Посмотри на меня

***

      Рон не спеша брёл по коридору, тихонько насвистывая под нос какую-то мелодию. Несмотря на то, что впереди его ждал тяжёлый рабочий день, так как сегодня прибывали сразу две иностранные команды, Уизли был в прекрасном настроении.       Омега в груди непрерывно урчала, и парень чувствовал полный покой, умиротворение и какую-то тихую радость, ласкающую душу. Они с Блейзом провели ночь в Норе, и эту ночь Рональд не забудет, пожалуй, никогда.       По телу побежал рой сладких мурашек, стоило вспомнить сколько раз за ночь они с Блейзом придавались акту любви. Именно любви, ведь назвать это просто сексом язык не поворачивался. Нежно, страстно, чувственно. Они поспали всего пару часов, перед тем как домовой эльф семьи Забини принёс хозяину подготовленный порт-ключ до Брюсселя. Но, несмотря на это, Рон почему-то чувствовал себя бодрым и как никогда энергичным.       «Интересно, как там наш любимый альфа?», — послышался в голове голос омеги.       «Он же прислал Патронус, что добрался», — напомнил Рон.       «Это было час назад!», — почти захныкала сущность. — «Мы уже соскучились!»       Рон тяжело вздохнул, мысленно подсчитав, что любимый вернётся только через четыре дня.       «Нужно обязательно научить Блейза пользоваться маггловским телефоном», — подумал Рон, — «а то через камин особо не наобщаешься».       Сущность в груди согласно закивала, и Рональд снова улыбнулся, подумав о том, что в кои-то веки у них с омегой полное взаимопонимание.       Завернув к своему кабинету, Рональд чуть не упал от резкого столкновения с налетевшим на него Малфоем. Рон с трудом удержал равновесие, а Драко, даже не извинившись, пулей пронёсся мимо. Уизли обернулся ему вслед и нахмурился, стараясь понять, не показалось ли ему, что Малфой плачет.       — Драко, — окликнул он парня, но тот, не обернувшись, через секунду уже скрылся из вида в другом конце коридора. — Наверное, показалось, — буркнул Уизли и, достав волшебную палочку, снял Запирающие чары со своего кабинета, а затем вошёл внутрь. Сегодня ему предстояло осмотреть и заполнить медицинские карты "Нью-Йоркских Драконов" и прибывающих после обеда "Бухарестских Орлов".       Уизли посмотрел в голубые глаза Итана и неловко улыбнулся, заметив, что парень окинул взглядом свежую метку, оставленную Блейзом.       «Нужно было всё-таки надеть водолазку», — подумал Рональд, снова переводя взгляд на Энтони, который уже присел на кушетку для осмотра.       «Нет, наш альфа хотел, чтобы мы сегодня надели именно этот свитер», — встрепенулась сущность.       «Ну да, интересно, почему?», — мысленно усмехнулся Рон, вспомнив, как Блейз сегодня утром, вытащив из шкафа полного старой одежды связанный матерью ярко-синий свитер с открытым горлом и огромной буквой "R" на груди, начал расхваливать цвет и ровность петель.       — Надень его сегодня, Солнышко, — буквально сунув вещь Рону в руки, мягко попросил Блейз, — пожалуйста.       — Эм, зачем? — Уизли перевёл вопросительный взгляд со связанной сто лет назад кофты на застёгивающего свою рубашку Блейза. — С моей водолазки отстирались все пятна, как и с твоей рубашки.       — Он милый, и… ммм… твоей матери будет приятно! — привёл "весомые" аргументы альфа, надевая носки.       — Я носил его, когда мне было шестнадцать. И вообще-то, моя мать меня в нём не увидит, — насмешливо парировал Рональд.       — Зато я увижу, — ангельски улыбнулся Блейз. — Тебе идёт этот цвет.       — Ну да, а ещё у него горло открыто, и в нём всем будет видна оставленная тобой метка… — Рон расслабленно двинулся к альфе и, не сдерживая улыбки, заглянул в карие глаза.       Забини лишь наигранно пожал плечами, будто открытость вещи не играла особой роли. А затем, закатив глаза, всё же сдался.       — Ладно, признаю. Я хочу, чтобы все видели мою метку. Доволен?       Что за закон подлости: его отправили на чертову конференцию, именно в тот день, когда к Рону в кабинет целый день будут захаживать альфы иностранцы. Блейз с трудом подавил раздраженный рык своей сущности и, бросив взгляд на свитер в руках омеги, поёрзав, спросил:       — Ты его наденешь?       — Ревнивец… — проурчал Рональд, а затем прикусил мочку уха альфы, слегка играя языком с серьгой и чувствуя, как по телу любимого пошла дрожь.       — Солнышко… — выдохнул Блейз, прижимая омегу за талию к себе. — Если ты продолжишь в том же духе, я точно пропущу активацию портала.       Оставив ленивый поцелуй на шее альфы, Рон улыбнулся и начал надевать свитер, боковым зрением заметив, как засияло лицо Блейза.       — Так, осмотр все прошли? — громко спросил появившийся в дверях тренер "Нью-Йоркских Драконов".       — Почти все, — спокойно ответил Рон, принимая из рук Энтони медицинскую карту.       — Кто остался?              — Я и Гарри, — ответил тренеру стоящий чуть сбоку Итан.       Энтони поднялся с кушетки.       — А Поттер куда подевался? — завертел головой мужчина.       — Он пошёл в раздевалку, забыл свои кожаные перчатки, — сказал Рик. — Я схожу его потороплю, — и, не дождавшись разрешения от тренера, парень выскочил из кабинета.       — Гарри обследовать не нужно… — крикнул ему вслед Рональд, но, похоже, его никто не услышал.       — Так, все, кто прошёл осмотр, бегом за мной на тренировку! — дал команду мистер Джозеф. — У нас время ограничено: скоро румыны прибудут.       Игроки "Нью-Йоркских Драконов" отправились вслед за тренером.       — Увидимся, Рон, — улыбнулся Энтони.       — Увидимся.       Американец бросил быстрый взгляд на мнущегося у кушетки друга, а затем тоже вышел, прикрыв за собой дверь.       На секунду в кабинете повисла тишина. Рональд принял из рук Итана медицинскую карту и, неловко улыбнувшись, спросил:       — Как дела?       — Порядок, — улыбнулся в ответ Итан, присаживаясь на кушетку. — А у тебя?       — Тоже. Я… Как ты, думаю, заметил…       — Рон, ты не должен оправдываться или что-то объяснять, — мягко перебил Итан. — Если честно, я предполагал, что всё этим закончится, ещё в вечер нашего знакомства. Именно поэтому спрашивал тебя, не встречаетесь ли вы с тем мулатом, и не хотел торопить события. — Рон бросил на друга удивлённый взгляд, а Итан, будто объясняя, усмехнувшись, добавил: — Он даже тогда так на тебя смотрел, что было понятно: у меня практически нет шансов.       На губах Рональда сама собой расцвела яркая улыбка.       — Но мы ведь с тобой сможем остаться друзьями?       — Конечно, мы и есть друзья, Огонёк, — потрепав омегу по огненным волосам, ответил альфа.       Рон выдохнул с явным облегчением, отчего Итан звонко засмеялся. Похоже, оба ценили успевшую зародиться дружбу и не хотели её терять.       — Ты так интересно пахнешь... — альфа глубоко втянул носом воздух. — Апельсинами в шоколаде и миндалём с лавандой.       — А ещё летним ветром и солнцем, — Рональд взмахнул своей палочкой, накладывая Диагностирующие чары.       Итан нахмурился и принюхался ещё раз.       — Я не чувствую.       — Мы с Блейзом истинная пара, и запах от природы слышим только мы, — мягко улыбаясь, пояснил Уизли.       — Серьёзно? — Итан удивлённо вскинул брови. — Я думал, что всё это сказки про истинных, мифические, особые запахи и любовь сквозь жизни, — фыркнул парень. — У меня раньше была девушка, с которой мы расстались, потому что она вроде как встретила свою истинную пару… Но если честно, я в это не особо верю…       Дверь в кабинет распахнулась, и вначале показалась плывущая по воздуху коробка, а затем в кабинет вошёл Невилл.       — Рон, слава Мерлину, ты тут. Хотел оставить тебе зелья, Боба сегодня нет, и я…       Невилл умолк на полуслове, замер, сделал глубокий вдох через нос, бросил взгляд на Итана и его зелёные глаза широко распахнулись. Левитируемая коробка с грохотом рухнула на пол, а затем Невилл оказался прижат к стене сильным телом альфы.       — Омега… — благоговейно проурчал Итан, глубоко дыша и потираясь носом о точёную скулу Невилла. — Ты пахнешь утренней росой, наш омега...       — Ты нашёл нас, наш туман… — промурчал в ответ Лонгботтом, закидывая руки на шею альфы и прижимаясь к нему всем телом.       Рональд чуть не уронил на пол челюсть, смотря на зажимающуюся в углу его кабинета парочку. Лично он ощущал от Невилла только запах клубники и шалфея. Итан же пах грушей и бергамотом. И никаких тебе туманов или росы…       Секунда, две, три. Наконец оба, поборов инстинкты, отринули в разные стороны, но продолжали жадно смотреть друг на друга. Будто изучая, запоминая каждую деталь.       — Итан, познакомься, это Невилл, — произнес ярко улыбающийся Рональд, указывая рукой на друга, а затем перевел взгляд на Лонгботтома. — Нев, это Итан. Он приехал из Америки.       Итан расправил плечи, уверенно подошел к зеленоглазому красавцу омеге и обольстительно улыбнувшись, протянул руку для рукопожатия.              — Очень приятно познакомиться.       — И мне… приятно познакомиться… — слегка запинаясь, произнес Невилл, осторожно пожимая теплую ладонь, и чувствуя, что от глубины этих голубых глаз и яркой белозубой улыбки, у него почему-то замирает сердце.       Омега слегка улыбнулся в ответ, и Итан просто залип на этой нежной улыбке.       — Как видишь, это не сказки, Ит, — самодовольно произнес Рональд. — Это не сказки…

***

      Время близилось к обеду, ярко светило солнце, на деревьях пели птицы, и поддувал приятный летний ветерок. Теодор в шортах и простой белой футболке сидел во внутреннем дворе семейства Грейнджеров, и с интересом слушал будущую тёщу.       — Здесь ей четыре — миссис Грейнджер с улыбкой указала пальцем на маггловскую фотографию, вклеенную в большой семейный альбом, лежащий на коленях Теодора. На фото девчушка с вьющимися каштановыми волосами поедала ежевику прямо из железной миски, перепачкав рот и руки.       Теодор ярко улыбнулся и осторожно перевернул страницу.       — А это когда было? — спросил Тео, не сдержав задорного смешка. На фото Гермиона лет восьми стояла под украшенной елью в остроконечной шляпе из фольги и в такой же самодельной мантии.       — Это на Рождество. Мы уговаривали её надеть другой костюм, например, принцессы или феи, но Гермиона хотела быть именно ведьмой, — снова улыбнулась женщина. — Она сделала этот костюм сама.       — Мам, тебя папа зовёт, — послышался голос появившейся на пороге дома Гермионы. Девушка сунула ноги в сланцы и прошествовала к плетёным креслам. Тео на мгновение замер, окинув омегу взглядом. Короткие джинсовые шортики и ярко красный топик смотрелись на Гермионе так соблазнительно, что стало нечем дышать. Густые волосы были собраны в пучок, и у Тео зазудели пальцы от желания заставить их рассыпаться по голым плечам. — А что вы… мам! — Гермиона, заметив на коленях Тео семейный альбом, покраснела и бросилась вперед. — Ну я же просила не показывать… — почти простонала девушка, смотря на свои детские фото.       — Да ладно тебе, дорогая, — отмахнулась мать. — Это же память.       — Ты была очень милой малышкой, — ярко улыбнулся Тео, — у тебя были такие очаровательные пухлые щёчки.       Гермиона закатила глаза, но всё же не сдержала улыбки.       — Пойду узнаю, чего хочет твой отец, — произнесла миссис Грейнджер, поднимаясь с кресла, и удалилась в дом.       Тео взял Гермиону за руку и, притянув Карамельку к себе на колени, положил сверху увесистый фотоальбом, а затем продолжил с интересом просматривать фотографии.       — О, мелкие Поттер и Уизли! — воскликнул Тео, указывая пальцем на фотографию, сделанную на вокзале Кингс-Кросс.       — Это колдофото, — девушка коснулась фотокарточки кончиками пальцев и прошептала заклинание. Фотография ожила, задний фон изменился, и Тео узнал платформу 9¾. Теперь изображённое на колдо Золотое Трио дружно улыбалось, переглядываясь и ёрзая. — Элементарные Отводящие чары, — улыбнулась Гермиона, а затем с нежностью добавила: — Это колдо сделал папа Рона, когда мы вернулись на летние каникулы после первого курса.       — У меня есть почти такая же, — произнёс Тео, крепче прижимая к себе сидящую на его коленях любимую. — Только она сделана в Хогсмиде.       — У тебя тоже есть колдофото с Гарри и Роном? — наигранно вопросительно вскинула тонкую бровь Гермиона, приобнимая альфу одной рукой за шею. — Так и знала, что слизеринцы от нас фанатели.       — Нет, — засмеялся Тео. — С Драко и Блейзом, нам там по двенадцать. — альфа осторожно убрал за ухо девушки выпавшую из пучка прядь волос и оставил на шее нежный поцелуй. — Но не буду отрицать, я самый преданный фанат одной гриффиндорки. — Язык парня прошел по метке, и Гермиона на мгновение прикрыла глаза, от побежавших по телу мурашек. — Самой умной, красивой и вкусной, — проурчал Тео.       — Так что за колдо? — слегка хриплым голосом спросила Гермиона, ёрзая на коленях своего альфы.              — Нас фотографировала Панси, и в последний момент Драко случайно наступил на подол мантии Блейза и тот начал падать на меня.       Внутренний дворик наполнил мелодичный смех омеги.              — Обещай, что завтра, когда мы вернемся домой, ты покажешь мне это колдо!       — Знаешь, я очень надеюсь, что наша дочь будет похожа на тебя… — сказал Тео, завороженно смотря на улыбку своей малышки.       Гермиона оставила нежный поцелуй на губах альфы и начала перелистывать страницы.       — У меня есть ещё одно колдо.       Она коснулась пальцами фотографии со Святочного бала и произнесла заклинание. Снимок преобразился, теперь четырнадцатилетняя Гермиона взволнованно поправляла складки розового платья и улыбалась в камеру.       — Я помню это платье, — Тео нежно чмокнул в плечо свою Карамельку. — Именно в тот вечер я впервые заметил, насколько ты красива.       — А больше ничего не замечаешь? — игриво приподняла бровь Гермиона и указала пальцем на угол фотографии, где чуть вдали стоял четырнадцатилетний Теодор и, задумчиво покусывая губу, смотрел прямо на Гермиону.       Альфа рассмеялся, заметив на снимке себя.       — Получается, это наше первое совместное фото.       Омега нежно поцеловала любимого в висок и произнесла:       — Я надеюсь, что наш сын будет похож на тебя, любимый…       Сущность в груди Тео довольно заурчала.       — Как насчёт того, чтобы на уикенд отправиться в Нью-Йорк? — спросил альфа.       — Ты, я и секс в самой древней магической библиотеке.       Гермиона тут же смущённо покраснела и, игриво закусив губу, ответила:       — Звучит очень соблазнительно.       Четыре дня в Австралии пролетели как один. И хотя Теодор с Гермионой не расставались ни на секунду, обоим было катастрофически мало проведённого вместе времени.       Девушка отложила альбом в сторону и посмотрела в зелёные глаза:       — Но может через неделю? У тебя же в субботу день рождения.       — И что?       — Двадцать лет бывает раз в жизни, думаю, тебя захотят поздравить все друзья… — Гермиона начала ласково перебирать вьющиеся тёмные пряди. — Какой подарок ты хотел бы получить?       Теодор улыбнулся, чмокнул любимую в щёку и мягко произнёс:       — Ты – самый главный мой подарок, детка.       Гермиона улыбнулась в ответ и втянула альфу в новый поцелуй. Солнце приятно припекало, ветерок ласкал кожу, а поцелуй был таким сладким, что хотелось остаться в этом небольшом дворике навечно.       — Сходим ночью на пляж?       — Ночью? — удивлённо переспросил Тео.       — Да, — омега, поднявшись с колен парня, соблазнительно потянулась. — Всегда мечтала покупаться голой в океане… Составишь компанию?       Нотт, только представив эту картину, подавился слюной и закивал как болванчик. Альфа в груди тоже восторженно закивал, громко урча.       — А до вечера ещё сильно далеко? Сколько сейчас времени?       — Час дня, — засмеявшись, ответила Гермиона. — Кстати, тебе понравилась вчерашняя ярмарка?       — Очень, — весело фыркнул Тео, припомнив, как они с Гермионой вчера гуляли по Сиднею. — Думаю, момент, когда какой-то малец вывернул на меня своё недоеденное мороженое, был особенно великолепен.       Карамелька снова засмеялась, вспомнив лицо Тео, когда он маггловским способом пытался очистить свои белые шорты от шоколадного мороженного.       — Гермиона! — послышался оклик, и оба почти подпрыгнули от неожиданности.       За заборчиком стоял парень лет двадцати пяти и призывно махал рукой.       — Саймон, привет, — помахала в ответ Гермиона.       — Это ещё кто? — высокомерно поинтересовался Тео, окидывая паренька, глазеющего с нескрываемым обожанием на его омегу, недовольным взглядом.       — Это наш сосед, — шепнула Гермиона. — Прошу, будь приветлив, — девушка направилась к забору.       — Как твои дела? Ты давно приехала? — ярко улыбаясь, спросил маггл, а затем наклонился и быстро чмокнул Гермиону в щёку.       — Четыре дня назад, — ответила слегка оторопевшая шатенка, — завтра уже уезжаю.       — А кто это с тобой? — он бросил явно недовольный взгляд на подходящего к забору Теодора.       — Это…       — Я Теодор, жених Гермионы, — сам представился хмурый Тео и протянул руку для рукопожатия. Сейчас этого маггла спасало только то, что он маггл.       — Жених? — явно разочарованно переспросил сосед.       — Именно, — улыбка Тео была больше похожа на оскал. Бедняга маггл поморщился от стального рукопожатия.       — Ну поздравляю… — кисло произнёс парень, с трудом вырывая свою руку. — Хотя, как говорят, жених – ещё не муж, верно? — засмеялся он, снова окидывая Гермиону откровенно влюблённым взглядом.       Из груди Тео послышался угрожающий рык, и он наградил маггла таким убийственным взглядом, каким смотрят на своих жертв самые хладнокровные убийцы.       — Вы что, собаку завели? — опасливо заозирался по сторонам Саймон, явно надеясь понять, откуда доносится рык.       — Тео, перестань, — шепнула Гермиона и постаралась закрыть собой альфу. — Нет, с чего ты взял? — приветливо улыбаясь, спросила она.       — Слышите рык? — парень прислушался.       — Нет… Эм, Саймон, нам пора, у нас сегодня семейный обед… — Гермиона схватила хмурого Тео за руку и потащила к дому. — Рада была тебя видеть.       — Увидимся! — крикнул им вслед маггл.       — Ага, на твоих похоронах, приятель, — прокричал в ответ Тео и, слегка поморщившись от тычка Гермионы, собственнически закинул руку на плечо Карамельки.

