Иллюзия

Мысль, что нужно связаться с Реддлом давно кружила в голове Гарри, но он все никак не мог отыскать веский повод, который оправдал бы столь решительный шаг. Теперь же, казалось, сама судьба подбросила ему предлог. Вот только где искать Реддла? Адреса у Гарри не было. Воспоминание о том, как Букля доставляла письма в его особняк, пронзило ум внезапной догадкой: а что, если начать именно отсюда? Вернувшись в Хогвартс, друзья наспех перекусили и тут же погрузились в подготовку к урокам. Закончив большую часть заданий, Гарри позволил себе короткую передышку. Его взгляд невольно скользнул по корешку «Расширенного курса Зельеварения». Гарри уже успел опробовать несколько заклинаний из книги Принца. Одно вызывало пугающе быстрый рост ногтей на ногах, другое — мертво приклеивало язык к небу. Но жемчужиной коллекции оказалось заклинание «Оглохни». Его действие было изумительным: в ушах всех, кто находился поблизости, поднимался необъяснимый гул, словно рой невидимых шершней заполнял пространство. Это акустическое прикрытие не раз спасало Гарри и его друзей от посторонних ушей. Однако сегодня, едва пролистав несколько страниц, Гарри осознал, что мысли утекают в другом направлении. Он отложил книгу и потянулся за чистым листом пергамента. Через мгновение на нем появились лишь два слова: «Нужно поговорить». Сложив записку, он поднялся, намереваясь отнести учебники и письменные принадлежности обратно в спальню. Вернувшись в гостиную, Гарри застал Рона корпящим над дополнительным заданием Снейпа. Гермиона быстро выводила замысловатые узоры цифр на пергаменте для работы по Нумерологии. Стараясь сохранять беззаботный вид, Гарри двинулся к двери: — Схожу к Букле, давно не видел. Встретимся за ужином. Рон лишь буркнул что-то непонятное, уткнувшись носом в пергамент. Гермиона же мгновенно подняла голову. Ее проницательный взгляд встретился с Гарри, а уголки губ дрогнули в красноречивой улыбке понимания и поддержки.

***

За все годы учебы в Хогвартсе Гарри лишь изредка бывал в совятне. Это был высокий, круглый каменный колодец без единого окна, вечно продуваемый ледяными сквозняками и пропитанный запахом пыли, соломы и совиного помета. Гарри ступил на земляной пол, густо усыпанный перьями и засохшими белесыми пятнами, и прищурился, вглядываясь в сумрак. Среди множества пушистых комочков, дремлющих на жердях, он тут же выхватил знакомое сияние оперения Букли. — Привет, красавица, — тихо позвал Гарри, осторожно проводя пальцами по гладким перьям на ее голове. — Принес кое-что вкусненькое. Лови. Букля медленно приоткрыла огромные глаза и с оценивающим взглядом уставилась на угощение в его ладони. Дождавшись, пока последний кусочек вяленой печени исчезнет в клюве совы, Гарри вынул из кармана сложенный квадратик пергамента. Букля, мгновенно сообразив суть дела, деловито протянула лапу, позволяя хозяину привязать к ней послание. — Слушай, дело важное, — прошептал Гарри. — Нужно, чтобы ты отнесла это... тому мрачному парню. Помнишь, кто забирал тебя летом от Дурслей? Сможешь? Букля неопределенно ухнула. — Ладно, понимаю, — кивнул Гарри. — Но очень прошу: попробуй его разыскать. С меня — целый фунт твоих самых любимых лакомств. Идет? Дождавшись уверенного «Уху!», Гарри подошел к ближайшему окну. На прощание сова клюнула его в палец, а затем распахнула свои белоснежные крылья и бесшумно ринулась в проем. На мгновение ее силуэт замер на фоне сумеречного неба, а затем растворился, унося с собой его просьбу.

