Посмотри на меня

***

      Гермиона уже в сотый раз взглянула на наручные часы и нервно отбросила за спину волнистые волосы.       "Дырявый котёл" был практически пуст, поэтому она спокойно расположилась за столиком у окна и уже двадцать минут бросала на входную дверь косые взгляды.       Нотт опаздывал.       Вообще-то, всё, что произошло вчера ночью, Гермиона могла описать лишь одной фразой: "Тотальный пиздец". И пусть не очень прилично порядочной девушке произносить такие выражения, зато эта фраза вполне описывает все её эмоции по этому поводу.       «И как я могла дать волю своим чувствам?!», — мысленно корила себя Гермиона, крутя в руках салфетку.       «Потому что мы любим нашего альфу», — прозвучал в голове монотонный ответ сущности.       Омега в груди девушки была в потрясающем настроении. Сущность не переставая урчала от удовольствия после ночи любви со своим красавцем-альфой. Единственное, что слегка раздражало, – это постоянный бубнёж и нервозность носительницы.       «Это всё из-за феромонов», — пыталась найти спасительное оправдание Гермиона.       «Это всё потому, что наш альфа – потрясающий любовник», — прозвучал в голове блаженный голосок омеги. — «Такой чувственный, страстный, нежный…»       Гермиона тряхнула головой, стараясь избавиться от образов вчерашней ночи, которые её похотливая омега уже в сотый раз за утро прокручивала в голове.       Через четыре дня должна начаться течка, и образы голого Нотта, расположившегося между ног Гермионы, действовали на её либидо, как красная тряпка на разъярённого быка.       Возбудиться средь белого дня прямо в ресторане? Почему бы нет?       — Вы определились с заказом? — послышался негромкий вопрос.       Гермиона подняла глаза вверх и встретилась взглядом с тем самым официантом, который обслуживал их в тот вечер, когда они с Гарри и Роном ужинали в компании слизеринцев.       — Да, чашку кофе, пожалуйста, — вежливо улыбнулась омега.       Паренёк-официант тут же покраснел и неуверенно улыбнулся в ответ.       — Я помню вас, — сказал он. — Вы Гермиона Грейнджер, верно?       — Да, это я.       — Я так рад с вами познакомиться! — ещё ярче улыбнулся парень.       — А со мной познакомиться не хочешь? — послышался грубый вопрос из-за спины официанта.       Он испуганно дёрнулся и бросил на явно недовольного аврора опасливый взгляд.       Теодор прошёл мимо паренька-беты и не церемонясь уселся на соседний от Гермионы стул, тут же по-хозяйски кладя руку на колено девушки и своевольно целуя Гермиону в щёку.       Гермиона невольно дёрнулась, поскольку от этого простого касания по телу пошла волна приятной дрожи.       Омега в груди девушки радостно забилась, увидев своего альфу, и Гермиона в сотый раз мысленно постаралась взять себя в руки.       Хорошо, хоть капли приняла, и за дыхание переживать не приходится.              — Давно ждёшь, детка? — спросил у покрасневшей омеги Тео. — Прости, только смог вырваться. Вчера ночью была новая попытка ограбления Бристольского склада. Двоих взяли, а одного ранили, но ему удалось уйти. Теперь у нас усиленное дежурство.       Нотт снова посмотрел на пунцового цвета официанта, который то и дело бросал быстрые взгляды в сторону Гермионы, и резко произнёс:       — Мне тоже самое, что и ей.       Официант не сдвинулся с места, лишь перевёл на аврора растерянный взгляд, кажется, совсем позабыв, что заказала красавица-омега.       Теодор надменно приподнял одну бровь, как бы спрашивая: "И чего стоим?"       — Два кофе, пожалуйста, — вежливо повторила заказ Гермиона.       Официант растерянно кивнул и быстро направился к бару.       Омега перевела взгляд на ярко улыбающегося ей альфу и нервно поёрзала на стуле. Нотт смотрел так, будто в этот самый момент воспроизводил в голове каждую секунду их совместной ночи.       Из груди парня послышалось негромкое урчание. И Гермиона будто со стороны услышала, как мурчит в ответ, и покраснела ещё больше.       Теодор улыбнулся ещё ярче и сильнее сжал пальцами колено девушки. Омега в груди почти расплылась лужицей от восторга, а сердце забилось с сумасшедшей скоростью.       Так, похоже, пить вместе кофе – это плохая идея.       Гермиона резко отодвинула свой стул и полезла в сумочку за палочкой Нотта.       — Почему ты убежала утром? — послышался вопрос.       Гермиона лишь поджала губы и выложила на стол чужую волшебную палочку.       — Серьёзно, хочешь поиграть в молчанку после того, что вчера было? — насмешливо приподнял бровь Тео, расслабленно откидываясь на спинку стула. — После того, как выстанывала моё имя, кончая мне на лицо?       