Ведун из Чосона

      Отец действительно не возвращался. Я честно просидел в столовой ещё некоторое время, но, убедившись, что ждать бессмысленно, покинул помещение и отправился на поиски матери и Хаджина.       Они были в одной из пустующей комнат для слуг. Отец в эту часть дома никогда не заходил, поэтому мы часто прятались от него здесь. – Как мама? – спросил я.       Брат вздрогнул и обернулся ко мне заплаканным лицом. – В порядке. Она пришла в себя ещё в столовой, но притворилась бессознательной. Сейчас уснула. – он шумно шмыгнул и продолжил плакать. – Раз в этот раз обошлось, почему ты так расстроен, Хаджин?       Я неизящно опустился на пол около него и поправил старое пыльное одеяло, в котором затерялась маленькая родительская фигурка. Сегодня было больше криков, чем избиения, что не могло не радовать. Но радоваться не получалось. Сердце продолжало болезненно сжиматься от печали и страха о маминой судьбе. – От несправедливости. – вдруг выдохнул брат.       О собственном вопросе я успел забыть и сначала удивился, но вскоре вспомнил. – Ты знаешь, я и сам очень люблю матушку. Мне больно видеть, как отец обращается с ней, но он в своём праве и мы никак не можем на это повлиять. Следовательно, лить слёзы об этом бессмысленно.       Эти простые истины именно в этот момент внезапно стали казаться бессодержательными. Раньше я искренне в это верил, но время способно сотворить чудо. Неужели моя душа так почернела, что я больше не способен оставаться праведным человеком? – Дело не только в этом. Я плачу из-за тебя, хён Раон. – тихо признался малыш.       Прозвучало так странно и непонятно, что я с удивлением воззрился на брата: – Меня? Я последний человек в этом доме, по которому стоит переживать. Мне достались и любовь матери, и любовь отца. – Но никто не справедлив к тебе. И мать, и отец – они так давят на тебя. Мне кажется, что они любят не тебя, а то, что ты можешь для них сделать. Их вера в твоё возвышение так крепка, что в их головах живёт образ хорошей жизни, которую ты нам подаришь. Но ты ведь не собираешься этого делать? – в вопросе слышалась явно различимая надежда.       Подходящего ответа я не находил и пытался выразить все свои вопросы взглядом. Хаджин оказался пугающе понимающим: – Однажды отец показывал служебные одеяния нашего прадеда, что занимал должность министра юстиций. Его глаза тогда горели огнём, а в твоих было столько отвращения. Тебе государственная служба претит. Это из-за деятельности отца?       Я мог только кивнуть.       Да, наш отец хотел возвыситься во время нестабильности после смерти прошлого короля, но поставил не на ту лошадку. Это могло грозить казнью всей семьи, но случился очередной переворот, а потом ещё один и о нас забыли. Мы спаслись только потому что тогда во дворце была кровавая баня и дела до заговорщиков-неудачников никому не было. Проблема в том, что вина всё ещё лежит на нашей семье. Пока мы сидим тихо и не напоминаем о себе, о нас никто и не помнит.       Есть во мне стойкая уверенность, что стоит сдать мунгва, засветить фамилию Чон в важных государственных документах и не успею я сказать слово «чиновник» как голова всех моих родных и меня самого полетит с плеч. – И про сестру он же был не прав! – голос брата сломался и конец фразы он прохрипел. – Деньги на одежду, наставников, слуг? О чём он говорил? Мы с тобой донашиваем всё за старшим братом, а учился ты вообще сам. Только недавно он нанял тебе того репетитора-пьяницу, который знает даже меньше меня! А слуги? Где они? – Тогда они ещё были. – безразлично заметил я. – Пффф. – по детски возмутился брат.       