Посмотри на меня

***

      — Блейзи, — слышится насмешливый голос. — Проснись…       В нос ударяет резкий аромат карамели и ромашки, и в голове возникает сразу два вопроса: “Что у Грейнджер с голосом?” и “С каких пор она зовёт меня Блейзи?”. А нет, пожалуй, три вопроса, ещё: “Какого хера так трещит башка?”.       — Если ты сейчас не проснёшься, то потом сильно пожалеешь, поскольку я уже подумываю сходить за колдокамерой, — снова произносит Грейнджер странным для Грейнджер голосом.       Блейз пытается повернуть голову, но её тут же сковывает такая боль, что он морщится и стонет. Вдруг в голове слышится слабый скулёж сущности, но даже этот тихий звук отдаётся болезненным набатом.       Нет, пожалуй, двигаться вообще плохая идея.       — Головка бо-бо? — понимающе уточняет Грейнджер. — У меня в руках Антипохмельное, — тянет она нараспев.       Блейз нехотя открывает глаза и видит ярко улыбающегося Тео.       — Проснись и пой, красавица, — насмешливо произносит он и протягивает мулату заботливо открытую колбочку с Антипохмельным зельем.       Блейз несколько раз сонно моргает, с трудом сглатывает горечь во рту, протягивает подрагивающую руку вперёд, чтобы взять зелье, и замечает, что у него, почему-то, ярко красный маникюр.       — Чё за херня? — спрашивает он хриплым голосом и снова морщится.       Сидящий на корточках у дивана Теодор не сдерживает смешок.       — Похоже, Панси постаралась, — весело объясняет парень, пока Блейз с трудом вливает в себя зелье. — Домовик сказал, это она в семь утра твоё тело домой притащила. Думаю, это её маленькая месть за работу извозчиком.              Блейз лишь морщится и прикрывает глаза в ожидании, когда подействует зелье.       «В семь утра? А что вообще вчера было?», – хочется задать очевидный вопрос, поскольку в голове полный вакуум.       — Который час? — спрашивает он негромко.       — Половина двенадцатого, — слышится ответ. — Мне скоро на дежурство… — объясняет Тео, но Блейз лишь снова морщится, пытаясь вспомнить, что вчера было?       Голову потихоньку отпускает. Однако воспоминания всё ещё довольно размытые: лишь отдельные фразы, лица и звуки. Похоже, Блейз вчера не мало выпил, поскольку такого похмелья у него не было никогда.       Нужно попробовать зацепиться за что-то… Например… Тео.       Итак, что он помнил о Тео?       Тео, Тео… Тео искал Грейнджер! И, почему-то, был очень зол!       Блейз лениво приоткрывает глаза, с трудом садится и с прищуром смотрит на друга.       — Если ты вчера всё-таки убил Грейнджер, не говори мне, — серьёзно изрекает он, — потому что тогда я не смогу выступать в твою пользу в суде.       — Ты что, всё ещё бухой? — насмешливо уточняет Нотт, усаживаясь рядом на диван.       — Нет, просто от тебя так прёт карамелью и ромашкой, будто ты умылся её кровью, не меньше, — в тон другу отвечает Блейз.       Тео счастливо улыбается, так счастливо, что по его лицу сразу становится всё понятно.       — Похоже, ты наконец умылся кое-чем другим, — весело фыркает Блейз, пихая друга плечом.       — Ну, можно и так сказать, — туманно отвечает Нотт, продолжая ярко улыбаться, и, кажется, тоже возвращается к воспоминаниям о вчерашней ночи.       «Когда мне уже с Солнышком повезёт?», — думает Блейз, лениво зевая.       Солнышко… Секунда, две, наконец приходит осознание, а сработавшее зелье запускает калейдоскоп воспоминаний.       Его Солнышко вчера съебалось из "Древа" вместе с ублюдским американцем!       В сердце неприятно тянет. Обида и ревность сжимают внутренности в тиски. И ярость поднимается волной в груди. Блейз резко дёргается вперёд и тут же морщится от громкого рыка в голове.              «Я найду его и прикончу!», — зло думает Блейз, подскакивая с дивана.       «Мы должны идти к нашему омеге!», — вторит альфа-сущность, тоже придя в себя.       — Ты куда? — спрашивает Тео, заметив перемену в настроении совсем пришедшего в себя Блейза.       — К Уизли, — резко отвечает Блейз, направляясь к камину.       — Блейз, стой! — громко кричит Нотт другу вслед.       Блейз нехотя останавливается.       — Тео, я очень рад за вас с Грейнджер, но давай ты потом мне похвастаешься… — раздражённо выдаёт он. — Мне нужно открутить голову одному рыжему омеге.       Тео понимающе поджимает губы, а Блейз снова разворачивается к камину. Но тут же снова замирает, услышав выкрик друга.       — У тебя макияж на лице!       — Чего? — переспрашивает Блейз, опять повернувшись к Нотту, а затем трёт собственные губы и видит на пальцах красную помаду.       — Думаю, Панси постаралась, — пожимает плечами Тео, видя, как мулат, призвав из ванной небольшое зеркало, чертыхаясь, рассматривает своё лицо с ярко подведёнными глазами, накрашенными ресницами, румянами и алыми губами. — Как я понял, вчера она с вами возилась. Я хотел даже пошутить на тему твоего потрясающего макияжа, но вижу ты не в том настроении, — комментирует Нотт.       Блейз, ничего не ответив, уже взбегает вверх по лестнице, чтобы быстро принять душ и переодеться. Убивать Уизли, так при полном параде, так сказать.       Тео движется за ним следом.       — Слушай, я ухожу на дежурство. Ты когда к Уизли пойдёшь, скажи Гермионе, что я буду ждать её в час дня в "Дырявом котле", чтобы вернуть ей палочку.       — Ты забрал у неё палочку? — негромко спросил Блейз, доставая из шкафа полотенце. Хотя, если честно, сейчас ему не сильно интересно, что у Тео там с Грейнджер происходит. Гораздо больше он бы хотел знать, где Уизли отмечал Новый год.       — Да, а она, проснувшись с утра пораньше, по-тихому свалила из номера, прихватив в отместку мою палочку и браслет посетителя, — ответил Тео, лениво опершись плечом о дверной косяк. — Пришлось звать домовика, чтобы выбраться из запертого номера.       Будь Блейз в хорошем настроении, он бы точно пошутил на тему того, как доблестного аврора обчистила прилежная паинька Грейнджер. Однако сейчас он был совсем не настроен шутить.       — Угу, — лишь кивнул в ответ Забини и скрылся за дверью в свою личную ванную.       

