             Среда началась не так бодро, как хотелось бы, поскольку вчерашняя бутылка вина переросла в итоге в три бутылки, что было явно слишком, поскольку сущности омеги были не так устойчивы к алкоголю, как альфы.       Антипохмельного дома не было и заказать зелье домой тоже было нельзя. Их квартира была скрыта от получения стандартной совиной почты. Теперь им доставляли только “Пророк” и официальные письма из Министерства, а так же порт-ключи или документацию.       И вот теперь Золотое Трио, потеплее кутаясь в шарфы, неспешно брело по заснеженной Косой Аллее к ближайшей лавке зельевара. Они вчера явно перебрали: вроде бы все дружно отмечали отъезд в Нью-Йорк и начало новой жизни, но на самом деле каждый из них пытался унять боль своей омега-сущности, которые не прекращали метаться, причитать и тоскливо скулить, осознав, что нерадивые носители уезжают от своих истинных пар на другой континент.       — Черт, меня тошнит! — простонал Рон, поморщившись.       — Не тебя одного, — подхватил Гарри. — Кажется, не нужно было вчера ходить в магазин за третьей бутылкой.       — Ты говоришь прямо как заядлый пьяньчушка, Поттер, — вослышался веселый голос откуда-то сзади.       Гарри резко дёрнулся и остановился. Буквально в паре метров позади них шли Малфой и Забини, весело улыбаясь.       — Мне уже стоит начинать волноваться? — шутливо поинтересовался Малфой. — Искать местечко в клубе анонимных алкоголиков и всё такое?       Гарри ничего не ответил, замер как статуя, и, почти не моргая, уставился на альфу. Если честно, то даже шуточного малфоевского подкола не слышал. Стоило лишь увидеть пару серых глаз, которые с каким-то веселым озорством и нежностью смотрели прямо на него, как сердце Гарри пустилось в сумасшедший галоп, явно норовя выскочить из груди. Во рту резко пересохло, а ладошки вспотели. Скажите на милость, может ли быть такое, что пока ты не видел человека три дня, он стал ещё притягательней, красивее и сексуальнее? В данную минуту Гарри уверенно мог заявить, что такое возможно. Потому что чертов Малфой в своём чёрном дизайнерском пальто и тёмных стильных джинсах, выглядел, как чертов плейбой. И почему он, спрашивается, не носит бесформенную мантию и конусную шляпу, как и подобает чистокровным волшебникам? Где все эти чистокровные заскоки и дань традициям священных двадцати восьми, когда выдержка Гарри так нуждается в них!              Платиновые волосы были слегка влажные от снега, бледная, будто фарфоровая кожа, потрясающе оттеняла цвет серых, как грозовые тучи, глаз. Тонкие губы были растянуты в хищной полуулыбке, открывая ряд ровных белых зубов, широкие плечи и идеальная выправка. Конечно, куда же без неё, аристократ, чтоб ему провалиться!       Эта красота просто слепила, оглушала, сбивала с ног и заставляла забыть обо всём на свете. Гарри невольно облизал пересохшие губы и зажмурился, стараясь привести мысли в порядок.              Сущность в груди естественно взбесилась, требуя немедленно обнять своего альфу, а ещё лучше притянуть красавца к себе и страстно поцеловать, чтобы наглядно продемонстрировать как они скучали.       «Наш альфа так прекрасен, так красив», — лепетала омега, любуясь своей истинной парой. — «Мы так скучали! А у него такой чувственный рот…»       «Малфой – это огромный торт, а мне нельзя сладкое», — мысленно повторял Гарри, стараясь не обращать внимание на настырный голосок омеги.       «Наш альфа точно сладкий на вкус, нужно его облизать!», — прозвучал очередной пошлый комментарий сущности.       «У меня от него будет сахарная кома, будет кома. Сахарная кома будет!», — повторял Поттер как мантру.       — Не будет, Львёнок, — послышался насмешливый голос прямо над левым ухом.       Гарри резко дёрнулся и открыл глаза, он что, сказал последнюю фразу в слух? Судя по наглой ухмылке блондина, да, точно, сказал. И когда этот Хорёк успел к нему подобраться так близко?       «Хорошо ещё, что запах практически не ощущается из-за свежего воздуха и мороза», — подумал Гарри и, резко вспомнив, что у него, должно быть, с похмелья не очень презентабельный вид, резко дёрнулся назад.       Однако отодвинуться ему не удалось, поскольку он уже был обвит парой сильных рук. Вот же проворный слизеринский змеёныш! Отстранённо Гарри подметил, что Малфой какой-то странный. Спокойный, умиротворенный и, пожалуй, довольный.       Гарри посмотрел вправо, однако Гермионы, которая шла недавно рядом, и след простыл. А Рон, кажется, из последних сил, так же, как и сам Поттер, старался бороться со своей сущностью. Крепко сцепив челюсти, он также пытался выпутаться из медвежьих объятий Забини, краснея, бурча и не замечая ничего вокруг.       Гарри снова дёрнулся и, заметив, с каким интересом на них поглядывают прохожие, прошипел сквозь зубы:       — Отпусти! На нас уже люди пялятся.       — Ну и пусть, — хмыкнул Малфой. — Лично я не против ещё одного совместного фото в “Пророке”.       — Да? А твои многочисленные пассии не расстроятся? — едко выплюнул Поттер, смотря в серые глаза. Ответа не последовало. Малфой, кажется, завис, потому что просто продолжал стоять и смотреть Гарри в глаза, ничего не отвечая и, похоже, даже не моргая. — Ау, ты меня слышишь? Или что, на вопрос нечего ответить? — спросил Гарри, хмурясь.       Вдруг Гарри ощутил вибрацию в районе грудной клетки, а через секунду услышал утробное урчание, доносившееся от альфы. По телу тут же побежал табун предательских мурашек, кажется, каждая клеточка тела реагировала на близость истинного. Омега внутри забилась в экстазе, причитая:              «Скучал! Наш альфа скучал по нам!».       И тут же замурчала в ответ. Уж непонятно, омега постаралась или всё-таки это было желание самого Гарри, но ему вдруг захотелось послать все к черту и впиться в тонкие губы страстным поцелуем. Поттеру пришлось даже вонзить ногти в собственную ладонь, чтобы не качнуться вперёд.       — Прекрати, — выдавил он, тут же краснея как первокурсница и с трудом сдерживая внутри ответное мурчанье.       — Я скучал, — нежно ответил Драко и, протянув руку вперед, осторожно погладил краснеющую точеную скулу омеги.       «Я тоже», — кричало сердце Национального Героя, — «Не поддавайся!», — приказывал мозг.       «Поддайся и не пожалеешь!», — поддакивала сущность.       «Пожалею и ещё как», — стойко парировал Поттер.       Брюнет слегка прокашлялся, маскируя ответное мурчание. А затем, всё же отстранившись, постарался перевести тему и негромко спросил:       — Как твой отец?       Драко пришлось крепко сжать кулаки, чтобы не притянуть Львёнка обратно к себе. Он мысленно напомнил себе, что эту крепость нужно завоевывать постепенно, брать хитростью и маневренностью. Малфой остался стоять на месте.       — Уже лучше, спасибо, я привёз тебе небольшой презент из Франции, но хотел отдать вечером на Рождественском приёме, не знал, что встречу тебя раньше.       — Ты тоже там будешь? — воскликнул Поттер, округлив глаза, и тут же запнувшись, пробубнил: — То есть я хотел сказать, что не нужно было мне ничего привозить...       Драко лишь слегка улыбнулся и, пожав плечами, ответил:       — Да, Малфои всегда участвовали в подобного рода мероприятиях, а после войны и подавно. Пытаюсь, так сказать, хоть как-то возместить ущерб, нанесённый магическому миру от руки нашей семьи.              — Ни ты, ни твоя мать не нанесли никакого ущерба никому. Вы вообще не хотели в этом участвовать, я знаю, что у вас просто не было выбора, — сказал Гарри серьезно.       Он всегда старался говорить правду, поэтому и сейчас молчать не собирался. Как бы не бесил его Малфой, он не должен был взваливать на себя всё то дерьмо, что устроил Люциус, пригрев под крышей своего дома спятившего дружка.       — Почему ты так уверен? — спросил Драко негромко, внезапно потупив взгляд.       — Ну, твоя мать спасла мне жизнь, как, впрочем, и ты.       — А ты спас мою, так что мы квиты, Львенок, — парировал Малфой с легкой улыбкой.       Но Поттер продолжил объяснять, почему-то ему было действительно важно, чтобы Малфой понял, что его никто не винит, ведь так и было. А жить с грузом вины на плечах ой как не просто. Действительно, после показанных Визенгамоту воспоминаний Гарри о происшествиях в Малфой-мэноре, многие изменили свою точку зрения.       Все здраво понимали, что поселись этот красноглазый псих в их доме, они бы тоже ничего не смогли сделать. Но Драко слышал лишь выступление Поттера в зале суда и не знал, что Гарри ещё и видел много всего глазами самого Волан-Де-Морта, и как и о том, что передал свои воспоминания суду.       — Из-за связи с Волан-Де-Мортом я иногда мог видеть от его лица, — продолжил говорить Поттер, засунув руки в карманы пальто, — поэтому знаю, что вы сами являлись жертвами всего этого. Вы были не сильно рады, когда Волан-Де-Морт устраивал публичные расправы, заливая кровью все вокруг, убивал нашу учительницу миссис Бербидж, кормя свою мерзкую тварь, когда он шантажировал тебя убийством родителей, или когда пытал твоего отца Круциатусом, заставляя вас с матерью смотреть на это. — Малфой изменился в лице. — Я видел всё это и передал воспоминания суду. Никто не считает вас злостными убийцами, Драко. Все понимают, что вы стали жертвами обстоятельств. У вас не было выбора, ни у кого из вас, даже у твоего отца.       Малфой стоял, окаменев, с трудом пропихивая в лёгкие кислород. Он не моргая смотрел в лазурные глаза, безрезультатно стараясь унять сумасшедшее биение собственного сердца. За спиной уверенно вырастали крылья, Львенок не считает его виноватым во всей той херне, что происходила два года назад. От облегчения хотелось рухнуть на колени.       Месяцами Малфой изо дня в день чувствовал стыд и вину. Муки совести терзали его, не переставая, являя во снах полное отвращения и ненависти лицо Поттера. Именно так он смотрел на него там, возле хижины Хагрида, после смерти Дамблдора. Будто Драко гниль, падаль, отвратительный таракан, не заслуживающий даже дышать одним воздухом с Избранным. И почему-то в тот момент стало очень больно. Понимание, что Поттер настолько им разочарован, болью пронзало сердце. Ведь он уже тогда сходил с ума от любви к своему Герою. В голове возникло пугающее понимание: "Он никогда меня не простит, я ему отвратителен". И Драко, задыхаясь от боли, закрылся, сбежал от Поттера и от самого себя. Запихнул свою неразделенную любовь в самый дальний уголок сердца, а со временем даже смог себя убедить, что её и вовсе никогда не было. И только периодические кошмары, в которых Поттер опять смотрел на него как на грязь на ботинках напоминали, что ноша стыда и чувста вины продолжает тяготить его плечи.       И вот теперь его любимый Львенок стоит напротив и говорит, что не считает его виноватым, да еще и пытается убедить Драко, что и другие так не считают.       Малфой буквально чувствует, как тяжкая ноша, столько времени висевшая камнем на шее, с оглушительным грохотом падает, разбиваясь о доброе сердце его всепонимающего Героя.       Драко прикрывает глаза и делает глубокий вдох носом, он бы, пожалуй, мог сравнить себя с заключённым, получившим амнистию. Он действительно свободен, благодаря своему любимому, он теперь свободен от ужасного груза вины, чувства стыда и никчёмности. Он снова может дышать полной грудью.              Вдруг в одуревшую от счастья голову приходит осознание, что Львенок только что впервые назвал его по имени. В груди разливается новая волна ликования, Драко с трудом удерживает себя от порыва наплевать на всё и схватить на руки своё сокровище, зацеловав того.       