Да. Слуг тогда осталось совсем мало и отец, подвыпивши, любил рассуждать, что выгнать их никак не может. «Куда же они без меня пойдут? Пропадут, точно пропадут!» – Послушай, Хаджин. Ты должен понимать, что не нужно искать смысл в словах отца, когда он расстроен. Постарайся его понять. Я сам тоже виноват, что не смог промолчать. – объяснение внезапно давалось хуже, чем планировалось, – В такие моменты нужно смотреть глубже. Отец много страдал и ему важно излить своё расстройство, но он слишком благороден, чтобы в открытую говорить об истинных причинах своего беспокойства. Его слова ничего не значат. Ты уже достаточно взрослый и должен различать, что человек говорит, и, что на самом деле хочет сказать. – Но разве это честно? – тихо спросил мальчик. – Это не нам решать. ***       Мужчин-слуг во дворце всегда было меньше, чем женщин и евнухов. Непосредственно «прислуживать» мужчинам могли все, но предпочитали, чтобы это были женщины. А на женской половине дворца всем мужчинам, кроме короля, появляться было запрещено под страхом смерти.       Таким образом, вариантов у меня было очень немного, но и конкурс на должности обещал быть небольшим. Повара, садовники, строители, целители. Этих специалистов предпочитали воспитывать при дворе и у меня была отличная возможность попасть в ученики-помощники по одной из этих специальностей.       Получить пропуск для прохождения экзаменов и собеседования оказалось просто – я часто подрабатывал учителем для детей состоятельных торговцев и ремесленников, каких в столице было очень много. Среди них были и родственники нынешних слуг дворца.       Работать во дворце – мечта для огромного количества простолюдинов, потому что это возможность не только разбогатеть, но и примелькаться, обзавестись серьёзными связями, чтобы в последствии иметь возможность продвинуть кого-то из родственников на государственные экзамены. А это прямая дорога к власти.       Поэтому попасть туда было не так просто. Обычно набор новых слуг происходил незаметно для абсолютного большинства горожан. Никто об этом не объявлял, но даже, если и об этом станет известно, вот так просто придти не получится. Нужен пропуск. А для пропуска нужны связи. И не среди знати, а среди дворцовых слуг.       Поэтому я удивился, когда после единственной просьбы мне передали !совершенно бесплатно! заветную бумажку. Я готовился потратить на взятки и подарки едва ли не все свои сбережения, а получилось так. Чудеса.       Мне до последнего не верилось, что это правда и к южным воротам дворцового города я подходил будучи готовым, что меня не пустят внутрь. Было волнительно и руки даже подрагивали. В то же время я понимал, что ничто в жизни так просто не даётся и быть не может, что этот помятый клочок бумаги с поплывшей киноварной печатью поможет мне попасть во дворец. Но попробовать стоило.       Уже у ступеней я взял себя в руки и уверенно поднялся, но, подходя к стражнику, был рад отвлечься на человека, что шёл мне навстречу. Ворот было всего трое – большие по центру и меньшие по бокам. Сегодня оказались открыты центральные и те, что справа.       Человек же, что собирался на моих глазах покинуть дворец, уверенной походкой шёл к центральным воротам, чем и приковал моё внимание. Людей вокруг, кроме меня и пары стражников не было, и я сначала решил, что тот мужчина просто задумался.       На нём были красивые богаты одежды, что сидели превосходно. Лицо светлое, с россыпью родинок вокруг глаз. Это выглядело необычно, но ещё необычнее мне показалась его невероятная стать. В одном его гладко выбритом подбородке было больше величия, чем во всей моей семье, включая всех почивших предков и самого отца, в мизинце которого, по его же словам, достоинства было больше, чем у всех чиновников вместе взятых.       Острый взгляд без интереса скользнул по мне, но ощущения были такие, будто я прошёл скрупулёзный досмотр. Стражу он осмотрел более внимательно, но воины сделали вид, что не заметили этого странного мужчину, что слишком уверенно прошёл через центральные ворота. Когда он поравнялся со мной, я низко поклонился и тихо сказал: – Приветствую Ваше Величество. Желаю долгих лет жизни королю.       Этот неверный мужчина был вынужден прервать своё величественное шествие, так как запнулся. Он обернулся ко мне и с подозрением спросил: – Неужели это столь очевидно? – голос у него был низкий, наполненный силой. Хоть он старался говорить тихо и спокойно, но меня всё равно прошибло дрожью. – Да. – ровно отозвался я не поднимая головы.       