Посмотри на меня

***

      — Вот видишь, Солнышко, уже почти всё убрали. — Блейз окинул взглядом небольшую гостиную и довольно улыбнулся.       — Да, спасибо за помощь, без тебя я бы тут до вечера не управился. — Подойдя к альфе, Рональд оставил на пухлых губах нежный поцелуй. — Так жаль, что ты должен ехать на эту дурацкую конференцию.       Блейз улыбнулся смотря на хмурого Рона и заключив его в объятия игриво спросил:       — Будешь по мне скучать?       — Конечно. — Уизли закинул руки на шею альфы и прижался еще теснее. — Скучать, — он оставил на щеке поцелуй, — тосковать, — теперь губы Рона коснулись линии подбородка, — и очень грустить. — Омега слегка прикусил кожу на шее, довольно подмечая, что по телу Блейза бегут мурашки.       — Вот молодцы! — послышалось громкое восклицание появившейся на пороге миссис Уизли, оба парня подпрыгнули от неожиданности, а затем Рон почти отскочил в сторону. Но Молли Уизли так увлеченно осматривала свою гостиную, что ничего не заметила, ну или сделала вид, что не заметила.       — И даже ножку у кресла починили! — Подойдя к Блейзу, миссис Уизли, не церемонясь, обняла парня. Её слегка тронутые сединой рыжие волосы едва касались подбородка Блейза. Блейз на мгновение замер, а затем сжал будущую тещу в медвежьих объятиях.       — Ох, дорогой. Ты меня задушишь, — пискнула хозяйка дома, и покрасневший Забини отстранился.       — Простите.       — У вас, альф, столько силы, — улыбнулась женщина. — Каждый раз, когда меня обнимают Фред и Джордж, мне кажется, что у меня треснут ребра. — Молли перевела взгляд на улыбающегося сына. — Я ухожу к близнецам. Артур еще как назло на дежурстве… В общем, вы обязательно пообедайте, и когда будете уходить, закройте дом. Я сегодня останусь ночевать с Джинни.       — А что с этим столиком делать? — уточнил Рональд.       — Просто левитируй его на чердак, дорогой, — ответила Молли. — Только осторожно, у меня там на весну сок из мандрагоры настаивается. — Рон кивнул. — Всё, я убежала! — женщина быстро чмокнула Блейза в щеку, от чего глаза парня удивленно расширились, а затем, подлетев к сыну, тоже быстро его обняла и поцеловала. — Только рагу разогрей, а то уже остыло, — дала последние наставления она и, схватив свою сумочку, покинула комнату.       — В ней столько энергии.       — Да, иногда мама слишком импульсивна, — усмехнулся Рональд.       — Прямо как ты, Солнышко, — подметил ярко улыбающийся Блейз, а затем достал свою волшебную палочку. — Я левитирую столик на чердак, ты греешь обед.       — Договорились.

***

      На чердаке Норы царил полумрак, а еще тут было очень пыльно. Сундуки, книги, старые игрушки и давно забытые предметы мебели стояли в хаотичном порядке, странным образом дополняя друг друга.              Блейз прикрыл за собой дверь и осмотрелся, почему-то ему очень нравился этот домашний хаос. Будто именно он делал дом таким живым, хранил сотни историй его обитателей.       Благодаря десятку домовых эльфов, в каждом уголке Забини-мэнора царил идеальный порядок. И это иногда раздражало.       По личному мнению Блейза, это делало Забини-мэнор каким-то холодным и безжизненным. В юности он часто сравнивал свой особняк с музеем: всё дорого, аристократично, изысканно и изящно, а еще чопорно, бездушно, и ничего нельзя трогать.              Возможно, именно поэтому Блейз, став полноправным хозяином мэнора, уже трижды делал там ремонт, стараясь придать дому больше уюта.       И вот, стоя в полумраке старого чердака семейства Уизли, он наконец понял, что у него раньше не было главной составляющей, которая была так необходима любому уютному дому.       У него не было того, с кем можно было бы создать семейный очаг и к кому возвращаться с работы, раньше у него не было человека, который мог бы наполнить особняк веселым смехом, комфортом и нежным теплом.       Блейз ярко улыбнулся своим мыслям, ведь теперь у него такой человек был.       Приметив немного свободного места в дальнем конце комнаты, Блейз левитировал столик в угол. Предмет мебели вписался в свободное пространство как влитой, и Блейз довольно кивнул. А затем стал осторожно обходить стоящие на полу банки, направляясь вглубь комнаты и с интересом рассматривая любую мелочь. У каждого спрятанного на этом чердаке предмета была своя история, а учитывая размеры семейства Уизли, скорее всего, и не одна.       Блейз взял в руки небольшую деревянную лошадку и прочел надпись нацарапанную детским кривоватым почерком.              "Собственность Р.У".       «Интересно, Рон сильно удивится, узнав, что я хочу много детей?», — подумал Блейз, улыбаясь. Альфа в груди заурчал, тоже представив свое будущее большое семейство.       Спрятав волшебную палочку, Блейз слегка погладил разрисованную в зеленый игрушечную гриву. Лошадка внезапно взбрыкнула и, фыркнув, попыталась его укусить. От неожиданности Блейз выронил игрушку и звонко рассмеялся, смотря на вновь замершую фигурку. Похоже, даже будучи ребенком, Рон ревностно оберегал то, что принадлежит ему.              Блейз хотел поднять игрушку, но случайно зацепил локтем какую-то шкатулку, которая начала падать. Поймав её буквально в паре сантиметрах от пола, он выдохнул с облегчением, вернул вещь на место и оперся спиной о старый шкаф.       Дверца шкафа заскрипела, Блейз вдруг почувствовал сильный толчок и практически отлетел в сторону. Стараясь не упасть на банки с соком мандрагоры, Блейз на мгновение замер, балансируя на одной ноге, а затем выровнялся и обернулся.       У шкафа стоял Рон. Как всегда красивый, но почему-то хмурый и явно недовольный.       — Что ты тут возишься? — с неприязнью поинтересовался омега.              В его глазах читалось презрение и даже отвращение, а губы были искривлены в брезгливой гримасе. Так Рон не смотрел на него даже когда они враждовали в школе, и от этого взгляда сердце сжалось в груди.       — В смысле? — Растерянно замер Забини.       — В смысле, сколько тебе можно говорить, что ты мне отвратителен?       — Что? — моргнул Блейз. Сердце полоснула боль, и Блейз неосознанно поежился, а Рон, будто уловив это, довольно усмехнулся и, сделав шаг вперед, продолжил:       — Когда ты наконец поймешь, что я лишь использую тебя? Ты жалок и одинок, просто абсолютное ничтожество. Ты ведь не думаешь, что я действительно могу быть с тобой?       Блейз окаменел, злые слова звучали набатом в ушах. Он не мог оторвать взгляда от синих глаз напротив или хотя бы сделать вдох. Альфа в груди тоже замер, и Блейз четко чувствовал, что к его собственной боли добавляется боль его сущности, усиливая тяжесть сказанных слов стократ.       — Я достоин лучшего альфы, чем ты, — продолжал высокомерно излагать Рон, неспеша наступая вперед. — Именно поэтому я не подпускаю тебя ближе. Я просто не хочу тебя. Ты лишь грязь на моих ботинках, и ты еще рассчитываешь на что-то, думаешь, у меня правда к тебе могут быть чувства? — омега презренно скривился, а Блейз бессознательно отступил слегка назад и, кажется, зацепив одну из банок, опрокинул её, разлив по полу содержимое. Послышался звук битого стекла, но он, скованный ужасом, продолжал так же смотреть в абсолютно холодные и злые глаза, чувствуя, что не может дышать, и даже не осознавая, что по щекам уже текут слезы…       — Ну ты и калека, — фыркнул Уизли. — Правильно мать делала, что бросала тебя постоянно, кто захочет видеть рядом с собой такое убожество?       — Рон, что ты говоришь? Я… — Блейз попытался сглотнуть стоящий в горле ком.       — Я… Я… — перекривлял Рональд — Хватит мямлить! Я уже нашел себе более достойного альфу, чем ты. — Дверца шкафа скрипнула и оттуда почему-то вышел светящийся самодовольством американец. Подойдя к Рону, он собственнически обнял омегу за талию и, посмотрев Блейзу в глаза, растянул губы в победоносной ухмылке.       — Итана я люблю на самом деле, — уверенно заявил Рональд и прижался всем телом к альфе. — А ты лишь жалкая временная замена, ничтожное подобие.       Блейз уже плохо видел из-за пелены слез, ноги не слушались, он рухнул на колени и, чувствуя, как внутренности сковала нереальная душевная боль, просто продолжал смотреть, как американская сволочь, прижимая к себе Рона, втягивает его в страстный поцелуй.       Злость поднялась в теле волной, и Блейз, громко зарычав, дернулся вперед, намереваясь прибить обоих если понадобится, лишь бы больше этого не видеть.       Однако Рональд тут же оторвался от губ американца и, снова презрительно усмехнувшись, продолжил говорить:       — Мы уедем с Итаном в Америку, мы с ним будем счастливы, и я даже никогда не вспомню твоё имя, а ты загнешься в одиночестве, никчемный, беспомощный неудачник…              — Ридикулус! — послышался резкий выкрик, и оба парня вмиг покрылись огромными гнойными прыщами, а затем растворились в воздухе. Дверца шкафа с грохотом хлопнула.       Блейз почувствовал, как его прижали к себе чьи-то руки, моргнул и снова наткнулся взглядом на пару синих глаз. Только теперь они опять смотрели озабоченно, взволнованно и по-доброму.       — Дыши, родной. — Блейз дернулся и попытался отодвинуться, но Рональд не дал ему этого сделать. — Смотри на меня, — четко проговорил омега, держа лицо альфы в ладонях и заботливо вытирая бегущие по щекам слезы. — Это был Боггарт, слышишь? Это был не я. Я никогда бы так с тобой не поступил. — Рональд, не моргая, смотрел в карие влажные от слез глаза, и как медик четко считывал всё еще душащий Блейза приступ аутофобии. — Я люблю тебя и никогда тебя не оставлю, слышишь? Я всегда буду рядом. Вдох, любимый. — Блейз с трудом сделал рваный вдох. — Молодец, теперь глубокий выдох и опять вдох. — Блейз бросил растерянный взгляд на стоящий неподалеку шкаф и, осознав, что это действительно был Боггарт, наконец начал глубоко дышать носом.       Аромат солнца, апельсина и лаванды наполнял легкие и успокаивал как никогда.       «Это был не он. Не он. Это был Боггарт. Рон любит меня», — как мантру мысленно повторял Блейз, цепляясь дрожащими руками за водолазку омеги, паралелльно стараясь подавить медленно сходящий приступ паники.       — Всё хорошо… Мы вместе… — шептал Рональд, сидя на грязном полу, держа альфу в объятиях и то и дело нежно целуя его в макушку. Он слегка покачивался вместе с ним из стороны в сторону, стараясь успокоить. — Ты самое ценное, что у меня есть, любимый мой… Я с тобой, родной…       Прошло еще пару минут, прежде чем Блейз окончательно пришел в себя и смог выровнять дыхание. Ему вдруг стало очень неловко, что он не сумел распознать какого-то Боггарта. А еще дико стыдно и досадно. Альфа-сущность, кажется, тоже наконец успокоилась и теперь задумчиво молчала, пока Блейз мысленно корил себя на чем свет.       «Это нужно было выставить себя таким слабаком в глазах Рона! Еще и разрыдался, как девчонка, не сумел подавить приступ своей идиотской аутфобии! Ему даже пришлось сказать, что он меня любит, лишь бы успокоить. Позорище…», — альфа-сущность в груди лишь тихонько заскулила, таким образом лишь подтверждая догадки носителя.       Блейз отодвинулся и окинул хмурым взглядом свою запачканную одежду.       — Я случайно разбил банку с соком мандрагоры, — негромко сказал он.       — Ничего страшного, — послышался спокойный ответ.       Блейз быстро поднялся на ноги, чувствуя на себе пристальный взгляд и понимая, что должен немедленно уйти и желательно покончить с собой от стыда до того, как Рон его нагонит.       — Можно мне воспользоваться ванной? — спросил он, смотря куда угодно, но только не на всё ещё сидящего на полу Рона.       — Конечно.

