Иллюзия

Вечер тянулся мучительно долго. Гарри так и остался на диване, мрачно потягивая вторую порцию сливочного пива. Пару раз знакомые подходили обменяться парой слов. Среди них оказалась и Ромильда Вейн, чье упорство в попытках завязать с ним общение даже слегка удивило Гарри. Впрочем, девушку хватило ненадолго. Получив твердый отказ на приглашение потанцевать, она обозвала его «козлом» и гордо упорхнула прочь. Единственным собеседником, которому он искренне обрадовался, стал Люпин. В тот момент, когда Гарри уже поглядывал в сторону выхода, диван прогнулся под чьим-то весом. Повернув голову, он встретил взгляд профессора, в котором уловил нотки беспокойства. — Гарри, — слегка кивнул Люпин в приветствии. — Добрый вечер, профессор, — вежливо отозвался Гарри. — Прости за навязчивость, но с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Люпин. Гарри лишь пожал плечами. — От скуки еще никто не умирал, — выдавил улыбку он. — Скажем так, подобные мероприятия — не моя стихия. — Понимаю тебя как никто, — тихо рассмеялся Люпин. — Шум и веселье — это было для Джеймса и Сириуса. Я же всегда предпочитал компанию книги любой вечеринке. — Видимо, в этом я не в отца, — заметил Гарри. — И это хорошо, — улыбнулся Люпин. — Порой Джеймсу не хватало той рассудительности, которую я все отчетливее замечаю в тебе. Гарри проследил, как Гермиона и Рон, смеясь, скрылись за темными шторами оконной ниши. Его охватила смутная тревога: не стало ли это изменение в его характере очередным «заимствованием» у Тома Реддла? — Это... хорошо? — спросил он. — Более чем, — откинувшись на спинку дивана, согласился Люпин. — Честно говоря, я рад твоим успехам. На удивление, даже профессор Снейп отзывался о твоих способностях без привычной желчи. А это о многом говорит. — Поэтому вы решили, что заниматься со мной больше не нужно? — Не совсем, — покачал головой Люпин. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы дать тебе свободу. Я показал тебе путь, теперь время идти по нему самому. Я не сторонник обучения, где ученик слепо копирует учителя. Это одна из причин, почему в прошлом году я хотел, чтобы ты занимался с Томом, а не со мной. — С ним вы тоже занимались до шестого курса? — Ну-у-у, как тебе сказать, — протянул Люпин. Музыка плавно сменила ритм: с яркого и бодрого на медленный, тягучий. Танцующие пары сплелись воедино, их силуэты мягко покачивались в такт. — Не принимай близко к сердцу, но Том всегда был куда более... самостоятельным. — На правду не обижаются, — хмыкнул Гарри. — Тем не менее, я остаюсь при своем мнении, — заверил Люпин. — Ваш уровень способностей сопоставим. Просто… — …я ленивый раздолбай, — закончил за него Гарри. — Ты изменился… — начал Люпин, но его прервал звон разбитой посуды с другого конца зала. Извинившись, профессор вскочил и устремился к источнику шума. Гарри поставил пустой бокал на проплывавший мимо поднос. Не дождавшись возвращения профессора, он решил сменить место. Полночь приближалась, а засиживаться до утра он не планировал. Окинув взглядом зал, Гарри заметил единственную свободную нишу у самого выхода, где он и укрылся, уставившись в окно. Тусклая луна скрылась за облаками; лишь черные силуэты деревьев приковывали взгляд. Внезапно за спиной раздался шорох — кто-то решил нарушить его уединение, отодвинув штору. Гарри обернулся и увидел Забини. Блейз смотрел на него с замешательством, словно и сам не ожидал этой встречи. — Могу присоединиться? — нерешительно спросил он. — Кажется, это единственное место, где нет целующихся парочек. Первым порывом Гарри было отказать, но они с Блейзом никогда открыто не конфликтовали. И начинать сейчас не хотелось. — Давай, — пожал плечами Гарри, подвинувшись, чтобы дать место Блейзу. — Тоже без пары? — расслабленно опускаясь рядом, уточнил слизеринец. — Ага, — коротко бросил Гарри. — Тогда выпьем? — воодушевился Блейз. — После полуночи на некоторых подносах вместо воды появится огневиски. Знают немногие. — И все они — слизеринцы? — иронично поинтересовался Гарри. — А вот и нет, — улыбнулся Блейз. Странно, но в его поведении не было и следа привычной надменности. Задумавшись, Гарри внимательнее всмотрелся в Забини. А ведь это был шанс выведать, что задумали слизеринцы. Кто знает, может, алкоголь развяжет Блейзу язык. — Почему бы и нет, — наконец согласился он. — Отлично! — обрадовался Блейз, и в его хитрых глазах блеснул азарт. — А гриффиндорцы, оказывается, не так уж скучны. — Пф-ф-ф, — фыркнул Гарри. — Ты просто плохо знаешь Гриффиндор. Вспомнилась прошлогодняя выходка, когда он, изрядно навеселе, явился среди ночи в Выручай-комнату досаждать Реддлу. Стало немного стыдно. Не теряя времени, Блейз отодвинул штору и начал вглядываться в полумрак кабинета. За время их разговора атмосфера в зале стала еще более интимной. Стараясь не замечать обнимающиеся пары, Гарри перевел взгляд на Блейза. Тот вдруг оживился — его взгляд нашел заветный поднос. Забини мгновенно выхватил палочку: — Акцио! Поднос плавно поплыл в их сторону, переливаясь в мерцающем свете гирлянд. На нем искрились два одиноких бокала. — Все разобрали, ненасытные черти, — покачал головой Блейз. Осторожно взяв бокалы, он протянул один Гарри. Штора скользнула на место, восстанавливая уединение. Гарри поднес бокал к лицу. Пахло спиртом и цитрусовым пирогом. Огневиски — без сомнения. — А я говорил, — подмигнул Блейз. — Ну что, за окончание экзаменов? — За окончание экзаменов, — повторил Гарри. Бокалы мелодично звякнули. Гарри сделал глоток — и тут же закашлялся. Язык и горло будто опалило кислотой. Бокал выскользнул из его пальцев и разбился. — О-о-о, — голос Блейза прозвучал глухо, будто из-под воды. — Забыл сказать, это ядреный огневиски! На, запей водой! Не задумываясь, откуда у слизеринца вода, Гарри схватил протянутый бокал и жадно, большими глотками, осушил его до дна. Жгучая боль заглушила вкус. Гарри понял, что его обманули, когда внезапная слабость сковала тело: ноги подкосились, и он едва не рухнул. — Тпру-у-у, — руки Блейза подхватили его, спасая от удара о подоконник. — Кажется, алкоголь — не твое. Сейчас мы отведем тебя в туалет. Гарри хотел спросить, кто эти «мы», но не смог: язык, как и тело, отказался повиноваться. Будто в дурном сне, он почувствовал, как с двух сторон его обхватили чужие руки и потащили к выходу. Внутри зародилась мольба, чтобы кто-то остановил их, но надежда растаяла, растворившись в темноте пустого коридора.