Рот Гермионы сам собой открылся от шока. Она буквально почувствовала, как её бросило в жар и новая волна стыда стремительно прилила к лицу.       Нотт, заметив смущение малышки, улыбнулся ещё ярче.       — Полагаю, ресторан – это не лучшее место для обсуждения столь интимных тем, — вздёрнув подбородок, произнесла Гермиона, очень надеясь, что её голос не дрожит. — Годрика ради, где твои манеры?       — Просто мне очень понравилось, — соблазнительно улыбнулся Тео. – А особенно то, что ты вытворяла с моим… — Гермиона резко дёрнулась вперёд и прикрыла болтливый рот парня рукой.       Нотт снова заурчал, нежно чмокнул ладошку своей детки и, убрав её руку от своего рта, продолжил:       — Я до сих пор дрожу от твоих стонов, детка. "О, Мерлин, да, Теодор!" — копировал голос Гермионы Тео.       Похоже, его приводило в дикий восторг смущение Карамельки. Вот теперь Гермиона абсолютно точно стала пунцовая, как рак, и, не выдержав, треснула по плечу безнравственного аврора.       — Ты абсолютно невежественный! — почти прошипела она.       — Просто я хочу, чтобы ты знала, что вчера была великолепна, любимая, — нежно сказал Тео и, услышав в ответ урчание омеги, снова ярко улыбнулся и перевёл тему.       — Твоя палочка меня слушается, как родная, — усмехнулся он, доставая волшебную палочку Гермионы из кармана и кладя на стол.              Гермиона тут же схватила свою волшебную палочку. Тео лишь фыркнул и спокойно взял со стола свою.       Официант принёс кофе, и Гермиона сделала пару глотков, мысленно формулируя речь. Но начать объяснять, что вчерашняя ночь была просто ошибкой, было не самой простой задачей.       — Как насчёт того, чтобы сходить сегодня вместе поужинать? — послышался вопрос.       Гермиона подняла глаза вверх и столкнулась с пронзительным взглядом ярко-зелёных глаз.       — В "Древе" есть очень хороший ресторан. Я освобожусь с дежурства в шесть, могу забрать тебя к семи.       Омега в груди девушки согласно закивала и тут же начала мысленно подбирать варианты наряда на вечер.       — Я буду занята.       — Тогда завтра можем сходить на выставку научных достижений, — спокойно предложил Тео. — Говорят, все от неё в восторге. Я отпрошу тебя с работы…       — Теодор, стоп, — перебила Тео Гермиона. — То, что было вчера, ничего между нами не меняет. Мы не встречаемся и не ходим вместе на свидания. Никаких мы вообще нет. Просто я вчера не смогла сдержать порыв своей сущности, и я прошу за это прощения…       Тео на мгновение замер, затем тяжело вздохнул и устало потёр переносицу.       — Серьёзно, Грейнджер? Ничего не меняет? — с холодной насмешкой спросил Теодор, перебивая речь девушки на полуслове. А затем, зло сверкнув зелёными глазами, уверенно произнёс: — Ты же вчера выстанывала, что любишь меня! Ты. Меня. Любишь, — повторил он, чеканя каждое слово. — И это снова ничего не меняет? Ты что, издеваешься надо мной?       Гермиона посмотрела на явно раздражённого и обиженного аврора, а затем потупила взгляд, явно подбирая слова, и произнесла:       — Теодор, мы с тобой встречались и любили друг друга; по крайней мере я…       — И я тоже! — резко перебил Нотт, а затем сделал глубокий вдох, явно стараясь успокоиться. — Посмотри на меня, детка, — ласково сказал Тео и, нежно коснувшись девичьего подбородка, заставил взглянуть себе в глаза. — Я тебя люблю! — чётко повторил он. — Я любил тогда и люблю сейчас, Гермиона.       Гермиона сглотнула ком в горле и слегка дёрнула головой, разрывая касание. Было ужасно больно даже думать об измене Нотта, а уж говорить – и подавно.       — Ты разбил мне сердце, Теодор, — негромко сказала она.       — Прости меня, малышка. Я этого не хотел.       Гермиона печально усмехнулась. Как можно зажиматься в библиотеке с другой, не хотя этого?       В голове снова всплыло болезненное воспоминание.       Вейн, буквально повиснув на Теодоре, запустила наманикюренные пальчики в его волнистые волосы и страстно облизывает его шею, пока Нотт, обнимая её за талию, что-то игриво шепчет ей на ушко.       Гермиона поморщилась от боли, полоснувшей сердце, и резко произнесла:       — Наша жизнь – это всегда результат нашего выбора, Теодор. Ты сделал свой выбор в мае. Прошлого не изменить. Теперь у тебя – своя жизнь, а у меня – своя. И тебе в ней нет места.       Резко поднявшись, Гермиона схватила свою сумочку и не оглядываясь, уверенно покинула ресторан.

