Carmen

Возмущённый до ужаса омега громко топает по полу, пока поднимается к себе в комнату. К его сожалению Алехандро дома нет, но это не мешает Тэхёну разнести в бешенстве свою комнату. Он не ожидает, что альфа выполнит обещание и снова коснётся губами его кожи. Как раз-таки этого парень и не ждал. Он понял, что с ним что-то происходит в последнее время. Настроение меняется каждые пять минут, а в физическом плане полный мрак. Тэхён опасается предположить, что с ним это делает будущая течка. Он забывает о ней на время своего разгрома. Ему не жаль разбитый компьютер, телевизор и другую технику в своей комнате. Хочется только поскорее остыть и вырвать из себя этот клокочущий внутри комок ненависти. В школе Тэхён всё стерпел, когда одноклассники вдруг стали интересоваться какими-то вложениями парня в общество. Первые полчаса омега не понимал, что происходит, но когда полез в интернет оказалось, что он спонсирует детские дома, школы, кормит бездомных и прочее. Тэхён никогда добродетелем не был. У него и денег-то нет. Это всё Чонгук. Омега до него не смог дозвониться. То он вне зоны, то просто трубку не берёт. Наверное, это поразило его больше, чем делишки альфы за его спиной. К вечеру парень пришёл в себя. В куче разбитых вещей он сделал уроки и остался сидеть в центре комнаты, когда услышал звуки с улицы. Эскобар явился, но бежать встречать Тэхён его не спешил, чувствуя, как к глазам подкрадываются слёзы. Ему хочется плакать из-за пустых обещаний, своей роли куклы в руках мужчины и обыкновенной ненависти. Она вернулась, затопила его сердце, но как бы ни хотел омега, не могла вырваться. Чонгук вошёл в комнату через десять минут. С ненавистным Тэхёну спокойствием закрыл дверь и присел на корточки рядом, повернул голову парня к себе, коснувшись подбородка. Омега не сдержался, заплакал. Альфа и говорить не хочет, парня бы просто обнять и всё, но вряд ли Тэхён позволит, потому что Чонгук снова причина его слёз. Он не знал о том, что омега именно этого и ждал. Объятия Алехандро дарили хоть какое-то успокоение, пусть мгновенное, но Тэхён мог сбросить этот груз с плеч, чтобы свободно вздохнуть, а потом с новыми силами бросаться с обрыва в Эскобара. Пусть просто обнимает. Когда Тэхён плачет, зарывшись лицом в его груди. Когда он смеётся, хватаясь за плечи мужчины пальцами, и заглядывает в глаза, ожидая, что Чонгук улыбнётся ему в ответ. Обнимает, когда омеге больно, и он не в состоянии справиться с этим в одиночку, желая получить каплю его нежности. Пусть обнимает в дороге, пока ведёт автомобиль. Когда гуляет с Тэхёном, обнимает, показывает, как нуждается в нём, ровно так же, как и парень. Обнимает, когда омега спит, отгоняя кошмары и целуя его макушку. Пусть обнимает, когда идёт дождь, закрывая своим телом от капель, успевших затеряться в волосах Тэхёна. И обнимает, когда слепит солнце, растворяя их в ярком дне. Просто пусть обнимает, когда чувствует, что им это обоим нужно. Но Чонгук его больше не касается. — Ты сказал, что тебе нужно гражданство, — заикаясь, говорит Тэхён, сминая в пальцах свои домашние штаны на коленях. Чонгук вспоминает кровь на них, прикрывая глаза. — Но ты используешь моё имя, чтобы отбелить репутацию картеля. Я на это не подписывался. — Ты — мой муж, значит, часть картеля. Тебе стало хуже от того, что люди стали уважать тебя? — Чонгук садится напротив, от желания мокрых щёк коснуться изнутри гореть начинает, но не может себе этого позволить. Наказывает себя же за прошлые действия в сторону омеги. Он не должен был так поступать, какой-то кошмар в его голове случился, раз он посмел впервые в жизни подумать о таком вместе с Тэхёном. Но эта мысль никуда не ушла, удобно устроилась в его сознании и измывается над мужчиной уже который день. Обсуждать дела картеля с омегой он не собирается, но хочет заверить его, что ничего не делает, чтобы как-то навредить своему супругу. — Ты меня постоянно обманываешь, а от меня требуешь правды. — Потому что я тебя понять пытаюсь, — ближе подсаживается альфа, сжимая руки в кулаки. — Мы с тобой когда-нибудь придём к чему-то или я зря стараюсь? — Стараешься? — почти кричит омега, шарахаясь от альфы, как от удара током. — Стараешься сделать что? Затащить меня в койку? — Прекрати говорить об этом, — обижается Чонгук, но его же демоны нападают на него, раздевают мальчишку напротив догола и издеваются над альфой, требуя своё взять. Тэхён пахнет ярче и может быть, причина не только в Алехандро, который вожделеет омегу? Почему он ищет подтекст в словах парня, почему думает, что истерики он устраивает только, чтобы привлечь к себе внимание? У Чонгука всё из-под контроля выходит. Он