Посмотри на меня

***

      Рон терпеть не мог понедельники. Серьёзно, понедельник в его личном рейтинге дней недели был признан самым муторным днём. Однако этот понедельник просто побил все рекорды отстоя.       Начиналось всё вполне неплохо, ну, насколько это вообще возможно, учитывая продолжавшую скулить в груди омегу и тянущую боль в сердце. Однако Рональд был решительно настроен не обращать на это внимания. Он рано проснулся, первым сходил в душ и даже к пробуждению Гарри с Гермионой успел приготовить ароматные вафли, хотя готовка в последние дни совсем не доставляла ему удовольствия.              Затем позавтракал с друзьями, обсуждая планы на вечер, и стал неспешно собираться на работу. Пока Рон надевал тёмно-синюю приталенную рубашку, так красиво оттеняющую его глаза, и чёрные дизайнерские джинсы, омега успел морально себя настроить на продуктивный рабочий день, в котором просто нет места душевным переживаниям. Он твёрдо верил, что если уйти в работу с головой, то удастся отвлечься.       На сегодня была запланирована поставка лечебных зелий из лаборатории и стандартная тренировка "Лондонских Ос", ну, и тренировка Гарри, конечно.       За почти неделю выходных Рональд дико соскучился по работе, и он был даже не против вылечить парочку альф, которые, возможно, забредут в его кабинет с какими-то пустяковыми травмами. Хотя парень очень надеялся, что за время выходных это сумасшествие, которое было вызвано его фотосессией, поутихло.       В общем, шагая с Гарри по Атриуму к лифтам, Рон решил, что этот понедельник пройдёт очень хорошо.       Однако весь его напускной оптимизм начал резко спадать, как только он завернул в коридор, который вёл к его кабинету. Рон шокировано замер, поскольку те немногочисленные, как теперь выяснилось, поклонники, что посещали его кабинет до этого, были просто детским лепетом. Похоже, Итан, который обозначил себя мнимым парнем Рона, сдерживал основной наплыв голодных воздыхателей, поскольку сейчас в коридоре с подарочками, цветочками и мелкими травмами стояло человек двадцать – не меньше – и все как один смотрели на него голодным, полным вожделения взглядом.       Рональд так и замер в растерянности. Омегу в груди явно напугал такой наплыв внимания альф, и парень на мгновение прикрыл глаза, стараясь унять панику своей сущности. Сейчас он чертовски сожалел, что этот коридор такой длинный. И как добраться до своего кабинета через эту толпу?       Альфы начали здороваться, окликать его и, игриво улыбаясь, делать комплименты, но омега не обратил на это внимания, он был слишком сосредоточен на том, чтобы унять сущность, мечущуюся в груди.       Вдруг Рон почувствовал сразу несколько волн феромонов, направленных на него. Голова закружилась от резких ароматов, а по телу прошла дрожь вперемешку с ужасом. Омега слегка попятился назад и буквально налетел спиной на кого-то. Но ему даже не требовалось оборачиваться, чтобы узнать, на кого именно, поскольку в следующую секунду его почти сбил с ног аромат тёмного шоколада, миндаля и летнего ветра.       А затем из-за его спины послышался такой грозный рык, что ноги задрожали, перед глазами поплыло, и Рон почувствовал, как его буквально ведёт в сторону. Сильные руки Блейза придержали его за талию, а затем вообще подхватили как куклу и понесли к кабинету. Блейз рычал, скалился на соперников и буквально пёр, как танк, сквозь толпу, неся омегу на руках.       Кажется, он из последних сил сдерживался, чтобы не ввязаться в драку. Сущность в груди Блейза буквально содрогалась от ярости и рвалась в бой.       «Наш! Этот омега принадлежит нам!», — рычал в голове альфа, требуя переломать все кости наглым альфачам, посмевшим запускать феромоны в его омегу. Блейз буквально дрожал от нахлынувшей на него ярости, ревности и силы альфа-сущности.       — Этот омега мой! — раскатисто прорычал Забини, прожигая соперников взглядом.              Некоторые особо наглые альфы продолжали выпускать волны феромонов, скалясь в ответ:       — Он свободен!       — Да, на нём нет твоей метки!       И все без исключения бросали на его омегу липкие, похотливые взгляды. Блейз неосознанно ещё крепче вцепился в Рона и выпустил ещё несколько волн своих феромонов, в открытую заявляя права на рыжего красавца-омегу.       — Любой, кто посмеет его коснуться, будет иметь дело со мной! — с явной угрозой выплюнул Блейз.       Рон поморщился от боли в рёбрах, поскольку хватка Забини была поистине стальной. Он с трудом хватался за остатки сознания, которое стремительно уплывало. Голова кружилась от переизбытка разных феромонов в воздухе. Было слишком много резких запахов, от которых уже неслабо мутило. Уизли, чувствуя, что совсем отключается, поплотнее прижался к груди Блейза, вцепился непослушными пальцами в рубашку мулата и как котёнок уткнулся лицом в его сильную грудь. Он глубоко дышал носом, стараясь сосредоточиться только на аромате шоколада, миндаля и ветра, от которого его не тошнило.       Похоже, Рон всё-таки на пару секунд отключился, поскольку даже не понял, как его занесли в кабинет и положили на кушетку. Перед глазами всё плыло и тело было таким расслабленным, будто он находился под каким-то запрещённым зельем. Одурманенная омега-сущность была абсолютно дезориентирована и просто урчала в груди, похоже, вообще ничего не соображая.       На краю затуманенного сознания проскочила ужасающая мысль:       «Именно так омег и насилуют, а потом присваивают силой».       В этот момент Рон, как никогда, осознал всю серьёзность ситуации, а ещё было как-то обидно, что альфы могут так доминировать над омегами и вообще обращаться с ними как с вещью, просто дурманя их своими феромонами, как наркотиками.       — Солнышко, ты как? — послышался обеспокоенный голос, будто из-под толщи воды, и Рон рад бы был ответить, но вот только язык абсолютно отказывался его слушаться. — Рон, посмотри на меня, — послышался чёткий приказ. Вот только перед глазами всё плыло, и сфокусировать взгляд оказалось непростой задачей.       