Посмотри на меня

***

      Рон разулся и расслабленно проследовал в гостиную.       Настроение впервые за последние несколько дней было более-менее позитивное.       Омега-сущность продолжала тоскливо завывать, да и тянущие чувство в груди никуда не делось, впрочем, как и мысли о чёртовом Блейзе Забини, но всё-таки общение с Итаном явно пошло Рону на пользу.       Сразу договорившись с альфой о том, что они проведут этот Новый год как друзья, а на свидание сходят уже когда Итан вернётся с командой в Лондон, Рон смог расслабиться и действительно насладиться времяпрепровождением, не переживая о том, как себя вести и что делать на первом свидании.       Они просто болтали, смеялись и танцевали, играли в игры и обсуждали квиддич.       И Рональд, пусть и ненадолго, но смог отвлечься от острой боли в груди.       Всё, что позволил себе Итан прошлой ночью, – это несколько ненавязчивых касаний во время танца, держание омеги за руку и неловкий поцелуй в щёку на прощание. Будто он так же, как и Рон, не хотел спешить и боялся сделать решительный шаг, чтобы потом не обжечься. Что, в принципе, было вполне объяснимо, если вспомнить, что о прошлых отношениях Итана рассказывал Гарри.       И Рона это больше, чем устраивало, ведь он был явно не готов нырять в омут с головой, учитывая, что омега в груди продолжала завывать как белуга от предательства своего альфы и Рон полностью разделял её боль.       Он плохо ел, был рассеян и проводил почти всё свободное от работы время в спортзале, поскольку у физических нагрузок был один потрясающий бонус: когда ты настолько вымотан, что еле передвигаешь ногами, идя до кровати, душевные переживания как-то сами собой уходят на второй план.              Зато наглый образ Забини нашёл новую лазейку. Теперь он преследовал Рона во снах.       И если в жизни Блейз флиртовал, заигрывал и регулярно бросал томные взгляды, то во снах Забини действовал куда более решительно. Так решительно, что Рон просыпаясь краснел от досады, разочарования и смущения, а потом по полчаса принимал ледяной душ, избавляя себя от постыдной реакции своего организма на горячие, влажные сны.       Мерлин, а ведь между ними с Забини ничего и не было толком. Но почему-то от этого совсем не остановилось легче.       Рон убеждал себя в том, что причина неутихающей боли – наглый мулат, оккупировавший его кабинет и ни на секунду не оставляющий его в покое.       Серьёзно, за эти несколько дней Рон перепробовал всё, чтобы выставить несносного пижона из своего кабинета. Он угрожал, кричал, полностью игнорировал и даже двинул кретина разок. Но Забини всё было нипочём. Он, с упёртостью бронепоезда, продолжал флиртовать, приглашать на свидания, приносить подарочки, которые Уизли демонстративно сжигал, да ещё и в дополнение ко всему распугивать горе-пациентов Рона. Хотя за последнее глубоко в душе Рон был благодарен. Но где-то прямо очень глубоко.       В общем, новогодняя ночь в компании Итана явно пошла Рону на пользу.       И пусть омега в груди непрерывно металась и скулила, сам Рон выглядел куда более уверенно и позитивно, чем в последние несколько дней.       Ни Гарри, ни Гермионы в гостиной не оказалось. И это немного удивляло, учитывая, что уже было начало второго.       — Ребята, вы где? — ещё раз позвал Рональд и направился к спальне Гарри.       Он уже коснулся ручки двери, когда та сама распахнулась и на пороге появился дико раздражённый Малфой.              — Уизли, а чего так тихо? В следующий раз используй Сонорус, чтобы оповестить всех, что ты вернулся с гулянки, — едко выпалил Драко, выпихивая Рона обратно в гостиную и демонстративно закрывая за собой дверь в спальню Поттера.       Рон пару раз растерянно моргнул, а затем, нахмурившись, требовательно спросил:       — Что ты делал в спальне Гарри? — и, не дав Драко ответить, тут же задал ещё один вопрос: — Стоп. Что ты вообще забыл в нашей квартире?       — Салазар, — раздражённо закатил глаза к потолку Малфой и расслабленно двинулся в коридор за своими ботинками. — Ты же вроде омега, Уизли. Просто вдохни поглубже, и все вопросы отпадут сами собой.       Рон сделал глубокий вдох носом и шокированно замер: от Драко буквально разило запахом Гарри.       Малфой, видя растерянное лицо Уизли, самодовольно усмехнулся, затем надел ботинки и, бросив на шокированного Рона ещё один насмешливый взгляд, произнёс:       — Я сильно вымотал Гарри этой ночью, поэтому не стоит так орать. Дай ему поспать, — и как ни в чём не бывало так же расслабленно двинулся к камину, через секунду исчезая в зелёном пламени.       Рон ещё секунд пять продолжал не моргая таращиться на камин, переваривая информацию. А затем всё же осторожно приоткрыл дверь в спальню друга.       