Слегка прочистив горло, он негромко произносит:       — Спасибо, для меня действительно очень важно то, что ты так считаешь, Гарри. — Он специально выделил мягкой интонацией его имя, очень надеясь, что Львенок заметит, как к нему обратились, ведь Драко тоже впервые открыто назвал его по имени. — Думаю, учитывая, как я вел себя в школе, ты считаешь, что я неблагодарная сволочь, — горько хмыкнул Малфой. — Ведь я никогда не говорил тебе, но я действительно тебе очень благодарен за то, что ты сделал для моей семьи и для меня. Спасибо.              — Всегда пожалуйста, — негромко ответил Поттер, очень мило краснея.       Драко ярко улыбнулся, и сердце Гарри снова пропустило удар, падая куда-то в пятки. Он что, попал в параллельную вселенную? Он стоит посреди Косой Аллеи и мило общается со своим бывшим врагом. Так ещё и Малфой назвал его по имени! По имени!       А может он просто еще не протрезвел? Вдруг стало как-то очень грустно. В этот миг Поттер очень четко осознал, что все могло сложиться по другому для них двоих. Прими он рукопожатие Драко на первом курсе, или послушай распределяющую шляпу и поступи на Слизерин. Возможно, сейчас они бы не были врагами или бывшими врагами. Может быть они бы стали друзьями или даже кем-то большим…       — Эй, а где Гермиона? — послышался возглас Рона.       Гарри повернул голову в сторону друга, разрывая зрительный контакт с серыми глазами напротив.       — Я не заметил, когда она ушла, — ответил он, пожимая плечами.              — Она искала глазами Тео, и я сказал, что он ещё на дежурстве, кажется, после этого Грейнджер потеряла к нашей компании интерес, — пожал плечами Блейз.       — И поняв, что вы оба впали в ступор, увидев свои истинные пары, она пошла дальше по улице, — подхватил Драко, игриво улыбаясь.       Поттер слегка покраснел и поджал губы.       — Ни в какой ступор мы не впадали! — возмутился Рональд.       — Да? А кто замурчал от радости? — хмыкнул довольный Блейз.       — Вот видишь, другие могут более открыто выражать свои чувства, учись у друга, Гарри, — серьезно сказал Драко, указывая кивком головы на красного как рак Уизли.       Поттер покраснел ещё сильнее, услышав, как Малфой снова называет его по имени.       — Я не мурчал! Это был кашель! — громко запротестовал Рон.       — Ну да, — фыркнул Забини, а затем, прижавшись грудью в стоящему в шаге от него омеге, показательно заурчал. И заметив, что по телу Уизли пошли мурашки, усмехнулся. — Ой прости, слегка закашлялся.       Рот Рональда открылся сам собой, кажется, готовый выдать гневную тираду.       — Вон, Гермиона идёт! — сказал Гарри, увидев выходящую из лавки подругу с бумажным пакетом в руках.       — Отлично! — почти с осязаемым облегчением выдал Рон. — Гарри, пошли, нам ещё смокинги купить нужно, а я через два часа взял талончик на посещение Министерства, — сказал Уизли и быстро двинулся навстречу подруге.       — Зачем тебе в Министерство? Сейчас же выходные, — спросил Блейз, но ответа он не получил. — Что, даже не поцелуешь своего альфу на прощание, Солнышко? — крикнул он, с улыбкой смотря вслед гордо удаляющемуся парню.       На что Уизли, не разворачиваясь, поднял левую руку вверх и показал неприличный жест средним пальцем.       — Я ему точно нравлюсь, — довольно хмыкнул Забини.       — Мечтай! — послышалось восклицание Рона.       — Ну, пока, — сказал Гарри, не обращаясь ни к кому конкретному.       — До вечера, Гарри, — сверкнул глазами Драко.       Гарри растерянно поправил воротник своего пальто и, больше не говоря ни слова, быстро потопал в направлении Рона и Гермионы.       Пока Поттер догонял друзей, в голове вертелась только одна мысль.       «Гарри! Это даже звучит странно из уст Малфоя, хотя всё равно очень приятно».