***

      В номере одного из лучших магических отелей Лондона царил полный хаос и мрак. Повсюду были разбросаны бумажки, пустые бутылки из-под вина и огневиски, салфетки, коробочки от успокоительных и прочий мусор. Тарелки с нетронутой едой трёхдневной давности были нагромождены на письменном столе, и от них уже явно исходил не самый приятный запах. Залитое вином постельное огромным комом валялось где-то в углу, впрочем, как и грязные вещи, а посреди комнаты лежал раскрытый, но так и не разобранный чемодан.       В общем, всё это точно свело бы с ума пару горничных. Если бы постоялец, проживающий в этом номере, впустил бы их хотя бы раз. Но постояльцу было глубоко плевать, ведь отныне человек, проживающий здесь, не живёт, а просто существует, будто ходячий мертвец или растение. Раньше эмоций и чувств было слишком много, теперь – благодаря убойной дозе успокоительных и алкоголя – их не было вообще.       Поэтому чистота или убранство комнаты его точно волновали в последнюю очередь.       Лежа на голом матрасе, Гарри уже второй час бездумно пялился в тёмный потолок, периодически попивая вино прямо из бутылки и пребывая в каком-то мысленном и эмоциональном вакууме.       Омега в груди вообще не отзывалась, в голове стояла звенящая тишина. Так было каждый раз, когда он перебарщивал с успокоительными. Но это было в миллион раз лучше того океана душевной и физической боли, что бушевал у него в груди, стоило таблеткам перестать действовать.       Вообще за те восемь дней, что Гарри не видел Драко Малфоя, он смог вывести чёткий алгоритм контроля своей жизни. Ну или точнее того, что от неё осталось.       Маггловские седативные практически парализовали центральную нервную систему, и помогали унять боль омеги, алкоголь временно приглушал собственную душевную боль.       Поэтому схема состояла в следующем.              Успокоительные на завтрак, обед и ужин, запивать всё это по возможности алкоголем, но не напиваться, чтобы не заметил тренер. Дальше тренировки, на которых Гарри выкладывался по полной, так что ни ноги, ни руки уже не работали. И вечерами после возвращения в отель, обязательно закреплять всё это бутылочкой огневиски, ну или хотя бы вином. Затем колбочка зелья сна без сновидений, иначе, здравствуйте сны, в которых Драко Малфой от него уходит, а Гарри бежит следом, но никак не может догнать. А утром первым делом – Антипохмельное. И опять по кругу.       Правда, на второй день такой супердиеты Гарри не слабо вывернуло, прямо после игры с Румынами. Поэтому после того случая приходилось иногда закидываться едой. Но ел он только вишню или мятное печенье, хотя вкус еды вообще не ощущался.       Стук в дверь нарушил блаженную тишину. Но Гарри было слишком лень вставать, чтобы открыть дверь. Поэтому он так и продолжил пялиться в потолок. На улице давно стемнело, но Поттер не потрудился зажечь свет, и сейчас очень надеялся, что темнота послужит своего рода маскировкой и незваные гости просто уйдут.       — Гарри, это мы, — послышался из-за двери голос Гермионы.       — Открывай, дружище, — снова постучал в дверь Рон.       Поттер даже головы не повернул, прекрасно понимая, что друзья не смогут войти, пока он сам не откроет.       В этом вся прелесть магических отелей: снимая номер, ты подписываешь магический контракт, и никто, включая горничных, не может войти в номер без твоего разрешения. Исключением является угроза жизни или смерть постояльца, но Гарри, к счастью или, по его личному мнению, к сожалению, пока ещё не умер.       Стук в дверь повторился, а затем снова. Но Поттер явно не был расположен к дружеским беседам, расспросам о его самочувствии или очередным попыткам вытащить его куда-либо.       Гарри не хотел никого видеть, ну, пожалуй, кроме одного человека, который как раз исчез из его жизни, напоследок громко хлопнув дверью.       Сердце опять неприятно потянуло, и Поттер сделал пару больших глотков вина. После чего просто продолжил притворяться, что его нет в номере.       Когда к нему стучался Рик, Энтони с Итаном или, например, Стив, это всегда работало, и ребята, потоптавшись у дверей, просто уходили. Но Рон и Гермиона атаковали его визитами каждый вечер, пару раз даже притаскивали с собой Нотта и Забини. И на них просто выключенный свет не действовал. Хотя Гарри всё равно ни разу не открыл им дверь.       Настырный стук опять отдался болезненным набатом в голове.       «Вот почему они не могут просто поверить, что тут никого нет, и оставить меня в покое?», — раздражённо подумал Гарри. А затем поджал губы, поняв, что приглушённая мощными успокоительными омега просто не в состоянии ему ответить.       Надо же, он уже так привык делить свой разум с сущностью, что теперь ему её очень не хватало. Но когда омега была полностью активна, было слишком больно, поэтому приходилось выбирать меньшее из зол.       — Гарри Поттер, мы знаем, что ты там! — подруга снова яростно заколотила в дверь. — Открывай немедленно!       — Да, Гарри, открывай, потому что мы никуда не уйдём! — выкрикнул Рональд. — Будем ночевать тут, если понадобится!       Поттер продолжил молча таращиться в одну точку. Никаких чувств, никаких эмоций.       Друзья продолжали изо дня в день пытаться поговорить с ним. Они просто не понимали, что Гарри в номере не было. Его в принципе больше нет. Того Гарри Поттера, который дружил с ними с одиннадцати лет, больше не существует. Он умер от разбитого сердца ещё восемь дней назад пятничным утром на полу в квиддичной раздевалке. Он сам не сразу это понял. Однако теперь до него дошло. От Гарри Поттера осталась лишь его жалкая, безжизненная тень…       «Меня не смог убить Волан-Де-Морт, зато прикончил Драко Малфой». — Гарри пьяно фыркнул своим умозаключениям и снова присосался к бутылке.       