Ведун из Чосона

— Главное правило строителей звучит следующим образом: «Всё, что должно стоять — должно стоять. Всё, что должно лежать — должно лежать. И при этом, внимание, это очень важно, ничего из того, что стоит и лежит, не должно шевелиться». — объяснил мужчина с раскрасневшимся от жары лицом. — А как определить, что должно лежать, а что — стоять? — спросил я, пытаясь составить подробный конспект.       Во мне было стойкое убеждение, что благородный муж обязан со скрупулёзным вниманием подходить к любому делу, чтобы ни в коем случае не доставить никому проблем. Архитектурные науки меня мало интересовали, но эта область была куда ближе садоводства или готовки. Поэтому хоть я ничего не знал, но очень старался. — Нууу… это сложный вопрос. Обычно и так всё понятно. Даже не знаю. — королевский строитель оказался сбит с толку, — О, конечно! То, что лежит должно быть меньше того, что стоит. Ведь то, что стоит ещё должно удерживать то, что лежит. — То есть класть всё следует на то, что стоит? — уточнил я и внёс пометки. — Не всё.       Пришлось снова вносить исправления.       Этот человек либо разбирается в теме недостаточно хорошо и сам не знает, что надо, а что не надо делать. Либо, напротив, настолько талантлив, что не понимает, как можно не понимать столь очевидных вещей. Оба варианта для меня и ещё двух десятков мужчин, что мечтали стать королевскими строителями, были плохи. — Кто из вас Раон? — с некоторым сомнение спросил кто-то.       Я обернулся и глазами нашёл миловидную служанку, которая зачем-то разыскивала меня. — Это я. — Ох. — облегчённо выдохнула она.       Девушке явно было некомфортно в толпе мужчин ещё и низкого происхождения ведь, судя по её одежде, она могла прислуживать и самому королю. — Вы должны идти со мной. — сказала она и направилась в сторону второй стены. — Вы уверенны? — не мог не уточнить я. — Да. — она кивнула и не прервала своего движения. — Но разве сегодня претенденты не должны пробовать себя в тех направлениях, что им предпочтительнее? Мне казалось, что по распределению мы должны трудиться завтра.       Я сумел пройти первый экзамен. Но так как в слуги набирали по умению учиться, то и оставшиеся испытания должны были показать, как быстро мы сможем вникнуть в суть работы. В первый день мы сами выбираем свою деятельность. А потом, по итогам дня, экзаменаторы должны будут отсеять часть претендентов, а некоторых направить туда, где, как им кажется, данный претендент пригодиться больше. — Всё верно. Но вас хочет видеть Его Величество. — ответила девушка.       Она специально ждала, когда мы отойдём подальше, чтобы никто не сумел услышать её слов. Было ли ей так приказано или это особенности выучки людей, что находится очень близко к первому лицу государства? Причин же для секретности можно найти множество. Но что-то мне всё равно беспокойно.       Его Величество Сукчон умел произвести неизгладимое впечатление. Более того, мне удалось разглядеть, что характер у него не вполне обычный. Не то чтобы я со многими королями общался — ни с одним, по правде. Но видеть людей чрезвычайно благородных и облечённых немалой властью приходилось.       Было у них всех что-то общее и можно было примерно предположить, что они от тебя хотят. Редко это могло быть что-то хорошее, для хорошего у них есть любимые сыновья. Однако то зло было понятно.       Чего ждать от нашего драгоценного короля понятно не было. И пугала неизвестность. Правду говорят, что ожидание казни хуже самой казни. — Я вас оставлю. — оповестила служанка и попятилась, ловко скрываясь за растительностью.       Мы успели пройти весь дворец насквозь и оказались в личных владениях королевской семьи. Сюда было почти невозможно попасть особенно если такой цели изначально нет. Но вот я здесь. Совершенно один, среди пышной зелени и ярких бутонов незнакомых цветов. Внезапно жара отступила, подул прохладный ветерок. Я вдохнул влажный воздух, принесённый с глади над поверхностью пруда, да так, что голова закружилась. Всё же нынешняя ночь была очень непростой.       Хорошо здесь. Вот только куда мне дальше идти?       