***

      Гарри взмахнул волшебной палочкой, зажигая несколько зачарованных светильников, и присел в небольшое потрёпанное кресло, а затем устало вытянул ноги.       Празднование дня рождения Джинни было в самом разгаре, и Нора буквально гудела от приглашённых гостей. Поэтому никто не заметил, как Гарри скрылся в заваленном старым хламом гараже мистера Уизли, надеясь хоть немного побыть в тишине.       Не то чтобы он не хотел провести время с семейством Уизли или похлопать разрезавшей праздничный торт имениннице, вовсе нет. Просто сказать, что Поттер был весь день растерян, – это ничего не сказать.       Сегодня всё буквально валилось из рук, и Гарри вообще не мог ни на чём сосредоточиться.       Возможно, или скорее даже, наверняка, причиной тому были воспоминания, не дававшие Гарри покоя.       Ведь не проходило и пяти минут, чтобы Поттер не вспоминал поцелуи, от которых, казалось, до сих пор пылали губы; полный вожделения и страсти шёпот, который всё ещё слышался в ушах и заставлял тело покрываться сладкими мурашками; шальные, дикие от желания серые глаза, которые смотрели, казалось, в самую душу и будто всё понимали без слов. И, конечно, оргазм, такой яркий, такой невероятный по своей силе и такой потрясающий, что возбуждение разливалось по телу горячей волной, стоило лишь вспомнить о том, как прекрасно это было.       Гарри тяжело вздохнул и сильно зажмурился, очень надеясь, что режущая боль в глазах заставит сознание отвлечься от воспоминаний о прекрасном теле Малфоя, что ранним утром тёрлось о него, содрогаясь от волн экстаза.       «Наш альфа самый страстный, самый нежный и самый чувственный», — прозвучал в голове мурлыкающий голосок омеги.       Кто-кто, а уж она была точно на десятом небе от счастья после акта любви со своим альфой.       И отчасти именно из-за неё Гарри ни на секунду не покидал образ сексуального Малфоя, поскольку омега пересматривала недавние воспоминания, как заезженную пластинку. Снова и снова воспроизводя в памяти особенно чувственные, по её мнению, моменты их с альфой времяпрепровождения.       Вот Малфой, дрожа от возбуждения всем телом, буквально терзает его рот в страстном поцелуе, сбивчиво приговаривая: "Наш любимый мальчик… Ты такой вкусный… Такой потрясающий… Ты принадлежишь нам! Мы никому тебя не отдадим!", на что сам Гарри в ответ стонет, извивается и прижимается к сильному телу Драко, как к спасительному источнику.       Мерлин, может, пожалуйста, кто-нибудь прямо сейчас запустить Обливиэйт Гарри в голову? Поскольку от собственных воспоминаний становилось жарко, неловко и стыдно одновременно.       А Малфой из его воспоминаний, не теряя времени, уже уверенно надрачивает стоящий колом член Гарри.       Чёрт возьми! Он всё-таки возбудился! И прямо посреди гаража! Поттер поёрзал в кресле, тряхнул головой и постарался представить нечто абсолютно противоположное. Например, голого Хагрида.       Сработало. Гарри скривился и передёрнул плечами.       Но, похоже, сработало не надолго, поскольку буквально минуту спустя омега воспроизвела в памяти другой фрагмент.       «Мы любим тебя… Давно… Да, любим, очень любим… Думаем… Всегда любили», — очень доверчиво и искренне произносит лежащий на Гарри Малфой. Практически голый Малфой, который перед этим своим языком…       Так, стоп!       Поттер сел ровно и больно прикусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя во рту металлический привкус собственной крови.       — Ну хватит уже, хватит! Уйди из моей головы, — негромко причитает Гарри, обращаясь в пустоту.              Да… он поддался своим чувствам. Нет, даже не так… Он был под инстинктами и вообще себя не контролировал!       А Малфой был в стельку пьян и к тому же тоже под инстинктами. Он вообще не понимал, что нёс и делал.       Ну случился такой конфуз, что поделать. Это ничего не значит…       «На самом деле, мы хотели этого…», — звучит в голове уверенный голос омеги, на который Поттер мужественно не обращает никакого внимания.       «Мы оба просто стали заложниками ситуации, поэтому нет никакого смысла воспринимать те слова о любви всерьёз», — мысленно убеждал себя Гарри. — «Это говорил альфа для своего омеги! Нельзя поддаваться, Поттер. Не строй опять себе воздушные замки, ведь ты хорошо помнишь, как это больно, когда они рушатся, а ты разбиваешься в кровь, лишаясь своих иллюзий».       Гарри снова откинулся на спинку потёртого кресла и, расстегнув верхние пуговицы рубашки, коснулся кулона в виде снитча, который снова висел на его шее. Он медленно провел пальцами по очертанию украшения.       «Наш альфа снова подарил его нам, пока мы спали», — послышалось мурлыканье омеги.       В груди парня разлилось приятное тепло. Гарри сам не знал почему, но кулон ему действительно очень нравился.       Когда Поттер проснулся, у него на шее снова висел кулон в виде снитча, а Малфоя уже в квартире не было. Чему, признаться, Гарри был очень рад, поскольку понятия не имел, как теперь себя с ним вести.       На самом деле, он очень надеялся, что Малфой вообще ничего не помнит, что, учитывая насколько он был пьян, вполне возможно. Подумаешь, целовались… И занимались петтингом… И почти переспали!              