Забини чертыхнулся себе под нос и, похоже, достал палочку. В лицо ударила струя холодной воды, и Рональд закашлялся, хватая ртом воздух. Затем послышалось ещё одно заклинание, и теперь Рон почувствовал дующий в лицо свежий ветер. Он быстро заморгал и пару раз глубоко вздохнул чистый, свежий воздух, немного приходя в себя.       — Смотри на меня. Как ты себя чувствуешь? — чётко спросил Блейз. Уизли перевёл всё ещё затуманенный взгляд на хмурого мулата.       — Нормально, — заплетающимся языком ответил парень и попытался сесть, но тут же начал падать.       Похоже, всё было не так уж нормально, как хотелось бы Рону. Сильные руки тут же поймали его и уложили обратно.       — Там… В шкафу… Бадьян, — с трудом выговорил Уизли.       Блейз быстро пошёл к медицинскому шкафу. Достав пузырёк с бадьяном, он откупорил крышку и, вернувшись к кушетке, поднёс пузырёк к носу омеги.       Рон сделал несколько глубоких вдохов. Пахло отвратительно – его снова начало мутить, но зато Рональд тут же почувствовал, как его сущность пришла в себя. Перед глазами перестало плыть, речь и координация уверенно возвращались. Омега сделал ещё один вздох, снова поморщился и, отодвинув от себя пузырёк, сел.       — Доволен, Уизли? — не выдержав, едко поинтересовался Блейз, смотря на бледного, как мел, омегу. Сущность в груди мулата продолжала сходить с ума от бешенства, видя свою истинную пару в таком состоянии. — Твоя фотосессия произвела фурор, дашь автограф?       Рон поджал губы и, бросив на альфу косой взгляд, недовольно буркнул:       — Оставь меня в покое.       А затем поднялся и на ватных ногах, слегка покачиваясь, пошёл к умывальнику в углу комнаты. Снова стал умываться, а затем, сдёрнув с вешалки полотенце, начал вытирать лицо, остро чувствуя на себе прожигающий взгляд.       — Я бы оставил, но боюсь, если я выйду из этого кабинета, то примерно через полминуты тебя разорвут на части голодные альфы! — почти прорычал Блейз в ответ на сказанную чуть ранее реплику. — Конечно, я даже не рассчитывал услышать: "Спасибо, Блейз, что спас меня от группового изнасилования." Но, всё же, даже ты должен понимать, что эта твоя фотосессия вышла тебе боком!       Рон поджал губы, но тут ответ пришёл сам собой: нужно просто сходить к Невиллу и взять новые капли – перерыв между приёмом как раз закончился вчера – тогда его больше не смогут так варварски одурманить феромонами.       — Спасибо за помощь, но не нужно преувеличивать. Я сам могу за себя постоять, — цокнул языком Уизли и, достав из кармана волшебную палочку, стал сушить свою рубашку.       — Ну да, я видел, как ты крут: Жалящие пускаешь куда ни попадя, — едко парировал Забини, складывая руки на груди. — Только тогда вас было четверо, а альф – десять. А сейчас ты один, а их двадцать восемь! У тебя вообще как с арифметикой?!       Рон удивлённо вскинул брови, задаваясь вопросом, как Блейз успел так быстро сосчитать всех альф, а затем демонстративно наложил на себя заклятие Заложенности носа и так же едко ответил:       — С арифметикой у меня всё в порядке, и они не станут нападать: они пришли сюда лечиться.       Блейз бросил на него взгляд, буквально кричащий: "Совсем тупой?", — а затем расслабленно присел на кушетку и сказал:       — Да? Ну, тогда давай, лечи.       — Я сам разберусь, что мне делать, ясно? — взвился Рон: ему ещё всякие Забини не указывали. — Будешь своим шлюхам указывать, а не мне!              — Да уж, ты уже разобрался! — прикрикнул в ответ Блейз, злясь всё больше. — Сняться полуголым в журнале для альф было просто гениальной идеей, ничего не скажешь!       — Это моё личное дело! Мы друг другу никто, так что у тебя нет права предъявлять мне претензии! — прокричал Рон. Сейчас ему было даже плевать на то, что их, наверняка, слышно в коридоре.       — А у кого оно есть, Уизли? — резко спросил Блейз, подскакивая с кушетки. — Браун? Этот американский сучёнок, увивающийся за тобой? — начал перечислять мулат, наступая. — Писатель слащавых стишков? Любитель чая из лаборатории? Ты прямо нарасхват! Так у кого есть это грёбаное право?! — зло закончил Блейз, приблизившись к омеге вплотную.       Сущность в груди Рона встрепенулась от близости своего альфы. Однако она тоже была зла, и поэтому по телу парня почти не бежали предательские мурашки. Разве что чуть-чуть…       — Ой, кто бы говорил! — едко ответил Рональд, передёрнув плечами. — Я до вечера не управлюсь, если начну всех твоих шлюх перечислять!       — Если ты имеешь в виду Патил, то это было ещё в начале лета! У меня тогда был гон, и я вообще ни хера не соображал.              — Мерлин, умоляю, избавь меня от подробностей! — с отвращением на лице произнёс Рон.       — У меня никого кроме тебя нет! — заорал Блейз.       — Ну да, конечно, — пафосно фыркнул Рон, выражая таким образом всю степень своего недоверия.       Блейзу дико хотелось схватить Уизли и встряхнуть хорошенько, чтобы вся дурь наконец выветрилась.       Ведь это было чертовски несправедливо: он даже не смотрит ни на кого, кроме своего Солнышка, а чёртов Уизли продолжает без умолку твердить, какой Блейз бабник. Карма действительно сука. Кто бы мог подумать, что его невинные похождения выйдут ему таким боком.       — И вообще, зачем мне кто-то другой?! В тебе уживается столько личностей, Уизли! Полный комплект, выбирай любую! — едко произнёс Блейз.              Рон возмущённо открыл рот, краснея от злости:       — Ты, остолоп, только что назвал меня шизофреником? Да ты…       — Просто заткнись!       На затылок Рона опустилась сильная ладонь, а в следующую секунду губы накрыл чужой рот, затыкая омегу страстным поцелуем. Рональд растерялся на несколько секунд, поскольку от простого касания губ альфы его буквально прошибло током. Омега в груди металась, разрываясь между желанием ответить на поцелуй и оттолкнуть от себя предателя. И Рон мысленно метался вместе с ней.       В итоге обида и боль победили желание и страсть. Рональд, недовольно рыкнув в рот альфы, со всей силы толкнул наглеца в грудь, но и это не помогло. Забини не сдвинулся ни на сантиметр, и мало того, что не разорвал поцелуй, наоборот, прильнул ещё теснее, прижимая омегу к стене и наваливаясь сверху всем телом. А затем слегка прикусил нижнюю губу Рона и, урча, стал искусно посасывать, явно стремясь таким образом разбудить ответное желание в своей истинной паре.       