Король откашлялся, повернулся ко мне всем телом и с искренним интересом спросил: – Что же я упустил? Что-то не так с одеждой? – Дело не одеждах, Ваше Величество. – Тогда в чём? – Сила и величие Ваши таковы, что их нельзя не заметить. – с улыбкой отозвался я.       Король был весьма любопытен и несколько непоседлив. Словно ребёнок. Хотя это было скорее наваждением, чем реальностью. Кажется, я просто переволновался и заработался. – А если честно? – голос прозвучал слишком близко.       В своих раздумьях я не заметил, как он склонился и едва не вздрогнул, когда мои волосы пошевелил его заговорщицкий шепот. – Кхм.       Я несмело поднял взгляд, пытаясь оценить, насколько король готов услышать о собственной ошибке. Он понял мои метания и только благосклонно на них кивнул. – Вы прошли через центральные ворота. И стражники всё ещё вас не казнили. – я отвёл глаза, когда увидел растерянный взгляд короля. – О. – глубокомысленно выдал он. – Через центральные ворота могут ходить лишь члены королевской семьи. У нынешнего короля нет ни жены, ни детей, поэтому вы не могли быть ни королевой, ни наследным принцем.       Он усмехнулся моим словам и поинтересовался: – Кто ты? – Моё имя Раон, Ваше Величество. Пришёл по приглашению на отбор новых слуг двора. – вежливо ответил я и снова послушно опустил взгляд. – И куда хотел бы попасть, Раон?       Куда-нибудь. – В строители. – Умеешь строить? – Нет. – А что ты умеешь?       Всё понемногу и ничего конкретного. – Ранее этот Раон занимался преподаванием. Учил грамоте и литературе детей из простых семей. – И почему ты не хочешь пойти в учителя? При дворе есть школа для слуг. И ещё я собирался искать наставника для моей племянницы. Ей уже шесть. – Этот Раон не сдавал государственных экзаменов и не может претендовать на такие должности. – признал я.       Король задумался о чём-то. – Ступай. – проговорил он.       Мужчина степенно спустился по ступенькам и направился по центральной улице вглубь города. А я на ватных ногах дошёл до стены, опёрся на неё рукой и шумно выдохнул. – Да уж.       Вдруг перед лицом появилась фляга. Её удерживала крепкая, закованная в латы рука стражника, что участливо предлагал выпить. Отказываться не было желания и я смело забрал емкость, вытащил пробку и сделал несколько больших глотков крепкого напитка. – Давит, да? – спросил стражник и кивнул в ту сторону, куда ушёл король. – Не то слово. Но вы то отлично держались, хотя пришли на пост с алкоголем в фляжке.       За такое можно было получить выговор. А выговор в исполнении короля может оказаться смертельным. – У Его Величества, конечно, сила угнетает, но у нашего генерала и того хуже. – усмехнулся стражник и принял из моих рук флягу. – И как вы только держитесь? – восхитился я.       У меня от короткого разговора с королём чуть сердце не остановилось, а он говорит, что есть кто-то с ещё более подавляющей аурой. Тем более генерал, с которым они наверняка тренируются. – Наш генерал Ким обычно незаметен. Но когда злиться или отчитывает… пробирает по самые косточки. – неловко признался страж. – Хорошо пьёшь. Это соджу моя бабуля заготавливала по семейному рецепту. Всех пробивает, а ты даже не поморщился! – От хорошего алкоголя грех воротить нос. Я столько разных помоев перепробовал, что научился ценить хороший алкоголь. – убеждённо заверил я. – Благодарю, что дал распробовать.       Стражник заулыбался от удовольствия и попытался почесать затылок, но сбил рукой шляпу с широкими круглыми полями. Она полетела мне прямо в руки, поэтому я не задумываясь поймал её и поспешил вернуть на голову собеседника. От моих действий он совсем засмущался. – Ох. – выдохнул он, поправляя перья. – Боюсь, мне пора идти. – вспомнил я и протянул свой пропуск стражнику. – Мне сказали, что используя эту бумагу я смогу попасть во дворец.       Мужчина принял пропуск, внимательно его рассмотрел и проговорил: – Так ты пришёл в слуги наниматься. Жаль, а то сейчас ещё и добор в королевскую стражу решили устроить. – Но туда абы кого с улицы не возьмут. – улыбнулся я, осознавая, что всё с моим пропуском в порядке. – Наш генерал Ким не судит по происхождению и былым заслугам. Если сумеешь себя хорошо показать, а потом ещё и отлынивать не станешь, продвижение по службе себя ждать не заставит. – заявил стражник.       