Возможно, вам интересно знать, как именно Гарри влачил своё бездарное существование последние восемь дней, или, например, почему Поттер перебрался жить в отель? Как он подружился со Стивом? А может вас интересует итог матча с “Бухарестскими Орлами”?       Что ж, тогда, пожалуй, лучше начать с самого начала…       Тогда в раздевалке его нашёл Рик. Гарри буквально захлёбывался в слезах, выпуская боль свою и своей омеги, которая продолжала рваться вслед за своей истинной парой.       «Мы должны идти за нашим альфой!», — стоял крик в ушах. — «Должны догнать, вернуть его! Умолять о прощении!»       — Для него это была игра… — сквозь рыдания отвечал Гарри. — Просто игра…       — Гарри!       Рик, подбежав к сжавшемуся у шкафчиков омеге, быстро опустился на колени и обнял парня.              — Что случилось? Гарри, почему ты плачешь?!       — Я… — Поттер сквозь пелену слёз взглянул на друга и постарался взять себя в руки, но боль разбитого сердца и муки впавшей в истерику омеги были настолько сильными, что слёзы продолжали сами катиться по щекам.       Из груди непрерывно звучал вой, и Гарри, поняв, что его мутит от запаха хвои и черники, задержал дыхание и отстранился.       — Что этот блондин тебе сделал?! — снова спросил друг, всматриваясь в заплаканное лицо.       — Он – ничего… — хрипло ответил омега, вытирая тыльной стороной ладони слёзы и снова делая попытку успокоиться. — Он был в своём репертуаре. Это я, дурак, опять поплыл…       — В смысле? — спросил Рик.       Поттер опёрся спиной о железные шкафчики, уставился невидящим взглядом в пустоту и ответил:       — Я влюбился в него… Снова…       Рик на мгновение прикрыл глаза, сцепил челюсти, но ничего не сказал, лишь опустился рядом и тоже уставился перед собой.       В раздевалке повисла тяжёлая тишина.       — Хочешь поговорить об этом? — мягко спросил альфа, бросив на омегу взгляд. Он хотел помочь Гарри выговориться, даже если ему самому будет не совсем приятно слушать. — Обещаю, что всё останется между нами.       — Он моя истинная пара, Рик, — безжизненным голосом произнёс Поттер. — Вот только для Малфоя я лишь игрушка.       — В каком смысле?       — Что-то типа ходячего квеста "Влюби в себя Поттера", — печально усмехнулся Гарри, шмыгнув носом. Из его груди снова послышался вой, и Гарри, слегка поморщившись, приложил руку к солнечному сплетению. — Он никогда не относился ко мне серьёзно, лишь хотел влюбить в себя и затащить в постель. И самое смешное, что он говорил мне об этом прямо, с самого начала, но я всё равно повёлся…       — Почему ты думаешь, что для него это игра, Гарри?.. Вдруг он тебя любит? — совсем тихо спросил Рик, из-под ресниц взглянув на Поттера. Похоже, этот вопрос дался ему с большим трудом.              — Потому что человек, который любит, не станет рыться в твоей памяти без спроса, чтобы потом использовать всё со своей выгодой, Рик, — солёные капли снова стояли в глазах, и голос Гарри слегка надломился. — Я сам виноват, понимал же, чем всё закончится…       — Иногда наши чувства не подвластны нам, Гарри, — мягко произнёс альфа. — Не стоит себя винить за то, что контролировать ты не в силах.       — Когда я возвращался в Лондон, мне и в голову не приходило, что всё так закончится… — Гарри упёрся затылком в шкафчики и вытянул ноги. — Ведь прошло столько месяцев, я был уверен, что давно забыл его, но… — одинокая слеза скатилась по щеке, а Гарри вдруг осознал, что ему срочно нужно напиться. — Но стоит мне его увидеть, как тут же возвращаются прежние чувства, и, кажется, даже становятся ещё сильнее. Несмотря на все его поступки…       — Ты же в курсе, что мой отец – известный в Нью-Йорке колдомедик? — спросил Рик.       — Да, ты рассказывал.       — Так вот, он говорит, что врачи не рвут связи, а впадают в ремиссию. Их всегда тянет к тяжёлым пациентам, не поддающимся лечению. С тобой так же.       — Наверное, — снова шмыгнул носом Поттер. Может, он и не колдомедик, но с тем, что его будто магнитом тянет к Малфою, не поспоришь. — Это так унизительно, правда? Продолжать любить того, кто раз за разом вытирает об тебя ноги, думая лишь о своей выгоде и плюя на твои чувства…       — Гарри, — Рик осторожно коснулся руки омеги, и тот перевёл на друга взгляд, — я знаю, тебе сейчас тяжело и ты запутался. Но я уверен, что твои чувства к нему пройдут, если ты позволишь себе впустить в сердце другого человека… — Поттер поджал губы.       «Этот альфа понятия не имеет, что говорит!», — зло выплюнула омега в груди парня. — «Мы никогда не разлюбим нашего истинного альфу!»       Рик, смотря в лазурные глаза, продолжил:       — Конечно, на это понадобится время, но ты не должен класть свою личную жизнь на плаху из-за того, кто тебя недостоин. Я уже говорил тебе, что лично знаком с несколькими парами, которые, зная своих истинных, живут вполне неплохо с другими…       «Неплохо и счастливо – разные вещи, глупец! И кто он вообще такой, чтобы утверждать, что наш альфа недостоин нас?!», — снова зашипела в груди Поттера омега.       «Он поймёт разницу, только если встретит свою истинную пару», — печально подумал Гарри и, поддавшись порыву сущности, выдернул ладонь из пальцев Рика.       — Рик, я… Возможно, ты прав, но я не хочу давать тебе ложных надежд… — Гарри взглянул в серые глаза, и кровоточащее сердце снова ёкнуло, ведь эти глаза так напоминали другие. — Я искренне верю, что ты обязательно встретишь человека, который сможет дать тебе всё то, что ты заслуживаешь. А я просто не могу, понимаешь? — деликатно произнёс Поттер. — Наша дружба правда очень важна для меня. И я не хочу стать виновником твоего разбитого сердца… Или обречь тебя на нескончаемые попытки вытащить меня из моей больной, неразделённой любви…       — Я знаю, что ты ценишь нашу дружбу, Гарри, — нежно улыбнулся альфа. — И я не требую от тебя признаний в любви. Я вообще ничего не требую. Просто позволь мне быть рядом и поддержать тебя… — Омега в груди снова завыла белугой, а Гарри опять поморщился. — Я верю, что как только мы вернёмся в Америку, тебе станет легче. Через девять дней финал кубка, потом твоё судебное разбирательство, которое мы обязательно выиграем и вместе уедем в Нью-Йорк. Я обещаю, что сделаю всё для того, чтобы твоя боль утихла.       Гарри лишь молча кивнул в ответ. Но, похоже, Рику и этого было достаточно. Он ярко улыбнулся и, подскочив на ноги, протянул омеге руку.       — Вставай, — Гарри с трудом поднялся на ноги: тело плохо слушалось и он ощущал нереальную усталость и слабость. — Давай-ка ты иди домой и хорошенько отдохни.              — Не могу, Рик. Тренер меня убьёт.       — Не убьёт, — отмахнулся Рик. — Поворчит, конечно, но я тебя отмажу.       — Нет, я…       — Главное появись на вечерней тренировке, — перебил Рик, а затем, качнувшись вперёд, быстро чмокнул омегу в лоб и вышел за дверь…       Добравшись домой, Гарри понял, что стало только хуже, ведь каждый уголок квартиры напоминал теперь счастливые дни, проведённые тут с Драко. Каждый предмет мебели хранил воспоминания поцелуев, смеха и объятий, а ещё в квартире до сих пор пахло им. Особенно в спальне. Вот только понимание того, что Малфой все эти дни тайком рылся в его памяти, а потом как ни в чём не бывало улыбался в лицо, заставляло снова задыхаться от боли. Ком обиды и ярости всё рос в груди, и Гарри просто крушил всё вокруг, давая выход чувствам, пока омега-сущность продолжала выть, как раненая волчица.       Непонятно как, но разнеся в хлам полквартиры, Поттер сумел остановиться.       Он вдруг понял, что жаждет высказать Малфою ещё много чего, что кулаки просто зудят от желания снова хорошенько вмазать этому наглому Хорьку, а затем, возможно, припечататься к его тонким губам и поцеловать придурка: грубо, с ненавистью, искусав губы до крови… Хотя нет, о чём это он, какие поцелуи?       Ну может всего разок... И только после того, как хорошенько потреплет его хоречью шкурку, чтобы больше неповадно было в чужой памяти рыться!       И снова здравствуй, биполярное расстройство.       Понимание того, что на вечерней тренировке Гарри снова увидит Малфоя, почему-то придало сил и слегка успокоило омегу. Ведь как-никак Малфой представитель проводящей чемпионат страны, поэтому обязан контактировать со всеми командами. Гарри с помощью магии устранил погром, принял душ и снова отправился в Министерство.       Омега в груди взволнованно металась, тоже ожидая встречи со своим альфой.       Вот только встреча так и не состоялась: Малфой не появился ни на вечерней тренировке, ни на последующих.       Гарри не хотел себе признаваться в том, что ждёт. Но всё же каждый раз высматривал платиновую макушку, заходя на стадион или бредя к лифтам.       А в воскресенье вообще не выдержал и направился прямо к Хорьку в кабинет, чтобы высказать всё, что, засев в груди, не давало нормально дышать. Но в итоге лишь зло пнул запертую дверь, поскольку Драко на рабочем месте не оказалось.       Знаете, говорят, "ожидание смерти подобно", и это действительно так.       Все выходные Гарри ждал, а омега непрерывно твердила, что альфа действительно их любит, без устали воспроизводя в голове разные поступки Малфоя: как он заботился, оберегал, защищал от других альф и волновался о Гарри.       «Я верю, что наш альфа посмотрел только отрывок новогодней ночи!», — уверенно заявляла омега. — «Конечно, он не должен был так поступать, но ведь мы оба знаем, что он вспыльчив и очень ревнив. А если вспомнить, что мы сбежали от него в ту ночь и тот Патронус альфы-американца, то этот поступок даже вполне ожидаемый».       С такими доводами было сложно не согласиться. Гарри хорошо знал характер Малфоя, и Драко действительно на эмоциях поступал не всегда честно и правильно. Что тут скажешь, слизеринец. И тогда он ещё даже не был альфой. А если учесть, что теперь в нём жила сущность, которая была ещё более вспыльчива и импульсивна, чем сам носитель, то всё сразу встаёт на свои места.              «Он абсолютно несносный!», — раздражённо парировал Поттер. — «Угораздило же меня влюбиться в такого придурка!»       «Никто не идеален», — фыркнула сущность. — «Пусть в нас бросит камень тот, кто всегда поступал правильно! Таких просто не существует».       Гарри поджал губы. Он сам не понимал, как так получилось, но за эти три дня злость почти ушла. А ещё он чувствовал, что дико соскучился.       «Как только Хорёк появится, я потребую с него клятву, что он действительно рылся в моей голове только однажды и не смотрел ничего, кроме воспоминаний о новогодней ночи», — думал Поттер, бредя по пустому Атриуму к каминам.       Вот только Малфой так и не появился…       В понедельник к концу вечерней тренировки Гарри понял, что ждать Малфоя стало его личной пыткой. Он, кажется, вообще перестал что-либо замечать, сосредоточившись лишь на этом ожидании, каждый раз прокручивая в голове варианты возможных диалогов.       Его ничего не радовало и не интересовало. Он лишь раздражался на бесконечные вопросы Рона и старался избегать любого общения и любой компании.       Гарри покрутил между пальцами кулон в виде снитча. Как бы он ни злился, но так и не смог его снять, ведь сейчас это украшение было единственным свидетельством того, что Драко Малфой был в его жизни.       Затем натянул водолазку, сунул в карман джинсов свою палочку и с грохотом захлопнул дверцу железного шкафчика.       