Уизли снова дёрнулся от бежавших по телу блаженных мурашек и, снова зарычав, попытался ударить нахала. Однако его запястье ловко перехватили сильные пальцы и прижали к холодной стене. А затем Рон почувствовал повелительный рык альфы, который превозмогал его собственный, заставляя всё тело буквально дрожать и плавиться от сладкого экстаза.       — Рон! — с громким криком в кабинет ворвался Гарри, а за ним зашёл недовольный Малфой, и оба замерли, увидев довольно интимную картину целующейся парочки.       Блейз нехотя оторвался от таких желанных губ и рыкнул:       — Поттер, МЫ заняты!              А затем повернулся обратно, намереваясь продолжить своё увлекательное занятие, но тут же сдавленно застонал от боли и согнулся пополам, поскольку острая коленка Уизли нанесла ему ощутимый вред по самому дорогому месту.       — Солнышко, ты ставишь под угрозу рождение наших будущих детей, — прохрипел Блейз, морщась от боли.       — Ещё раз посмеешь меня коснуться, я прокрадусь ночью к тебе в мэнор и отрежу твой любимый придаток, понял?! — прорычал дико злой Уизли, смотря на альфу сверху вниз.       — Ну, насчёт первого я не против, — ответил Блейз, всё ещё морщась и держась за своё мужское достоинство. Но Рон лишь отпихнул наглеца в сторону и направился к своему рабочему столу.       — Ты что-то хотел, Гарри? — спросил он на ходу. Гарри пару раз моргнул. Кажется, он уже и забыл, зачем вообще пришёл, а затем, вспомнив, быстро затараторил:       — Да, там игрокам "Лондонских Ос" плохо.       — Игрокам? — уточнил Рон, натягивая свой колдомедицинский халат. — Стоп, а разве у них тренировка не после обеда?       — Хороший вопрос, — ответил Гарри и, посмотрев на стоящего рядом альфу, едко добавил: — Малфой, не хочешь ответить?       Драко лишь закатил глаза к потолку.       — Не моя вина, что они не читают уведомления о переносе времени тренировки, — спокойно ответил блондин.       — Скольким плохо и что у них болит? — быстро уточнил Рональд, подходя к своему шкафчику с зельями.       — Всем, — ответ Гарри. — Они дружно фонтанируют прямо на газон.       — Картина та ещё, — скривился стоящий рядом Малфой.              Рон быстро схватил несколько флакончиков Противорвотного зелья и бросился к двери. Выскочив в коридор, он буквально грудью налетел на несущего зелья Боба. Коробка вылетела из рук лаборанта, падая на пол и превращая всё своё содержимое в сплошное месиво со стеклянной крошкой вперемешку.       «Минус ползарплаты», — быстро подметил внутренний голос, прикинув, на какую примерно сумму в коробке были зелья.       — Боб, прости, — залепетал Рон на ходу. — Там на поле всей команде плохо, — пояснил он, быстро обходя столпившихся в коридоре альф.       — Ладно, беги, я подожду, — крикнул ему вслед парень. И Рон почти со всех ног помчался на стадион.       У всей команды оказалось массовое отравление. Уизли быстро отсканировал больных и выдал каждому игроку зелье, хотя при виде рыжего ловца "Лондонских Ос" кулаки сжались сами собой. Сразу вспомнился тот вечер в "Дырявом котле". Омега в груди зло зашипела при виде соперника, и Рон плотно сжал челюсти, чтобы не шипеть вслух. Ему буквально пришлось мысленно напоминать себе, что он должен лечить, а не калечить людей.       На поле появился Гарри, а за ним и Малфой.       — Ну как они? — спросил подошедший к нему Поттер.       — Жить будут, — спокойно ответил Рональд. — У них массовое алкогольное отравление.       — Ясно. Значит, похоже, тренироваться я буду всё-таки утром.       — Гарри, это всё к тебе? — спросил Рон друга, указывая кивком головы на трибуны, на которых сидело не меньше сорока человек.       — Ага, — буркнул Поттер.       — Что думаешь делать?       — А что тут сделаешь? — пожал плечами друг и наклонился, чтобы поднять с травы свою метлу. — Буду держать палочку на всякий случай наготове и надеяться, что им наконец надоест сюда лазить.       — Отличный план, Поттер, — послышался раздражённый комментарий Малфоя, — но было бы намного лучше, если бы кое-кто не позировал практически голым на страницах известного журнала.       Гарри в ответ даже не посмотрел на Драко, лишь гордо вздёрнул подбородок и, попрощавшись с Роном, оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. А колдомедик, вызвав дежурных уборщиков, вернулся к своим страшно бледным пациентам и снова стал их сканировать. В итоге полное лечение всей команды заняло ещё около часа. Завернув в коридор, ведущий в колдомедицинский кабинет, Рон выдохнул с облегчением. В коридоре стояло всего десять человек, и это не могло не радовать. Ещё большее облегчение накрыло его, когда, зайдя в кабинет, омега не обнаружил там доставучего Забини, хотя глубоко внутри что-то неприятно кольнуло. Но парень быстро отмахнулся от этого странного чувства, поскольку на кушетке его ждал Боб с коробкой зелий.       Рональд тяжело вздохнул, бросая расстроенный взгляд на коробку:       — На сколько я разбил?       — Не волнуйся, — улыбнулся альфа, — я объяснил ситуацию Невиллу, и он сказал, что эти зелья у нас в запасе, так что их стоимость не вычтут из твоей зарплаты. Я уже успел принести тебе новые, а те просто выбросил.       Рон облегчённо выдохнул: всё-таки он с лёгкостью найдёт этим деньгам куда более лучшее применение, чем трата на склянки битых зелий.       — Как я могу тебя поблагодарить? — спросил Уизли с лёгкой улыбкой.       — Кое-кто обещал мне выпить со мной чаю, — улыбнулся в ответ альфа.              — Ну, раз ты помог мне сэкономить приличную сумму денег, то я думаю, что даже могу угостить тебя обедом, — наигранно задумчиво сказал Рон.       — Отлично, тогда встретимся в полвторого в Атриуме? — уточнил довольный Боб, поднимаясь с кушетки.       Рон лишь кивнул в знак согласия и открыл дверь, впуская в кабинет первого на сегодня горе-пациента со страшной раной, в виде занозы в пальце. Увидев столь "ужасную" травму, омега еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, а затем, заметив весёлый взгляд Боба, который выходя за дверь тоже еле сдерживал смех, не выдержал и негромко хохотнул. Просто было, по крайней мере, дико видеть, как двухметровый, широкоплечий альфа пришёл лечить занозу в пальце.       