Иллюзия

— Как тебе это удалось? — буквально налетел на Гарри изумленный Рон, едва они покинули сумрак подземелья. — Просто повезло, наверное, — отмахнулся Гарри, бросая осторожный взгляд на шагавшего неподалеку Малфоя. Однако за обедом, устроившись с друзьями за гриффиндорским столом, Гарри не удержался и поведал все, как было. И с каждым его словом лицо Гермионы становилось все суровее и суровее, будто сгущались тучи. — Хочешь сказать, ты слепо выполнял какие-то инструкции, нацарапанные в книге неизвестно кем? — недобро прищурившись, поинтересовалась она. — Я всего лишь опробовал пару советов, записанных на полях… — начал оправдываться Гарри. — Нужно немедленно проверить, нет ли тут подвоха! — встревожилась Гермиона. — Эй! — возмущенно вскрикнул Гарри, когда подруга резко выдернула из его сумки «Расширенный курс Зельеварения» и решительно занесла над потрепанным переплетом свою волшебную палочку. — Специалис Ревелио! — четко произнесла она и резко щелкнула палочкой по обложке. Ничего. Книга лежала перед ними такой же, как и прежде: потертая, перепачканная, с загнутыми уголками страниц. — Ты закончила? — спросил Гарри сварливо. — Или подождем еще? Может, она споет нам «O Sole Mio»? Или, на худой конец, проделает сальто для твоего развлечения? — Вроде… все чисто, — нерешительно пробормотала Гермиона, все еще испытующе вглядываясь в учебник, словно ожидая подвоха. — Похоже, это и вправду просто учебник. — Превосходно! Тогда, может, я могу ее забрать? — Гарри протянул руку, чтобы схватить книгу, но та неожиданно выскользнула из его пальцев, шлепнулась на каменный пол и раскрылась. Гарри поспешно нагнулся, чтобы ее подобрать, взгляд скользнул по внутренней стороне обложки. Там мелким, угловатым почерком было нацарапано:

«Эта книга является собственностью Принца-полукровки».

Заинтригованный, Гарри замер, всматриваясь в неровные, черные буквы, будто ждал, что они оживут и поведают некую сокровенную тайну. Но страницы хранили молчание. С легким разочарованием он захлопнул книгу и аккуратно убрал ее обратно в сумку.