не справляется, а Тэхён просто сидит напротив и пытается понять, почему эмоции на лице Алехандро сменяются так быстро. — Я же к тебе, как к отцу отношусь, — шепчет парень, прижимая колени к груди. — Что ты творишь? — Мы снова о разных вещах говорим? — Я не буду молчать в этот раз, — сглатывает ком в горле омега и опускает глаза на грудь альфы, на которой чёрная рубашка на пару пуговиц расстёгнута. — Я сделал всё, как ты хотел, и я ценю, что ты пытаешься наладить наши отношения, но я не знаю, что со мной должно произойти, чтобы я перестал думать о том, как ты убиваешь людей. Это корень проблемы, не твой животный взгляд, когда ты на меня смотришь. Мне же не кажется, да? — Малыш, это твой запах… Я никогда не думал о чём-то таком, клянусь, — рука тянется к волосам Тэхёна и замирает в воздухе. — Мы с тобой в одинаковой степени виноваты. — Не перекладывай вину на меня, — уходит к кровати омега, чтобы их разделяло хоть какое-то расстояние. — Я ношу обручальное кольцо, потому что ты обещал мне свободу. Забыл? — Ты получишь её. — Скажи точную дату, когда это будет, — измывается над разбитым мужчиной омега, не жалея его чувств. — Я должен знать, или с ума сойду. Не думай, что можешь играть со мной. Не отпустишь — я себя убью. Алехандро испуганно смотрит на него, думает, какие слова должен сказать, чтобы парень успокоился. Его нельзя трогать, иначе иголки выпустит. Чонгук под этим гнётом в лужу превращается. Тэхён одним словом Эскобара наизнанку выворачивает. Увидев раз его слабую сторону, давить на неё начинает и альфа поддаётся, не понимая, как этому омеге удаётся ставить его на колени. Тэхён сильный мальчик, Чонгук знает об этом с первой их встречи, но его характер терпеть не может. Хочется отшлёпать и в угол поставить, а лучше поставить его в… Альфа поднимается на ноги, руки прячет в карманы брюк. Понять пытается, что сделал он не так. Или что было не так с Тэхёном, раз он никак не может принять своего положения. Это был не тот омега, который вскружил Чонгуку голову одним взмахом своих ресниц. За агрессией омега спрятал свой главный страх. Эскобар это терпеть не будет. — Тебе не свобода нужна, — холодно бросает альфа. — Тебе нужен тот, кто позаботится о тебе. Ты сам не умеешь. Ты вырос в семье, где всё решали за тебя. Я не принуждаю к самостоятельности, сложно тебе будет вот так с нуля начать заново жить. Ты уверен, что можешь один всего добиться, но это не так. И не плохо то, что ты хочешь остаться под чьим-то крылом. Спроси у Юнги, каково ему было и пойми, что я готов тебя в задницу целовать, только бы ты себя обделённым вниманием не чувствовал. — Это неправда! — Правда. И ещё правда в том, что я на твой счёт ошибался. Ты — одно из самых больших разочарований в моей жизни. Я не буду пытаться говорить завуалированно, чтобы не ранить тебя, потому что в этом нет смысла. Ты ненавидишь меня, вот и всё. Только я тебя прошу, не делай вид, что это не так. Представить себе не можешь, что я чувствую, когда ты обнимаешь меня, а потом кричишь, что я монстр, — хлопает дверью мужчина, закрывая её с той стороны, и не может видеть, как Тэхён рыдает в подушку. Чонгук, возможно, никогда не поймёт, что делает не так. За ним был один грех и то, он топит его вместе со своими чувствами к омеге. Он допустил, что может с Тэхёном жить не как соседи. Хотелось большего, хотелось знать, что омеге он тоже не безразличен. Альфа ошибся, не как ребёнка воспринимал его. Этот ребёнок на его глазах за месяцы вырос, но бороться с ним Алехандро не станет. Что с ним случилось? Отчего сердце так рьяно бьётся в груди и зверь в мужчине воплями страшнее, чем Тэхён заходится? Существует ли способ оборвать эти невидимые красные нити между ними? Чонгук кладёт ладонь на грудь, боль фантомную ощущает. Его будто снова ранили, но ножом в сто раз острее. Он сделал два шага от двери и снова ворвался в разгромленную комнату Тэхёна. Без лишних слов, действий, сомнений, он сел на кровать и дёрнул омегу на себя за руку, посадив на колени. Парень стал кричать и вырываться, зная, что бесполезно. Чонгук держал так крепко, что вдох лишний было сделать невозможно. — Не хочу, чтобы ты из-за меня плакал, — бормочет в макушку парня Эскобар. — Не хочу, чтобы думал, что я тебя использую. Я отпущу тебя через четыреста сорок четыре дня. — Почему так? — дрожит в его руках Тэхён, боясь оторвать опухшее лицо от груди альфы. — Считай со дня нашей первой встречи, — больше ничего не говорит Чонгук, возвращая зарёванного парня на постель, и теперь уходит окончательно. Тэхён в смешанных чувствах смотрит в закрытую дверь, и на губах впервые за долгое время появляется счастливая улыбка.