Дьявол! Может быть, у кого-нибудь случайно сохранился маховик времени? Гарри бы он сейчас очень пригодился!       Скрип двери отвлёк Поттера от самобичевания, и Гарри, быстро спрятав кулон, стал застёгивать рубашку.       — О, ты тоже тут, — сказал переступающий через маггловский самовар Рональд. — Чёрт возьми, и где отец только находит все эти маггловские штуковины? — пробубнил парень, протискиваясь к ещё одному старенькому креслу через наваленные в гараже маггловские вещи.       — Понятия не имею, — усмехнулся Гарри.       — Похоже, зря Гермиона ему рассказала о маггловских барахолках, — сказал Уизли, садясь в кресло напротив.       — А где она? — спросил Гарри.       — Распаковывает с Джинни подарки.       — Понятно… — кивнул Поттер.       В старом гараже повисла неловкая тишина. Казалось, оба хотели что-то спросить, но не решались.       — Здорово, что парни сделали нам такой сюрприз, — сказал Гарри.       — Да… — с лёгкой улыбкой согласился друг. — Было классно. Кстати, Рик просил передать тебе, что позвонит, — как бы между прочим сказал Рональд.       — Да, я уже с ним говорил, — ответил Гарри, при этом с особым интересом рассматривая старый кассетный плеер, лежащий на пыльном журнальном столике между кресел, и стремительно чувствуя, что предательски краснеет. — Они с Итаном удачно перенеслись в Нью-Йорк, так что всё в порядке.       — Я в курсе. Итан мне написал сообщение, он уже в каком-то огромном парке катается на коньках.              — Да, он любит Центральный парк… — Гарри поднял на друга взгляд. — Так вы теперь встречаетесь? — помявшись, спросил он.       — Нет, — отрицательно покачал головой Рональд. — Мы просто дружим.       — Слава Богу, — облегчённо выдохнул Гарри, а затем, поймав на себе вопросительный взгляд Рона, поспешил объясниться: — Ты ничего не подумай, просто это очень хорошо, особенно для Итана…       Теперь обе брови Рона взлетели вверх.       — Просто я вчера гулял по "Древу" и случайно услышал разговор Блейза и того брюнета, который вечно виснет на Малфое. — Гарри презрительно скривился, а затем, поняв, что друг ждёт объяснений, продолжил: — Рон, Блейз не спал с тем рыжим. Они с Малфоем вообще не пустили омег на вечеринку; она была только для альф…       — Чёрт возьми, Гарри! — возмущённо прикрикнул Рон, перебивая объяснения друга на полуслове. — А вчера ты мне это рассказать не мог?!       — Эм… Ну, ты был с Итаном, и я не хотел вам мешать… — растерянно сказал Поттер. — Прости, я не знал, что для тебя это так важно.       — Теперь уже не важно… — буркнул Рон, устало потирая переносицу.       — Почему?       — Потому что я это уже и так знаю. Забини мне сегодня дал магическую клятву, что ни с кем не спал, не целовался и вообще…       Поттер удивлённо вскинул брови.       — Ничего себе, впечатляет… Так, стоп, а почему ты тогда расстроен?              — Да потому что я перед этим наговорил ему со злости кучу гадостей и, похоже, реально перегнул палку, — тяжело вздохнул Рон и решил перевести тему.       — А у вас с Риком как дела? В том смысле, вы же вроде вчера были на свидании… Но потом ты ушёл…       — Да, у нас всё нормально. Мы поговорили, и я извинился, что не смог вернуться… — неловко ответил Поттер.       Вокруг снова повисла неловкая тишина.       — Ээм… Так, а вы с Малфоем… — неуверенно начал Рональд, тоже взяв со столика какой-то пластиковый кубик.       Деликатные разговоры явно не были его сильной стороной.       — Нет! — выкрикнул Гарри намного громче, чем следовало. — Между нами ничего нет!       — Ясно, — слегка улыбнулся Рон, смотря на до крайности смущённого друга. — Просто когда я сегодня столкнулся с Малфоем, выходящим из твоей спальни, он весьма недвусмысленно намекнул, что вы ну… как бы… — Рональд замялся и, поймав до ужаса перепуганный взгляд друга, наконец умолк.       — Это всё просто дурацкое стечение обстоятельств, — тяжело вздохнув, начал объяснять Поттер. — Я пошёл домой за Зельем от аллергии и наткнулся на Малфоя…       — Гарри, если не хочешь, то не нужно ничего объяснять, — перебил друга Рон.       — Просто Малфой был в стельку пьян, и этого придурка расщепило, — продолжил тараторить Гарри. — Пришлось его лечить. Потом он уснул ненадолго, а когда проснулся, его альфа-сущность… В общем, он был под инстинктами, начал выпускать феромоны… Ну и пошло-поехало… — Поттер почувствовал, что стал уже пунцовым от смущения, но решил до конца излить душу. — И я тоже был под инстинктами, и мы…       — Переспали, — услужливо закончил фразу Рон, ярко улыбаясь.       — Нет! — опять слишком громко возразил Гарри. — Что ты! Нет, конечно. До этого не дошло, Слава Мерлину! Мы просто…       — Они здесь, Фредди! — послышалось громкое восклицание Джорджа, а затем дверь в гараж снова открылась.       Близнецы вошли внутрь и, ловко обходя весь старый хлам, направились вглубь гаража, а затем уселись на быльцы кресла Рона.       — От кого прячемся? — насмешливо приподняв бровь, поинтересовался Фред.       — Ни от кого, — улыбнулся Гарри.       — Если от мамы, то не волнуйтесь. Она так занята инструктированием Невилла, как правильно нужно ухаживать за Китайской жующей капустой, что даже не заметила вашего исчезновения, — закончил Фред.       — Что вам нужно? — раздражённо спросил Рон. — У нас тут важный разговор.       — У нас, вообще-то, тоже, — усмехнулся Джордж, а затем, взглянув на Фреда, как бы между прочим, произнёс: — Скажи-ка мне, братец, что, по-твоему, Блейз Забини смог найти такого в нашем Ронни, чтобы так вчера по нему убиваться?       Рональд слегка дёрнулся, услышав вопрос, и с прищуром посмотрел на старшего брата.       — Понятия не имею, — пожал плечами Джордж. — Ладно ещё Малфой вчера из-за нашего Гарри чуть ли не рыдал.       На этих словах уже дёрнулся Поттер.       И теперь оба омеги, практически не моргая, смотрели на близнецов.       А Фред и Джордж, будто не замечая, что к ним обращено всё внимание, продолжали болтать.       — Оно-то понятно, — продолжил Джордж. — Смотри, какие у Гарри красивые глаза…       — Мне и смотреть не нужно, — весело фыркнул Фред. — Малфой вчера их так расписывал, что поэму написать можно.       — Скорее, трактат по философии, — засмеялся Джордж. — Помнишь это его, — парень сел ровнее и, слегка прочистив горло, постарался скопировать интонацию Драко. — "У моего Гарри глаза такие глубокие, такие глубокие… Как тот океан, которым он пахнет…"       — Нет! — перебил брата Фред. — Он сказал: "Такие глубокие, что в них можно утонуть. Они прямо как тот океан, которым Львёнок пахнет!", — театрально выдал Фред, и оба парня громко засмеялись, пока сидящий напротив Гарри переводил шокированный взгляд с одного близнеца на другого и безуспешно старался утихомирить гулко стучащее в груди сердце.       — Согласен, — сказал Фред. — С Малфоем всё ясно. Но скажи мне, в каком месте наш драгоценный братец похож на "Солнышко"?       Оба близнеца синхронно окинули взглядом сидящего между ними в кресле хмурого Рональда, который бросал на братьев раздражённые взгляды и нервно покусывал нижнюю губу.       — Дааа, он скорее похож на хмурую тучу… — задумчиво произнёс Джордж и тут же добавил: — Хотя нет. Он же копия нашей бабули Уизли, когда вспоминает, куда дела свою волшебную палочку.       Гарри ярко улыбнулся, услышав такое сравнение, а Рон пихнул обоих братьев локтями.       — Согласен, — как ни в чём не бывало продолжал Фред. — Понятия не имею, где тут Забини увидел "самые красивые в мире глаза и крышесносную улыбку". Может, ему очки подарить?       — Слушай! Так может Блейза с нашей бабулей познакомить? — ярко улыбнувшись, предложил Джордж, на что брат-близнец задорно рассмеялся, а сидящий напротив Гарри, из уважения к Рону, с трудом подавил смешок.       — А что, она уже лет тридцать как вдова, и, в отличие от нашего братца, не крутит носом.       — Что вы оба несёте?! — не выдержав, взорвался Рон.       — Смотри-ка, и соображает бабуля получше! — выдал Джордж, насмешливо смотря на младшего брата.       — Вы меня достали! — зло отчеканил красный от возмущения Рональд. — Или говорите, зачем пришли, или валите и дайте нам нормально пообщаться!       — Мы здесь для того, наш любимый младший братец, — важно начал Фред, — чтобы провести для вас ознакомительную лекцию о природе сущностей альф.       — Поскольку вчера нам пришлось несколько часов выслушивать от двоих бывших слизеринцев рассказы о том, какие вы с Гарри прекрасные, но холодные и абсолютно недоступные, — подключился Джордж. — Блейз считает, что ты ему не доверяешь из-за того, какой образ жизни он вёл раньше.       — Образ жизни? — возмущённо переспросил Рон. — Да он даже имён всех своих партнёров не помнит!       Близнецы переглянулись, а затем снова посмотрели на брата.       — Скажи-ка мне, братец, — обратился к Рональду Джордж. — Ты встречал хоть одного альфу-девственника?       Рон возмущённо открыл рот, но, кажется, сообразив, что действительно не встречал, снова его захлопнул.       — То-то же, — качнул головой Джордж. — Позволь, мы как альфы тебе кое-что объясним. Когда просыпается ваша сущность, у вас, омег, проходит первая течка и что кричит голос у вас в голове? — Джордж перевёл вопросительный взгляд с Гарри на Рона.       — Что нам нужен наш альфа и что наш альфа обязательно нас найдёт, — раздражённо буркнул Рон, складывая руки на груди.       — И чего вам хочется больше всего на свете? — уточнил Фред, смотря на сидящего напротив Гарри.       — Чтобы альфа нашёл нас и позаботился, — спокойно ответил Поттер.       — А хотите знать, что происходит с нами, когда просыпается альфа-сущность? — спросил Джордж и, не дожидаясь ответа, начал объяснять: — Пробудившийся альфа не просто требует найти свою омегу – он подчиняет разум. Думаете, почему перед девятнадцатилетием альфы покидали на время Хогвартс?       — Альфе нужна его омега, — подключился к объяснениям Фред.              — И когда у нас первый гон, мы действуем, как бы грубо это ни звучало, как звери. Вообще, в гон мы всегда действуем инстинктивно, но в первый гон – особенно. Первые пару дней мы хотим только совокупляться, чтобы попробовать как можно больше омег и по запаху найти свою истинную пару. Инстинкт размножения настолько сильный, что его невозможно контролировать.       — Что, в общем-то, логично, учитывая, что альфа-сущность – самая сильная сущность, — хмыкнул Джордж. — Это всё равно что пытаться удержать дикого, изголодавшегося зверя голыми руками…       — К чему вы всё это рассказываете? — раздражённо спросил Рон. — Я, вообще-то, ваш брат и видел вас сразу после пробуждения сущности. О том, что альфы в гоне практически не отдают себе отчёта, всем известно, — цокнул языком Рон. — И о специальных домах, в которых альфы развлекаются с омегами в свой первый гон, я тоже знаю ещё с подросткового возраста. Вы не забыли, что я, вообще-то, думал, что тоже буду альфой! Но это никак не оправдывает похождения Забини. Или у него что, вечный гон? – едко поинтересовался омега.       — Во-первых, братец, ты видел нас не сразу после пробуждения сущности, а через неделю, когда мы хоть немного начали себя контролировать и вернулись с этих самых "домов для альф", как ты выражаешься, — задорно сказал Фред. — А во-вторых, я говорю это, потому что мы с Джорджем не хотим, чтобы ты умер дряхлым одиноким девственником.       — Да, и с сотней кошек под боком! — весело прокомментировал Джордж.       — Да пошли вы, кретины! — разозлился Рон и попытался подскочить с кресла, но ему на плечи одновременно опустились руки братьев, усаживая обратно.       — Ладно, не дуйся, мы шутим, — примирительно произнёс Фред, а затем продолжил объяснять: — Мы просто пытаемся донести до вас, что для альфы, как для любого самца, полигамия – это естественно. Конечно, до тех пор, пока он не найдёт себе пару и не свяжет себя меткой с омегой. Тогда и только тогда сущность, чувствуя ответственность за меченого омегу, более-менее успокаивается. Ну, а в случае с истинной омегой, полностью успокаивается, поскольку нашла наконец свою пару.       — А до тех пор, — усмехнулся Джордж, — голос альфы не замолкает ни на секунду, и сущность постоянно рвётся на поиски своей омеги. Даже сейчас, пока я тут сижу с вами, голос моего альфы требует найти свою пару.       — Поэтому если тебе действительно нравится Блейз, лучше перестань от него закрываться. Ведь, похоже, вы действительно истинная пара, следовательно его альфа, эмм… — Фред слегка запнулся, стараясь подобрать слова более деликатно, — пробуя других омег, на самом деле искал именно тебя.       Рональд фыркнул и откинулся на спинку кресла, стараясь смотреть куда угодно, но только не на братьев.       — Я что, по-вашему, совсем кретин? — раздражённо бросил Рон. — Я прекрасно понимаю, что мы тогда были друг другу никем и он мог спать, с кем хочет.       — Ага, то есть сейчас вы друг другу всё-таки "кто-то"? — подловив брата, уточнил Фред.       Рон почувствовал, как краснеет, и нервно поджал губы.       Его сердце буквально трепетало, и очень некстати снова вспомнились недавно сказанные слова Блейза о том, что тот его больше не побеспокоит. Почему-то это не давало покоя.              Уж очень Рону не хотелось, чтобы Блейз исполнил своё обещание и действительно просто исчез из его жизни.       «Мы просто так оскорбили нашего альфу, мы очень обидели его… Мы должны извиниться, и он обязательно простит нас», — послышался в голове полный надежды голос омеги.       «Это всё из-за этого шлюхастого рыжего», — мысленно злился Рон. — «Откуда мне было знать, что это не Забини пригласил его на свою вечеринку! А если учесть, как этот ловец повис на шее у мулата прямо после квиддичного матча, не стесняясь толпы вокруг», — омега, вспомнив эту картину, ревниво зашипела, и Рон сильно сжал кулаки, — «то в этом точно нет моей вины», – старался мысленно оправдать себя Рон, надеясь, что так хоть немного ослабнет груз вины. Ведь он понимал, что действительно ударил по самому больному, сказав Блейзу, что тот всегда будет одинок. От этого становилось дико стыдно. — «Любой, кто видел эти зажимания на квиддичном поле и слышал тот мерзкий разговор в туалете, подумал бы так же!»       «Да, но наш альфа нам не изменял. Он поклялся, что не изменял! Получается, мы обидели его ни за что!», — взволнованно рассуждала омега.       «Завтра на работе я обязательно извинюсь», — мысленно пообещал Рональд, задумчиво смотря в одну точку.       Пока Рон вёл мысленные дискуссии со своей сущностью, сидящий напротив Гарри переваривал услышанное от близнецов.       Во-первых, новость о том, что Малфой вчера расписывал, какие красивые у Гарри глаза, заставляла ладошки потеть, а сердце трепетать.              Во-вторых, он как выросший не в магическом мире не так сильно разбирался в сущностях, поэтому сказанное Фредом и Джорджем возымело свой эффект.       Бабочки в животе Гарри снова порхали, а омега в груди восторженно причитала, что альфа искал их всё это время и теперь, когда нашёл, точно не отпустит.       Сам Гарри испытывал довольно двойственные чувства. Ведь если альфы действительно настолько привязаны к своим омегам, что могут искать их всю жизнь, и они с Малфоем истинная пара… Значит и Малфой, по идее, должен питать хоть какую-то симпатию к Гарри, заражаясь эмоциями своего альфы. Ведь если Гарри временами было трудно контролировать свою омегу, а альфы намного сильнее и эмоциональнее омег, получается Малфой должен хоть немного разделять чувства своего альфы…       Ну хотя бы капельку, может бессознательно, но всё же…       «Но это всё-таки чувства альфы, а не самого Драко», — прозвучал в голове голос разума. — «Альфа любит, а Малфой хочет просто трахнуть…»       Сердце болезненно сжалось, но упрямые бабочки, подгоняемые крохотной надеждой, продолжали упорно махать крыльями, рождая в голове мечты.       А вдруг со временем и Малфой сможет по-настоящему полюбить…       Близнецы посмотрели на притихших и явно задумавшихся омег и, переглянувшись, улыбнулись, а затем, молча поднявшись, покинули старый гараж…