Гарри действительно спал, а в комнате ощущался запах вишни и мяты.       Рон осторожно прикрыл дверь, решив, что, когда друг проснётся, сам расскажет всё, если захочет; и протопал в комнату Гермионы.       Однако подруги там не оказалось. На кровати лишь были набросаны какие-то вещи, будто девушка собиралась куда-то впопыхах.       В итоге, потоптавшись в гостиной ещё немного, Рон решил, что переоденется и отправится на пробежку, поскольку спортзал первого января не работал, а омега в груди снова доставляла дискомфорт, тоскливо скуля.       Двигаясь в свою спальню, Рональд на ходу расстёгивал рубашку.       Но стоило ему переступить порог собственной комнаты, как его будто током прошибло. В нос ударил аромат тёмного шоколада, миндаля и летнего ветра. Уизли замер и резко вскинул голову.       На его кровати, подложив под спину подушку, вальяжно разлёгся Блейз, Моргана его раздери, Забини и буквально прожигал Рона взглядом карих глаз.       Омега в груди болезненно сжалась, а Уизли тут же начал дышать ртом и постарался напустить на себя холодный, отстранённый вид.       Он слегка нахмурился, расправил плечи и грубо спросил:       — Что ты здесь забыл? — будто его сердце не стучало гулко в груди и будто услужливая память тут же не воспроизвела в голове отрывок из недавнего горячего сна, в котором на этой самой кровати обнажённый Блейз Забини слизывал с такого же обнажённого Рона шоколад.       Забини продолжал молча пожирать его взглядом, крепко сцепив челюсти, спускаясь всё ниже по участку оголённого торса, видневшегося из-под распахнутой рубашки.       И взгляд этот был таким голодным, страстным и полным желания, что Рональда невольно бросило в жар.       «Мы должны показать, чего он себя лишил, предпочтя другого омегу», — прозвучал в голове злой голос сущности. — «Впредь он сможет лишь смотреть, но никогда больше не сможет насладиться нами!».              Рон прищурил глаза, а затем как ни в чём не бывало расслабленно проследовал к шкафу, на ходу расстёгивая манжеты и сбрасывая рубашку с плеч так, будто он был в комнате один, будто не ощущал на себе прожигающий взгляд карих глаз и будто от этого взгляда по коже не бежали волнительные мурашки…       Он спокойно снял рубашку, демонстративно отбросил её на кровать и повернулся к альфе спиной. Открыл шкаф и начал выбирать, что надеть на пробежку. Хотя скорее он только делал вид, что выбирает, на самом деле используя это время на то, чтобы унять нервную дрожь и сумасшедший ритм биения сердца.       — Как поживает малыш Итан? — послышался холодный голос с лёгкой хрипотцой. — Малыш, конечно, не в смысле размера. Хотя боюсь и в этом смысле тоже, — едко выплюнул Блейз.       Рон на секунду прикрыл глаза, беря под контроль эмоции. Снова нацепив на лицо холодную, пафосную маску, он повернулся обратно к Блейзу и, сложив руки на груди, расслабленно припал плечом в шкафу.       — Размер члена Итана. Ты пришёл, чтобы это обсудить? — дерзко усмехнувшись, поинтересовался Уизли.       — А что, есть, что обсуждать, Уизли? — послышался новый вопрос. Однако теперь голос Блейза сочился угрозой, а карие глаза метали гневные молнии.       Но Рону совсем не было страшно, впрочем, как и его омеге. Наоборот, вдруг резко захотелось, чтобы Забини почувствовал хотя бы часть той боли, которую испытал сам Рон, слушая в кабинке туалета все подробности горячего секса этого кобеля с тем шлюхастым ловцом.       Может если Забини почувствует, каково это, слышать такое, то перестанет наконец трахать всё, что движется.       — Ну, если тебе это так интересно, то успокою твоё любопытство. У него всё вполне прилично, я бы даже сказал более чем удовлетворительно. А теперь, если это всё, то покинь, наконец… — договорить Рон не успел, поскольку молниеносно оказался прижат сильным телом к шкафу.       Комната буквально содрогнулась от грозного рыка альфы, а Рон больно ударился об дверцу затылком.       Карие глаза напротив были абсолютно дикими и полыхали яростью.       Но ни Рон, ни его омега совсем не испытывали раскаянья за сказанное. Лишь мстительное ликование разливалось в груди.       «В чём дело? Не нравится?», — явно злорадствуя, думал Рон.       «Так тебе и надо, предатель!», — вторила разъярённая омега.       — Повтори! Что ты сейчас сказал?! — сквозь рык выплюнул Забини, хватая омегу за челюсть и заставляя смотреть себе в глаза.       «Уизли врёт. Он всё так же пахнет девственной омегой», — мысленно пытался успокоиться Блейз, пока сущность в его груди яростно металась, норовя разнести всё вокруг. — «Если бы он трахался с этим американцем, от него бы пёрло его вонючим запахом за километр».       Блейз сделал глубокий вдох и лишь отдалённо уловил примешенный к запаху омеги аромат груши и бергамота. Однако и этого хватило, чтобы альфа-сущность снова взревела от ярости.       — Убери от меня свои клешни! — так же резко выплюнул в ответ Рон, дёрнув головой в попытке освободить челюсть из цепкой хватки.       «Сразу же поверил…», — послышался в голове болезненный голос омеги.       «Конечно, поверил: он же всех по себе судит», — горько подумал Рон, смотря на перекошенное от злости лицо альфы.       Наверное, он всё-таки не смог удержать на лице холодную маску, и Забини успел прочитать в глазах проскочившую обиду и боль. Потому что Блейз вдруг озадаченно моргнул, а затем отодвинулся, растянул губы в холодном оскале и спокойно сообщил:       — Ты упускаешь одну небольшую деталь, Уизли.       Рон нахмурился, а Забини, смотря в синие глаза омеги, продолжил:       — Всё сказанное тобой легко проверить.       И быстрее, чем Рон успел понять, что происходит, в руках Забини мелькнула палочка, а затем послышался чёткий выкрик:       — Инкарцеро.       Запястья Рона сами собой сомкнулись за спиной, а в следующую секунду их уже обвили тугие верёвки. Рон ошарашенно моргнул, а затем запоздало дёрнулся, пытаясь освободить связанные руки. Но, естественно, это было бесполезно.       Уизли вскинул голову и бросил полный ярости взгляд на расслабленно крутящего между пальцами волшебную палочку Забини.       — Думаешь, меня так просто провести? — как бы между прочим спросил Блейз. — Ты же практически чист.       — У тебя секунда, чтобы освободить меня, или клянусь, ты сильно пожалеешь!       — Пару советов на будущее, Уизли, — холодно усмехнулся альфа, делая шаг вперёд. — Первое: никогда не угрожай человеку, если ты находишься не в выигрышном положении, — Блейз легко и играючи провёл кончиком волшебной палочки от ключиц вниз, вдоль татуировки и по напряжённым кубикам пресса омеги. — И второе: никогда не играй со слизеринцем, если ты не уверен, что просчитал все возможные лазейки, — наглец снова дерзко усмехнулся и, направив палочку на брюки Рона, спокойно произнес: — Диффиндо.       Брюки разрезало на лоскуты. И эти самые лоскуты упали к ногам омеги, оставляя связанного Рона стоять в одних трусах.       — Да ты совсем страх потерял?! Какого хрена ты себе позволяешь?! Как только я…              Блейз снова оказался слишком близко и нагло прижал палец к пухлым губам омеги, призывая к молчанию.       — Шшшш… Сейчас мы играем по моим правилам, Уизли, — почти ласково объяснил он. — Очевидно, я был слишком мягок с тобой, и ты окончательно сел мне на шею…       — Да пошёл ты! — резко выплюнул в ответ Рон и тут же получил ощутимый щипок за сосок.       — Я же сказал, не перебивай, — цокнул языком Блейз и, видя, как дико злой гриффиндорец снова собирается разразиться гневной тирадой, пояснил: — Не заставляй меня накладывать на тебя ещё и Силенцио. Я хочу, чтобы ты всё-таки комментировал процесс предстоящей игры. Но, если ты не перестанешь истерить, мне придётся…       — Ты ёбнулся?! Немедленно развяжи меня, сволочь! — послышался новый выкрик, перебивающий спокойную реплику Блейза.       Гневный вопль Уизли был таким громким, что альфа порадовался, что предварительно наложил на комнату Заглушающее.       — Силенцио, — чётко произнёс Забини, и в комнате резко стало тихо. — Так-то лучше, — насмешливо подметил Блейз и, смотря в синие глаза омеги, которые сейчас буквально искрили от гнева, добавил: — Не смотри так на меня, Уизли. Я тебя предупреждал. Но вы, гриффиндорцы, почему-то никогда не придерживаетесь правил.       Рон беззвучно разразился очередной гневной тирадой, на что Блейз лишь весело фыркнул и, отойдя на шаг назад, демонстративно окинул связанного и практически голого омегу откровенно похотливым взглядом. В таком виде он видел Уизли впервые.       Стройные голые ноги омеги были расставлены по ширине плеч, тёмно-синие боксеры очень сексуально сидели на бёдрах, руки связаны за спиной, под молочной кожей чётко просматривался рельеф мышц. Возможно, Блейзу лишь казалось, но, по его мнению, Уизли стал ещё спортивнее и подтянутей. Розовые горошины сосков призывно торчали, будто прося их облизать, яркая татуировка, серьга в ухе, румянец на щеках и торчащие в стороны огненные волосы. Да он же сексуален, как ангел похоти.       Блейз определённо точно начал возбуждаться, поскольку оригинал явно превосходил всех Ронов Уизли из фантазий и снов. И даже колдофото из журнала, которые преданно и верно помогали Блейзу уже несколько недель достигать разрядки, теперь казались лишь жалкой, недостойной карикатурой.       «До чего хорош, сучёныш…», — восхищённо думал Блейз.       Альфа в груди продолжал рычать и метаться из-за сказанных ранее слов омеги.       «Если тот альфач видел его таким, если касался нашего омеги или ласкал его…»       «Я оторву этой американской твари голову», — холодно закончил за альфу Блейз.       «Только нам позволено любоваться этой красотой!», — вторил альфа.       Даже мысль о том, что это потрясающее тело мог видеть кто-то другой, ввергла Блейза в полную ярость и заставляла кулаки сжиматься сами собой. А уж касаться – и говорить нечего… Гнев снова захватил мулата, и он поднял взгляд, встретившись с такими же злыми синими глазами.       Но Уизли спасало то, что от него практически не чувствовался запах другого альфы.       Поэтому Блейз, пусть и с трудом, но всё ещё держал себя в руках.       — Итак, вернёмся к нашей проверке, — спокойно заявил Забини, продолжая не стесняясь рассматривать тело омеги. — Предлагаю сыграть в одну игру. Сейчас я внимательно изучу тебя на наличие постороннего запаха. И на каждом месте, где почувствую хотя бы намёк на запах этого американского ублюдка, я буду оставлять свою метку, — Блейз перевёл взгляд на хмурое лицо Уизли и вопросительно приподнял бровь. — Как тебе такой вариант? — поинтересовался Блейз, а затем холодно усмехнулся. — Ах да, забыл, что ты не можешь говорить, — едко подметил засранец, смотря в прищуренные, злые глаза Рона. — Ну, я приму это за положительный ответ. Начнём. — Он вдруг резко перестал улыбаться и буквально выплюнул сквозь зубы, наконец показывая весь свой гнев: — Молись, Уизли, чтобы я не нашёл на тебе чужого запаха.       От этих слов и полного ярости взгляда альфы мурашки побежали по телу Рона. Омега в груди взволнованно затрепетала. А Рональд мысленно решил, что так просто точно не сдастся.       Забини совсем охренел: связал, раздел, буквально пожирает взглядом, так ещё и права тут какие-то качает. Пусть со своим шлюхастым ловцом играет в свои извращённые игры.       Рон показательно фыркнул, пусть и беззвучно, но очень пафосно. А затем со всех ног рванул на выход из спальни, очень надеясь, что сможет открыть ногой дверь.       И ему это почти удалось. Буквально ударив с ноги по двери, Рон почувствовал, как его резко дёрнули назад за связанные за спиной запястья, а затем не церемонясь прижали голой грудью к ближайшей стене и навалились сверху.       — Решил поиграть в догонялки? — послышался раздраженный голос над правым ухом. Рональд снова резко задёргался, намереваясь оттолкнуть от себя тушу Забини, а альфа еще сильнее прижал его сильным корпусом к стене. И взмахом палочки захлопнул дверь в комнату, тут же накладывая запирающее и перекрывая таким образом омеге пути к бегству. — Я всё равно получу свои ответы, Уизли, — резко уведомил Блейз, и не удержавшись втянул в рот мочку аккуратного уха омеги, слегка посасывая серьгу.       По телу Рона тут же пошли мурашки, и он на секунду прикрыл глаза от наслаждения. Омега в груди снова заскулила, разрываясь между желанием поддаться ласкам своего альфы и оттолкнуть изменщика.       Но нужно отдать Рону должное, поскольку он быстро взял себя в руки и со всей силы лягнул потерявшего страх мулата по коленке, заставляя того отстраниться и зашипеть от боли.       Забини потёр ушибленную коленку, раздражённо рыкнул и снова схватил в охапку изворотливого омегу, который уже сумел удрать обратно к шкафу, кажется рассчитывая отыскать среди кучи тряпья, некогда именуемого его брюками, свою волшебную палочку.       — Блядь, Уизли. Клянусь, это последнее китайское предупреждение! — зло отчеканил Блейз, снова прижимая брыкающегося омегу к шкафу. — Если не успокоишься, наложу на тебя Остолбеней!       Омега в ответ лишь больно наступил Блейзу на ногу и попытался его укусить.       Вот же строптивый засранец!              Блейз ловко увернулся и, кажется, в сотый раз скрутив несносного гриффиндорца, рвавшегося в бой, в крепком захвате, холодно усмехнулся:       — По-хорошему не понимаем?       Он намеренно прижался к упругому заду Уизли своим пахом и слегка толкнулся вперёд.       Омега, почувствовав эрекцию альфы, тут же замер, как зверёк, загнанный в угол.       Блейз не сдержал ухмылки.       «Видел Уизли член американского утырка, ага, как же», — ликующе мыслил Блейз. — «Он может и трахался с Грейнджер, но вот по части мужчин явно стопроцентный девственник».       — Знаешь, если ты не будешь стоять смирно, то моя палочка может случайно снова выпустить Диффиндо и лишить тебя последней защиты, — почти промурлыкал Блейз прямо в ухо Рону и играючи очертил пальцами левой руки контур резинки боксеров, слегка касаясь покрытой мурашками нежной кожи омеги. — Хотя признаюсь, теперь мне даже хочется, чтобы ты снова начал брыкаться.       Рон замер, как статуя.       — То-то же, — насмешливо произнёс альфа, очень довольный, что наконец смог приструнить изворотливого гриффиндорца. — А теперь приступим к осмотру.       