Иллюзия

Прошло не менее четверти часа, когда деревья, наконец, расступились, обнажив жуткое зрелище. Перед заледеневшим от холода Гарри вздыбился острыми шпилями мрачный особняк. Забини остановился у чугунных ворот. Прикосновение кончика его палочки к металлу вызвало пронзительный визг. Ворота блеснули ядовито-зеленым светом и с тяжким скрипом разъехались в стороны. Ступая за ним по мощеной дорожке, Гарри почувствовал, как сердце забилось с бешеной силой. Мысль о том, что этот жуткий особняк может стать его могилой пугала до чертиков. Блейз замер в шаге от дубовой двери, словно борясь сам с собой. Его брови были сведены в мрачную складку, а губы мелко подрагивали. Наконец, собрав волю, он потянулся к массивному кольцу-молотку и дважды ударил им. Глухие удары, казалось, всколыхнули сам камень фундамента. Сначала было тихо, затем из-за двери донеслось тихое звяканье множества засовов. Яркий свет факелов ослепил Гарри, заставив зажмуриться. Поэтому он пропустил момент, когда дверь с тихим скрежетом приоткрылась. В проеме возник человек, чье лицо скрывал глубокий капюшон. Бегло окинув взглядом прибывших и задержавшись на Гарри чуть дольше, незнакомец хрипло спросил: — Где четвертый? — Сорвался в воздухе, — пояснил Забини. Голос его звучал твердо, но в нем была слышна некоторая нервозность. — Ступай наверх, доложи отцу. Начинайте поиски, — отозвался незнакомец. — И ты тоже, Теодор. Господин ждет лишь Поттера. Спина Блейза заметно расслабилась — слова явно принесли ему облегчение. Гарри же наоборот похолодел. Даже не взглянув на него на прощанье, Забини растворился в полумраке холла. Нотт скользнул следом и исчез за тяжелой дверью. Гарри остался один на один с незнакомцем. Нервы натянулись до предела. Мужчина был облачен в черную, роскошную мантию. На его шее сверкала золотая цепь с кулоном — треугольник, внутри которого был заключен круг, рассеченный вертикальной линией. Знак показался знакомым. Гарри сосредоточился на кулоне, отчаянно пытаясь вспомнить, где видел этот символ. — За мной, — тихо, но властно приказал мужчина. Не потрудившись захлопнуть дверь, он развернулся и двинулся вглубь особняка. Гарри ничего не оставалось, как следовать за ним. Воздух был пропитан ароматом старого дерева, воска и пыльной обивки. Стены были увешаны темными портретами каких-то людей. Их лица, казалось, следили за каждым его шагом. Тусклые факелы едва боролись с тьмой, отбрасывая на пол длинные тени. Шаги глухо отдавались под сводами трехметрового потолка. Несмотря на безупречную чистоту, особняк был похож на заброшенный склеп. Впереди возникли огромные двери, обрамленные массивной металлической окантовкой, тускло мерцавшей в скупом свете. Они казались вратами в иное измерение. При виде их Гарри пробрал ледяной озноб. Кто ждет по ту сторону? Чем это кончится? Времени на раздумья не было. Человек в капюшоне приблизился к дверям и медленно протянул руку. Ладонь коснулась дерева. И в тот же миг по поверхности пробежали трещины, переливающиеся всеми цветами радуги. Они стремительно оплели все полотно, создавая зловеще-прекрасный узор. На мгновение воцарилась тишина. Затем с мощным грохотом, от которого содрогнулся пол, двери распахнулись. Гарри предстал огромный зал. Высокие своды терялись в клубящейся темноте потолка, напоминающей грозовые тучи. На миг Гарри почудилось, что он снова в Большом зале Хогвартса, но иллюзия рассыпалась при виде суровой реальности. Несмотря на отсутствие факелов и окон, зал купался в голубоватом сиянии. Стены, покрытые сложными узорами, источали атмосферу тайны. В самом центре возвышалось кресло, обитое темным бархатом. В этом кресле, задумчиво склонив седую голову, восседал старец. У его ног, словно преданные гончие, замерли в почтительном поклоне несколько сгорбленных силуэтов. Ступив на мягкий ковер, Гарри шел за проводником. И с каждым шагом в груди нарастало ощущение незримого давления. Когда до кресла оставалось всего несколько шагов, старик небрежно махнул рукой. Коленопреклоненные фигуры мгновенно вскочили и, не поднимая глаз, бесшумно устремились к выходу. Взгляд Гарри внезапно столкнулся со взглядом старца. Вдоль тела пробежал озноб: правый глаз старика был насыщенного карего цвета, тогда как левый, прозрачно-голубой, казался осколком вечной мерзлоты. Гарри почувствовал себя мышью в когтях филина. Несмотря на тщедушное тело, от старца исходила аура невероятной мощи. Расслабленная поза лишь подчеркивала уверенность человека, знающего свою силу. — Мы не ошиблись с выбором приманки, — произнес старик. Его голос, вопреки немощному виду, звучал твердо и властно. Не отрывая пронзительного взгляда, он приказал: — Подойди. Тело послушно двинулось вперед. Гарри преодолел последние метры, отделявшие его от кресла. Когда он оказался рядом, холодная, как могильный камень, ладонь старца прижалась к его лбу. Зал вздрогнул, реальность взорвалась. Невыносимая агония пронзила Гарри, когда старик всей мощью своего разума ворвался в его сознание, круша барьеры, возведенные Реддлом. Сначала защита держалась, но с каждым ударом чужой воли боль проникала все глубже. Внутри, казалось, взрывались вулканы, раскалывая его «я» на осколки. «Сопротивляйся!» — кричал внутри голос. Слезы выступили на глазах. Под промокшей от пота рубашкой судорожно бился Каптивос, но Гарри едва осознавал это. Щиты дрогнули, пошли рябью, как вода под ударом камня. Сквозь ускользающее сознание Гарри едва уловил слова, долетевшие словно из другого мира: — К вам гость, Господин. Холодная ладонь исчезла. Вместе с ней ушла и боль, оставив лишь слабое покалывание. Гарри открыл глаза. Он лежал на спине. Под ним была мягкая, густая трава. Над головой клубились свинцовые тучи. Где-то вдалеке шумел прибой. Тело окутало теплое умиротворение, неудержимо клонило в сон. Шум прибоя все нарастал, становясь громче. И вдруг, словно удар грома в этом мнимом покое, прямо над ним прозвучал голос. Голос, одновременно знакомый и чуждый: — Правила этикета обязывают меня представиться. Впрочем, вам ведь и так известно, кто перед вами. Не так ли, мистер Грин-де-Вальд?