***

      Этим холодным зимним утром Блейз Забини проснулся, когда за окном ещё было темно.       Блейз точно не относил себя к жаворонкам. Но сейчас он сидел на кровати, рвано хватая ртом воздух. На лбу выступила испарина, а тело содрогалось от нервной дрожи.       "Ты никому не нужный, одинокий и жалкий… Мерзкий! Я даже не взгляну на такого, как ты!", — продолжали звучать слова в голове. Слова из кошмара. Слова, наяву сказанные его Солнышком.       Впервые с шестнадцатилетнего возраста он снова видел кошмар. Не сказать, что Блейз был очень напуган. Скорее расстроен и подавлен, поскольку Блейз убил на колдомедиков и психологов без малого три долгих и мучительных года, пока лечил свою аутофобию…       — У вашего сына все признаки, Миссис Забини, — протирая и так идеально чистые очки, сказал колдомедик, пока мать нервно перебирала висящий на шее жемчуг и бросала растерянные взгляды то на декана Снейпа, то на директора Дамблдора, то на своего тринадцатилетнего сына, отстранённо рассматривающего безделушки в директорском кабинете.       Блейз делал вид, что не замечает этих взглядов, поскольку был уверен, что мать явно недовольна, что из-за его приступа ей пришлось пропустить показ мод в Милане и срочно явиться в Хогвартс. Где вызванный деканом колдомедик уже осматривал её сына, поскольку этим утром после очередного кошмара, в котором Блейз никак не мог выбраться из подвала и задыхался, Драко нашёл его без сознания в душевой Слизерина.       — Кошмары, в которых он один, — начинает перечислять выявленные симптомы доктор, — тревожность, приступы паники, потребность в постоянном внимании и подтверждении чувств, подозрительность, ощущение полной ненужности, созависимость.       Мать снова смотрит на сына, а Блейз опять отводит взгляд.       — Как часто он остаётся один? — спрашивает врач. — Недавно закончились зимние каникулы. С кем их провёл ваш сын?       Блейз наконец переводит на явно нервничающую мать взгляд, ведь они оба хорошо знают, что мама, хотя и обещала провести каникулы с сыном, сославшись на срочно возникшие дела, уехала в Париж и, случайно, задержалась там на неделю.       В итоге, Блейз встречал Рождество в компании Тикси и ещё пары домовиков Забини-мэнора. А с кем встречала праздник мать – вообще не ясно. Но зато в качестве компенсации за проведённые в одиночестве каникулы, она подарила ему новую гоночную метлу. С ускорителями и прочей ерундой.       Миленько, правда?       — Ну, остаётся иногда, конечно. Но не так часто… — расплывчато отвечает женщина.       «Не часто, всего лишь постоянно», — хочется вставить колкую реплику, но Блейз лишь отворачивается к небольшому выступу и с преувеличенным интересом начинает рассматривать сидящего на жёрдочке феникса. При этом быстро моргая, чтобы никто не заметил выступивших на глазах слёз.       В конце концов, он же слизеринец, а не какой-то там пуффендуец, чтобы рыдать в директорском кабинете.              — Миссис Забини, вашему сыну нужно качественное лечение, — серьёзно говорит колдомедик, — которое, скорее всего, займёт не один год. И помимо препаратов и сеансов у колдопсихолога, его нужно буквально окружить любовью, вниманием и заботой. Иначе, если пустить всё на самотёк, то последствия могут быть крайне неутешительными.       — Но как же… Он ведь учится, — растерянно хлопает глазами миссис Забини.       — Препараты можно пить и в Хогвартсе, — слышится голос директора. — А в пятницу после уроков мы можем отпускать Блейза на встречу в Мунго, и потом он до понедельника может быть дома с вами.       Блейз чувствует, как у него перехватывает дыхание, и, не удержавшись, пару раз рвано хватает ртом воздух. Торчать каждые выходные в огромном пустом особняке – точно последнее, чего ему хочется.       — Я по работе… постоянно в разъездах… — неуверенно говорит мать. — И тут товарищи, сверстники…       — Какими будут последствия, если не начать лечение? — уточняет стоящий в углу комнаты декан Снейп.       — Ну, начиная от разного рода зависимостей: наркотических, алкогольных, игромании, — врач слегка прокашлялся, явно подбирая подходящие для ушей тринадцатилетнего ребёнка слова, — нездоровые отношения с разными партнёрами, которые сменяют друг друга с завидной регулярностью и так далее. Хотя всё это начинает проявляться в более позднем возрасте, но всё же…       Блейз поймал на себе пристальный взгляд директора Дамблдора и заметил, как в его сторону осторожно пододвинули вазочку с конфетами. Но Блейз лишь сделал вид, что ничего не заметил.       