***

      — Ну мы с тобой и чушки, — насмешливо произнес Рональд, смотря на своё отражение в зеркале.       Он пришел в ванную за Блейзом практически по пятам, сославшись на то, что тоже весь перепачкался. И теперь, понимая, что альфа расстроен, старался вести себя как ни в чем не бывало, чтобы не акцентировать внимание на случившемся.       Хотя у самого сердце всё еще бешено колотилось в груди, а сущность взволнованно скулила, вспомнив, какую картину они с носителем увидели десять минут назад, поднявшись на чердак.              Стоящий на коленях среди старого хлама плачущий Блейз, и он сам в обнимку с Итаном, жестокий и говорящий жуткие гадости. Рональд неосознанно поежился. Но чтобы еще больше не расстраивать Блейза, расправил плечи и постарался улыбнуться.       — Да уж, видок так себе, — ответил стоящий рядом Блейз и, поджав губы, еще раз осмотрел свою одежду.       — Нужно предупредить мать, что на чердаке завелся Боггарт, а то она инфаркт схватит. — Намыливая руки, Рональд встретился взглядом в отражении зеркала с парой карих глаз. — Извини, что так получилось.       — Солнышко, тут нет твоей вины, не за что извиняться, — просто сказал Блейз и тут же отвел взгляд в сторону. — Мне, наверное, пора домой.       — Ты же не пойдешь в таком виде? Хотя не могу не согласиться, что даже перепачканный с ног до головы соком мандрагоры, ты всё равно очень симпатичный, — усмехнулся Уизли, смотря на кислое лицо Блейза и явно стараясь разрядить обстановку.       Блейз поднял на него взгляд и как-то странно замер при виде этой открытой дружелюбной улыбки. Но омега, похоже, не замечая этого, продолжил говорить:       — Я думаю, всё же принять душ тебе не помешает.       Парень уже развернулся в сторону душевой, когда, услышав слова альфы, на мгновение замер.       — Рон, у меня аутофобия.       — Я в курсе, — спокойно ответил он, бросив на Блейза взгляд через плечо, и снова двинулся в сторону душевой, однако его опять остановили, придержав за запястье.       — Ты в курсе? — требовательно переспросил Блейз. — Откуда?       — Догадался по симптомам еще пару дней назад, — так же невозмутимо пояснил омега. — В ту ночь, когда вы с Малфоем опять остались у нас и тебе приснился кошмар.              Блейз припомнил, как пытался скрыть от сонного Рона приступ удушья, паники и дрожащие руки.       — Заметил, значит, — горько усмехнулся он. — И что теперь?       — А теперь я бы хотел наконец включить воду, если позволишь, — насмешливо ответил Уизли.       — В смысле? — растерянно захлопал глазами Блейз. — Разве ты не боишься? Ты вообще понимаешь, что это за расстройство? Я могу вести себя неадекватно, могу случайно навредить тебе… и вообще! Я думал, что всё прошло, но, кажется, становится только хуже, тебе опасно быть рядом…       Рон приложил указательный палец к пухлым губам, призывая альфу к молчанию.       — Я же колдомедик, глупый, забыл? — улыбнулся омега. — Конечно, я в курсе, что это такое. И хуже не становится, не волнуйся. Просто идиотский Боггарт спровоцировал небольшой приступ. — Рональд прижался к напряженному телу и, нежно потеревшись кончиком носа о скулу, игриво добавил: — А еще я знаю, как это лечить: нужны просто любовь и забота, а этого, поверь, у меня в достатке. — И быстро чмокнув совершенно оторопелого Блейза в местечко под ухом, Уизли отстранился и легкой походкой направился к душевой, будто не замечая, что стоящий у умывальника альфа неотрывно следит за каждым его действием, кажется, даже забывая дышать. — Душ у нас, на самом деле, с приветом, — улыбнулся Рон и, отодвинув клеенчатую шторку, полез включать воду. — Вместо горячей воды бежит холодная, а вместо холодной горячая, — хмыкнул он, — а если разозлишься и ударишь кран, он обидится и ошпарит тебя. — Включив горячую воду, Рон повернулся обратно к Блейзу и указал на небольшой шкафчик в углу. — Чистые полотенца возьмёшь там. А я пока поищу что-нибудь из одежды близнецов, думаю, тебе подойдет, оставлю стопку под дверью… — Наконец не выдержав этого пристального задумчивого взгляда, Рон умолк. — Всё в порядке, любимый? — негромко спросил он.       Блейз как-то растерялся, он потер переносицу руками, кажется, даже не замечая, что испачкал лицо, и снова посмотрел на омегу.              — Да, эм… Да, порядок.       — Точно?       Блейз снова замер, кажется, не решаясь что-то сказать.       — Это по-настоящему? — слегка хриплым голосом вдруг спросил он.       — Да, я реален на сто процентов, — шуточно ответил Уизли и снова ярко улыбнулся.       Блейз не улыбнулся в ответ, и, кажется, его взгляд стал еще более растерянным.       — Ну же, улыбнись, — мягко попросил Рон. — Жду улыбку.       Блейз лишь потупил взгляд.       — Слушай, если ты так расстроился из-за дурацкого Боггарта, то не стоит. Всем известно, что они воплощают наши самые глубинные страхи, — Рональд слегка запнулся, припомнив, каким оказался самый большой страх Блейза, — и вытаскивают наружу все эмоциональные триггеры. Поэтому у каждого была бы такая реакция.       — Дело вовсе не в этом, Солнышко, — негромко ответил Забини. — То есть не только в этом.       Рональд подошёл к Блейзу вплотную и, смотря прямо в карие глаза, спокойно спросил:       — Тогда в чем?       Альфа неуверенно поджал губы, а затем негромко произнес:       — Я имел в виду твои слова о любви. — Он бросил на Рона болезненный взгляд и почти шёпотом добавил: — Если ты сказал это только для того, чтобы меня успокоить, то я понимаю, но не нужно больше так делать. Не стоит притворяться и говорить такое из жалости.       Сердце Уизли от этого взгляда снова сорвалось в бешеный галоп, омега в груди затрепетала. Вот только не от волнительного трепыхания бабочек в животе, как это обычно бывало рядом с Забини, а от поднимающейся в груди злости.       — Значит так, Гиппогриф ты неверующий! Ты меня достал! — Рон с силой ткнул пальцем удивленного альфу в грудь и, не давая тому и рта раскрыть, зло продолжил: — Хочешь правду?! Слушай правду!       Блейз поджал губы, а Рональд отступил на пару шагов назад.       — В школе я тебя ненавидел. Я мечтал, что тебя Соплохвост покусает, ну или ты там зельем каким отравишься…       — Приятно слышать, — грустно усмехнулся Блейз, складывая руки на груди.       — Я же сказал, заткнись и слушай! — прикрикнул Рон. Заметив, что альфа умолк, он снова продолжил: — Когда я вернулся в Лондон, и встретил тебя на вечеринке, ты взбесил меня еще больше. Да я убить тебя был готов, когда ты предложил мне перепихнуться. Это же додуматься нужно было такое предложить!       — Ну я…       — Ты заткнешься или нет?! — от волнения Уизли стал мерить шагами крохотную ванную комнату. — Итак, я был непреклонен. Но ты же упертый как сто единорогов! Как бы я не старался язвить и отталкивать тебя, ты всё равно не оставлял меня в покое! Преследовал, заваливал подарками, то и дело шутил, флиртовал и обольстительно улыбался. И в какой-то момент всё начало меняться. — Рональд остановился и посмотрев в карие глаза, принялся перечислять: — Когда ты впервые меня поцеловал. Знаешь, ведь до тебя меня никто и никогда так нагло и страстно не целовал. — Рон нервно усмехнулся, а Блейз просто продолжал слушать буквально впитывая в себя каждый звук. — И когда на Рождество ты рассказал, какую семью хочешь и о проблемах с матерью. Так открыто и честно, что я был поражен, ведь мы даже не были друзьями…       — Ну для меня ты уже тогда был точно больше, чем просто другом, — негромко произнес Забини.       — Рад слышать, но я всё же закончу, — парировал Рональд. — И когда ты спас меня от толпы альф, а потом вообще переехал в мой кабинет, чтобы защитить. И несмотря на то… — Уизли слегка запнулся. — На то, что я вел себя отвратительно, думая, что ты крутишь с этим мерзким Ли, ты продолжал обо мне заботиться и даже баловать меня. — На мгновенье Рон замолчал, синие глаза неотрывно смотрели в карие, а затем омега спокойно произнес: — Так что, наверное, я сам не знаю, как так вышло, но в одном я уверен точно. Я чертовски сильно люблю тебя, Блейз Забини.       Блейз сорвался с места и, в два шага преодолев разделяющее их расстояние, буквально впечатался в губы Рона поцелуем.       — Я люблю тебя, Солнышко. Люблю, родной, — мешая слова с поцелуями, произносит он. — Очень, очень люблю… Черт, так давно и так сильно, что иногда… иногда даже не верю, что возможно так любить…       На несколько секунд в ванной комнате образовался вакуум, Рону даже казалось, что он перестал слышать звук льющейся воды. Только потрясающий вкус губ, только звук собственного сумасшедшего биения сердца и только нереальная радость его или его омеги, сейчас было не разобрать. А еще мысль бьющаяся набатом в голове.       «Он любит, он тоже любит. Сказал что любит».       — И я люблю, — прошептал Рональд и сам втянул альфу в новый поцелуй.       Небольшую комнату наполнило громкое урчание обеих сущностей, с каждой секундой поцелуй становился всё более глубоким и страстным.       — Сок горький, — скривился Рональд, случайно коснувшись губами перепачканной щеки Блейза, и тут же улыбнулся. — Давай ты все же примешь душ.       — Давай, — тоже улыбаясь ответил альфа.       Рон осторожно взял в руку запястье Блейза и, поднеся к своему лицу, потерся о его ладонь скулой, пачкая и свою щеку в липкий сиреневый сок.       Блейз негромко рассмеялся. Это было так открыто и по-доброму, что сердце Рона уже привычно затрепетало, и Уизли вдруг бросило в жар.       Горячая вода продолжала бежать, ударяясь о кафель, и небольшая ванная комната начала наполнятся клубами пара. Но Рон был точно уверен, что этот пар к жару в его груди не имеет никакого отношения.       — Поможешь расстегнуть рубашку? — негромко попросил Блейз слегка хриплым голосом. — У тебя руки чистые.       Рон в ответ лишь молча кивнул и стал слегка дрожащими пальцами расстегивать пуговицу за пуговицей, при этом не в силах оторваться от буквально гипнотизирующего его взгляда темных глаз.       Казалось, что вся комната наполнилась запахом шоколада, миндаля и ветра, и Рон стал не таясь глубоко дышать носом. Каждая клеточка его тела трепетала от восторга и сладкого предвкушения, правда, предвкушения чего именно, Рон сам не знал.       Расстегнув все пуговицы, он нежно провёл ладонями по сильной груди, чувствуя, как по смуглой коже под его пальцами бегут мурашки. Лёгким движением рук Рональд сбросил рубашку с плеч альфы, и вещь полетела на пол.       Оба продолжали стоять очень близко, практически не дыша, будто стараясь продлить это мгновение.       — У тебя все руки грязные, я помогу тебе снять джинсы, — почти прошептал Рон и потянулся к застежке ремня.       На этот раз Блейз лишь молча кивнул, а о том, что вещи тоже выпачканы и не важно, какими руками их снимать, кажется, оба предпочли не думать.              Рон расстегнул пряжку ремня, пуговицу и молнию, а затем, не разрывая зрительного контакта, медленно опустился на корточки и стал неспеша стягивать тёмные джинсы вниз. Блейз снова гулко сглотнул и, подняв одну и вторую ногу, помог омеге снять с себя джинсы, которые тут же полетели куда-то в сторону.       Рон перевел взгляд вниз, а затем заботливо снял с альфы носки, и сидя на корточках, стал не таясь рассматривать красавца мулата. Слегка расставленные красивые ступни, сильные икры и бедра. Рональд неспешно провёл руками вверх от щиколоток и, на мгновение задержавшись на бедрах, снова повёл руками вниз, упиваясь каждым касанием, и упивался явно не только он.       Блейз на мгновение от наслаждения прикрыл глаза, а из его груди послышалось громкое мурчание.       Омега поднял взгляд чуть выше, темно-синие боксеры слегка натянулись от нарастающего возбуждения альфы, и Рону так чертовски сильно хотелось к ним прикоснуться, но он не решался. Сердце снова неприятно кольнуло, напоминая, что у него нет никакого опыта, чтобы хоть как-то конкурировать со всеми бывшими любовниками Блейза, и вся решимость изучить это потрясающее тело начала резко таять.       Рональд так и замер, держа руки на середине бедер.       Но с другой стороны, сейчас рядом с Блейзом он, а не какой-нибудь Ли или Патил. И даже если Рон понятия не имеет, как доставить своей истинной паре удовольствие. Просто потрогать, погладить и поласкать это сильное, красивое тело ведь можно?       Кажется, Блейз прочёл его мысли или скорее прочитал на лице неуверенность и растерянность, потому что Рон ощутил, как сверху на его замершие ладони, опустились сильные руки и осторожно, будто боясь спугнуть, повели дальше вверх по мускулистому телу.       Рон почувствовал под пальцами косые мышцы, а затем кубики пресса и, подняв взгляд вверх, снова встретился с пронзительным взглядом глаз цвета шоколада.              — Это все только твоё, Солнышко, — мягко сказал Блейз, смотря прямо в синие глаза и всем своим видом буквально умоляя не останавливаться, не отстраняться и не закрываться вновь. — Я весь твой…       Рон, кажется, слегка расслабился от этих слов и сам повёл руками выше, с наслаждением изучая грудные мышцы и чувствуя, как под его ладонью гулко бьется сердце альфы.       — Ну если это так, то я должен хорошо о тебе заботиться, — негромко ответил он. А затем, поднявшись на ноги, взял Блейза за руку и повел за собой к душу. — Я хочу помыть тебя, — сказал Рон, очень надеясь, что голос не выдает, насколько на самом деле он нервничает. — Можно?       Блейз в ответ лишь молча закивал как болванчик.       Уизли, стараясь не смотреть на Блейза, быстро стянул через голову свою водолазку, а затем слегка краснея стал так же быстро стягивать джинсы.       Блейз же казалось вообще не дышал.       Стоя в тесной ванной комнате, полной пара из-за горячей воды, он глубоко вдыхал аромат апельсина, лаванды и солнца, и не мог поверить в реальность происходящего. Перед ним раздевается Рональд Уизли, который собрался принимать вместе с ним душ.       Ущипните Блейза кто-нибудь, кому там ближе?       Альфа в груди, увидев потрясающе сексуальное тело своего омеги, как дикий начал рваться вперёд, наровя покрыть страстными поцелуями каждый сантиметр этого божества. Облизать, зацеловать и заласкать своего омегу с ног до головы, наконец сделать его своим и желательно поставить на красивой шее свою метку. Поэтому Блейз, напрягшись всем телом, мысленно благодарил Мерлина за свою выдержу, и повторял про себя как мантру:       «Не вспугни, он должен сам, не трожь».       