***

Неделя умчалась, словно перекати-поле под осенним ветром, но мысли Гарри упрямо возвращались к таинственному учебнику. Гора домашних заданий не оставляла шанса дочитать «Расширенный курс Зельеварения» до конца, однако при беглом пролистывании он заметил: Принц оставил свои следы почти на каждой странице. И не все они касались котлов и ингредиентов. Порой взгляд Гарри выхватывал описания неизвестных заклинаний. Он даже робко поинтересовался о них у Гермионы. — Понятия не имею, — буркнула она раздраженно, будто он предложил нечто непристойное. — Никогда о таких не слышала. Может, в Запретной секции библиотеки и найдется ответ, но у меня нет времени рыскать по пыльным фолиантам в поисках твоих сомнительных заклинаний. Гермиона прекрасно знала, что официального доступа в Запретную секцию у Гарри нет. Что она не учла — так это его ночные вылазки под защитой верной мантии-невидимки. Мысль наведаться туда под покровом темноты, закралась в сознание. Оставалось лишь дождаться подходящего момента. Кто знает — может, ему удастся разгадать личность Принца-полукровки? Но время текло, а сил и возможностей для ночных блужданий по замку не появлялось. Промежутки между уроками, к великому огорчению Рона, перестали быть оазисами безделья, превратившись в отчаянную попытку удержаться на плаву под чудовищным валом работы. Задавали столько, будто экзамены назначены на завтра, а материал стал ощутимо сложнее. И все же, вопреки всему, что-то изменилось. Сложные заклинания начали поддаваться Гарри с неожиданной легкостью. Графики, магические формулы, замысловатые теоремы — все это укладывалось в голове четче, прочнее. Библиотека перестала быть скучной обязанностью. Теперь это был портал в захватывающее приключение. Гарри буквально глотал книгу за книгой. — Ты кто, и куда подевал Гарри Поттера? — как-то вечером поинтересовался Рон, наблюдая, как вместо шахматной партии друг углубляется в дебри книги по Древним Рунам. Перемены стали заметны и другим. Преподаватели начали отмечать его усердие. Неожиданно для всех — и особенно для Снейпа — Зельеварение стало его самым сильным предметом. Отчасти это было заслугой Принца-полукровки. Хотя новый учебник «Расширенный курс Зельеварения», заказанный еще в сентябре, давно прибыл с почтовой совой, Гарри наотрез отказывался расставаться со своим сокровищем. К ярости Гермионы, он просто поменял обложки местами. Новый учебник вернулся в шкаф Снейпа, облаченный в старый, потрепанный переплёт. Но после очередного безупречно приготовленного зелья Снейп заподозрил неладное и потребовал показать учебник. Гарри чудом успел подменить свой экземпляр на книгу Рона, валявшуюся на столе. После этого он избрал тактику осторожности. Гарри начал намеренно пропускать некоторые указания Принца, чтобы его зелья выглядели лишь «хорошо», а не «блестяще». Эта маленькая хитрость принесла желанный результат. Снейп больше к нему не цеплялся. Невербальные заклинания теперь требовались повсюду: не только на Защите от Темных искусств, но и на Заклинаниях и Трансфигурации. Гарри частенько видел однокурсников в гостиной Гриффиндора или за столом в Большом зале, синих от натуги, словно они пытались родить кирпич. В такие моменты он мысленно возносил хвалу щитам Реддла. И с ужасом осознавал, что отсутствие Тома в стенах Хогвартса зарождало в душе странную тоску. Занятия по Травологии теперь напоминали игры на выживание. Они столкнулись с растениями куда более смертоносными, чем прежде. Но, по крайней мере, профессор Стебль не запрещала громко ругаться, если Ядовитая тентакула вдруг впивалась в спину липкими щупальцами. Среди череды изнурительных уроков, гор домашних заданий и бесконечных часов в библиотеке день отборочных в команду Гриффиндора по квиддичу настиг Гарри совершенно неожиданно. Дело было субботним утром, за завтраком в Большом зале. — Чувствую, отборочные сожрут все утро, — Гарри нервно постукивал пальцами по столу, впервые ощущая груз ответственности капитана. — С чего вдруг столько народу записалось? Квиддич разве стал таким популярным? — Да ну тебя, Гарри, — Гермиона отложила ложку, и в ее голосе прозвучало неожиданное раздражение. — Дело не в квиддиче. Дело — в тебе! Гарри едва не подавился куском рыбы. — Это еще почему? Я и красавцем-то никогда не был, насколько помню! — Ты привлекательный, — спокойно констатировала Гермиона. — И, что куда важнее для большинства, ты вдруг стал эталоном прилежания. Преподаватели не устают превозносить твои успехи. — То есть вся эта толпа — результат рекламной кампании? — хмыкнул Гарри с недоверием. — Место главного объекта всеобщих вздохов опустело, — объяснила Гермиона с убийственной логикой. — И теперь стайка ищет новую жертву для своего обожания. А ты, помимо прочего, еще и «Золотой ловец Хогвартса» в глазах половины школы. Этот капитанский значок, — она кивнула на блестящую эмблему у него на груди, — лишь подчеркивает мужественность и служит магнитом для внимания. — О, ну конечно, это просто восхитительно, — выдавил Гарри, тяжело вздохнув. — Быть «новой жертвой» — разве не заветная мечта любого парня? И если мои навыки ловца и этот кусочек металла делают меня столь неотразимо «мужественным», то, может, мне стоит начать раздавать автографы между тарелками с пудингом? Или завести табличку: «Очередь для обожания — начинается здесь»?