В конце концов, он не Поттер, чтобы, жуя лимонные дольки, директору душу изливать.       — И заканчивая суицидом, – слышится голос доктора.       Миссис Забини испуганно дёрнулась и, наконец подбежав к сыну, вцепилась в его форменный джемпер, уткнулась сыну в плечо, заливая ткань своими слезами.       — Иногда страх одиночества становится настолько сильным, что психика не справляется, — продолжает объяснять колдомедик. — По статистике, из всех подростков, что кончают жизнь самоубийством, у половины была диагностирована аутофобия.       Директорский кабинет наполняется женскими всхлипами и морем слёз.       — Не плачь, мама. Я такого никогда не сделаю, — тихо говорит Блейз и неловко касается спины матери в попытке как-то утешить.       Как вы считаете, насколько "нормально" не знать, как правильно обнять собственную мать?       — Не волнуйтесь так, миссис Забини, — старается успокоить женщину доктор. — От аутофобии можно вылечиться. Но главным лекарством должна быть любовь и забота…       Блейз снова вздрагивает, вырываясь из воспоминаний.       — Любовь… — негромко произносит Блейз в пустоту и, запустив пальцы в свои короткие волосы, грустно усмехается.       Он несколько лет лечился от своей болезни, а Уизли сумел одной фразой снова вытащить всё наружу. Опять разбередить старые раны и разбудить спящих, как казалось Блейзу, внутренних демонов. Хотя, может и правда, просто казалось, ведь главного ингредиента, выписанного врачом, он так и не получил.       Таблетки и психотерапия помогли избавиться от кошмаров, вспышек агрессии и невроза.       И мать правда старалась окружить его заботой, на свой странный лад. Она даже пару раз забирала Блейза на выходные… Однако, похоже, этого всё же было недостаточно.       Дыхание восстановилось, дрожь прошла, и Блейз устало откинулся обратно на подушки.       — Солнышко… За что ты так со мной…? — прошептал Блейз, смотря на настенные часы, показывающие половину пятого утра.       Блейз сунул руку под подушку и достал оттуда уже довольно потрёпанный выпуск "GQ Alfa". Быстро пролистав страницы, он нашёл своё любимое колдофото и, нежно погладив кончиками пальцев огненные волосы смотрящего на него со страниц журнала Рональда Уизли, уверенно произнёс:       — Я уже простил тебя, Солнышко… Как только ты ответил на мой поцелуй, сразу простил. Но мне придётся сыграть с тобой в игру и держать тебя на расстоянии.       Блейз нежно улыбнулся колдофото, поскольку ему показалось, что Уизли из журнала на мгновение недовольно нахмурился.       — Ты должен признать, что я тебе нравлюсь, и сам сделать первый шаг, поломав собственные барьеры. Поэтому, уж пожалуйста, пусть до тебя дойдёт побыстрее, а то я не знаю, сколько смогу вести себя с тобой безразлично, ведь ты такой потрясающий, красивый и чертовски сексуальный... Я буду очень стараться ради нас обоих… Но ты даже не представляешь, насколько сильно ты нужен мне… — прошептал Блейз, любуясь красавцем-колдомедиком.       Блейз ещё минут пять внимательно изучал голый торс смотрящего на него со страниц журнала омеги, а затем, плюнув на всё, потянулся рукой вниз, к уже возбуждённому члену.       — Ты сводишь меня с ума, Солнышко, — прошептал альфа, медленно лаская себя, пока Уизли с фото сексуально ухмылялся, недвусмысленно намекая на то, как прекрасно было бы касаться этого тела вживую.       Блейз отбросил журнал в сторону и, прикрыв глаза, вспомнил, как вчера днём он оглаживал кубики пресса, прикусывал нежную кожу и потирался носом о пах своего омеги.       Вот если бы он сейчас смог уловить потрясающий аромат солнца, апельсина и лаванды, от которого мурашки бежали по коже…       Движения собственной руки стали более быстрыми и резкими и из горла вырвалась пара негромких стонов, пока в голове один за другим всплывали образы практически голого Рональда Уизли, который сам целовал его с небывалой страстью.       И, как ни странно, самым возбуждающим было осознание, что ни один альфа, кроме Блейза, так не касался этого прекрасного тела. Никому, кроме него, не было и не будет это позволено.       «Он только наш», — слышится в голове порыкивающий голос альфы.       В сознании всплывает воспоминание, как Уизли, громко мурча и постанывая через поцелуй, сам тёрся о Блейза своей эрекцией.              «Наш омега хочет нас, и только нас!», — вторит голос альфы, и Блейз, выгибаясь дугой, бурно кончает в собственный кулак.       Слегка отдышавшись, Блейз взял с прикроватной тумбочки волшебную палочку и бросил на себя Очищающее.       Как там говорила Панси: "Запретный плод всегда сладок"?       Устроить Солнышку эмоциональное голодание, чтобы он, как вулкан, взорвался, выплескивая все свои настоящие чувства?       — Я знаю, что нужен тебе, Рональд Уизли. И если мне придётся быть холоднее льда, чтобы ты наконец это понял, я сделаю это… — уверенно заявил альфа, смотря в потолок.       А затем поднялся с постели, поскольку впереди его ждал долгий рабочий день в одном кабинете с чертовски сексуальным колдомедиком.