🚬

— Сеньор, вы будете шокированы, — Гача останавливается на пороге особняка Сокджина, привлекая внимание мужчины, стоящего у зеркала в пол. Весенте поправляет идеальную причёску и оборачивается к альфе. — Личное дело Монтойя. Мало известно о нём в Кали, поэтому я копнул дальше. — Не томи, — идёт к креслу мужчина, забирая из рук Гача папку. — Настоящее имя Даниэль Уокер. Он из УБН. Отец генеральный прокурор в штатах. Отправил сыночка в Кали шесть лет назад. — Значит, он работает с полицией Колумбии, — смотрит на фотографию омеги в личном деле мужчина. — С Орасио Каррильо. — Ладно, тебе удалось меня шокировать. Но у Дани явно какая-то двойная игра. Полицейский под прикрытием, тут же работает на Гусмана. Странно, тебе не кажется? — Полковник навестил его в больнице. — Что? — из рук Весенте выпадает папка, и альфа уже в неприкрытом ничем шоке смотрит на Гача. — Он жив? — ему только кивают. — Да он в рубашке родился. — Какие буду распоряжения? — Есть у меня идея, — тупит взгляд всё в тот же снимок омеги Сокджин, где Дани в полицейской форме, и подняв папку, проводит подушечками пальцев по его шее.

Медельин, полицейское управление, 20 лет назад.

— Это обдуманное решение? — звучит негромко в накуренном кабинете. Альфа сидит на железном стуле, закинув ноги на стол, и продолжает выпускать в воздух дым. Редкие лучи солнца из окна закрытого жалюзи за его спиной попадают на стоящего напротив парня. — Я о том, не пожалеешь ли ты, если уйдёшь сейчас, Гача? Двадцатидвухлетний лейтенант Бэрнардо Санчес, именуемый так же Гачей, смотрит на уже бывшего коллегу мрачно. Обсуждать своё увольнение по собственному желанию с капитаном Каррильо не хочет, а тот как раз-таки наоборот. Орасио смотрит так, будто видит Гача насквозь, с прищуром бегая взглядом по его хмурому лицу. Санчес местами чувствует себя паршиво, но объяснять ничего не собирается. — Значит, мне Эскобара одному ловить придётся, — прикусывает фильтр сигареты парень. — Мы ведь на другой стороне с тобой не встретимся? Гача уверен в своём решении, ему не место в полиции. Здесь остались лишь те, кто готов в любую минуту умереть от очередной выходки Эскобара, будь то обстрел участка или подкинутая бомба, и те кто искренне верит, что его можно поймать. Санчес ни умирать не хочет, ни заниматься поимкой главного террориста страны. Он сам не отличается от Эскобара жестокостью. Его прозвали Гача, потому что парень заимел свой почерк убийств, отрезая жертвам ноги, а после вынуждая умирать от потери крови. Такому человеку не место в полиции, не рядом с Каррильо, которому пророчат прекрасное будущее, если его шальная пуля не убьёт. — Не встретимся, — обещает Гача, сам ни капли в свои слова не верит. — Если на Кали не пойдёшь, то нет, — добавляет он, ощущая напряжение, витавшее в кабинете вместе с дымом. — Почему? — приглушённо спрашивает Орасио, не дав пояснений, но Гача понимает его вопрос и ему хотелось бы ответить раз и навсегда, но он этого не делает. — Меня ждут, — уходит парень, уже сдав значок и пистолет. У него будут игрушки покруче в картеле Кали. Не один Санчес вдруг ни с того ни с сего захотел бросить важную для государства работу, но те другие, кто пытались стать частью картелей, не были удостоены чести, что Бэрнардо. Ему повезло столкнуться с будущим Доном картеля и зацепить его. Это произошло три месяца назад, когда Бэрнардо вместе с группой пошёл на рейд одного из ресторанов в городе. Внутри находился важный человек Эскобара. Шли убивать его, но расстреляли большую часть посетителей и, конечно, пешку кокаинового короля. Когда люди полегли пластом друг на друга, за одним из столиков продолжал спокойно себе сидеть Сокджин Весенте. Санчес навёл на него пистолет, но страха в глазах подростка так и не увидел. — Добрый вечер, господа, — Сокджин поднялся с места и, пока Гача был поражён смелостью парня, тот выстрелил ему в ногу, поставив на колени. — Знаете хоть, скольких убили и кто среди них был? — Мы с тобой трепаться не будем! — выкрикнул кто-то из полицейских, стоящих за спиной Санчеса. — Убийство полицейского — статья, — рычит от боли на полу Гача, но зрительного контакта с парнем не разрывает. — Но убийство такого как ты — смерть. Сокджин подкрался к парню, со страдальческим видом рассматривая его раненую ногу и пальнул из пистолета во вторую, но полицейский и звука не издал. Он знал, что в любую минуту пуля могла прилететь ему в голову и не факт, что коллеги осмелятся поднять оружие на сына Дона Весенте. Они в эту же ночь сами умрут, если посмеют, и принесут новую войну в город. Поэтому Гача игнорирует их высказывания, даже когда слышит вой сирен. Он оставался один на один с альфой, что сумел во время бойни оставаться хладнокровным ко всему. Бэрнардо восхищался, вспоминая себя в его возрасте. Никаких тормозов и нравов. Только цель. — У тебя правда яйца стальные или мне показалось? — наклоняется к лицу Гача парень. — Мне нравится твой бешеный взгляд, — Сокджин незаметно для остальных вкладывает визитку в карман на форме полицейского. — Диких зверей нельзя держать в клетке, тебе ли это не знать? — старший ничего ему не отвечал. — Есть в тебе что-то, чего нет в твоих коллегах. Вы не раздумывая убили пятьдесят два человека, а двое из твоих парней меня всё ещё на прицеле держат. Думают, я не вижу. А ты в глаза мне смотришь, и я предчувствую, можешь быть полезным. Если захочешь сменить эту ужасную форму на костюм, а свою мизерную зарплату на реальные деньги, то звони. Я не каждому предлагаю такое, но твоя команда сегодня скрасила мой вечер. И теперь Гача выходит из полицейского управления, прощаясь с прошлой жизнью. Всё ещё немного прихрамывает. Если бы не Сокджин, каким-то случайным образом оказавшийся в том ресторане, альфа продолжал бы работать бок о бок с Каррильо, с условием, оставшись в живых. Ему повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Осталось сесть в машину и, не сворачивая, ехать в Кали.