***

На выходе из школы Гарри едва не угодил в неловкую ситуацию, неожиданно столкнувшись в дверном проеме с Теодором Ноттом. Тот замер на мгновение, пропуская гриффиндорца вперед. — Куда это он собрался? — возмущенно зашипел Рон, прожигая слизеринца недовольным взглядом. — Он ведь не играет за Слизерин, зачем ему смотреть на наши отборочные? — С дороги, Уизел, — раздался позади знакомый надменный голос. — Мне не терпится занять превосходное место на самой верхней трибуне. Хочу во всех подробностях насладиться зрелищем твоего неминуемого... фиаско. — Пошел к черту, Малфой, — ощетинился Рон. Его лицо исказила гримаса чистого отвращения, когда слизеринец, презрительно вздернув подбородок, величественно проследовал мимо. — Вот тебе и ответ, — меланхолично заметил Гарри, глядя вслед уходящим фигурам. — Куда повелитель — туда и свита. — Вот бы их мерзкие рожи не маячили на наших отборочных, — проворчал Рон, сжимая кулаки. — Я тоже не в восторге, — угрюмо согласился Гарри. — Но выгнать мы их не вправе. Придется терпеть. Как он и предвидел, испытания растянулись почти на все утро. Казалось, явилась добрая половина Гриффиндора: от первокурсников, судорожно сжимавших древние, скрипучие школьные метлы, до семикурсников, возвышавшихся над толпой словно неприступные башни. На трибунах было неожиданно многолюдно. Особенно выделялись группы девушек. Гарри начал с простого: разбил кандидатов на десятки и велел сделать круг над стадионом. Первая же группа первокурсников отсеялась моментально, едва поднявшись на жалкую высоту. Вторая десятка, состоявшая целиком из девочек, поразила Гарри беспрецедентной глупостью. По его свистку они даже не попытались взлететь, а лишь покатились со смеху, цепляясь друг за друга, словно пьяные. Третья группа, не пролетев и полукруга, устроила на лету потасовку. Четвертая же явилась почти без метел, словно собралась на пикник. Два часа спустя, после потока жалоб, истерик, одной безнадежно сломанной «Кометы-260» и пары выбитых зубов, Гарри наконец отобрал троих охотниц: Кэти Белл, Демельзу Робинс и сияющую Джинни Уизли. С загонщиками было сложнее. Никто и близко не напоминал Фреда и Джорджа, но Гарри остался в целом доволен: Джимми Пикс, коренастый третьекурсник с хваткой бульдога, и хрупкий на вид Ричи Кут демонстрировали меткую силу удара. Настал черед вратарей. Гарри бросил короткий взгляд на Рона, чья тревога на поле была предсказуема. Трибуны, взрывавшиеся то ликующими криками, то язвительными выкриками при каждом новом кандидате, лишь нагнетали напряжение. Для Рона это могло стать пыткой. Первые пятеро вратарей едва отразили по два мяча. К глубокому разочарованию Гарри, Кормак Маклагген, давно докучавший Гермионе своими ухаживаниями, неожиданно блеснул мастерством, взяв четыре пенальти из пяти. Но на пятом ударе Кормак неожиданно метнулся не в ту сторону, обрекая себя на громкое фиаско. Как выяснилось, волнения за друга были напрасны: Рон взял все пять мячей. Едва его ноги коснулись земли, навстречу ему уже неслась Гермиона, сияя от радости едва ли не ярче самого Рона. Собрав новоиспеченную команду, Гарри произнес несколько ободряющих слов и назначил первую серьезную тренировку на следующий четверг. Затем он, Рон и Гермиона направились в башню Гриффиндора. Впереди их ждала короткая передышка, а затем очередное погружение в бездонное море учебников и домашних заданий.

***

Утро воскресенья выдалось свежим, словно сама природа звала в Хогсмид. Друзья планировали отправиться туда сразу после завтрака. Солнце заливало Большой зал золотистым светом. Гарри, запивая кекс соком, уже предвкушал беззаботную прогулку. Он даже не вздрогнул, когда в зал впорхнула стая почтовых сов — ему все равно никто не писал. Внезапно со стола Пуффендуя раздался пронзительный вопль. Сотни глаз мгновенно устремились к его источнику. Гарри, резко повернув голову и увидел, как незнакомая младшекурсница-пуффендуйка, громко рыдая, выбежала из Зала. — Что это на нее нашло? — удивленно пробормотал Рон. — Боюсь, причина здесь, — тихо произнесла Гермиона. Ее голос дрожал от плохо скрываемой тревоги. Она развернула перед друзьями свежий номер «Ежедневного пророка». На первой полосе газеты чернели жирные, будто выкрикивающие заголовки:

«ЧУДОВИЩНЫЕ УБИЙСТВА ЧЛЕНОВ СЕМЕЙ МАГИЧЕСКОЙ БРИТАНИИ! СООБЩЕНИЯ О ПРОПАЖАХ ВОЛШЕБНИКОВ ПОСТУПАЮТ СО ВСЕХ КОНЦОВ СТРАНЫ!»

— Не может быть! — вырвалось у Гарри. Он уже с яростью листал страницы. Но его пыл быстро сменился горечью и бессилием: кроме блеклых заверений Министерства о «сохранении спокойствия» и «принятии мер», газета не содержала ни строчки конкретики. Эта пустота лишь разжигала тревогу. — Наверное, кто-то из ее близких в списке пропавших, — предположила Гермиона. Ее взгляд скользнул по столу Пуффендуя, где ученики, забыв о еде, сбились в тревожные стайки. — Или убитых, — мрачно добавил Рон. Беззаботное утро было безнадежно испорчено.