Оглядевшись, я никого не заметил. Было совсем пусто, ни души.       Дорожка притягательно извивалась и сворачивала к каменистому берегу. Я уже успел запыхаться, покрыться испариной. Поэтому от возможности умыться отказываться не хотелось.       Вода оказалось прохладной. Это было неожиданно — лето в самом разгаре и такие мелкие водоёмы должны были давно прогреться. Неужели есть ещё и подводный источник? — Не стоит. Я сам им всё верну. Чего ты туда смотришь? — раздался голос короля. — Там кто-то есть? Неужели он уже здесь. Давай я тебя с ним позна…       Я не хотел прятаться, тем более, что моё присутствие явно не осталось нераскрытым, поэтому вышел на основную дорожку, на середине фразы. Король стоял один и смотрел в другую сторону, но услышал моё приближение и, повернув голову в мою сторону, с улыбкой сообщил: — Сбежал. — Кто сбежал, Ваше Величество? — Я прогуливался здесь со своим давним другом, но он оказался слишком стеснительным, чтобы остаться и познакомиться с тобой. — У Вас есть друзья?       Вопрос был грубым, но мужчина так располагал, что я невольно забывал о его положении. — Только один. — он улыбнулся ещё радостнее, — Но зато очень хороший. А вот я — плохой друг.       На последнее признание я только покивал. — Не спросишь: «почему»?       Он хотел рассказать, но я не вовремя взял себя в руки и смог удержаться от вопроса. К тому же были у меня предположения. — Могу предположить? — Можешь. — кивнул король и махнул рукой в сторону дорожки, предлагая прогуляться.       Я намеренно шёл позади, как и полагается по этикету. — Потому что Вы слишком высоко? — Разве? — Разумеется. — Но сам посмотри: я на земле, он на земле. И ты тоже на земле.       Точно ребёнок. — Вы должны понимать, что я не о положении в пространстве, а о статусе. Чем выше статус, тем выше ответственность. Чем больше ответственности, тем меньше права на чувства. Чем меньше права на чувства, тем холоднее сердце. — У меня не холодное сердце. — уверенно заявил король. — Тогда я не знаю, почему вы — плохой друг.       Предположений было ещё много, но за каждое из них меня можно было бы казнить. Король замедлил шаг, поравнялся со мной и проникновенно посмотрел в глаза. — Из-за меня он лишился семьи.       Прозвучало пугающе. Мне на самом деле стало страшно. Захотелось оказаться подальше от короля с его внимательными насмешливыми глазами, подавляющей аурой и высокой сильной фигурой. — Возможно, ваша вина надумана? — несмело предположил я. — Из моих уст прозвучал приказ об их казни. — Раз их казнили, значит, было за что. — Было. — кивнул король и перевёл взгляд на куст с мелкими синими цветочками. — У долга есть должник, а у преступления — преступник. Тот, кто преступил закон, должен понести наказание. Так в чём ваша вина? — Он потерял семью, а должен был быть казнён вместе с ней.       Я запнулся и чтобы устоять ухватился за ближайшую опору. Это оказалась рука короля. От осознания, что своими грязными недостойными руками я коснулся монаршего тела, захотелось умереть на месте, чтобы не испытать на себе таланты дворцовых палачей.       Но король не обратил на это внимания. Только помог устоять и продолжил путь. — Закон суров, но робеет предо мной. Только ради возможности ощутить это стоило занять трон, что погубил отца. — Вы так откровенны. — растерянно заметил я.       Было сложно помнить, что говоришь с самим королём, когда он похож на человека. Приятного человека. — Боишься, что и ты лишишься семьи? Не стоит. Ты не выглядишь как человек из серьёзной, состоятельной семью, утопившей здравый смысл в амбициях.       Утопившей… в амбициях.       Я едва не рассмеялся на нервной почве. — В своём бланке ты написал, что сам из семьи Чон. Имеешь родство с аристократами Чонами? — Да.       Что толку врать?       Король обернулся и посмотрел с нескрываемым удивлением. — Только не говори, что близкое. — попросил он.       Пришлось молча поднять честные грустные глаза. — А в слуги ты пошёл, чтобы помочь вашему главе устроить переворот и посадить своего претендента на трон? — Нет. Отец думает, что да. Но на самом деле просто дворцовым слугам неплохо платят. А у нас положение сейчас хуже, чем у иных ремесленников.       