Своё начальство он явно ценил и уважал. – В боевых искусствах я не нашёл своего призвания. – Но ты так хорошо держался с Его Величеством. Если ты при этом не владеешь боевыми техниками, то твоя сила духа невероятна.       Он ошибается. – Благодарю за твои похвалу и сочувствие. – Не стоит. Тебе лучше поторопиться. Иди прямо, пока не дойдёшь до вторых ворот, затем сверни налево и иди вдоль стены, пока не найдёшь организаторов экзамена. Там уже должно было собраться много народа, так что мимо не пройдёшь.       Мы с ним раскланялись и я беспрепятственно смог дойти до большого двора, окружённого кучей мелких построек и одним большим залом. Стояла жара и в воздухе отчётливо ощущался сладкий запах цветов, которыми было усажено всё свободное от строений и брусчатки пространство дворца.       Здесь же нашлась и разномастная цветная толпа, в которой легко угадывались мои конкуренты и экзаменаторы. – Первый экзамен у всех общий. Погода сегодня радует, так что проведём его на природе. Если вы грамотны, то оставайтесь здесь. Все же, кто писать и читать не обучены, пройдут устное собеседование.       Я опоздал и не слышал большей части слов. Оставалось радоваться, что хоть на письменный экзамен успел придти вовремя.       Из дома то я вышел заранее, но так боялся идти, что едва перебирал ногами, пытаясь оттянуть тот момент, когда стража спустит меня с лестницы или вообще казнит на месте за подлог.       Да, я успел очень много себе напридумывать и рад, что мои страхи не оправдались.       Толпа поредела. – По своей форме первый экзамен соответствует мунгва, но значительно упрощён. Вы не обязаны цитировать, или указывать авторов и источники. В большей степени это проверка на знание значений иероглифов и их сочетаний. Первый лист по вопросам литературы, второй – истории. На третьем обозначена тема. Ваша задача – написать по ней эссе. На четвёртом листе вы должны заполнить личную информацию о себе. На всё у вас есть три часа.       Прямо на улице расставили столики и начался экзамен. Услышав слово «мунгва» я изрядно перепугался, но мне хватило одного взгляда на то, как расположили столы, чтобы успокоиться.       Почти каждый литературный деятель описывал, как он сдавал государственные экзамены и я имел точное представление, как это выглядит.       Если коротко – здесь столы стояли слишком тесно. Не нужно было прибегать к хитростям, чтобы заглянуть в лист соседа. На настоящем мунгва подобное было бы невозможно. А потом я ещё и пробежался глазами по заданиям.       Не знаю, чего я ждал, но одно теперь ясно наверняка: у меня был непревзойдённый талант накручивать себя. После слова «мунгва» мои мысли ускакали слишком далеко от действительности. Поэтому и не мог понять, что не так с заданиями. Всё искал подвоха, ловушки.       И только через несколько минут вспомнил, что здесь сдают экзамен не будущие чиновники, учёные и генералы, а простые слуги.       Ответы легко выводились один за другим. Эссэ я оставил напоследок, так как тема была пусть и простая, но могла позволить некоторый анализ. Мне досталась тема «цветы».       Прежде, чем приступить к сладенькому я три раза проверил все свои ответы и проводил взглядом первого, кто справился с письменным экзаменом. Мне удалось заметить, что все листы были исписаны красивыми аккуратными ответами, а сам мужчина производил впечатление человека образованного.       Но скорость не так важна.       Ещё не прошло и получаса с начала, чем я воспользовался сполна. Прежде, чем приступить к заполнению третьего листа, я долго прокручивал мысли в голове, стараясь найти способ выразить их коротко и точно. Разум возвысился до небес и витал там, среди аморфных всезнающих сущностей. Они искали своё физическое словесное обличие, но тот мир оказался столь неприветлив к случайному гостю в моём лице, что голова разболелась и вместо гениальной мысли я смог лишь коряво вывести:

Венчики цветов — это их штанишки.