***

      Тонкая кисть изящно заскользила по холсту, оставляя за собой аккуратную черную линию и дополняя гамму цветов на картине. Драко добавил красками тени ещё в нескольких местах, после довольно кивнул.       Продавец не соврал: акриловые краски действительно были качественными и стоили каждого заплаченного франка. Не зря он обратился в лучшую художественную лавку в Париже.       На душе было так спокойно, как не было, пожалуй, очень давно. Полное умиротворение и расслабленность. Удивительно, какую силу имеет слово. Не зря говорят, что словом можно убить или воскресить. По крайней мере Драко после недавней речи Львенка точно чувствовал себя воскресшим.              Взяв другую кисть, Драко опустил ее в голубой и, смешав краску с зелёным, начал легким движением руки добавлять цвет на холсте. Почему-то Малфою очень хотелось передать именно этот лазурный цвет глаз, который завораживал его и заставлял сердце биться быстрее. Запечатлеть его, сделать вечным. Ведь именно эти глаза он видит так часто по ночам и именно их ищет в толпе прохожих наяву. Ещё раз окинув результат своего полутора недельного труда, Драко улыбнулся. С картины на него смотрел нарисованный Гарри Поттер, сидящий верхом на метле и со снитчем в руке.       — Львёнку должно понравиться, — воодушевленно произнёс он.       — Ты в курсе, что разговаривать с самим собой это не совсем нормально? — раздался насмешливый голос у него за спиной.              Драко обернулся и бросил взгляд на Блейза, который, сложа руки на груди, лениво припал к дверному косяку его спальни и тоже с интересом рассматривал картину.       — Ну как? — не выдержав, спросил Драко.              — Я так и знал, что ты тогда стащил ту газету, — сказал Блейз с легкой улыбкой, проходя вглубь комнаты.       Драко лишь закатил глаза. Картина действительно была почти копией той колдофотографии из “Пророка”, на которой Драко почти месяц назад случайно увидел Гарри, и которую потом действительно забрал себе. Её же он взял за основу для своей картины.       — Блин, я серьезно! — возмутился Драко. — Что скажешь?       — Скажу, что ты, друг мой, зря устроился на работу в Министерство. Тебе нужно открыть свою художественную мастерскую, — ответил Блейз, садясь на кровать, затем, окинув взглядом пол, на котором то тут, то там, валялись какие-то баночки, кусочки губки, тряпки, выпачканные в краски, поскольку художник, кажется, вытирал об них руки, и разные листы бумаги, добавил: — Хотя, похоже, в мастерскую ты решил превратить свою спальню.       — Думаешь ему понравится? — спросил Драко, смотря на большую картину, стоящую посреди спальни на мольберте.              Забини театрально прижал руки к груди и произнёс с придыханием:       — Маэстро, Поттер, написанный вашей кистью, словно дышит! Дайте мне автограф.       — Иди ты, придурок, — весело фыркнул Драко и запустил в друга тряпкой.       — Эй! Я, вообще-то, в отличие от тебя уже был в душе! — возмутился Блейз, уворачиваясь. — Что и тебе сделать рекомендую, конечно, если ты не хочешь пойти на приём полуголым и измазанным в красках.       — А что, так я точно не останусь незамеченным, — хмыкнул Малфой, окинул взглядом свой торс и поднялся со стула.       Подарок для Львёнка на Рождество был готов и сердце уже заходилось в радостном предвкушении, стоило лишь представить лицо Поттера, когда он увидит картину.       — Ага, только так, скорее всего, внимания будет слишком много, — хмыкнул Блейз, подтягиваясь и, наклонившись к подушке, взял лежащую у изголовья кровати белую толстовку.       Блейз хорошо знал, что Драко обычно предпочитал в одежде классику, но и нужды спрашивать, чья это вещь, не было, поскольку от толстовки четко ощущался запах шоколада и яблок.       — Сохранные чары? — спросил Блейз, насмешливо приподнимая бровь. — Умно. Спишь в обнимку с кофтой Национального Героя? — поиграл бровями парень.       