Продолжая прижимать Рона торсом к шкафу, альфа слегка склонил голову и потёрся носом о шею омеги, глубоко вдыхая в себя аромат Солнца, апельсина и лаванды.       По телам обоих тут же пошла дрожь блаженства.       «Чистый», — облегчённо подумал Блейз.       Затем отстранился и припал к покрытой мурашками шее с другой стороны, делая новый глубокий вдох.       После чего, явно удовлетворённый ответом, оставил нежный поцелуй на голом плече омеги и, отстранившись, повернул Рона к себе лицом.       Уизли стоял смирно, однако его взгляд обещал Блейзу самую страшную смерть сразу после того, как с Рона спадут чары. Но Блейз, похоже, махнул на завтрак Зелья храбрости, поскольку смотрел в ответ насмешливо и дерзко. А затем, вообще не церемонясь, обвил талию омеги руками и, притянув Рона в объятия, глубоко вдохнул аромат волос, прикрывая глаза от наслаждения.       Он явно не собирался упускать такую возможность, как покорный, молчаливый и смирный Уизли, ведь такого Уизли удавалось лицезреть довольно редко.       Насладившись мягкостью огненных волос ещё немного, Блейз почувствовал, что начинает млеть. Злость проходила. В душе снова уверенно зарождалась нежность к своему Солнышку, которого хотелось зацеловать. А то, что сейчас он мог ласкать своего омегу так, как ему хочется, при этом абсолютно безнаказанно, заставляло разливаться по телу волны жара и возбуждения.              Блейз нежно потёрся носом о щёку омеги. Затем напрягся и замер, чётко уловив аромат ебучей груши и бергамота.       Всю нежность сразу как рукой сняло. Комнату сотряс новый раскатистый рык альфы.       Ладонь тут же легла на челюсть Рона, дёргая лицо слегка вверх и заставляя посмотреть в глаза. Теперь была очередь Рона смотреть насмешливо и дерзко. И пусть внутри всё трепетало от недавнего грозного рыка и нежных ласк, Рональд всё же растянул губы в дерзкой ухмылке и вопросительно приподнял одну бровь, как бы говоря: "Поздравляю, ты нашёл его, и что будешь делать дальше?"       Блейз снова зло зарычал и, буквально дёрнув Уизли за челюсть на себя, грубо потёрся носом о пухлые губы, внутренне просто молясь, чтобы не уловить на них чужой запах.       Волна гигантского облегчения окатила Блейза. Похоже, американская гнида обошлась лишь мерзким поцелуем в щёку.       Блейз припал к пухлым губам и, нарочно больно прикусив, оставил на них грубый, жёсткий поцелуй, будто наказывая омегу. Рон дёрнулся от боли и резко отстранился. Но Блейз снова схватил его за челюсть и не церемонясь укусил за щёку. А затем размашисто облизал место укуса, перебивая своим ароматом запах чужака. Омега беззвучно зашипел и, снова дёрнувшись, двинул головой наглого придурка.       Блейз раздражённо рыкнул и молниеносно прижал стройное тело к шкафу, не церемонясь ухватился за бортик белья и, сжав его в кулак, потянул на себя. Ткань затрещала, а Уизли тут же послушно замер.       — Ещё раз посмеешь меня ударить и будешь стоять передо мной голым, — холодно уведомил Забини, а затем, размяв ушибленную челюсть, припал носом к ключицам омеги.       Блейз стал, глубоко дыша, сосредоточенно исследовать торс. И вот в местечке между грудными мышцами снова слабо почувствовался запах блядской груши.              — Какого хуя?! — рявкнул Блейз, снова принюхиваясь.       Аромат был еле уловим, будто его обладатель лишь слегка и ненавязчиво коснулся этого места. Но всё же он был.       — Он, блядь, что, тебя за грудь мацал? — требовательно спросил Блейз, но, получив в ответ лишь полный ярости взгляд, снова раздражённо рыкнул и мстительно прикусил левый сосок омеги.       Рональд резко дёрнулся, по телу побежал коктейль из лёгкой боли и какого-то странного наслаждения, а омега в груди встрепенулась.       Похоже, соски были ещё одной эрогенной зоной, о которой сам Рон до этого момента не подозревал.       Уизли зажмурился и постарался взять себя в руки. Ещё возбудиться перед этим несносным придурком не хватало. Вот уж позорище будет.       Но альфа, кажется, ничего не заметил. Он уже спускался вниз по рельефным кубикам пресса, продолжая глубоко дышать носом.       А затем вообще выкинул такое, отчего Рон залился краской стыда и мысленно поклялся себе прикончить Забини, как только сможет освободиться. Конечно, если сам не умрёт до этого от смущения.              Блейз просто опустился на колени и, глубоко дыша, буквально потёрся носом о… о… ну, в общем, о то самое…!       Рону даже произнести это было стыдно, а Забини, почти мурлыча, любовно произнёс:       — Чистенький. — И размашисто погладив бёдра, снова через бельё нагло потёрся щекой о начинающий твердеть член омеги.       На секунду Рон забыл о том, что хочет убить придурка Забини за его выходки, и замер, смотря на альфу сверху вниз.       