Иллюзия

Ночь 1 августа 1996 года, графство Суррей, Литтл Уингинг, СИЗО полицейского управления Он шел по темному коридору, легко скользя вдоль серых стен. Пол следственного изолятора возвращал каждый шаг звонким эхом, грозя выдать любого нарушителя тишины. Однако он мастерски умел скрывать свое присутствие — настолько, что одинокий охранник, дремавший за столом под светом тусклой лампочки, даже не дрогнул, продолжая свою ночную вахту во сне. Воздух был наполнен сыростью, старым потом и дешевым табаком. Немногочисленные камеры, тянущиеся по левую руку от входа, стояли пустые. Исключением была лишь самая дальняя. Именно в ней, склонив голову с отросшим ежиком на руки, сидела медвежеподобная фигура знакомого отброса. Губы сами собой исказила ухмылка. Рука потянулась к палочке — на сей раз чужой. Сегодня он не оставит следов своей магии. Вероятность, что кто-то заподозрит волшебство, была ничтожной, но зачем лишний раз испытывать судьбу? Подойдя к прутьям решетки, он замер. Тогда, на детской площадке, он проявил редкую милость, даровав одному из ничтожных маглов легкий конец. Но сейчас все будет иначе. Со стороны камеры донесся легкий шорох — вскинув голову, отребье уставилось на него мутными глазами, в которых постепенно начал зарождаться страх. В тот самый миг, когда рот ублюдка готов был распахнуться, чтобы извергнуть не то вопль, не то проклятие, рука с палочкой стремительно рассекла воздух, запечатав жертве глотку. Головорез рывком вскочил на ноги. Казалось, он был готов обрушиться на решетку, чтобы дотянуться до обидчика сквозь прутья. Но эту попытку пресек властный взмах волшебной палочки. — Рад, что ты меня так быстро узнал. В прошлый раз нам помешали познакомиться как следует. Сегодня я прибыл, чтобы наверстать упущенное. Лицо ублюдка вспыхнуло, напоминая перезрелый помидор. Но краска мгновенно схлынула, едва он услышал: — Что ты припрятал под этим матрасом? А ну-ка, предъяви сокровище. Медленно, будто каждое движение давалось с трудом, громила подошел к койке, на которой лежал тонкий матрас. Он запустил под него руку, и в толстых пальцах сверкнуло лезвие походной бритвы. — Как неблаговоспитанно, — притворно укорил он узника. — Кажется, в подобных заведениях такие... аксессуары строжайше запрещены? Впрочем, я не возражаю. Напротив. Это... изрядно упрощает предстоящую процедуру. Отклонившись назад, он ощутил ледяное прикосновение стены. Его фигура растворилась во мраке, став его частью. Бледный свет уличного фонаря, пробивавшийся сквозь зарешеченное окно, высвечивал каждый закоулок камеры. Он превращал пространство в подобие сцены, где вот-вот должно было разыграться представление. — Итак, пожалуй, пора начинать, — в бархатистом голосе появилась нотка нетерпения. — Помнишь, что именно ты задумал для того черноволосого парнишки в очках? Страх в глазах громилы переродился в панический ужас. Руки бешено задрожали, грозя выронить острое лезвие. — Мы ведь еще даже не приступили к основному действию, а ты уже норовишь испортить мне настроение, — он недовольно цокнул, резко взметнув палочку вертикально. — Ну же, действуй! Громила отвел руку в сторону и затем, с неожиданной резкостью, нанес себе два пореза, начертив на груди огромный крест. Грязная майка мгновенно пропиталась алым, прилипнув к телу. Затем действие повторилось — только теперь град неглубоких порезов обрушился на живот, на грудную клетку, на бедра… Внимательно наблюдая, как жертва превращает себя в кровавое месиво, он ощутил волну удовлетворения. Но этот миг торжества был мимолетен, едва тронув глыбу его мести. Поэтому, как только огонек агонии в мутных глазах ублюдка начал меркнуть, он, охваченный внезапной скукой, бесшумно растворился в темноте, покинув участок так же незаметно, как и явился.