Драко слегка покраснел и бросил на друга раздраженный взгляд, он уже предвкушал шуточки, от которых теперь не отделается в ближайшую неделю. Мысленно чертыхнувшись, что забыл спрятать кофту под подушку, Малфой постарался принять самый высокомерный вид и усмехнулся.       — Положи на место, Блейзи, ни к чему трогать чужие вещи.              — А у тебя только его кофта или и остальной комплект одежды имеется? — хохотнул Блейз. — Может, носки или трусишки.       — Забини! — рявкнул Малфой, двинувшись в сторону друга.       — Ладно, молчу, молчу! — засмеялся Блейз, откладывая кофту в сторону и выставляя руки в защитном жесте.       — Да уж, будь добр заткнуться! — едко выплюнул Драко. — Я же не спрашиваю, почему все те журналы с колдографией Уизли хранятся в твоей комнате.       — Можешь спросить, — фыркнул Забини. — И тогда я тебе отвечу, что каждый вечер перед сном, и утром, только пробудившись, я ложусь поудобнее, открываю страницу номер…       — Мерлин, просто заткнись! — закатил глаза Драко. — Я определенно точно не хочу этого знать!       Забини лишь усмехнулся и пожал плечами.              — Ну, как хочешь, — он поднялся с кровати. — Ладно, я одеваться, а ты давай быстрее иди в душ, мы через сорок минут выходим.       Малфой бросил взгляд на прикроватные часы и присвистнул, за рисованием время всегда летело незаметно, но похоже сегодня он действительно увлёкся. Драко открыл шкаф, чтобы взять полотенце, когда на пороге спальни появился Тео.       — Ого, ты уже полностью готов! — удивился Драко, бросив быстрый взгляд на парадный мундир друга.       — Да, я как представитель Аврората должен сопровождать на приём Министра, — ответил Тео. — Хотел сказать, что встретимся уже на банкете.       — Ладно, — синхронно ответили парни.       — Как я выгляжу? — Спросил Нотт, поправляя воротник темно синего мундира.              — О, мне так приятно, что сегодня всех интересует моё экспертное мнение, — весело хмыкнул Блейз. — Думаю, Кингсли истечёт слюной, увидев тебя.       Тео громко цокнул и перевёл вопросительный взгляд на Драко.       — Ей точно понравится, — улыбнулся Драко. — А как тебе моя картина?       Тео перевёл взгляд на картину и удивленно захлопал глазами.       — Это ты нарисовал? — спросил Нотт, шокированно смотря на холст в центре комнаты.       — Ага, — пожал плечами Драко.       — Серьезно?       — Ну да, — улыбнулся Драко, смотря на удивлённое лицо друга.       Тео присвистнул, выражая таким образом всю глубину своего восхищения.              — Она потрясающая, я и не знал, что ты настолько хорошо рисуешь.       — А ты…       — Девочки-девочки, вы обе просто душки, — вмешался в разговор Блейз, — но может мы, наконец, начнём собираться на приём? — почти прокричал мулат.       — Черт, я действительно опаздываю, — сказал Тео, взглянув на часы. — Увидимся. Картина супер! — Нотт показал довольному Драко большой палец и через секунду уже скрылся из виду.       — Драко, шевели задом! — взорвался Забини. — Из-за тебя мы опоздаем!              — Чего ты такой нервный? — спросил Малфой, демонстративно медленно направляясь к двери. Маленькая месть за подъеб с толстовкой. — Раньше ты терпеть не мог эти приемы.       — Просто я не хочу, чтобы, пока ты там будешь плескаться в душе по два часа, — едко начал Блейз, — кто-нибудь на приёме подкатил к Рону. А если вспомнить ту толпу кретинов, что, притворяясь больными, носят ему дешманские подарочки, думаю, таких желающих будет достаточно, — выплюнул Забини сквозь зубы, пихая друга в спину, чтобы тот шевелился быстрее.       Малфой бросил на Забини понимающий взгляд и, кажется, осознал, что к Поттеру явно будут подкатывать не меньше, потому что в следующую секунду буквально пулей полетел в ванную.       — То-то же, — фыркнул Блейз и, видя, как Малфой запнулся об собственную ногу, весело добавил: — Полчаса, Драко, или я ухожу один.