В обед Рон подумал, что, возможно, этот понедельник ещё можно спасти.       Он неплохо поболтал с Бобом, обсуждая медицинские темы и жуя запечённый картофель в небольшом, но очень уютном кафе. Затем ещё выпил кофе, слушая весёлые истории альфы о его неудачных экспериментах с зельями. И в весьма позитивном настроении отправился обратно на работу.       Заглянул в лабораторию к Невиллу и приобрёл у него несколько пузырьков капель для омег.       Зайдя в министерский лифт, Рональд расстегнул куртку и отстранённо подумал, что нужно зайти к "Осам" на вечернюю тренировку, чтобы проконтролировать их самочувствие. Он настолько ушёл в свои мысли, что заметил, что у дверей в его кабинет никто не толпится, только когда коснулся металлической ручки двери. Парень даже замер на мгновение и покрутил головой, чтобы убедиться в реальности происходящего. Действительно, коридор был полностью пуст.       Неужели это безумие закончилось?       «Пожалуй, этот понедельник не так уж и плох», — подумал омега с лёгкой улыбкой, входя в свой кабинет.              А затем поднял голову и, мазнув взглядом по своему рабочему столу, замер.       За столом сидел Блейз, чтоб его, Забини и спокойно что-то писал.       Сердце ухнуло и забилось быстрее, и Рональд почувствовал, как его ладошки стремительно потеют. Сущность в груди тоже встрепенулась при виде своего альфы, заставляя нервничать Рона ещё больше.       «Этого ещё не хватало», — раздражённо подумал парень, вытирая ладони о джинсы, — «нервничать из-за Забини, как какая-то третьекурсница-пуффендуйка.»       — Какого Мордреда ты расселся за моим столом? — воскликнул Рон, немного приходя в себя.       Блейз лишь на мгновение поднял на него взгляд карих глаз, а затем вернулся к своим бумагам.       — Работаю, — ответил он просто и поставил в углу листа размашистую подпись.       — У тебя топографический кретинизм? — едко спросил Рон, вешая на вешалку свою куртку. — Твой кабинет на пятом уровне, а это седьмой, идиотина.       Блейз, наконец отложив перо, посмотрел на омегу и спокойно ответил:       — Ближайшие несколько недель я буду работать в этом кабинете.       — Очень смешно, — фыркнул Рональд, натягивая свой медицинский халат, и пошёл к умывальнику мыть руки. — Поднимай свой зад с моего кресла и вали к себе в отдел.       Забини лишь лениво откинулся на кожаную спинку, наблюдая за омегой, и, сцепив руки в замок, спокойно сказал:       — Я обратился к Министру, объяснил сложившуюся ситуацию…              — Какую ещё ситуацию? — резко перебил Рон.       — …о том, что моего истинного омегу активно домогаются, что тебе угрожает опасность, — пояснил Блейз, будто не замечая, как глаза Рона распахиваются всё шире, — и попросил на время переехать в твой кабинет, чтобы защищать тебя от домогательств. — Рон лишь ещё больше распахнул синие глаза. Кажется, он даже не замечал, что у него от шока открылся рот, пока Блейз спокойно продолжал: — Конечно, Кингсли, услышав, что одному из главных Национальных Героев не дают прохода похотливые альфы, великодушно согласился с тем, что я должен находиться с тобой рядом. — Рон лишь снова моргнул, всё ещё пытаясь побороть шок. — Кажется, Министра не на шутку взволновала перспектива вселенского скандала, грозящего разразиться, если тебя, не дай Мерлин, изнасилуют в стенах Министерства, — хмыкнул Блейз.       Рон прикрыл глаза, пытаясь успокоиться.              — Ты что, растрепал Министру, что мы истинные? — спросил он наигранно спокойно, хотя сидящий за столом альфа буквально физически чувствовал, что Уизли готов взорваться.       — Я лишь сказал правду, — пожал плечами альфа.       — Правду, значит. А ты случайно не забыл упомянуть, что сам активнее всех домогаешься меня? — почти закричал парень, двигаясь к своему столу.       Блейз лишь фыркнул:       — Поверь мне, Солнышко, если бы я тебя домогался, мы бы уже раз сорок потрахались на этом рабочем столе. А я, заметь, лишь терпеливо за тобой ухаживаю.       В голове вспыхнули слова того шлюхастого ловца о том, как страстно они с Забини трахались на рабочем столе мулата, и Рональд неосознанно поморщился, будто от зубной боли. Хотя лучше бы у него действительно болели все зубы одновременно, чем кровоточило сердце.       — Убирайся из моего кабинета, живо! — прорычал омега, злясь всё больше.       — Я никуда не уйду, — так же резко ответил Блейз, сверкнув тёмными глазами. Всё деланное спокойствие мулата в один миг улетучилось.       — Мне не нужна твоя помощь: я снова принимаю капли! Так что вали к себе в отдел!       Дверь кабинета резко распахнулась, и в комнату практически ввалилась невысокая, стройная девушка, левитируя перед собой несколько коробок, полных канцелярии, чернильниц и папок с бумагами.       — Мистер Блейз, — учтиво пролепетала блондинка, — я принесла всё, что вы просили.       — Спасибо, Карен, — вежливо улыбнулся альфа.       Омега в груди Рона недовольно фыркнула, а в Уизли при мысли, что кобель Забини, возможно, натягивал и эту Карен на своём столе, поднялась новая волна ярости.       — Вам помочь разобрать вещи? — снова полился мелодичный голос.       Рон бросил на девушку оценивающий взгляд. Хорошая фигурка, милое личико, золотые кудри и, конечно, на пальце нет кольца – любой альфа хотел бы затащить в свою кровать такую куколку, а уж бабник Забини скорее всего затащил, и не раз.       Омега-сущность в груди зло зашипела, проследив за ходом мыслей своего носителя. А Рональд крепко сцепил челюсти, чтобы не шипеть вслух, и перевёл взгляд со светловолосой нимфы на Забини, который, оказывается, всё это время как-то насмешливо смотрел на него.       — Спасибо, Карен. Если ты понадобишься, я пришлю Патронус, — сказал Блейз, не разрывая зрительного контакта с синими, как небо, глазами.              Девушка кивнула и, пожелав хорошего дня своим чертовски идеальным голоском, скрылась за дверью.       — Я не спал с ней, Солнышко. У нас чисто рабочие отношения, — спокойно уверил альфа, будто прочитав мысли Рона.       — С чего ты взял, что мне это интересно? — буркнул Рон, чувствуя при этом, как его щёки предательски краснеют, а тело буквально накрывает волна вселенского облегчения от слов мулата.       Альфа лишь негромко хмыкнул каким-то своим мыслям и, наконец поднявшись с кресла, двинулся к коробкам.       Рон, поддавшись какому-то непонятному порыву, буквально понёсся к своему рабочему столу и плюхнулся в своё кожаное кресло.       Блейз, увидев эту картину, ярко улыбнулся. А Уизли, заметив эту белозубую улыбку, почувствовал, как сердце, громко ухнув, упало куда-то в желудок. Похоже, Рону стоит посетить кардиолога.       Блейз достал из коробки большую синюю папку и подошёл обратно к столу.       — Дай мне, пожалуйста, сесть, — попросил он негромко, — мне нужно срочно дописать отчёт, а мой стол ещё не принесли.       Рон удивлённо захлопал глазами: Забини что, собрался сюда и стол притащить? Совсем оборзел?       — Попу поднял – место потерял! — ехидно заявил Уизли. — Забирай свои пожитки и вали из моего кабинета, пока я тебя не проклял.       — Я уже сказал, что не уйду, — ответил Блейз, складывая руки на груди.       — Значит тебя отсюда вынесут на носилках, потому что я так тебя прокляну, что мало не покажется, — почти прорычал Уизли.       Блейз опёрся бедром о край стола и спокойно подметил:       — Значит у нас проблема.       — Да уж, — фыркнул Рон. — Один кретин никак не хочет оставить меня в покое.       — Сыграем в "Алмаз, палочка, мантия"? — предложил парень. — Я выиграю – и остаюсь работать в этом кабинете, проиграю – и сейчас же ухожу.       — Ну, мы же не дети, — закатив глаза, фыркнул Рон.       — Ты только что попой место занимал, Уизли, — улыбнулся Блейз и, протянув руку вперёд, лукаво добавил: — Давай, или храбрый гриффиндорец трусит проиграть?       Рональд поджал губы. Вообще-то, он довольно неплохо играл в эту игру в школе. Кажется, Гермиона ему даже показывала маггловскую версию игры: что-то про камень и бумагу, но Рон плохо запомнил.       — Один раз или до трёх побед? — буркнул омега, вытягивая свою руку вперёд.       — Один раз, — с улыбкой ответил альфа.       Парни одновременно потрясли сжатыми кулаками и на счёт "три" выбросили значение.       — "Мантия" накрывает "алмаз". Я выиграл! — радостно заявил Блейз, накрыв своей ладонью кулак Рона, символизирующий в игре "алмаз".       — Это не "мантия", а хрень какая-то! — Уизли нахмурился ещё сильнее и выдернул руку из тёплых пальцев.       Чёрт его дёрнул играть в эту детскую игру. И как теперь, скажите на милость, выставить из своего кабинета этого наглого слизеринского оккупанта?       — Не расстраивайся, Солнышко. Лучше слизерицев никто не играет в эту игру – у тебя просто не было шансов, — лукаво подмигнул Блейз, а затем, почесав подбородок, задумчиво добавил: — Как думаешь, мой рабочий стол лучше поставить впритык к твоему или перпендикулярно? Место, вроде, позволяет…       Омега так сильно сцепил челюсти, что, кажется, можно было услышать скрежет зубов. Но уговор есть уговор. "Проиграл – выполняй условие", — так гласили негласные законы всех факультетов в Хогвартсе, а Уизли как истинный гриффиндорец привык держать своё слово.       Рон уже говорил, как он ненавидит понедельники?

***

      Теодор смотрел на лениво бегущую стрелку настенных часов и нервно постукивал носком кожаного ботинка по баснословно дорогому ламинату.       Из огромных витражных окон открывался прекрасный вид на Лондон. В детстве Тео обожал глазеть из этого окна на спешащих куда-то прохожих или считать маггловские машины, которые казались очень маленькими, ведь они находились далеко внизу.       А офис компании "NOTT INDUSTRIES" занимал с двадцать шестого по тридцатый этажи элитного маггловского бизнес-центра, находящегося в самом сердце Лондона.       Правда, магглы были не в курсе, что данная фирма занимается международной торговлей магическими артефактами и зельями. Для них это была обычная фармацевтическая компания. Именно поэтому Тео любил сюда приходить. Он с огромным интересом наблюдал из этого окна за жизнью магглов. Эти их странные машины, приспособления и даже одежда, которую он надевал для конспирации, когда они с мамой отправлялись к папе в офис, – всё это было дико интересно и захватывающе. Тео, хоть и поступил на Слизерин, никогда не питал ненависти или неприязни к магглам. Пожалуй, он скорее испытывал к ним научный интерес и сочувствие, ведь это, наверное, так ужасно – жить без магии.       "Скоро, сынок, этот кабинет станет твоим, как и всё в этом офисе", — говорил ему отец. И Тео в ответ ярко улыбался: в одиннадцать ему действительно не терпелось поскорее подрасти и начать здесь работать, иметь свой кабинет с таким же, как у папы, кожаным креслом и обязательно с такими же витражными окнами, чтобы наблюдать за магглами и считать эти странные разноцветные машины.       Но вот ему почти двадцать, он сидит в этом самом кресле, и в нём кипит дикая ярость, которую он с радостью изольёт на любимого папочку, как только тот вместе с Грейнджер вернётся с каких-то переговоров.       Стоит ли говорить, что и ноги Тео не было бы в этом офисе, если бы не взбалмошная Грейнджер, которая не придумала ничего лучше, кроме как устроиться в фирму его отца и даже не уведомить своего жениха об этом.       Тео как дурак обивал порог квартиры Золотого Трио три дня подряд и ни разу не застал Карамельку дома. Справедливо решив, что малышка опять его избегает, Тео заглянул на тренировку к Поттеру, чтобы узнать, где Грейнджер черти носят. И Поттер как ни в чём не бывало сообщил ему, что Гермиона теперь работает в фирме его отца.       И вот Тео, с бушующей внутри яростью, сидит в ненавистном ему теперь кабинете и терпеливо ожидает, когда его отец вернётся с переговоров.       Ждать пришлось недолго. Сначала послышались голоса, среди которых Тео за секунду узнал голос своей невесты, а в следующий момент дверь распахнулась и в кабинет вошла небольшая компания, активно что-то обсуждая.       Первым вошёл мистер Оскар Нотт, который тут же заметил в своём кресле неожиданного гостя, или скорее весьма ожидаемого, поскольку губ мужчины коснулась лёгкая ухмылка, а зелёные глаза Нотта-старшего просто заискрились торжеством, как у человека, чей план шёл точно по намеченной схеме.       