Он был дико раздражён и подавлен, ведь Драко опять не было на вечерней тренировке. И он определённо избегал его. Поттер старался держаться, движимый какой-то слабой надеждой, что Малфой придёт. Но с каждой последующей тренировкой эта надежда становилась всё призрачнее.       Было неприятно. Нет, было больно! Омега в груди то и дело скулила, тоскуя по своей истинной паре.       Гарри, погружённый в свои мрачные мысли, зашагал в сторону выхода, но стук в дверь отвлёк от раздумий.       — Гарри! Ты одет? Можно войти? — послышался приглушённый голос Рика.       — Да, Рик, входи, — крикнул хмурый Поттер и снова двинулся на выход из раздевалки. На пороге появился счастливо улыбающийся альфа.       — Я боялся, что ты уже ушёл. У меня для тебя хорошие новости. Смотри, что тренер только что получил! — Рик передал ему в руки уже вскрытый конверт. — Думаю, тебя дома ждёт такой же, но я решил тебя порадовать…       — Что это? — спросил омега, доставая сложенный лист бумаги.       — Твоя свобода! — почти воскликнул от счастья Рик. — Этот блондин снял с тебя все обвинения. Так что ты можешь хоть завтра возвращаться в Америку…       Гарри так и замер посреди раздевалки с листом в руке.       Рик, ярко улыбаясь, продолжал что-то говорить о том, что у Малфоя, наконец, проснулась совесть и как здорово будет вернуться домой вместе. Но Гарри его даже не слышал. Всё тело будто онемело. Омега в груди снова забилась в истерике, явно теряя остатки надежды, которая помогала жить последние дни.       «Это конец! Конец…», — сквозь вой причитала сущность. — «Наш альфа не хочет нас больше видеть! Мы так обидели его, что он отправляет нас подальше! Мы больше не нужны ему…».       Поттер напрягся и крепко сцепил челюсти, не позволяя жалобному вытью пробиться наружу. Он чётко чувствовал, как в нём снова поднимается ураган из боли, обиды и ярости.       Быстро развернув лист, Гарри пробежался взглядом по строчкам. Действительно, Малфой снял все обвинения. Что, поигрался и выбросил? Влюбил в себя и наконец сдался?! Просто исчез, в очередной раз выпотрошив Гарри всю душу?! Руки сами собой сжались в кулаки, а зубы заскрипели от злости. Боже, как же Гарри его сейчас ненавидел!       — Вот же чёртов придурок! — прорычал Поттер и почти бегом бросился в коридор, чувствуя, что его буквально трясёт от злости.       — Гарри, ты куда? — растерянно крикнул ему вслед Рик.       — Хочу лично поблагодарить этого Хорька за щедрость! — зло крикнул Поттер, не оборачиваясь и переходя на бег.       В кабинете придурка Малфоя снова не оказалось. Перепуганная секретарша пискнула что-то, вроде: "Мистер Малфой в отпуске." И Гарри, скрипя зубами, быстро направился к лифтам. Если Малфой думал, что сможет спрятаться от него в Забини-мэноре, то сильно ошибался.       Поттер аппарировал прямо ко входу и яростно заколотил в дверь. Через полминуты ему отворил личный домовик Забини, и Гарри как ураган влетел в холл, чуть не сбив с ног маленького эльфа.       — Малфой! — громко заорал он, вбегая по лестнице на второй этаж. — Где ты, сволочь белобрысая?!       — Мистер Малфой тут больше не живёт, сэр, — послышался сзади писклявый голосок.       Гарри замер посреди лестницы, а затем обернулся и резче, чем хотелось бы, спросил:       — В смысле "не живёт"? Где он? — Сердце замерло в груди от страха. Почему-то ещё до того, как домовик открыл рот, Гарри уже знал ответ.              — Мистер Малфой собрал все вещи и уехал во Францию ещё в пятницу, сэр, — пищит эльф, а Гарри чувствует, что ему снова нечем дышать.       Боль в груди становится такой невыносимой, что темнеет в глазах. Оглушительный крик омеги стоит в ушах. И Поттер, уцепившись дрожащей рукой за перила, оседает на ступеньки, продолжая рвано хватать ртом воздух.       — Гарри Поттеру плохо! — эльф быстро семенит к нему. А Гарри всё ещё пытается переварить услышанное. Малфой уехал во Францию – он его больше никогда не увидит. Теперь это точно конец… Гарри действительно свободен как ветер в поле… Разве не этого он хотел?       Тихий голос разума твердил, что именно этого он и добивался, прося Малфоя пару дней назад отпустить его и оставить в покое. Но почему-то сердце не хотело слушать. Оно продолжало кровоточить, ясно давая понять, что где-то глубоко внутри Гарри рассчитывал, что упёртый Малфой и в этот раз его не послушает. Но, похоже, он в кои-то веки послушал…       Глупый закон жизни: никогда ничего не происходит вовремя. Когда Гарри молился Мерлину, чтобы Малфой перестал его доставать и просто исчез, надоедливый Хорёк подал на него в суд, преследовал денно и нощно, а затем вообще в наглую переехал к нему в квартиру.       Зато теперь, когда Гарри хотел, чтобы Малфой вопреки всему снова проявил свою упёртость, дерзость и наглость, он, наконец, даровал Гарри вольную с барского плеча и свалил во Францию. Прихватив с собой напоследок сердце главного национального героя…       «Наш альфа обещал, что никогда нас не оставит!», — воет в груди сущность. — «Он же обещал, что не покинет нас!»       — Он доказывает свою любовь… — растерянно прошептал Поттер. — Он меня отпустил…       «Нет! Наш альфа не оставил бы нас!», — билась в истерике омега.       — Гарри Поттеру нужен врач? — эльф топчется рядом.              — Огневиски, — отвечает Гарри, морщась от боли, пока омега в груди продолжает в истерике биться о его рёбра.       Эльф с хлопком аппарирует.       Новый приступ боли пронзает грудную клетку, тело начинают бить конвульсии. Перед глазами всё плывёт, и Гарри понимает, что скулит от боли, только когда появившийся вновь домовик настойчиво суёт ему в руку бокал с огневиски.       Осушив стакан залпом, Гарри кривится от горького вкуса и с трудом поднимается на ноги. Сейчас он был уверен только в одном: ему срочно нужно напиться.