Блейз так нежно и игриво потирался о него, будто у него было на это право, будто он считал Рона своим, будто они были любовниками.       Уизли почувствовал новую волну возбуждения, уверенно разливающеюся в паху, и резко дёрнулся назад, буквально вжавшись в стоящий сзади шкаф. А Блейз бросил на него насмешливый взгляд, поднялся с колен как ни в чём не бывало и, сложив руки на груди, спокойно произнёс:       — Один мерзкий поцелуй в щёку и одно непонятное касание. Так каким образом ты видел болт этого американца, Уизли…? Или он устроил для тебя показательную дрочку?       Омега, крепко сцепив челюсти, продолжал прожигать его яростным взглядом.       Блейз, достав из кармана волшебную палочку, лениво отменил наложенное ранее Силенцио.       И тут Уизли как прорвало…       — Заказывай себе гроб, придурок! Потому что, клянусь, как только я освобожусь, ты покойник! Что ты о себе возомнил, сволочь?! Думаешь, если ты альфа, тебе всё можно?! Да я тебя…       — Ближе к ответу на мой вопрос, пожалуйста, — перебив, произнёс Блейз, похоже, нисколько не впечатлённый гневной тирадой.       — А не пойти ли тебе на хуй?! Ты трахаешь всё, что движется, и смеешь ещё с меня что-то спрашивать! Сволочь ты, поганая! — ярость накрывала Рона всё больше.       — Это ты уже какую неделю трахаешь мне мозг, Уизли, — в ответ почти прорычал Блейз. — А я, если тебе так интересно, по твоей милости обхожусь лишь правой рукой!       — Не надо делать из меня идиота! — зло прокричал покрасневший от возмущения Рон.       У этого паршивца ещё и наглости хватает врать, смотря Рону прямо в глаза.       — Я не делаю из тебя идиота. Ты сам прекрасно справляешься с этой задачей, — раздражённо парировал Блейз.       — Понравилось трахаться с тем рыжим в душевой? Хорошо тебя обкатали, жеребец породистый? — с отвращением поинтересовался Рональд, явно надеясь ткнуть кобеля Забини носом в его вранье. — Или всё-таки было круче трахаться на письменном столе? — голос слегка дрогнул, и Рон тут же сцепил челюсти, не давая просочиться горечи и обиде.       Блейз растерянно захлопал глазами и удивлённо вскинул брови.       — В чём дело? — с ледяной усмешкой на губах поинтересовался Уизли. — Удивлён, что я в курсе твоих похождений? Или расстроен, что не смог мне лапши на уши навешать?       — Я вообще не понимаю о чём, мать твою, ты говоришь… — спокойно произнёс Забини.       — Ах, не понимаешь. Память короткая? — зло поинтересовался Рональд. — Ну давай я тебе напомню. В прошлую пятницу у тебя в мэноре был улётный мальчишник, — презрительно скривился омега.       — Да, был, и что? — спокойно спросил Блейз. — Мы с парнями собираемся иногда поиграть в покер. Если ты так обиделся из-за того, что я тебя не позвал, то это потому что он был только для альф. Но, если хочешь, в следующий раз я могу…       — Хватит врать! — зло прокричал Рон.       Нет, вы только посмотрите на этого кобеля. Врёт прямо в глаза и не краснеет. Совсем нет совести!       Омега в груди парня металась без остановки, и Рональд уже даже не пытался сдерживать гневное рычание своей сущности.       — Я бы не пошёл на этот тур ебли в каждом уголке Забини-мэнора, именуемый "покером", даже если бы мне грозила смерть! И ты можешь трахаться с этим рыжим ловцом где хочешь, хоть на люстре! Или где вы ещё там не пробовали! Мне, вообще, по хер на тебя и твои секс-марафоны! Но перестань, наконец, врать! — кажется, к концу запальной речи Уизли уже трясло от ярости. — И, вообще, развяжи мне руки, и свали из моего дома!       — Эм… Ну, во-первых, на мальчишнике мы действительно просто играли в покер, — начал спокойно объяснять Блейз. — Там правда были только альфы. Не было ни Ли, ни других омег. И уж тем более секс-марафонов. А, во-вторых, и после этого ты ещё будешь говорить мне, что я тебе безразличен? Да ты же ревнуешь меня, как дикий, Солнышко! — ликующе произнёс альфа, ярко улыбаясь.       Рон почувствовал, как лицо заливает предательский румянец, а к горлу подступил ком. В груди уверенно начала подниматься новая волна ярости. Не столько на Забини, сколько на себя самого.       Какой смысл стоять тут и что-то выяснять, если Рон всё равно знает правду. Возможно, если бы он лично не слышал своими ушами разговор между тем шлюхастым ловцом и омегой, бегающим за Малфоем, он бы ещё мог поверить в эту сладкую ложь. Но не тогда, когда он лично слышал каждое слово, куда кто приглашён и какие у них планы на вечер…       Омега громко зашипел, стараясь из последних сил держать оборону.       — Не льсти себе! Ты мне отвратителен! Я ненавижу всё, что ты олицетворяешь! — в сердцах закричал Рон и, двинувшись вперёд, попытался ударить Блейза ногой. — Ты мерзкий! Я никогда даже не взгляну на такого, как ты, понял?! И ты можешь продолжать врать сколько угодно и трахать всё, что движется. Но знай, что, ведя такой образ жизни, ты, в конце концов, останешься один в своём огромном доме, никому не нужный и жалкий! Хотя для меня ты и сейчас таковым являешься! — кричал омега, практически лопаясь от ярости и порываясь нанести удар. Поэтому даже не заметил, как от сказанных слов мулат изменился в лице и немного дёрнулся, будто получив пощёчину.       — Остолбеней! — громко крикнул альфа, направив на омегу палочку.              Уизли замер на полушаге.       Блейз спокойно обошёл обездвиженного заклинанием Уизли и, грубо коснувшись запястий омеги, произнёс:       — Диффиндо.       Верёвки, связывающие руки парня, упали на пол. Затем Блейз быстро закатал рукава своей рубашки.       — Фините, — послышалось новое заклинание.       Рон почувствовал, как к нему вернулась способность двигаться, и только успел ровно встать на ноги, как его, схватив за руку, грубо дёрнули на себя.       — Знаешь, Уизли, ты окончательно меня задолбал! — зло уведомил стоящий перед ним Блейз.       — Отпусти мою руку! — потребовал омега, стараясь выдернуть из стальной хватки своё запястье.       — Смотри внимательно, — мулат приставил к сцепленным рукам кончик волшебной палочки, быстро начертил руну, означающую магическую клятву, и произнёс:       — Я, Блейз Леон Забини, даю клятву Рональду Биллиусу Уизли…       Сцепленные руки парней окутали светящиеся белым магические нити, а Рон наконец замер, шокировано округлив глаза. Он как выросший в магической семье волшебник хорошо знал, что такие клятвы дают очень редко, поскольку в случае, если человек солжёт, его ждёт страшное магическое наказание.       — Что не занимался сексом, не целовался и не имел никакого другого вида интимной физической близости ни с кем, кроме него, с момента нашей встречи две недели назад.       Рон дёрнул руку назад, пытаясь разорвать клятву, поскольку знал, что, если Забини лжёт, сейчас с ним может произойти нечто очень плохое. Но Блейз сильнее вцепился в предплечье омеги и продолжил говорить:       — Если я лгу, пусть магия накажет меня и остановит моё…       Рон быстро приложил свободную руку ко рту альфы, не давая ему договорить.       — Что ты творишь! — омега снова попытался одёрнуть руку.              Но Блейз лишь нахмурился и, раздражённо дёрнув головой, произнёс:       — И остановит моё сердце.       Глаза Рона шокировано округлились, и он с ужасом на лице наблюдал, как магические нити поднялись вверх, а затем исчезли в грудной клетке альфы.       Омега в груди парня тоже замерла от ужаса, со страхом ожидая того, что сейчас может случиться.       Рон понял, что даже не дышал от страха, только когда его руку грубо приложили к сильной груди.       — Как видишь, моё сердце всё ещё бьётся, — послышался холодный голос Блейза. И Рон, растерянно моргнув, перевёл взгляд на лицо Блейза. — Думаю, ты в курсе, как работает магическая клятва. Это значит, что я сказал тебе правду. Я, блядь, ни с кем не спал и не собираюсь, — чётко повторил Блейз. — Так что у тебя нет никакого права называть меня лжецом и говорить мне всё то, что ты сказал, просто потому что ты мне не доверяешь.       Рон продолжал стоять, замерев.       То, что творилось с ним в этот момент, вообще трудно описать словами.       Десятки эмоций, его и его сущности, накрыли парня одновременно, перемешиваясь и создавая внутренний хаос.       Первой была волна гигантского облегчения, затем радость, восхищение, раскаянье, ликование, эйфория, восторг, обожание, вожделение, и приправлено всё это было нереальным счастьем.       «Не изменял! Наш альфа всегда был верен нам!», — слышался в голове ликующий вопль омеги.       Пока Рон, с гулко бьющимся сердцем, продолжал смотреть в карие глаза напротив, переживая внутренний ураган.       — Но я… я слышал, как этот Ли говорил, что они идут на твою вечеринку и… и как он собирается в эту ночь с тобой… переспать… и не раз… — почти шёпотом произнёс Рон.       — Я его не звал... Его позвал Пьюси, потому что подкатывает к нему, но я приказал домовому не пускать их с Оливером, — раздражённо пояснил Блейз. — Но дело не в этом. Вся проблема в том, что, даже если я приму обет безбрачия и подамся в евнухи, ты всё равно будешь считать меня бабником и изменщиком, верно?       Рон продолжал растерянно смотреть в карие глаза напротив.       — Ведь каждый человек видит в другом то, что хочет видеть. И, как бы я ни старался, ты уже поставил на мне штамп, — Блейз тяжело вздохнул и, устало потерев переносицу, продолжил: — Знаю, я сам виноват, и будь у меня возможность отмотать время назад, я поступал бы иначе. Но я не могу изменить своё прошлое…       Рон потупил взгляд. Омега в груди рвалась, как дикая, к своему альфе, и Рон бы с радостью поддался этому порыву, ведь, признаться честно, он так соскучился по ласке Блейза за эти полные боли и тоски дни. Но взгляд карих глаз был очень холодным и злым.       