🚬

Дани не чувствует никакой боли в теле, боясь подумать о том, что белый перед его глазами — это финал, но оказывается всего лишь потолком больничной палаты. Омега не шевелится, ощущая что-то на шее, и не двигает конечностями. Он чувствует чужое присутствие, знакомый запах горьких цитрусов, и глаза тут же наполняются слезами. Дани жив, но можно ли это назвать чудом, если впереди его ждёт неизвестность? Это будет побег и следуемый за ним позор или же наоборот? Омега шмыгает носом и через секунду видит стоящего рядом мужчину в форме, что наклоняется к его лицу, аккуратно стирая слёзы. У полковника брови к переносице сведены, а глаза с блеском смотрели на раненного парня. Такой задумчивый взгляд мужчины говорил Монтойя о том, что ничего позади не осталось. Он так и знал. — Весенте? — одно слово и тысячи несбывшихся ожиданий. — Не говори ничего, просто кивни. — Сеньор, — Дани не узнаёт свой голос, ставший охрипшим, едва слышимым в звенящей тишине палаты. — Отец знает? — Почему даже в такой момент ты волнуешься не о себе? — злится мужчина. — Тебя еле откачали, тебе повезло выжить, а ты думаешь не о тех вещах. — Сокджин… он знает информатора. Для меня это конец. — Капитан, — рычит альфа, сдерживаясь, чтобы не встряхнуть парня. — Конец будет, когда я скажу. Даже твой отец принял решение оставить всё, как есть. И мне это не нравится, но мы не можем идти против него. Дани думает, лучше бы его забрали из этой дыры, в которую он сам напросился, будучи слишком глупым. Так отец и говорил, ему не место в настолько накалённой обстановке, но Дани же гордый, он в пекло бросается с головой, а теперь теряет всё: подставную карьеру, информаторов, возможность избавиться от картелей. — Всё только закручивается, — гуляет по комнате мужчина, сложив руки на груди. — Если Весенте раскроет имя информатора, это не начнёт войну. Крысу уберут и всё, но Эскобар и Алварез могут покусать друг друга, и если бы у нас были на руках хоть какие-то доказательства, то мы любезно могли бы передать их твоему отцу. Гусман наверняка уже знает, что тебя пристрелили. — Сколько я здесь? — шепчет омега. — Неделю. — И Гусман по-прежнему жив? — Живой ходит. Дани прикрывает глаза, которые будто свинцом набили, слишком тяжёлые, чтобы долго держать их открытыми. Ему хочется вернуться в строй, помочь расследованию, но омега может только в своей голове представлять, как всё легко бы закрутилось по-новой, не будь он настолько ослабленным. Больше морально, чем физически, думая о том, что с ним сделает Сокджин, если узнает, что омега выжил. — Что мне делать? — теряется в темноте Дани, не сопротивляясь усталости. — Сейчас поправляться. Я возвращаюсь в Медельин. Никто не знает, что я здесь, даже твой лечащий врач. Думаю, Весенте кто-нибудь стукнет на нас, но ты ничего не бойся. Я приставил к тебе людей. Они будут охранять тебя незаметно. Через пять минут полковник исчезает и Дани проваливается в сон, видя на бесконечном повторе, как Сокджин убивает его, словно бешеную собаку. В его же взгляде никакого сочувствия не было. Он будто робот, делающий всё на автомате по заученной схеме. Дани знал, что альфа безумец, но не настолько. Недооценил его и остался голым как в буквальном, так и в переносном смысле. Когда его отец, — генеральный прокурор США — услышал от Дани, что тот хочет реально работать, а не просиживать штаны в кабинете, альфа предоставил ему такую возможность через десятки скандалов. И Дани облажался. Он долго начинал с нуля, строя карьеру ведущего, знакомился с нужными людьми, втирался в доверие неоднократно. А когда на него вышел Гусман, счастью не было предела. У альфы была понятная Дани цель — убрать Эскобара, но не известным всем способом, это происходило постепенно. Гусман убивал любовь народа к Алехандро, подтягивал полицию, собирал компромат. Дани его мотивов не знает, но в том, что альфа мог убить его, когда ему вздумается, не сомневается. Для чего же омега годы создавал себя, если всё уничтожено? Он мечтал быть полицейским, которым отец мог гордиться, а не позором своей страны. И знать не хочет, что с ним сделает родитель при личной встрече. Дани пока не понимает, для чего его оставили в Колумбии, но хочет надеяться, что отец даст ему второй шанс.