***

      Не церемонясь, Блейз просто зажал пальцем дверной звонок и для достоверности начал стучать кулаком по входной двери.       — Подъём, блядь!       Наконец дверь резко открылась – на пороге стоял заспанный Драко в одних лишь брюках и без рубашки.       — А ты что тут делаешь? — удивлённо спросил Блейз.       — Чего так тарабанишь? Ты меня разбудил и чуть дверь не вынес, — наперебой ему произнёс Малфой.       В нос ударил резкий аромат шоколада и яблок, через который слабо пробивался запах самого Драко.       Чудесно, блядь! Все друзья дружно ебались со своими омегами этой ночью, а Блейз, как всегда, в пролёте!       Даже как-то обидно стало: у него уже яйца лопались от воздержания. А раньше, между прочим, Блейз регулярно занимался сексом. Вернее даже будет сказать, больше, чем просто регулярно. И что с ним стало? Теперь он превратился в неудовлетворённого подростка в пубертатном периоде, который самозабвенно дрочит на журнальчик с изображениями святого лика своего Солнышка.              А может послать к чертям все эти обхаживания и оттрахать Уизли хорошенько? Заставить стонать и извиваться, умолять о большем. Вытрахать из него всю спесь и строптивость так, чтобы потом неделю нормально ходить не мог. Чтобы с обожанием смотрел только на Блейза и даже на шаг отходить не хотел.       И, самое главное, – чтобы стал наконец послушным!       — Что здесь происходит? — послышался требовательный голос Грейнджер.       Блейз, не церемонясь, зашёл в квартиру, а сонный Драко, захлопнув дверь, лишь потёр глаза.       — Я пришёл к Уизли, — грубо ответил Блейз.              — Его нет дома, — спокойно пояснила Грейнджер, складывая руки на груди.       — Он ещё не вернулся?! — громко закричал Забини, с трудом удерживая гневный рык, и невольно сжал кулаки, поскольку сущность, услышав, что их омеги до сих пор нет дома, окончательно взбесилась.       Блейз быстро направился в спальню к Уизли.       — Блейз, стой! — попыталась остановить Гермиона, но пытаться сейчас остановить Блейза было всё равно, что пытаться остановить локомотив.       Он с громким стуком распахнул дверь в комнату Уизли и уверенно зашёл внутрь.       Замер. Осмотрелся. Кровать заправлена. На ней валяются разные флакончики с зельями. Дверца тумбочки открыта. А в остальном никаких следов пребывания хозяина.       «До сих пор не вернулся со своих блядок!», — зло подумал Блейз, а сущность в груди снова раскатисто зарычала.       — О, зелья. Может, там и Антипохмельное есть? — послышался голос Драко.       Малфой расслабленно подошёл к кровати.       — Твоё Антипохмельное лежит на диване в гостиной, — раздражённо ответила Грейнджер, тоже забегая в спальню. — И можете перестать так орать? Гарри, вообще-то, спит.       Малфой молча пошёл в гостиную. — Блейз, выходи, — Грейнджер, видимо, для большего эффекта указала рукой в сторону двери. — Рона, как ты видишь, тут нет.       — Грейнджер, вот я сейчас вообще не в том настроении, чтобы выслушивать твой бубнёж, — раздражённо ответил Блейз, наоборот, проходя вглубь комнаты. — Лучше скажи мне: ты знаешь, где он?              Гермиона потупила взгляд.       — Знаешь, — сам на свой вопрос ответил Блейз и тут же требовательно добавил: — Адрес, Грейнджер.       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Прости, но нет, — спокойно ответила она. — Я понимаю, что вы истинная пара, но тебе лучше вообще оставить Рона в покое.       — С хера ли? — холодно поинтересовался Блейз.       — У вас слишком разные ценности, и ты причиняешь ему много боли, а я не хочу, чтобы он страдал.       — Это я, блядь, причиняю ему много боли? — не выдержав, прикрикнул Блейз, нависая над омегой.       В комнату снова вошёл Драко и, прикрыв за собой дверь, бросил на неё Заглушающее, кажется, чтобы не разбудить спящего в соседней спальне Поттера.       — Ты что, издеваешься?! Да я бегаю за ним, как сраная собачонка, а он в мою сторону даже не смотрит и со всякими чмошникам кутит!       — Он не доверяет тебе. Я не хочу вмешиваться, но… — спокойно начала Грейнджер.       — Вот тогда и не вмешивайся! — снова закричал Блейз, перебивая Гермиону на полуслове. — Иди лучше собирайся на свиданку. А я уж как-нибудь сам разберусь, что мне делать!       — На какую свиданку? — растерянно спросила Грейнджер.       — Тео просил передать, что, если ты хочешь забрать свою палочку, он будет ждать тебя в час в "Дырявом котле".       Гермиона изменилась в лице, тут же стремительно краснея, и, неловко переступая с ноги на ногу, бросила быстрый взгляд на прикроватную тумбочку, где стояли небольшие часы, показывающие двадцать минут первого.       Повисло неловкое молчание, а Грейнджер почему-то перевела взгляд на расслабленно припавшего к стене Драко.       