Рон быстро снял носки и тоже остался стоять в одних лишь черных боксерах. Он покраснел еще сильнее, заметив на себе полный желания взгляд альфы, и возбуждение, которое уверенно росло в нем, привлекая к себе внимание карих глаз, совсем не помогало принять его лицу нормальный оттенок.       В голове снова возникло неприятное опасение.       «Вдруг я его разочарую. Интересно, со сколькими омегами он принимал душ раньше?»       И Рон, поджав губы, опять неуверенно замер, не замечая, как стоящий рядом альфа уже готов просто рухнуть перед ним на колени. Ну или схватить Рона на руки и лично занести в душевую.       «Мы сделаем всё для нашего альфы, мы будем лучшими для него», — убедительно парировала сущность, и Рон буквально почувствовал волну уверенности разлившуюся по телу.       «В конце концов, я не собираюсь переходить грань, я просто позабочусь о нем», — заверил себя Рональд и решительно переступил через бортик душевой, а затем протянул Блейзу руку.       Блейз, которого от желания уже била мелкая дрожь, не раздумывая принял приглашение. Он практически вбежал в душевую и резко задернул клеенчатую шторку, явно стараясь перекрыть омеге пути к отступлению.       Рон умылся, а затем подставился под струи воды и блаженно прикрыл глаза. При этом даже не подозревая, каких титанических усилий стоит стоящему рядом Блейзу на него не наброситься. Из-за горячей воды по телам обоих начало разливаться приятное тепло, было немного тесно, и омега, моча голову, то и дело задевал локтями плечо Забини, но похоже альфу это совсем не смущало. Рональд повернулся слегка в сторону, давая и Блейзу доступ к льющейся из душа воде.       Блейз сделал шаг вперёд, подставляясь под тёплый поток, но Рон не отступил и теперь они стояли настолько близко, что практически прижимались друг к другу всем телом.       Блейз смыл с рук липкий сок и стал мочить волосы, а омега, стоящий рядом, окончательно поплыл от этого зрелища.              Рональд не моргая следил, как струи воды разбиваются о сильные мышцы, превращаясь в капли, которые бегут вниз по смуглой коже, оставляя за собой дорожки. Волна жгучего возбуждения разлилась в паху и все, чего ему хотелось в данный момент, – облизать этого альфу всего целиком, как большое мороженное. Омежья сущность парня от открывшегося ей зрелища окончательно сошла с ума. Она начала так рваться вперёд, что Рон всерьез опасался, что ему сейчас пробьют грудную клетку.       С трудом оторвав взгляд от до дрожи сексуальной картины, Уизли взял с полочки гель для душа и, налив на свою руку, растер его между ладонями. А затем, отодвинув Блейза слегка в сторону от потока воды, начал слегка дрожащими руками намыливать широкие плечи и рельефный торс альфы, смотря при этом только на свои руки.       Он четко ощущал как глаза цвета шоколада прожигают его насквозь, как тело стоящего напротив Блейза, бьет мелкая дрожь, как немалая эрекция Блейза упирается ему в бедро и как его собственная эрекция касается ноги альфы. Но Рон продолжал упорно намыливать торс, избегая взгляда.       Уизли знал, что если поднимет глаза, то уже не будет путей к отступлению. Он сам как дикий зверь набросится на эти пухлые губы, которые были сейчас мокрыми, такими сексуальными и желанными, что просто ехала крыша.       Рональду Уизли действительно было страшно, он, пожалуй, впервые в жизни так боялся не оправдать чьих-то ожиданий.       Из груди Блейза снова послышалось громкое урчание, и омега в груди Рона расплылась лужицей от восторга, слушая эти приятные слуху звуки. А затем Рональд будто со стороны услышал, что урчит как мартовский кот в ответ.       — Солнышко… — позвал Блейз. Голос его не слушался, и он в этот момент всерьез гордился своим героическим самообладанием. — Для меня всегда существовал лишь ты. Я искал в них тебя, — сказал он просто, руки на его торсе вздрогнули, а затем замерли. — Все они были лишь жалкой попыткой заменить тебя. Понимаешь? — Рон поднял голову вверх и наконец синие глаза встретились с карими. — Я люблю тебя и готов ждать сколько угодно… Мы сделаем это только тогда, когда ты будешь готов, поэтому не нужно так волноваться…       И Рон, плюнув на все, послал все свои страхи в Мордер и просто отпустил себя.       Резко притянув Блейза за шею, он с громким стоном буквально впился в пухлые губы альфы, сразу же проникая языком в рот и углубляя поцелуй. На талию омеги тут же опустились сильные руки, прижимая к себе так, будто их обладатель боялся, что тот сейчас исчезнет.       Блейз то ли рыча, то ли урча с такой страстью стал отвечать на поцелуй, что Рону стало нечем дышать. Хотя если бы ему в этот момент сказали что этот поцелуй может его убить, он бы все равно не согласился оторваться от губ своего альфы, которые целовали его страстно, чувственно, самозабвенно и трепетно. Поэтому Рон продолжил посасывать и покусывать податливый рот, руками наглаживая сильные плечи и дрожа всем телом от страсти.       Блейз слегка отстранился и сразу же припал к бледной шее, оставляя на коже багровые засосы. На самом деле, он бы с огромным удовольствием прямо сейчас оставил бы на красивой шейке свою метку, окончательно присваивая это сокровище себе. Но Рон только начал доверять, только убрал броню и только стал раскрываться навстречу, поэтому Блейз, в очередной раз проявив силу воли, спрятал клыки, сдерживая себя, чтобы не спугнуть своего омегу. Он опустился ниже к ключицам, а затем и к своей любимой татуировке, облизывая, целуя и посасывая вкусную кожу.       Рональд откинул голову назад, подставляясь под страстные поцелуи, и прикрыл глаза от наслаждения. Каждое касание рук и губ Блейза, посылало по телу электрические импульсы, даря нереальное блаженство. Однако в этот раз он не собирался бездействовать, Рон хотел проявить себя, показать своему альфе, как сильно он любит и желает его. Он хотел слышать сладкие своему сердцу стоны Блейза, хотел доказать самому себе, что он ничем не хуже тех предыдущих, что были у Блейза. И его омега хотела того же. Поэтому Рон сделал шаг назад, слегка отстраняясь.              Блейз поднял голову и растерянно посмотрел на него. Во взгляде легко читался страх, что опять все закончится, так и не начавшись.       Но Рональд, лишь дерзко сверкнув глазами, надавил на плечи альфы и, буквально припечатав его спиной к кафельной стене, сам набросился на смуглую шею и острые ключицы, оставляя на Забини свои собственнические метки. При этом руками без остановки наглаживая сильное тело и продолжая громко мурчать. На глаза попался бриллиантовый гвоздик и Рональд, прижавшись к любимому сильнее, втянул в рот мочку уха, посасывая и играя языком с серьгой.       Блейз прикрыл от наслаждения глаза, из его груди вырвался рваный выдох и он сжал руки в кулаки, чтобы не коснуться Солнышка, который наконец решился проявить себя. Он принял негласные правила игры и теперь смирно стоял, позволяя делать с собой все что угодно: облизывать, целовать, сосать, кусать и царапать, но главное не останавливаться.       