🚬

Спустя неделю Намджуна отпускают на сутки к семье. Мужчина проводит это время дома, устав слушать нотации от мужа, пока пытается донести до него, что ничего от альфы не зависит и сколько он будет ещё жить на два города он не знает. Намджун увлекается детьми, но мыслями в больнице у Чимина, забивая всю голову омегой, будущее с которым никогда не представлял, но начал по какой-то причине, становясь ещё более разбитым. И вместе с Алварезом голову оккупировал Эскобар и его карта сокровищ. Время шло, ничего не менялось. Ледер опасался угроз, но ещё больше он боялся смотреть в глаза мужа, видя в его карих морях отражение не себя, а другого омеги. Потому что Чимин уже не будет Чимином, он станет другим человеком, как внутри, так и снаружи. Намджун уверен, что деньги способны на всё. Они вернут Алвареза, пусть со шрамами, но вернут. Альфа будет ждать, пока проводит ожидание в своей прежней жизни. До появления Чимина мужчина и не знал, что ему настолько всё осточертело. Его больная привязанность к Алварезу без сомнений делала его плохим человеком. Намджун, смотря на него, будто в талой воде тонет, захлёбывается без права на спасательный круг. Мужчине так же мерзко от своих чувств, но теперь лишь рядом с семьёй. Вдали от них он думает только о губах Чимина Алвареза. Не хочет признаваться себе, что в омеге его привлекала только красота и беспечность. Ему так не хватает этого: медвежонок, сказанное игриво любимыми губами. И тошнит от: дорогой, милый, Намджун-и, от мужа. Альфа сделает ошибку, если всё разрушит и уйдёт или это послужит толчком к началу новой жизни? Он не уверен, что поступает правильно, когда на рассвете возвращается в Медельин, не попрощавшись с мужем, но детей целует, пока те спят. Позже скажет Мануэлю, что срочно вызвали. Это всегда срабатывает. Намджуну в больнице спокойнее, до тех пор, пока навестить омегу не приезжает Минги Мартинес. Ледер в каждом человеке, принадлежащему картелям, видит своего врага, боясь подпускать к Чимину кого-либо. Больше всего боится подпускать себя. — Как он? — Минги знает, что омега ещё в сознание не приходил. Сам альфа долго отдёргивал себя от визита, потому что общая атмосфера хаоса в больнице слишком сильно давит на него, но он пришёл, заранее уверенный, что взглянуть на Чимина не сможет. — Я говорил с врачом, он сказал там всё плохо. — Мы все надеемся, что сеньор Алварез будет в порядке, — коротко отвечает Намджун, без желания общаться с парнем, хоть и рад его видеть. Минги надолго не задерживается, уезжая уже через пять минут. Он успокоил своё сердце на какое-то время, но позже обязательно вернётся. Проезжая мимо бара, альфа не отказал себе в выпивке, пропустив пару стаканчиков виски. А на выходе из заведения не ожидал столкнуться с омегами Эскобара. Минги собирался подойти к машине и уехать домой, но что-то упорно не позволило ему этого сделать. Осуждающий взгляд Тэхёна или растерянный Юнги? Альфа помедлил, изучающе рассматривая парней. Юнги бы его ударил, честное слово, так много в нём скопилось всего по отношению к Минги, что готово было рвануть. Он, расстроенный тем, что Хосок его кинул со своими обещаниями, выбрался на прогулку с Тэхёном, но