Блейз мысленно фыркнул. Красней – не красней, и без слов понятно, кто и чем занимался ночью. От Грейнджер за километр разило ежевикой и фундуком, а от Драко – шоколадом и яблоками. Но это явно никто не собирался озвучивать.       — Грейнджер, — постарался спокойно обратиться к девушке Блейз, — дай мне этот сраный адрес.       — Не могу, — ответила упёртая гриффиндорка. — Я не хочу брать на себя такую ответственность.       Из груди Блейза снова послышался раскатистый рык.       — Отлично, — едко ответил Блейз, — тогда я расспрошу Поттера.       Он сделал несколько шагов в сторону двери, но ему тут же преградил путь Драко.       — Не нужно сейчас его будить.       Блейз напрягся и сделал глубокий вдох носом, стараясь успокоиться, потому что сущность внутри требовала отпихнуть наглого альфача и добыть адрес местонахождения своего омеги любой ценой.       — Драко, — практически сквозь зубы выплюнул Блейз, — лучше сейчас свали: клянусь, я еле держусь.       Из груди Блейза снова послышался раскатистый рык.       Малфой тоже напрягся и, переведя взгляд на стоявшую в стороне Гермиону, сказал:       — Грейнджер, скажи ему этот ебучий адрес.              Гермиона поджала губы и, кажется, наконец оценив серьёзность ситуации, произнесла:       — Рон сам скоро придёт.       — С чего такие выводы? — едко поинтересовался Блейз. — Его же за уши от этого американского ублюдка не оттащишь.       — Ну… у парней обратный порт-ключ до Нью-Йорка на час дня… — негромко сказала Гермиона.       Блейз будто на автомате бросил взгляд на часы. Он снова громко выдохнул и отошёл назад, а затем опустился на кровать.       — Блейз, я всё же думаю, тебе не стоит… — снова завела свою шарманку Грейнджер.       — Гермиона, ты, кажется, не спешишь забирать свою палочку? — попытался спокойно поинтересоваться Блейз. — Тео, вообще-то, на дежурстве и не сможет ждать тебя вечно – потом будешь по всему Лондону его вылавливать.       Гермиона поджала губы, а затем попыталась строго произнести:       — Я ухожу, но если вы оба выкинете что-нибудь, я прокляну вас самым страшным образом.       Блейз ничего не ответил, просто продолжал таращиться в стену. А Драко фыркнул и, отступив в сторону, галантно открыл дверь, на что Грейнджер бросила на него свой фирменный взгляд с прищуром и, гордо вздёрнув подбородок, с важным видом покинула спальню.       В комнате снова повисла тишина.       — Блейз, поверь, я понимаю, что ты чувствуешь, и знаю, что ты поступишь так, как посчитаешь нужным. Только об одном прошу: постарайся держать себя в руках, ради твоего же блага. Ведь он не простит тебя, если ты насильно его пометишь. Да и ты сам себя не простишь.       Блейз молча кивнул.              — И когда будете выяснять отношения, брось на комнату Заглушающее, — добавил Драко и тоже вышел за дверь.       Блейз прикрыл глаза и сделал глубокий вдох носом. Аромат апельсина, солнца и лаванды, витавший в воздухе, успокаивал и одновременно ещё больше злил. Блейз с трудом представлял, что он будет делать, если сейчас заявится Уизли и от него будет за километр нести вонючим запахом американца так же, как от Драко пахнет Поттером или от Грейнджер Тео...       Сущность в груди тоскливо воет от обиды, а Блейз откидывается на кровать и невидящим взглядом пялится в потолок. Сердце кровоточит от ревности, обиды и боли. Хотя в последние дни это привычное состояние Блейза.       Блядь, неужели Солнышку действительно так нравится этот американец?       Все эти три дня, что они работали в одном кабинете, Уизли был абсолютно замкнут, холоден и безразличен. Он практически не разговаривал с Блейзом, игнорируя все шутки, флирт, приглашения на свидания и предложения вместе пообедать, на корню обрубая все попытки завести дружескую беседу.       Зато Уизли бросал злые, раздражённые взгляды и фыркал. Демонстративно сжигал все принесённые подарки. Ну, ещё закатывал скандалы. А увидев, как к нему в кабинет доставили рабочий стол Блейза, вообще выкрикнул что-то, типо: "Убери отсюда свой траходром" и попытался выпихнуть мулата за дверь вместе со всеми пожитками.       Это вводило в ступор и дико расстраивало. Альфа-сущность в груди не переставая скулила. И Блейз, хотя и старался держать лицо, на самом деле, был абсолютно раздавлен таким отношением своего Солнышка.       Домовой эльф, заметив потерю аппетита и бессонницу хозяина, даже уговаривал его обратиться к колдомедику. На что Блейз лишь отмахнулся, ведь, по факту, один синеглазый колдомедик и являлся причиной всего этого.              