Затем в кабинет вошла Грейнджер. Она мило улыбалась и лепетала что-то о выгодных условиях сделки, но, заметив в кресле своего жениха, оборвала себя на полуслове и замерла на месте, из-за чего в неё буквально врезался идущий сзади высокий, светловолосый парень. Гермиона опасно пошатнулась на высоких каблуках, и Тео тут же дёрнулся вперёд.       Однако этот остолоп, который чуть не сбил с ног его невесту, придержал Грейнджер за талию, не давая ей упасть.       — Ой, Гермиона, прости, — лепечет альфач, продолжая держать свои клешни на талии девушки.       Ревнивый зверь в груди Тео поднимает голову, и желваки начинают нервно дергаться сами собой. Гермиона бросает быстрый взгляд в сторону Теодора, и, видимо, на его лице уже неоновыми цифрами светится обратный отсчёт до взрыва, потому что Карамелька почти отпрыгивает от придурка в сторону.       Правильное решение, малышка. Умная девочка.       — Ничего, Эндрю, — быстро говорит Грейнджер, нервно поправляя серую юбку-карандаш, — это я застряла на пороге.       Тео откидывается обратно на спинку кресла и всеми силами старается принять отстранённый вид. При этом очень чётко ощущая на себе изучающий взгляд отца, пока он сам неотрывно продолжает смотреть в глаза цвета карамели.       Три дня. Он не видел Гермиону три грёбаных дня, но соскучился так, что аж челюсти сводит, а всё тело зудит от желания просто к ней прикоснуться.       — Теодор, какими судьбами? — звучит спокойный голос отца.       И Тео, продолжая смотреть в любимые до одури глаза своей омеги, резко отвечает:       — Пришёл навестить свою невесту на новой работе.       Гермиона от этого резкого тона слегка вздрагивает, и Теодор замечает, как девушка быстро вытирает вспотевшие ладони о юбку. "В чём дело, детка? Неужели заметила, что я недоволен?", — хочется задать вопрос, но Тео сдерживается. Нужно отдать малышке должное: она быстро берёт себя в руки. И вот Тео снова замечает этот дикий, бунтующий огонь в светло-карих глазах, а затем детка гордо вздёргивает подбородок и демонстративно переводит взгляд на своего непосредственного начальника.       — Мистер Нотт, у вас встреча с сыном, не хотелось бы вам мешать. Мы лучше оставим вас наедине, обсудим детали договора позже.       Тео, услышав эту реплику, показательно фыркнул:       — Трусишка-малышка.       Гермиона крепко сцепила челюсти, явно с большим трудом удерживая в себе ответный язвительный комментарий.       А Нотт-старший мягко улыбнулся. Кажется, он откровенно забавлялся сложившейся ситуацией.       — Да, вы с Эндрю можете быть свободны. Мой секретарь отправит вам все детали, как только я закончу разговор со своим не очень воспитанным сыном, — ответил мужчина.       — С наступающим, сэр, — мягко улыбнулась Гермиона.       — И вас, мисс Грейнджер.       И Гермиона с идеальной осанкой гордо покинула кабинет, даже не взглянув на своего жениха. Придурок, который уже успел чуть не сбить с ног, а затем и облапать Грейнджер, что-то пробубнил и, бросив на Тео заинтересованный взгляд, тоже вышел за дверь.              Как только дверь закрылась, Теодор наложил на неё Заглушающее. Нотт-старший лишь насмешливо фыркнул:       — Сынок, неужто собрался отчитывать отца? — спросил мужчина, засунув руки в карманы брюк.       Теодор поднялся с кресла, чтобы уступить место тому, кому оно действительно принадлежало.       — Вспомнил про манеры? Лучше поздно, чем никогда, — прокомментировал отец. — Хотя тебе очень идёт кресло президента компании.              Тео явно был не в том настроении, чтобы слушать лекции о культуре поведения или очередные нотации, поэтому он решил сразу перейти к делу:       — Отец, если ты думаешь, что я не понимаю, зачем ты её нанял, то ты сильно ошибаешься. Я не позволю тебе давить на меня через мою невесту.       Нотт-старший подошёл к внушительному дубовому комоду в углу кабинета и спокойно спросил:       — Выпить хочешь? У меня есть бутылочка неприлично дорогого коньяка.       — С каких пор ты пьёшь по вторникам, да ещё и в два часа дня? — ответил Тео вопросом на вопрос.       А затем расслабленно припал плечом к оконной раме и бросил взгляд вниз на заснеженный Лондон.       — Ты, наверное, забыл в своём Аврорате, что такое предпраздничный короткий день, сынок, — ответил Нотт-старший, поправляя воротник идеально белой рубашки, и, плеснув себе в фужер коньяка, перевёл взгляд на сына. — Так как, выпьешь с отцом за наступающий Новый год?       — Мне через час заступать на дежурство, — буркнул в ответ Тео, продолжая смотреть в окно.       — Ясно, — пожал плечами мужчина и, подойдя к столу, вальяжно уселся в своё кресло.       В кабинете повисла тишина.       — Мама – хорошо. Спасибо, что спросил, — послышалась реплика сзади, и Тео бросил на отца хмурый взгляд. — Я прекрасно знаю, как мама, отец. Я каждый день отправляю ей Патронусы, — раздражённо ответил Тео, — и мы вчера вместе обедали, так что не нужно выставлять меня плохим сыном.       — То есть это только я заслужил, чтобы родной сын даже моим здоровьем не интересовался? — спокойно уточнил мужчина, в упор смотря на сына.       — Как поживаешь? — отстранённо спросил Тео, снова уперев взгляд в окно.       Их холодная война с отцом длилась уже больше полугода, но Теодор никак не мог научиться выносить этот тяжёлый, холодный взгляд с долей осуждения и щепоткой обиды.       Ловить каждый раз на себе такой взгляд отца, который раньше всегда был добр, внимателен и участлив к нему, было выше его сил, поэтому Теодор раз за разом начинал чувствовать себя виноватым и отводил глаза.       — Я всегда спрашиваю у мамы о твоём здоровье, — негромко произнёс Тео.       — Я знаю, — послышался спокойный ответ и тут же мягкий укор: — Не припомню, чтобы учил тебя общаться со старшими, стоя к ним спиной, сын.       Тео тяжело выдохнул, а затем, всё же оторвавшись от оконной рамы, подошёл к столу и опустился на один из стульев. Манеры, прививаемые с детства, дали о себе знать. В вопросах этикета он никогда не сможет перечить отцу.       — Отец.       — Сын?       — Уволь Гермиону: она не должна быть пешкой в наших конфликтах.       — Да уж, тем более, если учесть, что у тебя с ней тоже конфликтов хватает, — насмешливо фыркнул Нотт-старший и, заметив удивлённый взгляд сына, пояснил: — Да, она мне всё рассказала. Очень честная девушка.       Тео поджал губы.              — Надел ей на палец кольцо, пока она спала? — улыбнулся мужчина. — Идеально, абсолютно в стиле Ноттов.       Теодор не сдержал ответной улыбки.       — Но будь осторожен, твоя мать после такой моей выходки так меня прокляла, что я месяц не мог избавиться от рогов и хвоста с кисточкой.       — Я знаю, — фыркнул Тео. — Именно поэтому я всегда держу палочку наготове.       Нотт-старший негромко рассмеялся. И Тео вдруг понял, как он соскучился по тем вечерам, когда он приезжал из Хогвартса на каникулы и они с отцом вот так сидели в Нотт-мэноре у камина и смеялись, рассказывая друг другу разные истории, произошедшие за время разлуки.       Теодор поджал губы и опустил взгляд.       — Должен признать, — продолжил отец, будто не заметив проскочившую неловкость. — Я приятно удивлён.       — В смысле?       — Мисс Грейнджер оказалась весьма умной, трудолюбивой и талантливой девушкой. За два дня, что она здесь работает, она успела найти несколько значимых просчётов в паре крупных контрактов, чем сберегла нам приличную сумму денег, и блестяще провела сегодняшние переговоры, выбив для нас лучшие условия, — Тео гордо вздёрнул подбородок и, не удержавшись, снова улыбнулся. Он не зря всегда гордился своей Карамелькой. — Поэтому извини, но я не намерен её увольнять.       — Отец, — тут же нахмурился Тео, — я же просил: не играй с ней в свои игры!       — Выслушай, — спокойно продолжил мужчина. — Я признаю, что изначально взял её на работу, чтобы с её помощью давить на тебя. — Тео крепко сцепил челюсти и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда отец вскинул руку, приказывая этим жестом помолчать. — Однако, я повторяю, что она неожиданно проявила себя очень хорошо, и мне действительно нужен такой ценный сотрудник.       — Отец, хочу тебе напомнить, что не ты один учился на Слизерине, — едко выдал Тео, — и эта пыль в глаза на меня не подействует.       Нотт-старший бросил на сына хитрый взгляд, а затем фыркнул:       — Просто теперь я вижу всю картину целиком, сынок, и у меня больше нет нужды пытаться вытащить тебя из Аврората. Ты скоро сам оттуда уволишься. Так что я даю тебе своё полное благословение: работай там сколько душе угодно.       Брови Тео сами собой поползли вверх, и он быстро старался просчитать, что за игру отец затеял на этот раз.       — Не старайся: плана нет, — насмешливо ответил мужчина, будто прочитав мысли сына.       — И с чего такие выводы? — отстранённо поинтересовался Тео, откидываясь на спинку кресла. — Что за картину ты видишь, позволь спросить?       Нотт-старший пригубил свой коньяк, а затем спокойно произнёс:       — Я просто понял, что из-за мисс Грейнджер ты решил стать аврором, — Тео как током прошибло. Пожалуй, он не успел проконтролировать свои эмоции, и отец, увидев по его лицу, что попал в цель, слегка улыбнулся краешком губ. — А точнее, из-за её отсутствия.       — С чего ты это взял? — спросил Тео. Его голос звучал абсолютно отстранённо, а вся поза демонстрировала расслабленность и скуку, но, как он сам подметил, Нотт-старший тоже был слизеринцем, поэтому это напускное безразличие сына на него не подействовало.       — Ещё год назад ты планировал после окончания Хогвартса устроиться к нам в фирму, чтобы учиться вести дела, — стал объяснять мужчина. — Я знаю, что тебя всегда привлекала моя работа. Ты очень умный, образованный парень, который в четырнадцать лет учитывался взахлёб книгами об артефактах и зельеварении, вместо того, чтобы играть с мальчишками в квиддич.       Тео фыркнул, уже предвкушая, что сейчас он услышит какое-нибудь "Но".       — Поэтому я очень удивился и, не скрою, рассердился, когда в июне ты, вместо того, чтобы отправиться со мной на важную конференцию в Испанию и приступить к делам фирмы, просто исчез почти на месяц, оставив нам с матерью лишь записку. А затем, когда объявился, был сам не свой и вдруг заявил, что станешь аврором. А потом вообще бросился сломя голову проходить курс спецподготовки. — Нотт-старший пригубил свой коньяк, внимательно следя за реакцией сына, который смотрел прямо перед собой и усердно продолжал изображать безразличие. Оскар Нотт продолжил объяснять: — Признаюсь, я был в ярости, сломал себе всю голову, гадая что с тобой произошло, с чего вдруг ты решил перечеркнуть всё своё будущее и устроиться на работу, которая никогда тебя не привлекала. Я рассматривал самые ужасные варианты, пытаясь понять, что тобой движет и почему ты так изменился, ведь работать тут было твоей мечтой с детства, — на секунду в кабинете повисла тишина, а следующие слова отца заставили сердце Тео рухнуть куда-то вниз. — А ты, оказывается, просто чертовски сильно влюбился, сынок.       Теодор перевёл на отца взгляд зелёных глаз, позволяя прочитать в них всю боль прошедших месяцев.       — Как ты понял, что это из-за неё? — спросил он негромко, таким образом признавая правдивость слов отца, а затем, плюнув на всё, призвал с комода фужер и бутылку коньяка.       Нотт-старший слегка улыбнулся и тоже пододвинул к сыну свой практически пустой фужер.       — Простая наблюдательность и арифметика, — откинулся в кресле мужчина. — Стоило мне увидеть вас двоих той ночью, когда тебя ранили, и я сразу понял, что вы давно без ума друг от друга, — на этих словах Теодор счастливо улыбнулся. Его очень радовало, что и отец видит, что они с Карамелькой взаимно влюблены. — А когда на нашем семейном гобелене появилось её имя, мои предположения подтвердились. И я справедливо решил узнать поподробнее о будущей невестке. — Тео снова насмешливо фыркнул: отец в своём репертуаре.       — Думаю, только ленивый не читал в "Пророке" статью о том, что героиня войны Гермиона Грейнджер пожертвовала ради спасения магической Британии узами с родителями и стёрла им память, — сказал Нотт-старший.       — Когда я наведался к ней, чтобы поздравить с помолвкой и предложить работу, — Тео снова бросил на отца заинтересованный взгляд, — мисс Грейнджер сразу рассказала всё открыто, — хмыкнул Оскар Нотт. — О кольце, обманом надетом на палец, и о том, что хоть вы и встречались в Хогвартсе, но расстались ещё до его окончания, поэтому помолвка будет расторгнута.       Тео нахмурился и недовольно поджал губы.       — Ты так сильно её хочешь? — вдруг серьёзно спросил отец, крутя между пальцами ножку от фужера. Его зелёные глаза, казалось, смотрели прямо сыну в душу.       Тео отрицательно покачал головой:       — Нет, отец. Я её не хочу, я её люблю, — заявил он уверенно. — Больше жизни.       На что Нотт-старший снова усмехнулся и, кивнув, продолжил свой рассказ:       — При заполнении анкеты для сотрудников она указала, что у неё нет никакого опыта работы. Я поинтересовался причиной, и мисс Грейнджер объяснила, что сразу после окончания Хогвартса уехала в Австралию, где теперь живут её родители, и вернулась лишь пару недель назад. Я сказал, что слышал про Обливиэйт, и она подтвердила, что на восстановление памяти её родителей ушло почти пять месяцев. — Тео молча пригубил коньяк, слушая отца и будто заново переживая все душевные метания прошедших месяцев. — А дальше я просто сложил два и два. Единственное, чего я не понял, почему ты не знал, что она в Австралии. Что между вами произошло в Хогвартсе?       — Я облажался, и она сбежала, — тяжело вздохнув, ответил Тео, а затем спросил: — Но как ты понял, что я искал её?       — Временные рамки, твой сумасшедший, одержимый вид, когда ты вернулся. Ну, и, конечно, тот факт, что ты не интересовался ни одной омегой столько месяцев, — перечислил мужчина. — Получается, что ты пропал почти сразу после её отъезда, и судя по тому, в каком состоянии ты вернулся, ты её не нашёл.       — Я перерыл всю Британию, но я и понятия не имел, что она спрятала родителей в Австралии, — негромко буркнул Тео. — Когда мы встречались в Хогвартсе, я пару раз пытался поднять эту тему, но Гермиона сильно переживала, что не сможет восстановить им память, и всегда переводила разговор. Она ни разу не говорила, что увезла родителей из Англии.       — Нужно было просто сказать мне, и я бы поднял на уши все континенты и помог тебе её найти, — мягко сказал Нотт-старший.       Теодор почувствовал, что краснеет. Мерлин, он краснеет перед отцом. Да он вообще никогда не краснеет, в его организме в принципе отсутствовала такая функция, как краснеть из-за стыда. Но сейчас именно это и происходило, он краснел от стыда, что заставил родителей так нервничать, и от досады, что потратил столько месяцев, стараясь добиться прогресса в поисках Грейнджер в одиночку, когда реально было правильней обратиться к отцу.       — Пап, прости, что не сказал… — тяжело вздохнул Тео, потирая переносицу. — Думал, сам справлюсь.       Нотт-старший снисходительно улыбнулся, смотря в зелёные глаза сына. Кажется, в эту минуту он видел перед собой не мощного альфу и сильного аврора, а пятилетнего паренька, который, краснея, извинялся за то, что случайно разбил старинную вазу. Что ни говори, но для своих родителей мы всегда остаёмся детьми, будь нам двадцать, тридцать или пятьдесят лет.       — И ты прости, сынок, что я так давил на тебя с этой работой, — мягко сказал мужчина. — Я просто переживал, что ты куда-то вляпался.              — Куда, например? — насмешливо спросил Тео, откидываясь на спинку кресла. Сейчас он чувствовал невероятное облегчение, будто снова вернулся домой после затяжного путешествия.       — Не знаю. Может в секту какую-то, — ответил Нотт-старший.       Теодор прыснул, а затем рассмеялся.       — Пап, какая секта? — спросил он сквозь смех.       — Это не смешно, — фыркнул отец. — Помнишь случай с Мэтью Питерсеном?       — Не особо.       — Не удивительно, тебе было тринадцать, когда это произошло. Это был сильнейший чистокровный род, пока сын Джареда Питерсена не связался с какой-то бандой маггловских отморозков. В итоге они потеряли практически все свои богатства – Джаред был в ярости. А затем магглы убили Мэтью и, потеряв сына, Джаред совсем сошёл с ума. В итоге его и всех их домовиков нашли мёртвыми в их поместье. Он всех их перебил, а затем наложил на себя руки. — Мужчина пригубил свой коньяк и, откинувшись на спинку кожаного кресла, продолжил: — Так что я очень рад, что ты всего лишь влюбился, и что бы между вами с мисс Грейнджер не происходило, надеюсь, вы придёте к взаимопониманию.       — Да уж, ты даже не представляешь, как я на это надеюсь, — усмехнулся Тео и, закатив глаза, добавил: — Но она слишком строптивая и упёртая.       — Твоя мать тоже была такой, — махнул рукой отец. — Я думал поседею, пока она согласится выйти за меня замуж.       Тео, услышав это, негромко рассмеялся.       — Радует одно: теперь мне абсолютно ясно, что в Аврорат ты поступил, чтобы получить доступ ко всем базам и перевести поиски мисс Грейнджер на другой уровень, а не потому, что связался с какими-то отморозками.              — Да, только доступ к международной базе и порт-ключам выдают после четырёх месяцев работы. Как только я его получил, в тот же вечер на вечеринке встретил Гермиону, которая оказывается уже вернулась, — фыркнул Тео. — Но я всё равно не жалею.       — Да, спецподготовка на аврора лишней не бывает, — усмехнулся Нотт-старший. — Полезный навык в ведении переговоров.       Ненадолго в кабинете снова повисла тишина: казалось, оба Нотта, глубоко ушли в свои мысли.       — Я не брошу Аврорат, — сказал Тео негромко, но очень уверенно, при этом мысленно молясь, чтобы отец снова не стал его отчитывать и убеждать начать работать в фирме. Очень не хотелось разрушить то хрупкое перемирие, которое недавно состоялось.       — Я знаю, — фыркнул Оскар Нотт. — Ты страхуешься на случай, если снова придётся её искать, — озвучил свою догадку мужчина.       — Она моя истинная пара, — просто ответил Тео.       — Ну, это я тоже уже понял, — насмешливо произнёс Нотт-старший. — И думаю, мне не стоит рассчитывать, что ты вернёшься в фирму, пока мисс Грейнджер официально не станет частью нашей семьи.       Тео улыбнулся краешком губ и молча кивнул, подтверждая предположения отца. Как же всё-таки хорошо помириться с родителями…