получил ещё большее разочарование, чем отсутствие рядом Варгаса. Омега уже не так сильно бесится из-за этого, не в первый и не в последний раз ему наобещали горы и бросили без объяснений причин. Он успел назвать Хосока последними словами, но теперь кажется очередь пришла Минги. Блестящий взгляд выдал его лёгкое опьянение, а удивление не было скрыто. Почему он не уходит? Почему стоит и смотрит на Юнги так, будто собирается тысячи раз извиниться перед ним? Но альфе кажется, что так выглядит именно омега. Между ними явное напряжение, оба в вакууме, несмотря на шум улицы. Тэхён прекращает игру глазами. — Сеньор, с вашей стороны это было очень низко, — парень крепче сжимает пальцы Юнги в своём кармане, пытаясь морально поддержать его. — О чём ты? — альфа мгновенно трезвеет, начиная думать. — Те цветы, что вы прислали Юнги. Во-первых, это неуважение к омеге, который ещё слишком мал, чтобы пахнуть. Во-вторых, после стольких скандалов, не стыдно? — Я не присылал тебе цветы, — промаргивается Минги, словно всё это какой-то сон. Психоделика, не иначе. Тэхён выглядит серьёзным, но тот бред, который несёт, от Мартинеса далёк. — Или присылал? — смотрит на Юнги альфа, а тот только ртом квакает, не понимая, что происходит. — На его день рождения, — продолжает Тэхён. — В записке ваше имя. — На самом деле, — подаёт голос Юнги, пока друг не наговорил лишнего. Зачем вообще ему рассказал? — Там были лишь инициалы. Я подумал, что это ты. — Я не присылал тебе ничего, — отвечает парень, зная только двух подозреваемых в этом деле. — Если эта шутка доставила тебе неудобства, то извини, — он не собирается задерживаться больше, шагая почти ровным шагом до своего автомобиля, но уехать не может, смотря как омеги переговариваются в десяти метрах от него. Вряд ли Минги кто-то хотел подставить, но ему эта история очень не нравится. — Зря грешил, — усмехается Тэхён. — Даже не думай развивать эти мысли, — грозит омега. — Не буду. Пойдём домой? Тэхён знает, что Юнги, как и он сам, бежит куда-то, когда понимает, что внутри у него всё переворачивается. И он готов оставить его одного в тёмной спальне под одеялом, потому что ничем не поможет. Они оба не могут друг другу помочь. Юнги может сказать, что всё станет лучше в будущем. Тэхён может от этих слов отречься и попросить долго не убиваться по тому или иному поводу. Но Юнги больно. Эта режущая его на лоскуты боль не прекращается. Он хочет выпить какую-нибудь таблетку, пусть хотя бы для самовнушения, чтобы хоть каплю легче стало. Возможно, Юнги неудачник по жизни. И даже те богатства, что он имеет, не избавляют его от ярлыка. Теперь его рвёт на части, не потому что он Минги не нужен, а потому что в альфе никогда ничего к Юнги не существовало. Потому что он говорит с ним холодно. Потому что его «извини», сродни с «отъебись от меня». А омега успел переключиться на кого-то другого и его даже там подставили. Нет, вновь яркого появления Хосока парень не ждал, но он и правда собирался расслабиться рядом с Варгасом, забывая о своей несчастной недолюбви. Карма наверняка настигла Юнги раньше времени, раз он решил, что Хосок мог стать его таблеткой. Стал очередным разочарованием.