***

      — Мерлин, что с твоим лицом, Гарри?! — воскликнул Рональд, подскакивая с дивана.       Гарри ничего не ответил, лишь, прихрамывая и пошатываясь, подошёл к морозилке и приложил к разбитой скуле кусочек льда. От прикосновения с холодом место ушиба заныло, и Поттер слегка поморщился, но пусть лучше так.       Оказывается, ощущать физическую боль не так уж плохо, если она может хоть немного заглушить душевную.       — Что произошло? Где ты был?       Рональд требовательно уставился на друга.       — В баре… — нехотя ответил Гарри и, присев за стол, упёрся лбом в предплечье. Голова кружилась, его тошнило от выпитого алкоголя, а возможно, у него просто сотрясение… Хотя какая на фиг разница?       — В каком ещё баре? — послышался вопрос взволнованного Рона. Он схватил волшебную палочку с дивана и стал накладывать Сканирующие чары. — Мерлин, Гарри, у тебя трещина в ребре и сотрясение! — воскликнул он, а затем уселся на соседний стул. — Давай я тебя вылечу. Ты что, опять с альфами подрался?       — Не нужно, — заплетающимся языком буркнул Гарри, не поднимая головы. — Не с альфами, а с ма… магглами.       — В смысле "с магглами"? И что значит "не нужно"? — Рональд коснулся плеча друга и настойчиво потянул на себя, а затем вырвал из его рук лёд и отложил его в сторону. — Может, ты не в курсе, у тебя подбит глаз, рассечена бровь, разбита губа и опухла скула, — быстро перечислил Уизли, хмуро смотря на в стельку пьяного друга. — Ты что, собираешься ходить в таком виде?       — Мне наплевать, Рон. И-иди спать…       — Хочешь, чтобы завтра первую полосу "Пророка" украшало твоё колдо? — не унимался друг. — Тогда тебе точно журналисты прохода не дадут. Я уже молчу о том, что с такими травмами тебя даже к тренировкам не допустят.       Рональд, больше не спрашивая разрешения, приступил к лечению.       — Как ты умудрился подраться с магглами, Гарри? — снова заговорил он, вылечив сотрясение и перейдя к ребру.       — Мы со Стив…ом пили текилу и…       — С кем?       — Со Стивом, — икнул Поттер, смотря в одну точку.       — Ради Мерлина, с каким ещё Стивом, Гарри?       — С тем, к-который… тебе стихи писал… — заплетающимся языком пояснил Поттер. — Я его случайно в баре встретил… Он меня угостил... Он классный парень… Странный немного, но кл…ассный… — Рональд молча слушал, продолжая лечение, но, кажется, Гарри не стремился вдаваться в подробности.              — И что? Вы с ним подрались с магглами? — подтолкнул к продолжению друг. — Разве он не чистокровный волшебник? Что он вообще забыл в маггловском баре?       — Не мы, а я… И они сами прицепились… — пожал плечами Поттер. Если быть до конца откровенным, то правильнее было бы сказать, что это Гарри к ним прицепился. Он сам спровоцировал драку, поскольку унять боль не помогал даже алкоголь, и Поттер чувствовал, что должен хоть как-то выпустить её наружу. Но даже будучи в стельку пьяным, Гарри понимал, что рассказывать об этом Рону не стоит.       — Это всё из-за Малфоя, да? — послышался новый вопрос. — Что между вами произошло?       Поттер продолжил молча таращиться в одну точку.       — Ну сколько можно, Гарри? — раздражённо прикрикнул друг, залечивая синяк под глазом. — Думаешь, я не вижу? С пятницы ты сам не свой! Ты избегаешь меня! Напился, подрался! А Малфой отказался от должности... — Гарри наконец взглянул на него заинтересованно. Прочитав в глазах друга немой вопрос, Рональд пояснил: — Блейз возвращается завтра. Он прислал письмо: Малфой ушёл в отпуск за свой счёт и теперь Блейз будет представителем Британии на Чемпионате.       Сердце в сотый раз за вечер полоснула резкая боль. Омега в груди слабо заворочалась, выведенная из строя убойной дозой алкоголя… Гарри горько усмехнулся и потупил взгляд.       — Что у вас случилось? — мягко повторил вопрос Рон. — Как я понял, Малфой тоже молчит как партизан. Блейз сказал, что он не отвечает на его письма…       — Этот придурок решил так доказать, что меня любит… — пьяно фыркнул Поттер, смотря на взволнованное лицо, а затем вдруг печально добавил: — Наверное… Или я ему действительно больше не интересен… А может, он пр-просто игрался мной и ему надоело? — пожал плечами Поттер, уставившись невидящим взглядом в дубовую поверхность стола. — Как думаешь, хорошая из меня получилась игрушка?       Рональд поджал губы, видя боль на лице друга, и продолжил лечить ушибленную скулу.       — Не думаю, что он играл с тобой, Гарри. Вы оба были очень счастливы… — Поттер окинул рассеянным взглядом гостиную. Он действительно был счастлив тут ещё неделю назад. Теперь же это место лишь бередило и так кровоточащие раны. — Что бы между вами ни произошло, я уверен, что вам нужно просто поговорить…       Гарри почувствовал, что у него щиплет глаза. Мерлин, ещё секунда, и он расплачется прямо при Роне.       — Не с кем разговаривать, Рон. Малфой уехал во Францию, и хватит меня доставать! — Поттер резко подскочил со стула и довольно уверенно для всё ещё пьяного человека направился в свою спальню.       — Гарри, стой, я же тебя не долечил! В смысле "он уехал"? — крикнул ему вслед друг.       Гарри остановился, сжал кулаки, стараясь подавить новую вспышку гнева. Он понимал, что Рон тут ни при чём. По сути, он просто хочет помочь. А завтра ещё возвращается Гермиона, следовательно, они вдвоём станут заваливать его вопросами. Даже не понимая, что каждый грёбаный раз сердце пронзает резкая боль, стоит только прозвучать имени Драко.       Нет, он просто не вынесет этого. Он должен срочно отсюда уйти.       — В прямом! Он свалил во Францию! Уехал навсегда, понимаешь?! И я его больше никогда не увижу! Ясно?! — обернувшись, крикнул Поттер, а затем с грохотом захлопнул дверь в свою спальню, очень надеясь, что Рональд не заметил всё же брызнувших из глаз слёз.       Через десять минут Гарри снова появился в гостиной с полностью собранным чемоданом.       — Ты куда? — Рон снова подскочил с дивана, растерянно смотря на чемодан.       — Я ухожу в отель, — резко ответил Поттер и направился в коридор.       — Что? Какой отель, Гарри? Ты же… Гермиона возвращается…       — Рон, я буду жить со своей командой в отеле, — перебил Гарри, засовывая ноги в ботинки. — А в воскресенье вернусь с ними в Нью-Йорк: Малфой великодушно даровал мне вольную, — едко закончил Гарри, натягивая пальто. — Только вот на хрена она теперь мне нужна?!       — Ты не должен уходить, тут твой дом. И аппарировать в таком состоянии опасно! — Рон постарался перехватить чемодан.       Но Поттер оказался более ловким, похоже, не зря он являлся лучшим ловцом Америки. Даже будучи далеко не трезвым, реакция сработала идеально. Гарри дёрнул чемодан на себя и, выхватив палочку, произнёс Заклинание уменьшения, а затем сунул чемодан в карман своего пальто.       — Нет. У меня больше нет дома, Рон, — печально усмехнулся он. — Больше нет, и не будет. Мой "дом" свалил в чёртову Францию.       Уже взявшись за ручку двери, Гарри снова замер, услышав:       — Ты думаешь, что бежишь от меня, Гарри? Как бы не так, ты пытаешься убежать от себя! — резко произнёс Рональд.       — Дело не в тебе, Рон, — ответил Поттер, не оборачиваясь. — Просто всё в этой квартире напоминает мне то, чего я лишился. Я не хочу тут больше оставаться. — И Поттер уверенно вышел за дверь, оставив растерянного Рона стоять посреди коридора.