Оборвите лепестки — будет публичная непристойность.

      В какой-то момент я был уверен, что в этих словах очень много смысла, но уже на середине забыл, какого.       Точно не здравого.       Остаётся только надеяться, что за это задание дают не слишком много баллов. Они ведь сами говорили, что это проверка на грамотность. А, значит, и заморачиваться не стоит.       Я ещё раз внимательно просмотрел свои ответы, даже нашёл ошибку и исправил. Для сохранения остатков душевного спокойствия, в лист с эссе не заглядывал.       На этом мои сегодняшние мучения прекратились. После сдачи работы меня проводили в жилой корпус. Там должны были жить все, кто проходит отбор в слуги, на протяжении трёх дней, пока экзаменаторы не проведут все этапы и не распределят новых слуг по местам.       Если меня возьмут, то я смогу покинуть дворец на сутки, чтобы оповестить родных, собрать вещи и разобраться с делами. После покидать дворец будет получаться нечасто. Только по некоторым праздникам и в награду за хорошую работу, но до первого надо дожить, а второе – заслужить.       И мне это всё уже не нравилось. После писания экзамена под палящим солнцем в окружении удушающего запаха цветов очень хотелось оказаться в тишине и прохладе.       Но меня поселили вместе с другими мужчинами и юношами, что хотели стать придворными слугами. Нас было под сотню в одном трёхэтажном доме. Здесь просто не могло существовать тихого уголка.       Я не любил шум и толпу. Предпочитал больше времени проводить наедине с собой и сильно утомлялся, когда не получалось отстраниться от других людей. И чем их больше, тем хуже.       Экзамен был простым, но всё же выпил очень много сил. Я надеялся, что усталость возьмёт своё и я смогу уснуть, но был день, а я даже ночью мучился бессонницей. Мои же многочисленные соседи даже не пытались войти в положение менее выносливых из нас – не я один хотел отдохнуть. Поэтому отовсюду разносились громкие мужские голоса, низкий смех и прочий шум.       В итоге я собрал все свои силы и решимость, чтобы подняться с матраса и отправиться на поиски кого-нибудь из местных. На первом этаже у входа обнаружился один из евнухов, что принимал экзамен. Его окружила толпа мужчин, которым он что-то объяснял. Я подошёл ближе и тоже смог расслышать: – Результаты первого экзамена будут вечером. Нам самим не в радость растягивать работу, времени ни на что не хватает, старший евнух нас постоянно подгоняет. Списки тех, кто прошёл вывесят на столбе на площади, где принимали письменные ответы. Там же, в час петуха сообщат о следующем этапе, а в час собаки раздадут ужин. – Всем? – Только тем, кто остаётся. Те, кто не прошли, должны будут покинуть дворец в течение часа петуха. – Господин, не могли бы сказать, где разрешено гулять? – вклинился я.       От усталости во мне не осталось сил на робость и вопрос прозвучал громко. – Вам нельзя пересекать пределы второй стены. До неё можно передвигаться свободно. Но я бы не советовал. Так вы можете потеряться и пропустить время ужина. Или того хуже: вы не пройдёте во второй тур и не узнаете об этом. Тогда придётся иметь дело со стражей. Она у нас строгая и неподкупная. – с досадой ответил евнух. – Благодарю. – ответил я и поспешил покинуть душное помещение.       Неожиданно, на улице оказалось даже свежее и будто прохладнее. Должно быть это из-за скопления большого количества людей в маленьком помещении. Температура поднялась от жара наших тел.       После той адской парилки, в которой я безуспешно пытался скоротать время, тело стало куда чувствительнее к прохладе и я смог уловить призрачную свежесть, что пришла с востока. Будущих слуг поселили в западной части, а на восточной должно быть находился пруд или река.       Дорога оказалась неблизкой. Дворцовый город поражал своими размерами и сказочным наполнением. Между внешней и первой внутренней стеной было не так много построек, но даже они казались произведениями искусства.       В столице сложно было найти что-то столь изысканное и простое одновременно. Либо это халупы бедняков, либо беспорядочно украшенные и расписанные дома богачей. Если и попадалось что-то приличное, то в единичном экземпляре.       