🚬

— Я могу поехать за тебя, — Хосок в приподнятом настроении сидит на диване в кабинете своего Дона, до этого не знающий как отпроситься в Медельин хотя бы на один вечер. Ему выпала возможность уехать. — Решим всё по-быстрому. Ты же знаешь, я не буду ни с кем говорить, сразу пулю выпущу. — Меня больше смущает тот, кто смуту в моих лабораториях наводит. Вот же всё нормально было. Какое нахуй восстание? — Сокджин трёт переносицу, устало потирая глаза. — Хорошо, езжай. Я сейчас не могу, у меня встреча. Позвонишь, как будешь на месте. Хосок выглядит для Сокджина подозрительно. Он не любитель поездок за пределы Кали, поэтому Весенте немного напрягается, но стоит двери за альфой закрыться, он снова утопает в работе. Варгас тем временем, как Юнги и обещал, закупается конфетами и колой, прежде чем выехать в Медельин. В нагрудном кармане пиджака теплится подвеска омеги, которую даже возвращать не хочется. Хосок её негласным оберегом от любого зла называет. Всё то время, что она у альфы, ему лишь удача сопутствует. Он достаёт цепочку и крутит в руке, пока мчится по трассе. Золото красиво отливает в полумраке салона автомобиля, напоминая об улыбке Юнги. Хосок не сразу понимает, что что-то не так. Машина подпрыгивает на месте и начинает петлять по пустой дороге. Альфа поздно осознаёт, что наехал на ленту с металлическими шипами. Кто-то насильно остановил его. Хосок пытается притормозить и выровнять Х7, но это удаётся ему не сразу. Вдалеке он видит два чёрных джипа, стоящих на дороге, едва ли они не смешивались с темнотой вокруг. Мужчина тормозит в метрах от них, из машин выходят несколько человек. Хосок загнанно дышит от испуга, боясь быть перевернутым вместе с BMW, но тут приходит новая опасность. Люди наводят на Варгаса оружие. Автоматная очередь не прекращается вечность будто. Альфа полулежит на своём сидении, чувствуя, как одежда пропитывается его же кровью. Он сползает на пассажирское кресло, сплёвывая кровь на пол, слышит лязг шин по асфальту. Но не видит, чтобы кто-то проезжал мимо него. Это были чужаки, и они уехали так же быстро, как и появились. Варгас ощущает темноту, но не ту, что вокруг. Она в его голове, зовёт и манит. Поглощает раненного мужчину начиная с пальцев, на которых висела окровавленная цепочка со ставшим дорогим ему именем «Юнги». Хосок сжимает ладонь не с первой попытки. От боли из глаз брызгают слёзы. Ему не страшно умирать, он не раз был на волоске от смерти. Страшно в одиночку, вот так среди шумного леса и тихого звучания песни в колонках. Страшно произнести последние слова в пустоту и не быть никем услышанным. Хосок утыкается лицом в сидение, давится кровью, сгустками собирающейся на его груди, руках, шее, где-то на голове. Он ощущает пули в каждом сантиметре своего тела. Они будто ядом обагрены, выжигают изнутри мужчину, заставляют тихо выть себе под нос. И альфа снова смотрит на свою руку с цепочкой. У него на задних сидениях конфеты и кола. Вряд ли они дойдут до Юнги, но Хосок должен. Омега становится его негласным спасителем, лучом света в кромешной темноте. Если сейчас Варгас закроет глаза хоть на мгновение, то уже никогда их не откроет. Ему сложно дотянуться до телефона в кармане. Время сквозь пальцы песком осыпается. У Хосока его просто нет. — Гача, — он шепчет в трубку едва слышно, чтобы не тратить силы. — В меня стреляли… — Где ты? Сильно ранили? — слышится хлопок машинной двери, Хосок слабо улыбается оперативности альфы. — Я весь как решето, — пытается пошутить мужчина. — Мне недолго осталось. Хосок называет трассу, которая может стать его могилой, и телефон падает на пол, рука не выдерживает. Альфа переворачивается на спину, прижимая ладонь с подвеской к изуродованной груди и закрывает глаза, как бы сильно ему не хотелось. Думает о Юнги. Гача должен успеть до того, как Хосок в последний раз вздохнёт.

🚬

Гусман располагается в кресле гостиной особняка Фабио Алвареза. Не отказывается от выпивки и долго сканирует хозяина дома, представшего перед гостем в одном халате, точно на голое тело. От мужчины пахло омегой. Гусман как-то не расстраивается, что Фабио развлекается, пока его сын борется за свою жизнь. Мужчина наоборот готов пожать Алварезу руку за то, что не унывает и живёт своей жизнью. Альфа рассказывает о последних событиях в картелях, оставаясь довольным собой за проделанную недавно работу. — Ты же не того пристрелил, почему радуешься? — гремит голос Фабио, но Гусман на его завуалированное оскорбление не реагирует. — Вышла осечка, я думал, в машине будет Сокджин. Но и то, что Варгас поехал — тоже не так плохо. Если он сдохнет, то нам станет чуточку легче работать, — оправдывается он. — В Кали будет собрание. Есть подозрения, что по этому поводу. Тебе не кажется, что в последнее время ты много косячишь, а я отдуваюсь? — альфа говорить с Гусманом не хочет, давая это понять короткими шагами в сторону лестницы. — Если твоё имя всплывёт на собрании, я не буду тебя прикрывать. — Знаю, — мужчина остаётся сидеть на месте, когда Фабио поднимется. На мгновение Гусман видит вышедшего из спальни омегу, который собирался спуститься к ним, что было бы ошибкой, поэтому Алварез быстро загоняет его обратно и сам скрывается на втором этаже. — Как занимательно, — вслух размышляет альфа. — Карлос Мартинес, ты полон сюрпризов.