Омега же, выпустив мочку уха изо рта, не теряя времени стал спускаться ниже, языком исследуя сильный торс, пока его рука через мокрое белье уверенно сжала эрегированный член альфы. Блейз негромко застонал, и Рон, услышав это, улыбнулся, не отрываясь от своего важного занятия.       Он дерзко играл языком с темными сосками, посылая этими ласками волны наслаждения по сильному телу.       Как ни странно, но все статьи, которые он успел проштудировать на тему интима резко выветрились из головы. При этом всё получалось как-то само собой.       Уизли стал через белье дерзко наглаживать эрекцию Блейза, уверенно водя рукой вверх вниз.       Он просто решил сделать с Блейзом то, что тот сам вытворял с ним в его горячих снах, которые теперь снились ему с завидной регулярностью. И это очень хорошо работало, поскольку спустя примерно три минуты Рон услышал хриплый сбивчивый голос.       — Солнышко… — пролепетал Блейз заплетающимся языком и, быстро потянувшись вниз, через белье сжал основание своего члена. — Помедленней, любимый… А то… — Рон переключился на другой сосок, посасывая и слегка прикусывая его, и одновременно сделал вращательное движение рукой по чувствительной головке члена, получая в награду новый громкий стон. — Мерлин… — снова попытался закончить свою фразу Блейз, облизнув губы. — А то я… Ох… Я не хочу финишировать раньше времени, родной…       Рон услышал его просьбу. Он поднял руку выше и, продолжая покрывать поцелуями грудь, стал наглаживать поджарый живот, давая Блейзу возможность слегка прийти в себя.       Сущность в груди Уизли билась в экстазе, наслаждаясь своим альфой, и Рон бился в экстазе вместе с ней. Его собственное возбуждение уже достигло таких пределов, что слегка кружилась голова, и он, не выдержав, потерся своим членом о сильное бедро альфы.       Блейз тут же положил руку на его эрекцию, уверенно сжимая, и Рон от наслаждения негромко замычал. А затем на его подбородок опустилась рука и потянула его вверх. Синие глаза снова встретились с уже абсолютно шальными карими, и Рон не сдержал ликующей улыбки, видя до каких граней возбуждения он сумел довести Блейза своим петтингом.       Блейз, не теряя времени, страстно впился в пухлые губы омеги, целуя так, будто этот поцелуй все что у него осталось в жизни. При этом он ненавязчиво попытался приспустить насквозь мокрые боксеры Рона. Но омега слегка дернулся и резко отстранился.       Блейз, не выдержав, громко застонал от разочарования и, уперевшись затылком в кафель, прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, чтобы не спугнуть Солнышко окончательно. Хотя на самом деле ему уже хотелось просто биться головой о стену. Может хоть так Рон Уизли наконец-то сжалился бы над ним и позволил перейти их отношениям на новый уровень.       Вдруг Блейз почувствовал чужие руки на своих бёдрах, а затем с него резко стянули мокрые боксеры, оставляя болтаться их где-то на щиколотках. Ловкие пальцы уверенно сжали в кольцо ствол его стоящего колом члена, а чувствительной головки коснулся язык, делая осторожное круговое движение.       Блейз резко открыл глаза и посмотрел вниз.       Перед ним на коленях стоял, Рональд, спасибо Салазару, Уизли, слегка запрокинув голову вверх, он сосал его член как самый вкусный леденец, дерзко прожигая Блейза взглядом ярко-синих глаз. Блейз гулко сглотнул, мысленно прося всех богов, чтобы не кончить только от одного вида этой картины.       Рон, пошло причмокнув губами, попробовал сделать поступательное движение, двинув головой слегка вперёд, а затем назад. И услышал новый стон. Поняв, что он движется в правильном направлении, Рональд повторил свои действия, увеличивая амплитуду движения. Конечно, солидный размер Забини определенно точно не поместился бы ему в рот весь, но он помогал себе правой рукой, работая ей в одном ритме со своей головой и слушая чувственные стоны своего альфы. На язык попала капля смазки, и Рон испытал чистый восторг, поняв, что у неё привкус чёрного шоколада. Он громко застонал от наслаждения, не вынимая при этом член изо рта и пуская таким образом горловые вибрации.              Блейз дёрнулся от удовольствия и попытался вцепиться руками в мокрый кафель, просто боясь дотронутся до своего Солнышка, чтобы не спугнуть. Поскольку если бы Рон сейчас отстранился, Блейз определенно точно бы покончил с собой. Однако Уизли похоже вошел во вкус и даже не собирался отстраняться, он, пошло причмокивая, сосал, облизывал и вбирал в рот возбужденный член практически целиком с таким наслаждением, будто это была самая вкусная в мире конфета, и он стремился добраться до начинки.       Омега громко стонал, чувствуя под языком бархатную кожу, вкусную смазку своего альфы и небольшую пульсацию, предвещающую скорый оргазм.       Подняв глаза вверх, он увидел, что Блейз, зажмурившись, беззвучно что-то шепчет. Рон снова застонал, стараясь привлечь к себе внимание, чувствуя при этом, как бедра Блейза дернулись вперёд, и решил попробовать кое-что. Ему просто очень хотелось видеть этот затуманенный возбуждением взгляд и знать, что это он довёл Блейза до такого состояния.       Забини уже плохо стоял на ногах, он сдерживался из последних сил. Ему так хотелось растянуть этот момент, что приходилось беззвучно повторять гимн Хогвартса, чтобы не кончить.       "Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, научи нас хоть, ч.. Ох черт!".       Блейз почувствовал, как по члену прошла волна чего-то прохладного, но очень приятного, обостряя ощущения в десяток раз. Он резко открыл глаза и, посмотрев вниз, ошарашенно спросил:       — Солнышко, что это сейчас было? — Омега вытащил член изо рта, довольно улыбнулся, а затем Блейз заметил нарастающее голубое свечение исходящее от ладони, которая продолжала массировать ствол члена. И снова почувствовал поток магии Рона, которая чертовски приятной прохладой окутала его пенис.       Не сбавляя темп руки, Рональд снова взял головку члена в рот и сделал щеками вакуум, буквально всасывая достоинство Блейза в себя.       Блейз громко застонал, окончательно теряя над собой контроль. Рон Уизли, стоящий на коленях среди пара, делал ему горловой минет, используя магию, и выглядел при этом, как заядлый нимфоман, которому наконец позволили выпустить наружу своих демонов. Это было настолько сексуально, пошло, развратно и охренительно потрясающе, что Блейз, не выдержав, запустил пальцы в мокрые огненные пряди и, сжав их в кулак, с рыком толкнулся бёдрами вперёд. А затем услышал новый просящий стон и повторил движение.       Он смотрел во все глаза и не мог поверить, что его самая яркая горячая, желанная мечта, сейчас бесстыдно насаживалась ртом на его член, прожигая его похотливым взглядом синих глаз, и постанывая. Блейз сорвался. Он стал резко вбиваться в этот развратный, чертовски сексуальный рот, который, кажется, был создан будто для него. При этом буквально сходя с ума от вида лица Уизли, который абсолютно точно кайфовал от всего происходящего.              Толчок, громкий поощрительный стон. Прохладная магия теперь умело ласкает мошонку. Толчок, ласка языком чувствительной головки. Толчок, снова стон и пошлое причмокивание.       