Раньше Блейзу казалось, что в их отношениях наметился прогресс, когда Рон мило краснел и дрожал от одного касания. Когда страстно отвечал на его поцелуи. Когда спросонья ластился к нему прямо на этой самой кровати. А на кухне в Норе им даже удалось мило побеседовать, и Блейз получил поцелуй.       И куда всё делось? Теперь Рон снова даже не смотрит в его сторону. Ни тебе дрожи, ни мило краснеющих от смущения щёк. Только лёд и сцепленные от злости зубы.       — Прямо, как в школьные годы... — печально подметил Блейз, продолжая пялиться в потолок.       Блейз так рассчитывал, что в новогоднюю ночь сумеет растопить этот холод. Он подготовил целую развлекательную программу для своего Солнышка. Он старался не обращать внимания на фырканье и был обходительным и заботливым. И что в итоге? Стоило ему отлучиться в офис на пятнадцать минут, как Уизли и след простыл.       В груди снова неприятно закололо, а сущность скулила, не переставая. И Блейз, сбросив ботинки, залез с ногами на кровать. А может он действительно совсем не интересен Уизли, и даже не нравится ему ни капельки? Может он просто зря пытается пробить эту стену холода разбиваясь в кровь? Сердце болезненно сжалось.       Ведь если подумать, это Блейз был одержим им с шестого курса, тайно любовался, и старался всеми силами привлечь к себе внимание. Поскольку в желудке что-то странно трепетало стоило лишь встретить взгляд синих глаз и заставить точеные скулы покрываться румянцем. Блейз не особо задумывался о природе этих чувств, он не пытался их анализировать или найти этому всему объяснение. Блейз просто знал, что его нереально цепляет, взгляд этих синих глаз, или ответные колкие реплики. А уж если дело доходило до стычки со строптивым гриффиндорцем, то день точно можно было назвать удачным. В общем, Блейз жил этими эмоциями, и сладким трепетанием в желудке, насыщался им как источником энергии и бережно лелеял.              А Уизли спокойненько встречался себе с Браун, а потом вообще с Грейнджер, и не намеком не проявлял никакой даже самой крохотной симпатии. Взгляды бросаемые им и то всегда были раздраженные или злые. И Блейз даже не питал никаких надежд, ровно до того момента пока не стало понятно, что Уизли не станет альфой.       Вот тогда-то у Блейза будто второе дыхание открылось. Он стал ещё изощреннее и находчивей цепляться к обладателю синих глаз, не уставая напоминать при каждой возможности, что альфой тот не стал. А сам Блейз им точно будет. Как бы завуалированно намекая, что Уизли после пробуждения своей сущности кем бы она не была, может не искать себе пару. Поскольку красавец Блейз, который определенно точно будет альфой, готов ему подставить своё сильное плечо.       Отношения Грейнджер и Уизли совсем разладились, а Блейзу почему-то стало намного легче дышать. Будто когтистая лапа зверя, скручивающая его внутренности каждый раз при виде сладкой парочки, наконец исчезла.       На выпускном Блейз планировал ненавязчиво заговорить с рыжеволосым гриффиндорцем помниться даже речь подготовил. Идеальную речь, между прочим. Серьезно, в ней было все. Несколько комплиментов, пара искрометных шуток и, конечно, несколько уже стандартных намеков на то, что Блейз Забини непременно станет сильным и доминантным альфой, а значит легко сможет защитить и позаботиться.       Отличная речь, чудесный план. Вот только, к сожалению, ему не суждено было сбыться. Поскольку, завернув в коридор второго этажа, Блейз наткнулся на до тошноты неприятную картину. Слегка нетрезвый Уизли обнимался и мило ворковал с каким-то зализанным придурком, по-моему, с Когтеврана. Пелена непонятно откуда взявшейся злости буквально застелила глаза. В итоге, всё завершилось разбитым носом придурка-когтевранца и очередным обменом оскорблениями с Уизли. А на следующим день… всё закончилось. Они выпустились из Хогвартса, и Блейз лишился своего сладкого источника живительной силы.       Несколько недель он старался понять, почему ему так не по себе, чего ему так не хватает? По какой причине всё вокруг будто стало серое и скучное без блистательного соперничества с обладателем синих глаз. И почему вместо трепыхания в желудке у него теперь будто дыра внутри?              А потом наступил его день рождения и пробудился внутренний альфа. Инстинкты накрывали с головой, полностью отключая рассудок. Только похоть, только желание, только инстинкты самца и голос в голове, требующий найти среди миллионов омег своё Солнышко. А чтобы его найти, нужно попробовать каждую…              Когда спустя неделю сущность наконец отпустила, и Блейз смог слегка насытить сексуальный голод и вернуть свою голову на место, он наконец понял, что ему очень хочется снова видеть рядом рыжеволосого обладателя прекрасных синих глаз. И не имело значения даже то, кем стал Уизли: омегой или бетой. Главное, он не был альфой, а уж это Блейз знал наверняка.       