А здесь все постройки имели единый выдержанный стиль. Только ближе к центральной оси, что прорезала не только дворец, но и всю столицу насквозь, здания приобретали более богатый вид.       Однако по большей части всё утопало в зелени. Сейчас был самый жаркий период года, но повсюду можно было отыскать спасительную тень под кроной высокого раскидистого дерева или крышей очередной беседки.       Были небольшие островки замощённые полностью, хотя в основном приходилось идти по нешироким дорожкам.       Здесь так красиво, что неуютно. Мне привычнее родной обветшалый дом с покосившимися воротами. По возможности, я желал никогда не оказываться здесь, а лучше было бы вообще покинуть столицу и уехать в глухую деревню. С приходом сюда это чувство только усилилось.       К сожалению, во мне пробудился дар, унаследованный от мамы. Это случилось ещё до того, как я стал себя осознавать - понимание того, что все сны, которые я могу вспомнить по утру, оказываются вещими.       Мама говорила, что в её роду когда-то рождались заклинатели, способные вести беседы с самой судьбой, но это было так давно, что она до последнего не верила в моё ведовство.       Отец же считает это совершенной чушью и инфантильным бредом. Его можно понять – всё, о чём я узнавал, не подлежало изменению. Мне известно будущее, но предупредить о нём кого-то я не мог. Так же как и исправить. Это важное условие. Если начать играться и использовать судьбу, она обидится и накажет.       Мама это объяснила доходчиво и в красках. У меня не было причин ей не верить, да и у самого было стойкое ощущение, что мои сны мне не принадлежат. А разве можно распоряжаться тем, что не является твоим?       Я был хорошим другом для судьбы. И случилось странное – недавно она стала показывать мне разные варианты будущего.       Это стало настоящим потрясением. Разве будущее не предопределено?       Оказалось, нет.       Несколько раз мне посчастливилось наблюдать, как незначительный мелочи способны повлиять на судьбу. И она показала мне это. Чтобы потом поведать о чём-то важном.       Я видел три сна о будущем Чосона: старое царство, доброе царство и погибшее царство. Мироздание нашептало, что все три варианта возможны в равной степени и всё зависит только от одного человека – короля.       Но на него можно влиять. Не напрямую, упасите меня боги от такой глупости. Издалека. Теми незначительными деталями, случайными фразами и переложенными на другие места предметами, о которых подскажет дар.       Наконец, я вышел к узкой речке, что огибала вторую стену и терялась в пленяющих, по слухам, своей красотой садах. У воды было свежо, к тому же вдоль берегов стояли взрослые ивы. Ноги сами повели меня вниз по течению в сторону внешней стены.       Прогулка оказала оздоровительный эффект – усталость стала спадать и появилось больше сил на переживания. Мне предоставили возможность повлиять на судьбу страны, но это было слишком пугающе. Я не стремился к власти и могуществу, потому что это в первую очередь обязанности, а уже потом привилегии. Но судьба сама убеждённо нашёптывает, что я обязан вершить будущее целой страны. Пусть и странными шаманскими методами.       Внезапно я оказался на участке мёртвой земли. Было видно контур границы между миром живым и миром проклятым. В одном росли сочные травы, буйно цвели цветы и возвышались изящные ивы. В другом – растения пожухли, обнажив чёрную бесплодную землю. Даже вода в реке казалась темнее.       Это странная иллюзия привлекла моё внимание и я решил выяснить её причины. Подойдя вплотную к кромке потока, я присел и вгляделся. К моему удивлению, дно здесь было значительно темнее.       Странно.       Я потянулся к ближайшему чёрному камню, вытащил его из воды и с удивлением понял, что он на самом деле тёмно-бордовый. Словно засохшая…       Кровь. Всюду была кровь.       Каждая травинка пропиталась кровью.       На берегу и в самой реке лежали горы изрезанных трупов. Энергия от их насильственной смерти пропитывала землю, воду и даже камни на дне.       Я обернулся и, прежде чем яркое солнце ослепило, заметил тёмный силуэт совсем близко, но в следующее мгновение я снова был один на берегу у самой кромки воды.       Камень выскользнул из ослабевших пальцев и плюхнулся в воду. – Так теперь я ещё и прошлое вижу.