***

Дни текли, неумолимо сменяя друг друга. Гарри регулярно заходил в совятню, надеясь различить знакомую белоснежную фигурку среди сонных пернатых обитателей. Но, к его глубочайшему огорчению, Букля все не возвращалась. Первая тренировка гриффиндорской команды по квиддичу прошла успешно. После краткой, но вдохновляющей речи, прозвучавшей куда увереннее, чем он сам себя чувствовал внутри, Гарри изложил новую стратегию для первого матча сезона против слизеринцев. — Молодец, — одобрительно кивнула Кэти перед тем, как ловко запрыгнуть на метлу. — Объясняешь здорово. Куда понятнее, чем Оливер, без укора ему, конечно. — У меня были отличные учителя, — скромно улыбнулся Гарри, хотя слова Кэти отозвались приятным теплом. В том, что команда подобрана идеально, Гарри убедился уже на десятой минуте тренировки. Игроки действовали слаженно. Кэти выверенным движением отправляла пас, который Демельза, не сбавляя скорости, подхватывала и тут же переправляла дальше — к Джинни. Джимми и Ричи прекрасно контролировали бладжер, не позволяя ему даже близко подобраться к другим игрокам. Единственной неприятностью стали отчаянные попытки Рона справиться с квоффлом. В ход шло все: голова, ноги и даже, к всеобщему веселью, задница — лишь бы мяч не пролетел в кольцо. Но главное же результат! А он был весьма неплох — девять отраженных мячей из десяти. Спустя три часа интенсивной работы Гарри счел, что пора закругляться. Сжалившись над уставшей командой, он отпустил всех переодеваться. — Блестяще сработано, ребята! Вы — будущая гордость Гриффиндора! — на прощание Гарри похлопал каждого по плечу. — Встречаемся через неделю. Когда в раздевалке остался лишь Рон, Гарри сунул в сумку карту и схемы полетов и направился к выходу. — Пора работать с нервами, приятель. Ты — классный вратарь, но отбивать квоффл пятой точкой — это не то, чем хвастаются на профессиональных просмотрах, — заметил он, ныряя в стылый вечерний воздух. — А я знаю, ты о таком подумываешь. — Эх, прямо напасть какая-то, — уныло вздохнул Рон, шмыгая носом. — Голова-то понимает, что паниковать глупо, да только вот пользы от этого понимания — ноль. Гарри уже открыл рот, чтобы ответить, но слова замерли на губах. Его внимание приковала фигура, выступившая из-за угла раздевалки. Рука сама потянулась к карману: — Люмос! Яркий сноп света вспыхнул ослепительным прожектором. Тени отпрянули — и перед ними предстал Теодор Нотт. Гарри едва сдержал удивленный вздох. — Хэй, Поттер, — голос слизеринца был низким, с хрипотцой, будто он долго стоял на холоде. — Есть разговор. — Нотт, — кивнул Гарри коротко и без лишних эмоций. — Допускаю, дело не терпит отлагательств, раз ты караулил меня до самого конца тренировки. — А еще оно приватное, — добавил Теодор, бросая угрюмый взгляд в сторону Рона. — Если, конечно, не боишься. — Не слушай его, Гарри! — вырвалось у Рона, и вся его поза кричала о неприязни. — У него словно на лбу написано: «Мудак». — Хватит оскорблений, — раздраженно поджал губы Нотт. — Все эти годы я старался держаться выше глупых перепалок и не собираюсь опускаться сейчас. И пусть моя... близость с Малфоем вас не смущает. Я — не Малфой. Не намерен отвечать за его выходки. Мы даже не друзья. Сделав шаг вперед, Нотт замер, попав в кружок света. Гарри разглядел его глаза — темно-серые, почти стальные. В холодном сиянии палочки они казались бездонными. — Иди, — тихо, но твердо сказал Гарри Рону, кивнув головой в сторону замка. — Ты уверен? — прохрипел Рон, не отводя настороженного взгляда от слизеринца. — Уверен, — ответил Гарри. — Ты уже продрог. Я скоро догоню. — Ладно, — в голосе Рона послышалось вынужденное согласие. Окинув Нотта недоверчивым взглядом, он зашагал