Он стал искать лучший предлог, чтобы как бы случайно наведаться в Нору.       Ведь всё! Он наконец стал альфой! Разве строптивый Рональд Уизли сможет теперь ему противостоять?       Но заявиться в Нору и напрямую сказать: "Эй, Уизли, смотри-ка, как я хорош. Я буду для тебя лучшим альфой. Давай-ка, подставляй свою красивую шейку," было явно не самым лучшим вариантом. Особенно, если учесть вспыльчивый характер бывшего гриффиндорца.       Нужен был план.       Только вот пока он его составлял, омеги продолжали вешаться на шею, а внутренний альфа требовал утолять сексуальный голод. И Блейз, если быть откровенным, не отказывал себе в разрядке. В конце концов, это тоже самое, что поесть. Перекусил и пошёл дальше, а вечером уже и не особо помнишь, что ел на завтрак. Точнее кого "жарил" на обед. В общем, вы поняли.       Ведь одно дело, если бы он был в отношениях, и совсем другое, когда ты молод, полон сил, бурлящих в крови гормонов и абсолютно свободен.       Но вот настал день "Икс".              План был готов, лучшая рубашка надета и расстёгнута на три пуговицы, ну, чтобы, так сказать, сразу продемонстрировать Уизли, какое счастье ему привалило.       Блейз как раз покидал "Змеиное Древо", когда, идя по коридору, случайно услышал разговор Вуда и близнецов.       Он не особо вникал в смысл, но чётко услышал фразы: "У братишки пробуждается сущность" и "Рон уехал".       Ступор. Сердце, почему-то, оборвалось куда-то вниз. И стало нечем дышать.       «Уехал!», — билось набатом в голове. — «Он уехал?».              “Не знаю, вернется ли вообще, но пока не планирует” — говорит один из близнецов, Блейз всегда их плохо различал, а сейчас и подавно.       Ладони вспотели, а в горле пересохло.       Его живительный источник уехал, так и не узнав, насколько в нем нуждались.       «Я опоздал», — приходит понимание. И становится совсем хреново. Кажется, сердце крошится в груди в мелкую крошку и почему-то щипет глаза.       А дальше Блейз просто выпускает на волю свои инстинкты, ведь лучше чувствовать эмоции альфы, чем свои собственные, так проще и легче. Ведь сущность понятия не имеет, кто такой этот Рон Уизли и чего носитель так на нем зациклился, у альфы есть задача поважнее, найти среди тысяч свою истинную пару, найти своё Солнышко…       Блейз бросил взгляд на часы, и негромко рыкнул. Пять минут второго, где носит этого Уизли? Он хватает одну из подушек и прижимает к лицу глубоко вдыхая пьянящий аромат своего омеги. По телу тут же идёт сладкая дрожь и он почти скулит, а затем ложится поудобнее и обнимает подушку руками.       Нет, ещё пять минут и он точно пойдет будить Поттера, даже если придётся из-за этого сцепиться с Драко.       Вдруг взгляд случайно падает на кусочек бумаги лежащий в изголовье кровати. Сердце замирает, а Блейз осторожно протягивает руку и берет вырезанную из “Пророка” колдографию.       Бабочки в животе трепещут как сумасшедшие, а губ касается яркая счастливая улыбка. Он не может поверить, что только что нашёл в постели Рональда Уизли нечто подобное.       С колдофото на него смотрит он сам, прижимая к себе за талию Рона.       «Вырезал нашу колдофотку!», — мысленно кричит от счастья Блейз. — «Мерлин! Он вырезал нашу колдофотку!». — А затем осторожно пытается смять краешек, чтобы кое-что проверить. Не мнется. — «И наложил защитные чары!», — Блейз почти пищит от счастья и легонько целует вырезку из газеты. — «Моё ж ты Солнышко! Вырезал наше совместное колдо!!»       «Наш мальчик скучал по нам!», — приходит к умозаключению альфа.       — Вырезал колдо! Вырезал колдо! — уже почти напевает от счастья Блейз. Впору встать и станцевать танец победителя, такой прогресс, ей Богу, целая колдофотка!       «Мы нужны нашему омеге!», — вторит счастливый альфа.       «Нужны, точно нужны. Я ему нравлюсь!», — мысленно тараторит Блейз, продолжая с самой счастливой улыбкой зацеловывать газетную вырезку. — «Точно нравлюсь! Иначе зачем бы он хранил её под подушкой и так оберегал, правильно?!»       «Мы нравимся нашему омеге!», — завывает от восторга альфа-сущность.       — Наверное, перед сном любуется, — улыбается довольный как слон Блейз. — Или не просто любуется? — улыбка становится ещё ярче, стоит представить, что не он один самоудовлетворяется с помощью колдофото.       Мерлин, да ради такого дела Блейз готов себе фотосессию ню устроить, а потом подарить Рону целый альбом!       Так, стоп! Тогда скажите на милость, какого чёрта этот строптивый Уизли носом крутит?! Зачем сбежал с этим уёбком, если его тоже к Блейзу тянет?       — Гарри, Герми, я дома! — слышится весёлый голос.       Блейз напрягается всем телом и бросает взгляд на дверь.       