У короля нервно дёрнулась бровь. — Отец? — спросил он. — Глава Семьи Чон — мой отец.       Мужчина задумался. Его лицо стало хмурым и он нехотя признался: — Я надеялся сделать тебя наставником для моей маленькой племянницы. Думал, образованные человек из низов станет отличным кандидатом. Но, учитывая твоё происхождение… не могу позволить кому-то вроде тебя приблизиться к ребёнку из королевской семьи. — Это верное решение, Ваше Величество. Среди новых слуг точно будет немало грамотных и вы сможете найти человека куда более подходящего. — искренне заверил я.       После того, как мы всё выяснили, стало прямо легче дышать. Более того, я действительно был рад, что никогда не окажусь так близко к правящей семье, как хотел предложить Его Величество. — Ты выглядишь довольным. — с претензией проговорил король. — Меньше ответственности — теплее сердце. — улыбнулся я.       Мужчина неодобрительно выдохнул и кивнул в ту сторону, откуда я пришёл — Можешь идти. Служанка должна ждать где-то неподалёку. Она проводит тебя.       Моё недолгое отсутствие не сказалось на успехах в изучении науки строительства. Наш временный наставник был умел, но отличался полным неумением объяснять. Но мог очень даже хорошо и понятно показать. — Господин Хон, мне нужна помощь. Тут какая-то хреновина отвалилась. — крикнул один из мужиков. — Так в чём проблема? Запихай её туда, откуда она отвалилась! — крикнул в ответ наставник, не желая отрываться от процесса шлифовки какой-то изогнутой фигурной деревяшки. — Да я не понял, откуда она отвалилась! — расстроенно ответил мужик.       У меня уже сложилось некоторое представление о методах работы господина Хона, поэтому я заранее знал, что он ответит: — Так запихни свою хреновину, куда запихнётся! — прозвучало малость раздражённо.       Мне поручили задание по способностям: наставник сразу оценил мои телосложение и белорукость, поэтому поручил заниматься реставрацией деталей. Дворец длительное время находился в полуосадном положении и многое оказалось в запущенном состоянии. Господин Хон сказал, что если смогу за сегодня зачистить и покрасить опоры небольшой беседки, то он возьмёт меня к себе без вопросов. Поэтому я старался работать быстро и аккуратно.       Вскоре первая колонна была полностью восстановлена и выглядела она значительно лучше нетронутых. Такой показательный результат меня несказанно порадовал и своей работай я стал заниматься с удовольствием.       Эта простая деятельность вскоре перестала отнимать эмоциональные ресурсы и стал вспоминаться разговор с королём. Его эпизоды прокручивались в голове, воспроизводя реплику за репликой. Чем дольше это происходило, тем больше я приходил к выводу, что это не могло быть правдой. Бредовым сном больного разума — да. Видением вызванным тепловым ударом — тоже да. А вот реальностью… — Господин Хон, она никуда не пихается! — крикнул строитель-недоучка. — Так засунь её себе в задницу и не еби мои седины, дятел криворукий! — гаркнул наставник.       Странными были несколько вещей: чрезвычайная откровенность короля, его почти полное игнорирование заслуг семьи Чон и вообще весь этот необоснованный интерес к моей персоне.       Первое можно принять скрепя сердце, сделав предположение, что он по натуре своей достаточно откровенен. Ну или я показался ему приятным человеком. Или всё вместе.       Второе оказалось наиболее пугающим, потому что из него выходило, что о преступлениях моей семьи нынешнему королю прекрасно известно и, скорее всего, сейчас мы на испытательном сроке. Учитывая характер отца — казнь не за горами.       Третье легко списывается на общую эксцентричность короля.       Однако, как я уже отметил, мне всё хуже верилось, что наш разговор был. Точно привиделось. — Как этот безголовый вообще сумел до дворца дойти и не потеряться. — раздалось за спиной брюзжание господина Хона. — Хорошо у тебя получается. Ты даже узоры повторил! И так быстро. — Я скопировал узор в натуральную величину на этих листах. Когда красная краска схватывается, прикладываю листы поверх и провожу кисточкой. — Так вот почему ты так долго в начале возился. Думал, до заката и половины не сделаешь, а тут такое. Головастый ты парень, Раон. — Благодарю за похвалу, господин Хон. — я поклонился.       