прочь. Повисла тишина. Когда Рон отошел на достаточное расстояние, Гарри повернулся к Нотту. — Я весь во внимании, — ледяным тоном произнес он. Теодор был чуть выше, и эта, пусть незначительная, разница в росте сейчас почему-то нервировала. — Нужно, чтобы ты взглянул на одну вещицу, — без лишних слов начал Нотт. Отступив на шаг, он закопошился в карманах и извлек на свет небольшой стеклянный шарик, чуть крупнее снитча. — Серьезно? — Гарри остолбенел, уставившись на слизеринца как на помешанного. — Более удачного времени не нашлось? И почему именно я? — Не нашлось, — отрезал Теодор, хмуро сжав брови. Вместе с шариком он вытащил и свою палочку. Прежде чем Гарри успел среагировать, Нотт шепотом бросил: — Люмос. Мягкий свет разлился вокруг, создавая интимный ореол в холодной ночи. — О нашем разговоре — ни слова , — предупредил он. Отблески света танцевали в его глазах. — Не хочу, чтобы в школе узнали о нашей встрече. Это вызовет… нежелательные вопросы у моих… ммм… приятелей. — Мы не общаемся, — нахмурился Гарри. — Зачем мне тебе помогать? — Верно, — спокойно согласился Теодор. — Видишь ли, я… попал в сложную ситуацию. Мне нужно небольшое одолжение. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отплатить тебе тем же, но клянусь, если представится случай — я буду на твоей стороне. Обещаю. Сказать, что слова слизеринца ошеломили Гарри, — ничего не сказать. Он буквально окаменел, пытаясь переварить услышанное. Клятва верности от Нотта? Это было невероятно. — Допустим, — наконец выдавил он. — И что ты хочешь? — Просто возьми его в руки, — сказал Нотт, раскрывая ладонь и поднося шарик к свету. Внутри стеклянной сферы, излучавшей мягкое магическое сияние, зависла темно-красная горошина. Она казалась инородным телом, поглощающим свет. — Шар должен реагировать на тех, кто владеет парселтангом. Если, конечно, настоящий. Я сам видел, как ты говорил на нем в прошлом году. Потому и обратился к тебе. — Откуда он у тебя? — Абсурдность ситуации разжигала в Гарри злость. — И главное — зачем? Теодор вздрогнул, его взгляд на мгновение соскользнул в сторону. — Не хочу лгать. Мог бы сочинить жалостливую историю для твоей гриффиндорской совести, но не стану. Просто поверь, для меня это... жизненно важно, — Нотт пристально на него посмотрел. В его лице было что-то такое, что заставило Гарри замереть. — Это не ответ, — мрачно процедил Гарри, не отрывая взгляда от зловещего шарика. Брать в руки неизвестный магический артефакт — чистой воды безумие. Он уже однажды наступил на эти грабли с Реддлом. Хорошо еще, что Каптивос не оказался проклятым. Да и кто такой Теодор Нотт? В голове отчетливо слышался голос: не делай этого. Уходи. Сейчас. Гарри испытующе вгляделся в лицо слизеринца, пытаясь прочесть загадку за маской спокойствия. В глазах Теодора не было ни привычной злобы, ни презрения — только глубокая безысходность, словно он нес на плечах непосильную ношу. Беззвучно, лишь губами, Теодор выдохнул: — Пожалуйста. И что-то в Гарри дрогнуло. Не думая, он протянул руку и взял шарик. Стекло было ледяным, как кусок зимнего неба. Больше минуты они оба, затаив дыхание, вглядывались в артефакт. На миг Гарри показалось, что горошина внутри вспыхнула тусклым светом. Простояв в гнетущем молчании еще несколько мгновений, он осторожно вложил стекло обратно в ладонь Теодора. — Кажется, он не работает, — тихо сказал Гарри, глядя на застывшего слизеринца. Казалось, Нотт его не слышал — его взгляд был прикован к безмолвному шару. — Ну, я пошел, — произнес Гарри чуть громче, чувствуя странную смесь облегчения и неловкости. Не дождавшись ответа, он зашагал прочь, торопясь к огням замка, оставив Нотта одного в кольце холодного света.