Блейз, чувствуя, что стоит на краю, ещё больше ускорил темп и, продолжая вбиваться в лучший на свете рот, сбивчиво залепетал:       — Солнышко… О Мерлин… Ох… Да… Я сейчас.. — На этих словах Рон стал сам двигать головой, подстраиваясь под альфу, пока его рука, источающяя магию, снова переключилась на основание члена. — Только.. Только.. Ох… Любимый.. Не останавливайся, прошу…. Я… аххх… — застонал Блейз, закусывая нижнюю губу и чувствуя, как самый яркий оргазм в его жизни накрывает его волной, пока альфа-сущность рычит от восторга в груди.       Вцепившись уже двумя руками в огненно-рыжие волосы, Блейз с громким рыком излился в податливый рот, чувствуя при этом, как его омега, послушно всё глотая, тоже содрогается от оргазма. Кажется, Рону, чтобы достичь разрядки, хватило лишь вида кончающего от его рта Блейза и пару касаний к самому себе через трусы.       Перед глазами всё плывёт. Блейз чувствует, что его ведёт в сторону и упирается рукой в мокрый кафель. Он никак не может сконцентрироваться и выровнять дыхание после самого крышесносного минета в его жизни.       Блейз даже не замечает, что Рон уже поднялся на ноги, и лишь когда слышит громкое мурчание омежьей сущности и чувствует мягкое касание к своей шее, медленно открывает глаза.       — Солнышко, ты ведь понимаешь, что после такого мы должны пожениться? — говорит он, уткнувшись лбом в плечо омеги и все ещё пытаясь выровнять дыхание.       Рон лишь весело фыркает и обнимает альфу за талию, прижимаясь всем телом.       — Я серьезно, после такого я никогда не смогу тебя отпустить.       — Тебе правда понравилось? — небрежно спрашивает Рон, хотя его сердце замирает в ожидании ответа.              — Понравилось? — насмешливо переспрашивает Блейз и, подняв голову, нежно касается подбородка омеги, заставляя взглянуть себе в глаза. — Ты лучшее, что было, есть и будет в моей жизни, — говорит он четко. — А то, что ты оказался чертовым нимфоманом в оральном сексе, сводящим меня с ума, – это всего лишь приятный бонус.       Рон ярко улыбается, а Блейз, не раздумывая, впивается в пухлые губы, прижимаясь к своему сокровищу и чувствуя, как их сердца стучат в унисон.       Прошло несколько минут, прежде чем они снова смогли оторваться друг от друга.       — Я теперь буду мыться только с тем условием, что ты будешь рядом, — произносит Блейз, не выпуская омегу из объятий. Рон мелодично смеется, и от этого смеха сердце альфы, кажется, в тысячный раз падает куда-то в желудок.       Оставив на плече Рона быстрый поцелуй, Блейз выключает воду и выходит из переполненной паром душевой. Быстро достает из шкафчика несколько полотенец и заботливо просушивает волосы омеги.       — Пойдем обедать? — спрашивает он, тоже вытираясь.       Уизли лишь игриво улыбается, понимая, что теперь он готов. Полностью расслаблен, спокоен, а еще абсолютно уверен, что все будет хорошо. Он жаждет продолжения.       — Лучше пойдем я покажу тебе свою спальню, — мурлычет омега, потираясь носом о шею альфы.       Вот не зря всё-таки Блейз на прошлой неделе сделал внушительное пожертвование в фонд редкого вида единорогов. Карма есть, друзья мои. И сегодня она определенно поцеловала Блейза в лоб.       Рональд тянет его за руку, уверенно направляясь в спальню, а Блейз счастливо улыбается и почти бежит следом.              Старые обои, простая мебель, не очень яркий свет льющийся из небольшого окна и два переплетенных тела на слегка тесноватой для двоих кровати. Вся комната пропитана потрясающей какофонией запахов, таких родных и любимых для обоих. Блейз проходится языком по острой линии скул и втягивает в рот мочку аккуратного уха, чувствуя при этом как лежащий под ним Рон дрожит от восторга. Его руки уверенно ласкают гибкое тело. Кожа у Солнышка такая мягкая и нежная, что Блейз не может оторваться, лаская каждый сантиметр, но этого всё же безнадежно мало. Хочется присвоить, раствориться в нем полностью, укрыть от всех и никогда не выпускать из объятий.       — Ты такой вкусный… — тихо выдыхает Рональд в пухлые губы и втягивает Блейза в чувственный поцелуй, оглаживая сильные плечи и мышцы спины.       Альфа в груди утопает в экстазе так же как носитель. Чувствуя, что от этих касаний, тело пробирают блаженные мурашки.       Губы Рона перемещаются на шею, он всасывает смуглую кожу, оставляя новую метку и улыбается, слыша хриплый стон, сорвавшийся с губ Блейза. Язык проходится по месту засоса, и Блейзу становится нечем дышать. Боясь опозорится и кончить как пятикурсник от просто поцелуя в шею, Блейз отстраняется и, спускаясь чуть ниже, скользит губами по острым ключицам, покрывает поцелуями яркую татуировку, захватывает губами чувствительный сосок, с удовольствием слыша, как теперь стонет его омега.              Еще немного поиграв с сосками, Блейз снова движется вниз и накрывает губами головку стоящего колом члена, с удовольствием чувствуя на языке привкус апельсина.       Из Рона вырывается громкий слегка удивленный стон, и Блейз, делая поступательное движение, вскидывает вверх глаза.       Рональд, слегка приподнявшись на локтях, неотрыво смотрит на него, закусив от наслаждения пухлую губу.       «Мы во всем первые у нашего мальчика», — слышится восторженный голос альфы в голове. — «Наш любимый чистенький омега».       Блейз, не вынимая потрясающий на вкус член изо рта, пошло подмигивает и ускоряет темп, нежно лаская рукой внутренню сторону бедра омеги. Рональд, не выдерживая, громко стонет и откидывается обратно на простыни. А Блейз, просто упиваясь распирающей грудную клетку любовью и чувством полного обладания, умело кружит языком вокруг чувствительной головки.       Кто бы мог подумать, что он делает минет впервые?       Полминуты, и Рональд, выгнувшись дугой, обильно кончает ему в рот, судорожно вцепившись в белые простыни. Блейз же продолжает удерживать член во рту, с наслаждением испивая нектар своего Солнышка.       — Это был раз, — довольно заявляет альфа, когда Рон слегка приходит в себя после бурного оргазма. — Как насчет второго?       Уизли в ответ лишь быстро облизывает губы, всё еще стараясь восстановить дыхание. Омега в груди громко урчит и трепещет, продлевая отголоски оргазма и мешая придумать достойный ответ. Оказывается, минет – это чертовски приятная штука.       Блейз, слегка подув на все еще чувствительную головку, опустился ниже и, устроившись между ног омеги, потерся носом о местечко у колена, а затем принялся нежно целовать и поглаживать внутреннюю сторону бедра, возвращая любимому возбуждение.       Его собственный член обильно сочится смазкой и уже доставляет легкую боль. Но альфа понимает, что омегу нужно подготовить, поэтому лишь слегка потирается возбуждением о простыни, пока его пальцы начинают осторожно ласкать тугое и влажное от естественной смазки колечко ануса.       Рон разводит бедра шире и нетерпеливо ерзает, неотрывно следя за каждым движением своей истинной пары. Одному Мерлину известно, как такое возможно, но он опять чертовски возбужден.              «Мы должны подключить язык, чтобы быстрее расслабить нашего омегу», — слышится уверенный голос в голове Блейза, и он точно не собирается спорить.       Блейз осторожно проникает внутрь одним пальцем и тугие влажные стеночки тут же плотно сжимают его. Рон слегка дёргается, но тут же расслабляется. А Забини, не теряя времени, начинает ласку языком, почти невесомо порхая по уже слегка припухшему сочащемуся обильной смазкой входу. И Мерлин, Моргана и Салазар, Блейз не пробовал ничего вкуснее в своей жизни. С губ Рона срывается протяжной стон, и он поддается слегка вперёд, стараясь больше насадиться уже на два пальца, и ловкий язык своего смуглого божества. Ощущения просто нереальные, чертовски приятно, а еще очень мало!       — Альфа… — почти скулит он, чувствуя, что им с омегой этого катастрофически недостаточно. — Пожалуйста, возьми нас… Наш альфа.       Блейз в ответ стонет где-то внизу, посылая вибрации по телу Рона и даря омеге еще больше наслаждения, пока его пальцы сгибаются и расходятся в стороны внутри Рона, продолжая заботливо растягивать тугой вход,       — Прошу… Любимый… — снова громко стонет Рон, чувствуя, что омега в груди сходит с ума от желания, а он сам готов взорваться от возбуждения. И для альфы это слишком, ведь он тоже держится из последних сил.       Поднявшись на колени, Блейз окидывает раскинувшегося на постели омегу взглядом и замирает перед открывшимся ему видом. Рон сейчас нереально красив, такой раскрытый, чувственный и притягательный, что просто едет крыша. Идеально сложенное тело, растрепанные огненные волосы, искусанные сочные губы и бездонно глубокие синие глаза, абсолютно шальные от возбуждения.       И это всё его.       Рональд Уизли должен быть только их во что бы то ни стало.              Альфа-сущность требует немедленно поставить метку, чтобы больше никто даже не смел смотреть на их Солнышко, и Блейз как никогда солидарен со своим альфой.       В голове очень не вовремя всплывают слова Поттера о ебучих американцах, которые припрутся завтра, и планка совсем падает.       Буквально бросившись вперед Забини требовательно приник к пухлым губам, но Рональд, похоже, ничуть не смутился такому напору. Он сам как изголодавшийся зверь с ошеломительной страстью практически поедал альфу, отвечая на поцелуй.       — Мой, — рыкнул Блейз, наконец оторвавшись. — Мы хотим полностью обладать тобой, наш омега, — четко произнес он, смотря в синие глаза, — чтобы все знали, кому ты принадлежишь!       Инстинкты ударной волной поглощали рассудок, альфа стремился полностью перехватить контроль и немедленно поставить на красивой шейке свою метку.       — Я уже полностью твой, наш альфа, — промурлыкал Рон, игриво прикусывая острую ключицу и стараясь притянуть этого красивого итальянца к себе как можно ближе. — Мы принадлежим тебе… Для тебя всё что захочешь, — урчал омега, потираясь о Блейза всем телом. — Возьми же нас, наконец…       Альфа-сущность, услышав столь желанный ответ, выдохнула с облегчением и расслабилась. А Блейз почувствовал, как инстинкты отступают и, прижавшись носом к огненным волосам, сделал глубокий вдох. Аромат Солнца, апельсина и лаванды окутывал, растворяя в себе, даря чистое блаженство.       — II mio buon, il mio preferito, solo il mio… (Мой хороший, мой любимый, только мой…) — чувственно шептал он, переключившись на родной итальянский.       Как одновременно может быть так волнительно и спокойно? Так страстно и нежно? У Блейза было действительно много партнеров, но никогда и ни с кем он не испытывал ничего и близко похожего.       — Я люблю тебя, Солнышко, — слышится чувственный шепот в самое ухо, и Рон, наслаждаясь тяжестью лежащего на нем тела, обхватывает ногами бедра альфы, прижимая руками сильный торс еще ближе к себе и раскрываясь полностью. Ведь эта самая правильная вещь на свете, просто обнимать его вот так.       Рональд не может оторвать взгляда от глубоких карих глаз, когда альфа медленно проникает в него, полностью заполняя собой. Два чувственных стона перекликаются, и обе сушности трепещут от восторга, пока замерший Блейз заботливо дает привыкнуть к своему размеру, практически пожирая омегу взглядом, запоминая каждую черту. Кажется, он всё еще не верит, что Рональд Уизли действительно подарил ему свою девственность.       Рон оглаживает красивое лицо, зарывается пальцами в темные, еще влажные после душа волосы и слегка нетерпеливо ерзает. Вначале было неприятно, но сейчас весь дискомфорт ушел и хочется дарить и брать, растворяясь в своей истинной паре.       — Я мечтал о тебе с шестнадцати лет, — хрипло шепчет Блейз, начиная плавно двигаться.       Рон вздрагивает от услышанного, омега в груди скулит, утопая в нежности, и взгляд синих, как небо, глаз, становится очень серьезным.       — А я всё это время ждал тебя, прости, что не разглядел сразу, — так же шепотом отвечает он и приникает к губам Блейза нежным поцелуем, словно накрывая печатью сказанное.       Сердце Блейза готово лопнуть от услышанного, стараясь двигаться осторожно, он ускоряет темп.       Рон стонет сквозь поцелуй, притягивая альфу еще ближе к себе, и ему в рот льется такой же чувственный стон.       Сейчас так чертовски хорошо, что хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Блейз наполняет его собой, каждым толчком ударяя в какую-то чувствительную точку и даря потрясающее наслаждение.       «Альфа любит, когда ласкают его бедра», — слышится в затуманенном разуме мурлыканье явно кайфующей омеги. И Рональд, уверенно погладив спину, впивается пальцами в упругие ягодицы, с восторгом чувствуя, что Блейз, рыкнув еще, увеличил темп. Теперь он буквально вдалбливает Рона в тесную кровать. Слава Мерлину, что раньше делали добротную мебель.       Сейчас так чертовски охренительно, что Уизли, не сдерживая себя, уже не стонет, а кричит от наслаждения, чувствуя, как тяжесть внизу живота становится все ощутимее, предвещая скорый оргазм. Член трется о поджарый живот Блейза, в одном ритме с уверенными толчками альфы.       Секс определенно теперь станет любимым занятием Рона.       — Cavolo, quanto è incredibilmente buono… (Черт, как невероятно хорошо…) — сбивчиво произносит Блейз.       — Мы обожаем, когда ты говоришь на итальянском, — мурлычет Рон сквозь стоны и, поймав ритм, подстраивается под движения альфы, теперь двигаясь навстречу. — Мы так тебя любим…       — Я сейчас… Ах… Солнышко… — выстанывает Блейз, чувствуя, что тоже на грани.       — Укуси меня, наш альфа, — слышится новый стон омеги. — Мы хотим принадлежать только тебе. — Он призывно запрокидывает голову, упираясь макушкой в подушку и подставляя шею. — Пожалуйста… Сейчас, — хнычет Рональд, прикрыв от уверенно надвигающегося оргазма глаза.       Из груди Блейза слышится громким восторженный рык, который заполняет всю комнату. И уж Блейза точно не нужно просить дважды. Он, продолжая ритмично входить в потрясающее тело своего Солнышка, выпускает клыки и склоняется к изящной шее, вонзаясь в запаховую железу.       А затем оба шокированно распахивают глаза, поскольку помимо невероятного совместного оргазма и присутствия истинной пары своих сущностей, они неожиданно ощущают еще нечто абсолютно фантастическое и особенное…