***

      Драко уже пять минут стоял у большой кровати и молча смотрел на сладко спящего Поттера.       Если бы сейчас вы посмотрели на Драко со стороны, то подумали бы, что он тщательно что-то взвешивает. Светлые брови слегка нахмурены, губы поджаты, а подушечки пальцев нервно постукивают по бедру.       И так оно и было, в эту самую минуту Драко Малфой лихорадочно соображал, как ему добыть нужную информацию.              Этим утром, или уже скорее днём, он проснулся на диване, заботливо укрытый мягким пледом. Было вполне комфортно, и Драко, пожалуй, даже повалялся бы ещё, если бы не выбивающий дверь Блейз и воспоминания обрушившиеся на Малфоя в одно мгновение.              Он не то чтобы помнил всё. Например, Драко понятия не имел, как очутился дома у Поттера, но зато размыто и образами помнил Львёнка, заботливо дующего на его руку, которая на тот момент выглядела вообще не очень. Походу его расщепило при трансгрессии.       Ещё он помнил улыбку Поттера, совместные полежанки на диване, и как тот умывал его в ванной.              Но самое главное он очень четко помнил всё, что было после этого: каждое касание, каждый поцелуй, каждое сказанное омегой слово, стоны, взгляд лазурных, диких от возбуждения, глаз и крышесносный совместный оргазм.       А ещё он помнил то, чего помнить совсем не хотелось, вонючий запах хвои и смородины, которым разило от Поттера. Как глаза Избранного округлились от шока и ужаса, когда он, поборов свои омега-инстинкты, понял, чем они с Драко только что занимались, как Поттер быстро пятился от него, как от прокаженного, ползя назад по дивану, как стыдливо искал, чем прикрыться, как лихорадочно повторял, что он этого не хотел. И как не поверил в слова Драко о любви.       Хотя вот это было как раз самым искренним, что когда-либо в принципе вылетало из рта Малфоя. Но вместо того, чтобы признаться в ответ, или хотя бы поцеловать, его приложили заклятием глубокого сна.       Малфой помнил ещё кое-что, то что до скрежета зубов выводило из себя: ебанный Патронус в виде облезлого кота, говоривший голосом блядского американца.       «Малыш, ну где ты там пропал?… Мне всё равно без тебя не спится».              Что, блядь, скажите, пожалуйста, должны значить эти слова? Они спали вместе? Целовались? Этот урод зажимал Поттера? Ласкал его? Именно поэтому от Поттера так несло вонючей хвоёй? Что, в конце концов, вчера между этими двумя было? И где, собственно говоря, вообще был Поттер, если не в отеле?       Все эти вопросы, требуя ответа, разрывали внутренности на части, пускали по венам сумасшедший коктейль из ревности и ярости, и хотя альфа верил словам омеги о двух недопоцелуях, Драко в это верил с трудом.       Именно поэтому он и стоял сейчас над кроватью Поттера, раздумывая как поступить.       Вариант А. Разбудить омегу и потребовать объяснений. Но Поттер так крепко спал, будто к нему самому применили заклинание.       «Ещё бы, устал бедняжка. Он же после того, как меня отключил, ещё и чуть ли языком не вылизал всю гостинную», — раздраженно подумал Драко, вспомнив стерильную чистоту и идеально свежий воздух, будто помещение проветривали несколько часов подряд. — «Явно старался скрыть все следы своей постыдной близости», — возникла ещё одна горькая мысль в голове.       Ну, допустим, разбудит он Поттера. И что дальше? Этот упёртый баран вряд ли согласится спокойно всё объяснить. По-любому устроит скандал, вообще хрен на что ответит.       «Вариант А явно отпадает», — подумал Драко, смотря на густые чёрные ресницы и легкий румянец на щеках спящего омеги.       Поттер слегка повернулся во сне и, достав левую руку из под одеяла, закинул её над головой. В глаза тут же бросился браслет с эмблемой дракона, и Драко крепко сцепил челюсти, удерживая в груди гневный рык.       «Похоже, всё-таки придётся прибегнуть к варианту В», — мысленно принял решение Малфой, а затем достал из кармана свою палочку, уверенно направил её на спящего Поттера и четко произнес:       — Легилименс.       Сотни чужих воспоминаний всплывают в голове у Драко. Он прикрывает глаза и сосредотачивается, стараясь отыскать нужные. И у него это получается легко и играючи. Спасибо покойной тетушке за приобретенный навык.       Коттедж в снегу, явно где-то в горах, Поттер радостно любуется видом, а затем тянет за руку в дом до нельзя счастливого американца…       Поттер, Уизли и двое американских прилипал, смеются и лихорадочно что-то обсуждают поедая новогодний ужин. Вот только есть один момент: американская сука ни на секунду не выпускает руку Поттера из своей.       И как только умудрились есть одной рукой?       Поттер стоит у столешницы и, кажется, выкладывает на тарелку фрукты, когда сзади пристраивается этот утырок и уверенно обнимает омегу за талию, кладя голову Поттеру на плечо, он нежно что-то шепчет ему на ушко, и Поттер, слегка краснея, улыбается.       Драко чувствует разливающуюся в груди ярость альфы и делает глубокий вдох, стараясь подавить эмоции, чтобы не разрушить связь.       Они танцуют! Ебать, блять, танцуют! И не так, как Уизли и тот загонщик, держась пусть и на минимальном, но всё же расстоянии. Нет, они танцуют так, будто они пара, будто эта американская тварь имеет права так прижимать к себе Поттера, и будто Поттеру самому нравится быть настолько прижатым к сильному торсу.       