А ещё Рону было чертовски стыдно: ведь получается, что всё это было просто недоразумением. И это он, а не Забини, всё это время вёл себя отвратительно. Он оскорблял, выгонял, кричал и демонстративно сжигал подарки Блейза, пока тот продолжал его защищать от других альф и терпеливо ухаживать.       Стало ещё стыднее, чем было, и Рон почувствовал, что готов буквально провалиться сквозь землю.       — Надеюсь, с этим разобрались, — отстранённо произнёс Блейз. — Теперь уточним кое-что ещё.              И Блейз, положив руку на затылок омеги, резко притянул Рона к себе и впился в пухлые губы поцелуем.       Рональд тут же сам прижался к сильному телу и, крепко обняв альфу, стал самозабвенно целовать в ответ, стараясь хотя бы этим поцелуем передать все бушевавшие в нём эмоции, извиниться за то, что думал о Блейзе плохо, и показать, как на самом деле скучал и как мучился все эти дни.       Однако несмотря на то, что Рон прижимался всем телом и урчал сквозь поцелуй, он впервые ощущал от Блейза холод и отстранённость.       Обычно поцелуи Блейза были горячие, страстные и полные вожделения, однако сейчас Блейз целовал отстранённо, холодно и будто нехотя.       «Наш альфа злится на нас!», — в отчаянии металась сущность.       Рон заскулил сквозь поцелуй, прижался ещё крепче и, запустив пальцы в тёмные волосы, слегка потянул, стараясь разбудить в альфе ответную страсть.       Однако это не сработало. А, вообще-то, даже наоборот. Забини, почувствовав, как Рон выпрашивает ответную ласку, вообще перестал его целовать и теперь, просто опустив руки, спокойно стоял, снисходительно позволяя изнывавшему от желания омеге целовать себя.       Рон практически захныкал от отчаянья и снова углубил поцелуй, руками лихорадочно поглаживая сильные плечи мулата.       Вдруг он почувствовал, как на его уже возбуждённый член легла рука альфы и уверенно сжала через ткань боксеров.       Возможно, в любой другой раз Рон бы смутился и залился краской стыда. Но сейчас он был чертовки возбуждён и его буквально переполняли рвущиеся наружу чувства. Поэтому он лишь громко застонал в рот альфе и прижался ещё крепче.       Забини тут же отстранился.              Рон ещё пару секунд, как слепой котёнок, тянулся за поцелуями, а затем услышал самодовольное слизеринское хмыканье. Он распахнул глаза и растерянно уставился на альфу.       — Что это тут у нас, Уизли? — холодно усмехнулся Блейз, смотря в синие, блестящие от возбуждения глаза.       Он снова сжал возбуждённый член омеги и слегка потёр, чётко ощущая прошедшую по стройному телу волну сладкой дрожи.       — Ты же только что утверждал с пеной у рта, что я тебе отвратителен, что я мерзкий и ты даже не взглянешь никогда на такого, как я.       Рон покраснел и поджал губы. Он понимал, что должен объясниться и попросить за свои слова прощения. Вот только, почему-то, в горле стоял ком, и он никак не мог подобрать нужные слова. А ещё, разобраться в собственных чувствах. Ведь в нём продолжал бушевать ураган, и, если поддаться порыву и сказать сейчас что-то лишнее, это может только ещё сильнее всё запутать.       Альфа убрал свою руку, а затем, смотря в синие глаза омеги, бесстрастно произнёс:       — Ты лжец, Уизли. Ты обвинял во лжи меня, но ты сам лжёшь. Лжёшь мне. Но самое главное: ты лжёшь самому себе.       Рон напрягся, но так и продолжал стоять, не в силах вымолвить и слова.       — Хранишь наше колдо под своей подушкой, дрожишь от моих касаний и возбуждаешься от моих поцелуев, но продолжаешь утверждать, что я мерзкий и тебе не нужен.       — Я… — краска стыда прилила к лицу, а сердце рухнуло куда-то вниз от осознания, что Забини видел вырезку из газеты. Уизли в сотый раз за последние полчаса пожелал провалиться сквозь землю. — То колдо – это не то, что ты думаешь… — растерянно выдал Рон.       — Ну, естественно, не то, — холодно усмехнулся Блейз. — Ведь я жалкий, и ты даже никогда не взглянешь на такого, как я…              — Нет, я вовсе не то хотел сказать, я имел в виду… — сбивчиво заговорил Рон.       — Знаешь, раз я такой мерзкий, то так и быть, я больше тебя не побеспокою. До меня наконец дошло, что ты не хочешь быть со мной, — перебил Блейз на полуслове, — ведь ты всё равно никогда не будешь мне доверять. Удачи с американцем. Он ведь, в отличие от ужасного и мерзкого меня, просто замечательный, — едко выдал Блейз, а затем, взмахнув палочкой, снял с дверей Запирающее и уверенно покинул комнату, даже не оглянувшись.       Оставив раздетого и потерянного в своих чувствах Рона смотреть себе вслед.