Старик провёл рукой по первой восстановленной опоре и с довольной улыбкой рассматривал ровный цветочный узор. — Не стоит. Я всё искал кого-то вроде тебя, кто сможет мелочёвкой и отделкой заниматься. Сам-то в этом плох. Руки у меня только пилить, да шлифовать могут. А на такую тонкую работу не хватает ни умений, ни терпения.       Его пальцы были кривыми и узловатыми, все в старых болячках, по старчески неподвижные. Однако топором он орудовал с божественной точностью. — Господин Хон, я засунул! А дальше что?       Мы со наставником переглянулись. — Он же её не в задницу запихал? — жалобно спросил он. — Быть такого не может. — неуверенно ответил я.       С небес вода лила водопадом с самого утра. Именно в тот день, когда у меня была возможность повидаться со всеми и собрать скромные пожитки, чтобы переселиться окончательно во дворец. Однако я очень надеялся увидеть сестру.       Пока добирался до дома кисэн, в котором она работала, успел промочить насквозь обувь и заляпать в грязи единственные приличные брюки. Всё, что бы узнать, что сегодня она занята со своими постоянными клиентами.       В обители удовольствий был настоящий праздник. Даже сквозь плотную водяную завесу виделись разноцветные огни и слышалась музыка.       Было неправильно испытывать подобные чувства, но запретить себе тоже не получалось: это место казалось светлым островком надежды. Там много вкусной еды, вина, всегда тепло и хорошо пахнет, доски не отваливаются от стен, половицы не скрипят, всюду образованные мужчины и женщины.       Моя сестра знала больше, чем иной учёный. Могла поддержать разговор с высоким чиновничеством, на равных со знатными благородными мужами рассуждать о политике, философии, литературе и музыке. Она обладает невероятной памятью и исключительной проницательностью. Умнее её людей мне ещё видеть не приходилось. — Мёрзнешь, мальчик? — Нет, господин. Я уже жду кое-кого. — Я хорошо заплачу.       Мужчина стоял под дождём, мокрый насквозь. Выглядел он уже не молодо, но лицом был красив и строен фигурой. Дорогая одежда облепляла его сильное тело, а в глазах танцевали опиумные черти пополам с отчаянием. Хотя голос звучал ровно. Словно он говорил о погоде в безоблачный день.       Я поймал себя на мысли, что хочу с ним пойти. Неизвестно, освободиться ли сестра до утра, а этот человек кажется приятным.       Мужчина заметил мои колебания, внезапно тепло улыбнулся и протянул руку. — Пойдём.       Я сидел на ступеньках под крыльцом одной из хозяйственных построек при доме удовольствий. Здесь удалось укрыться от дождя, ведь то, чем я прикрывался по дороге сюда и зонтом назвать сложно. С самого утра все мои мысли были заняты тем, как бы не промокнуть, чтобы не заболеть.       Мои пальцы несмело коснулись горячей мягкой ладони и в следующее мгновение рука господина крепко удерживала меня за запястье, а я оказался под дождём, прижатый к промокшему насквозь мужчине. — Журавль, парящий высоко, за облаками в небе синем, зачем на землю ты слетел? — проговорил он, удерживая моё лицо свободной рукой. — Затем ли, что стремился к людям? — Здесь перья выдерут твои, и ты утратишь дар полета. — последнее слова коснулось моих губ.       Он поцеловал мягко, словно любимую девушку, а не доступного парня с улицы. Словно ценит, боится напугать, оттолкнуть. Словно я… заслуживаю любви.       Во мне столько порока. Все в моём окружении считают, что я достойный человек, верный последователь Кун-цзы, ревнитель морали и долга. Достойный сын семьи Чон, что способен вдохнуть жизнь в угасающий древний род.       Но я испытываю нездоровый интерес к мужчинам.       Это осознание оставалось гонимым из моих мыслей вплоть до этого дня. Сколько сил было потрачено на попытку перевоспитать себя, одуматься, стать нормальным. Я годами запрещал себе всякие мысли о подобной связи. Но стоило привлекательному мужчине предложить деньги за совершенно определённые услуги и я согласился. И при том вовсе не из-за денег. — То ли дождь стал солёным, то ли я окончательно сошёл с ума. — равнодушно заметил мужчина, прервав поцелуй.       