Драко чувствует, как по сердцу полоснула боль. Возможно, смотреть эти воспоминания была не лучшая идея…       Но Драко лишь делает ещё один глубокий вдох и переключается на следующий фрагмент, потому что он должен знать всё. Даже если ему потом эти воспоминания пригодятся в суде для указания причины хладнокровного убийства одной американской мрази.              Дружная компания расположилась у камина, они играют в какую-то игру. И нет бы сидеть ровно, как, например, Уизли, но куда там, эти двое словно медом намазаны, слиплись как чертовы сиамские близнецы. Поттер расслабленно откинулся на стоящий сзади диван, а лапа этого американского утырка опять обвивает Избранного.       Так, ладно, нужно просто дышать и проехали…       Небольшая деревянная терраса, украшенная десятками фонариков и с накрытым на двоих столиком. Поттер с повязкой на глазах, придерживаемый лапами американца.       Это же… Это свидание! У них было грёбаное свидание!       Из груди Драко слышится звериный рык. Обида и негодование накрывают с головой.              Значит, до подготовленного Драко свидания Поттер даже не дошёл, а тут нате, блядь, любуйтесь.       Воспоминание идёт рябью. Драко с трудом возвращает себе холодный рассудок.       И тут же снова теряет.       Нет, ну а как тут можно спокойно реагировать?       Поттер присаживается за столик и начинает нежно что-то лепетать, восторгаясь видом.       И вы только посмотрите на этот скудный стол.       Что, капитанам высшей Лиги так мало платят в Америке?       Непонятные фруктики, стрёмные пирожные и дешманское шампанское, надо же, какая прелесть…       Американец что-то лепечет о том, что подготовил всё это специально для Поттера, и Драко фыркает, было бы что готовить. Вот он подготовил так подготовил, на международном уровне, так сказать.       Но тут происходит то, что искренне радует Малфоя и позволяет тискам в груди слегка ослабнуть.       Этот криворукий гамадрил так изящно открывал шампанское, что зарядил Поттеру пробкой прямо промеж глаз.       Вот же придурок!       Поттер сгибается пополам, а американец чуть ли на падает перед ним на колени и сбивчиво лепечет извинения.       «Засунь себе их в зад, криворукий дебилоид», — мысленно злорадствует Драко, наивно предполагая, что после такого фиаско американца Поттер сейчас встанет и уйдёт. И было бы неплохо, если бы он ещё и припечатал проклятием придурка сверху.       Но Поттер лишь умирает от смеха. Так заливисто смеётся, что у Драко замирает сердце, ведь рядом с ним Поттер никогда так не смеялся.       А затем ещё лучше, он заключает лицо американца в свои ладони и целует… Нежно целует в лоб.              Пиздец…       Сердце снова сжимается от резкой боли       «Так, спокойно. Ты предполагал, что увидишь нечто подобное», — даёт себе мысленные наставления Малфой, пока сущность в груди мечется от злости. — «Подумаешь, он же его не в губы поцеловал», — пытается успокоить себя Драко. — «Так мамаши своих слюнявых сыночков на детской площадке чмокают».       А тем временем этот кретин начинает скармливать Поттеру пирожное.       — “А с чем оно?”, — интересуется Избранный       — “Вроде с шоколадом и грецким орехом”, — слышится ответ.       Бинго! Этот чмошник только что побил рейтинг самых ужасных свиданий века. Драко усмехается, просто купаясь в злом ликовании и злорадстве. В голове пробивается смутное воспоминание пятнистого лица Поттера.       «Ну теперь-то Поттер точно разозлится и свалит», — думает Драко, однако его логика снова его подводит, потому что омега продолжает сидеть и послушно поедать пирожное из рук этого ублюдка.       Зачем? Почему? Ведь он знает, что у него аллергия…       «Поттер не хочет его расстраивать…», — приходит понимание, от которого становится очень больно. — «Этот американец действительно важен для него».       И вот пятнистый Поттер успокаивает этого тролля, присаживается с ним рядом на холодный пол и сам берёт его за руку…       Малфоя бросает в жар, а затем резко в холод. Сердце снова кровоточит. Альфа в груди от злости норовит пробить грудную клетку. И Драко точно мазохист, потому что продолжает смотреть и слушать слова Поттера.       — “Всё хорошо, Рик, нет проблем. Это лечится за полминуты обычным Зельем от аллергии”, — лепечет омега, с нежностью смотря на другого.       Альфа-сущность в груди Драко раскатисто рычит, и Малфой очень надеется, что этот рёв не разбудит Поттера. А может, наоборот, надеется, что разбудит, и тогда Поттер сам прервёт эту мучительную для Драко пытку. Поскольку у Малфоя нет сил смотреть на это и не смотреть тоже нет сил…       — “Всё замечательно, правда. Просто не нужно так нервничать”, — продолжает лепетать омега и игриво толкает американца плечом. — “Эй, я всё тот же Гарри, с которым ты ел печенье на верхушке Статуи Свободы, так что просто расслабься и будь собой”.       Салазар, какие трогательные речи, впору пойти и проблеваться, ведь Драко уже реально тошнит.       — “Спасибо”, — лепечет американец.       — “За что?”, — спросил Поттер.       — “За то что, ты - это ты”, — отвечает альфач, переводит взгляд на пухлые губы омеги и тянется за грёбаным поцелуем!       Драко чувствует, что начинает задыхаться. Паника накрывает волной. Воспоминание снова идёт рябью, но он всё же продолжает смотреть, при этом как мантру повторяя: «Пусть оттолкнёт. Пусть врежет и уйдёт. Пожалуйста, пусть не позволит!»       Но вот Поттер прикрывает глаза и подаётся на встречу… Он хочет… тоже хочет этого.              У Драко такое чувство, будто он в замедленной съёмке видит приближающуюся смерть.       