***

Когда полчаса спустя трое друзей покидали стены Хогвартса, школа, встревоженная мрачными вестями, напоминала залитый водой муравейник. Мрачные лица, глаза, полные страха — повсюду читалась одна и та же тревога. — Поверить не могу, что это происходит... — тихо произнесла Гермиона. — Да что вообще творится? — в голосе Рона слышалась злость. — Министерство явно что-то скрывает! Что-то важное! Готов поспорить, папа и Перси знают куда больше, чем нам говорят. — Сильно сомневаюсь, — возразила Гермиона. — Напомню: ты не единственный здесь, чьи родственники работают в Министерстве. Если бы хоть капля правды просочилась, слухи давно бы поползли по Хогвартсу. Рон нахмурился. — Но как им удается удерживать под замком такие чудовищные вещи?! — Думаю, рано или поздно часть правды всплывет, — предположила Гермиона, ее голос звучал задумчиво. — Вот только слухи, рожденные из обрывков полуправды, бывают куда страшнее, чем самое гнетущее неведение. Остаток пути до Хогсмида друзья проделали в тяжелом молчании. Обычно веселая дорога в деревню казалась сегодня непривычно длинной и безрадостной. Забежав в «Сладкое королевство» за сладостями, друзья не устояли перед искушением и набили карманы шоколадными конфетами и леденцами. Покинув лавку, они поспешили в «Три метлы», чтобы насладиться сливочным пивом. Сделав заказ, они выбрали самый уединенный столик в углу. — Забыл купить перья, — с досадой проворчал Рон. — Я быстро смотаюсь в «Писсарро» и вернусь. Проследив, как за ним захлопнулась дверь, Гермиона украдкой скользнула взглядом по Гарри. В ее глазах мелькнуло нечто такое, отчего по спине Гарри пробежал ледяной холодок. Этот «особый» взгляд не сулил ничего хорошего. Тяжело вздохнув, Гарри устало подпер щеку ладонью, и в его голосе явственно прозвучало уныние: — Ну? Еще один странный взгляд. Казалось, Гермиона все еще не могла набраться смелости задать вопрос, терзавший ее уже давно. — Гадать не буду, — упрямо отрезал Гарри. — Так что либо решайся, либо забудь. — Ладно, — сдалась, наконец, Гермиона. Схватив со стола бумажную салфетку, она начала комкать ее в пальцах. — Скажи... ты ведь общаешься с Томом, да? «О, нет, только не это снова», — мысленно взмолился Гарри, хотя подсознательно ждал именно этого разговора. — Допустим, — отрезал он, вкладывая в голос максимум раздражения в тщетной надежде отбить охоту к дальнейшим расспросам. — Прекрасно, — натянуто улыбнулась подруга, и по ее лицу скользнула тень неловкости. — А вы... случайно не обсуждали с ним... ну, эти странные пропажи людей? — Да как-то не доводилось, — пожал плечами Гарри, удивленный направлением вопроса. Воцарилась тягостная пауза. Казалось, Гермиона затаила дыхание, ожидая от него продолжения, но Гарри упорно молчал. — Ладно, — вздохнула она, бессильно закатив глаза. — Скажу прямо. Том что-то знает. И, более того, осмелюсь предположить, что его информация окажется куда точнее и правдивее, чем у любого рядового клерка из Министерства. — С чего такая уверенность? — недоверчиво переспросил Гарри. — А с того, — Гермиона впилась в него пристальным взглядом, в котором горели искры явного укора, — что я просто не в силах поверить, будто ты и вправду ничего о нем не знаешь! Заметив, как его лицо потемнело, Гермиона поспешно затараторила: — Прости, прости, Гарри! Я вовсе не это имела в виду... Конечно, ты о нем знаешь куда больше меня! Вы ведь столько времени провели вместе... Просто... иногда мне чудится, что... Ох, нет, забудь! Чушь какая-то. В общем, Том знаком со множеством влиятельных волшебников, да сам министр магии уговаривал его пойти на службу после выпуска. А еще я видела, как глава Аврората прилетал в Хогвартс для беседы именно с ним. Поверь, если кто и знает ответы — то только он. — Ладно, допустим, он что-то знает, — холодно отозвался Гарри. — С чего ты взяла, что Реддл вообще захочет этим со мной поделиться? — В глубине души он сомневался, что сможет связаться с бывшим старостой. — Но… — в ее глазах вспыхнуло искреннее недоумение. — Я думала, вы... — Все! — оборвал ее Гарри. Раздражение в его голосе было скорее от безысходности, чем от злости. — Хватит. Понял. Постараюсь выяснить, что смогу. «Если вообще пойму, как с ним связаться, и он захочет со мной говорить», — мрачно добавил он про себя, опустив взгляд.