Порыв ветра подхватил фонари и их тусклый свет попал на моё лицо. — Утопим наши печали в вине? — предложил он, после короткого замешательства. — И сожжём остатки в огне страсти. — согласился я. — Чудесный план на ночь.       Он вел меня в темноте, не пытаясь обходить глубокие пенящиеся лужи. Его поступь была нетвёрдой, но странно изящной. Будто всё под контролем. Он иногда оборачивался, чтобы убедиться, что я следую за ним. Это было забавно, потому что он продолжал держать меня за руку. — С детства я любил дождь и с завистью смотрел на слуг, что могли играть под ним. Мне отец запрещал, говорил, такое поведение непозволительно для его наследника. Сегодня были его похороны, но я совсем не грущу. Таким свободным мне ещё не приходилось себя ощущать. — он притянул меня ближе, приобнимая за талию и склоняясь к лицу. Так идти ему было ещё неудобнее, но он старался не опираться на меня слишком сильно. — Жаль, что мой разум сейчас так мутен от опиума и алкоголя. — Раз жаль, зачем было доводить себя до такого? — спросил я лишь с любопытством, без капли упрёка. — Из-за тебя. Ты во всём виноват.       Эту фразу за последнюю неделю я слышал во второй раз, но сейчас она вызвала улыбку. Мужчина продолжил: — Я несколько раз видел тебя в доме Вечерней благодати и мучительно хотел подойти, но боялся отказа. Сегодня я наблюдал за тобой больше часа. Кисэн пытались меня отвлечь, но я всё думал о тебе и не мог унять сердце. Дурманы скрадывали страхи. — Разве мог я отказать? — решил продолжить играть роль, что слишком мне подходит.       Мужчина перестал улыбаться, стал серьёзным. — Не просто мог. Ты должен был отказать. — Вы так считаете, господин? — я напрягся. — Не отталкивай меня, прошу. — он заметил это. — Всего одна ночь. О большем я и мечтать не мог. — Почему я должен был отказать? — Ты всегда всем отказывал. — он обратил внимание на мой требовательный взгляд, — Кисэн замечают куда больше, чем показывают.       Это должно было прозвучать романтично, но мне вдруг стало тошно. Его лицо выглядело так, словно он говорил эти слова уже в десятый раз. В глазах мужчины отразилась скука.       Впервые я пожалел, что научился различать, что человек говорит, и, что хочет сказать. От этого больно. На мгновение мне показалось, что для него я немного особенный.       А на деле — один из многих. Не лучше, не хуже.       Рука на талии не грела, а жгла. Статная фигура больше не очаровывала, а пугала. Он может сделать со мной, что захочет. Сам я не смогу ничего противопоставить. И на тёмной, мучимой ненастьем, улице мы совсем одни.       Зачем я вообще пошёл с ним? — Тогда вас не расстроит, что я собираюсь только проводить вас до дома. — решил попробовать договориться. — Разве? — игриво уточнил он. — Да, господин. — Тебе стоит ещё подумать. Тем более, что мы уже почти дошли. — он перестал улыбаться и расфокусировано посмотрел на небо, скрытое чёрными тучами. — Тебе не стоит забывать о своём месте, мальчик.       Его пальцы болезненно сжали бок. Игры кончились и сбежать не выйдет. Меня спасёт только чудо. — А вот и ты. Каюсь, надеялся, что подохнешь под юбками певичек. — едко прокричал старый благородный господин.       Он выглядел опрятно и стоял под большим красивым зонтом, удерживаемым слугой. — Отец? — с трудом проговорил мой спутник и его мёртвая хватка ослабла. — Ты уже спился до того, что меня не узнаёшь? А это ещё кто? — он кивнул на меня. — Только не говори, что… — Я слуга одного из господ, что сегодня решили провести время в компании вашего сына. Мне было приказано, проводить его до дома. — сразу нашёл я благовидную отмазку. — Хм. Забери это ничтожество и запри подальше от моих покоев, чтобы он меня не беспокоил. — приказал пожилой мужчина другому слуге.       Он тут же подбежал к нам, оторвал от меня своего господина и повёл к воротам особняка. А я поспешил скрыться за пеленой дождя.