Альфа в груди так мечется, что уже почти ломает рёбра. А Малфой понимает, что он совершенно разбит…       И вдруг – о, чудо – Поттер шипит и резко отпихивает от себя американца.       Но почему-то это совсем не приносит радости. Хотя нет, его внутренний альфа выдыхает с облегчением. A вот Драко абсолютно нечему радоваться, поскольку ебучего американца оттолкнула сущность, а вот сам Поттер как раз хотел его поцеловать…       И вот Избранный уже сбивчиво лепечет извинения, стараясь убедить альфача, что его омега просто расстроена.       Да, перед Драко он так не распинался, даже когда чуть не убил его Сектумсемпрой. Руки опускаются сами собой, и Драко, собрав всю волю в кулак, переключается на следующее воспоминание. Хотя вот сейчас он вообще не уверен, надо ли? Ведь если Поттер практически сам поцеловал эту американскую падаль, то вполне логично, что он и спать вместе с ним может завалиться. А Драко точно не готов увидеть, как Поттер нежится в постельке с этим американским утырком.       Воспоминание меняется…       Поттер сидит на кровати и чешется, а рядом сопит Уизли. Драко буквально чувствует волну гигантского облегчения и громко выдыхает. Оказывается, он от страха даже затаил дыхание. Избранный спал рядом с Уизли.       Но к чему тогда этот альфач сказал, что не может спать без Поттера?       Драко сосредотачивается и переходит к ещё одному воспоминанию. Пятнистый Поттер сидит на корточках у дивана, на котором, похоже, и спали американцы. Он что-то лепечет о том, как ему понравился Новый год, уверяет, что сходит за зельем и скоро вернётся, а затем наклоняется и снова нежно целует альфача. На этот раз в щёку.              Нет, скажите, он что, блядь, издевается? Какого хуя? Поттер что, поставил себе цель облобызать каждую часть тела этой гниды? И, естественно, американец почти слюной истекает, глазея на Поттера!       Ярость альфы смешивается с яростью и болью самого Драко. Малфой слегка зажмуривается, стараясь, кажется, в сотый раз за последние двадцать минут взять себя в руки.       Чёрт возьми, он никогда не думал, что эмоциональная боль может причинять физическую.       — “Драко, Драко, ты слышишь меня?!”, — вдруг слышится полный волнения голос Поттера.       Малфой вздрагивает от неожиданности и открывает глаза. Открывает и тут же замирает, забывая, как дышать. Воспоминание изменилось.       Он видит себя со стороны, спящего на холодных ступеньках и с окровавленной рукой. А рядом Поттер стоит перед ним на коленях и осторожно гладит его по лицу, так нежно и заботливо, что сердце Драко, сделав кульбит, замирает в груди.       Ведь Драко не помнил ни одного случая, чтобы Поттер в здравом уме и трезвой памяти вот так его касался.       — “Ну же, пожалуйста, родной, открой глаза…”, — сердце Драко трепещет в груди от этих ласковых слов и полного волнения тона. Драко даже пару раз моргает, чтобы убедиться, что ему не мерещится.       И Мерлин, спасибо тебе! Но ему действительно не мерещится: у Избранного буквально дрожат руки. Он осторожно хлопает Драко по щекам и скулит от волнения за него, за Драко. Волна ликования разливается в груди.       «Наш мальчик переживает за нас. Мы нужны нашему омеге», — довольно урчит в груди альфа.       А Драко, чувствуя, как бабочки в животе уверенно расправляют крылья, продолжает слушать полный мольбы лепет Львёнка.              — “Посмотри на меня… Драко… Хороший мой... Пожалуйста… Посмотри на меня… Открой глазки…”.       Малфой ярко улыбается, чувствуя волну нереального счастья. Честное слово, только Поттер способен устраивать ему такие эмоциональные качели.       Минуту назад Драко чувствовал себя абсолютно подавленным и разбитым, и вот он уже практически парит от счастья, слушая такие сладкие сердцу речи Избранного.       — “Чего… дерёшься?”, — слышится уже собственная пьяная реплика.       Поттер замирает, на его лице за секунду проскакивают десятки эмоций от растерянности и озадаченности до понимания и нереального облегчения.       Драко снова ярко улыбается и видит, как пьяный он пытается сбросить ладоши озадаченного Поттера со своих щёк.       Ну что сказать, перебрал, бывает. Просто напомните кто-нибудь Драко никогда больше не мешать коктейли и огневиски.       Малфой сосредотачивается и воспоминание откручивается слегка назад. Он просто не может отказать себе в удовольствии полюбоваться взволнованным Поттером снова.       “Ну же, пожалуйста, родной, открой глаза… Посмотри на меня… Драко… Хороший мой… Пожалуйста… Посмотри на меня… Открой глазки…”       Звучит просто потрясающе, как считаете?       Если сомневаетесь, Драко может отмотать для вас назад ещё разок.       “Ну же, пожалуйста, родной, открой глаза… Посмотри на меня… Драко… Хороший мой… Пожалуйста… Посмотри на меня… Открой глазки…”              И ещё разочек.       “Ну же, пожалуйста, родной, открой глаза… Посмотри на меня… Драко… Хороший мой… Пожалуйста… Посмотри на меня… Открой глазки…”       Лично Драко может слушать этот сладкий поттеровский голосок вечно. Впрочем, как и любоваться взволнованным лицом своего Львёнка.       «Интересно, а что еще важного я пропустил?», — задумывается Малфой, продолжая улыбаться, и сосредотачивается, чтобы просмотреть остальные забытые им самим отрывки минувшей ночи.       — Гарри, Герми, я дома! — слышится громкий выкрик откуда-то извне.       Воспоминание резко обрывается.       Драко чертыхается сквозь зубы и бросает быстрый взгляд на явно просыпающегося Поттера.              А затем прячет свою палочку в карман, он должен сделать кое-что ещё перед уходом…