🚬

Тэхён слышит короткий стук в дверь и оборачивается, лёжа на кровати, пока залипает в телефоне. Чонгук входит в комнату с предвкушающей улыбкой, напрягая омегу. Видеть его сегодня не хотелось. Тот час, что мужчина был дома, парень не ожидал, что к нему зайдут. Ему казалось, что Алехандро откровенно пялится на него, лежащего на животе в одних шортах на постели. Мужчина смотрел только в карие глаза, злющие как и обычно, и пытался не обращать внимание на настроение Тэхёна. — Одевайся, прокатимся кое-куда. — Не хочу, — возвращает взгляд мобильному омега. Чонгук делает вдох-выдох и подходит сзади, садясь на парня, чтобы забрать телефон, но Тэхён быстро прижимает его к сердцу и отдавать ни в какую не собирается. — Слезь с меня! Я не поеду никуда! — Я по-хорошему тебя попросил, помни об этом, — ухмыляется Эскобар, слабо кусая Тэхёна в загривок. Омега пищит, пытается перевернуться, провоцирует мужчину на другие действия, выпячивая задницу, сам не понимает, как это делает. Снова будто на инстинктивном уровне. Чонгук вжимает его за поясницу в матрас, продолжая покусывать уже плечи, переходя на руки, и омега замолкает. — Сказал целовать будешь, если кричу, сам кусаешься! — вертится, как уж на сковороде, парень. Чонгук сам переворачивает его на спину, пригвождая руками к кровати. — Чего ты так смотришь? — Кто-то заигрался в злючку, — хмыкает альфа, сползая к полу, и встаёт на ноги, поправляя брюки. — Даю пять минут на сборы. Не спустишься, я поднимусь с ремнём. — Шлёпать будешь или свяжешь? — поднимается на локтях Тэхён. — Ладно, подожди, — закатывает глаза он, начиная собираться. Чонгук выкуривает одну сигарету на террасе и встречает омегу, по лицу которого видно, что он предпочёл бы до ночи смотреть в экран своего телефона. Но Алехандро сажает его в машину и пристёгивает, выезжая со двора. Тэхён ожидает увидеть вечерний город. Думает о ресторане или прогулке на крайний случай, но их поездка заканчивается быстрее, чем омега успевает придумать себе исход событий. Парень стоит в недоумении две минуты, пока Чонгук не берёт его за руку, ведя сквозь джунгли. Перед омегой открывается вид на старое поместье. Дом простоял в гордом одиночестве много лет. Он утерял свою красоту и жильцов. От большинства построек у особняка остались одни руины, завял сад, и вокруг вновь стала преобладать природа. Через бреши в потолках дома можно было увидеть звёзды, а днём в них стремились попасть солнечные лучи. Мебели совсем не было, часть окон исчезла вместе с дверьми. На полу только пыль. Тэхён встал посередине парадной как вкопанный, не понимая, откуда в Чонгуке появилось желание шляться по заброшенному зданию. — Мы приехали грязь собирать? — спрашивает и чихает парень. — Это мой дом, — с любовью осматривает помещение Эскобар. — Дом моей семьи. Тэхён меняется в лице, совсем по-другому рассматривая обстановку вокруг себя. Альфа прогуливается по пустому коридору, под его ногами немного скрипит пол. Слышно, как в стенах копошатся крысы, а воздухе видны частички плавающей пыли. Омега чувствует себя виноватым, наехав на мужчину раньше времени, и притихает. — Мы жили здесь недолго, — рассказывает с улыбкой альфа. — Но у меня много воспоминаний, связанных с этим местом. — Я не могу представить, что ты пережил… — Даже не думай меня жалеть, — оборачивается Чонгук. — Мой отец выбрал нам такую жизнь. И отчасти я благодарен ему. Не он виноват в том, что нам пришлось бежать из собственного дома, это были власти. Я знаю о чём ты думаешь, считаешь меня ублюдком, потому что я торгую наркотой, убивающей людей. Но это их выбор и мой заработок. По-другому я не выжил бы. Меня с ранних лет приучили бороться за свою жизнь. Когда я пытался жить как обычный человек, это выходило мне боком. Сейчас я тоже не ощущаю абсолютного счастья, потому что когда в твоих руках сила, к ней начинают тянуться люди. Не всегда хорошие. — Ты просто не для меня, — убивает мужчину словами омега. — Я не принимаю твою работу, а сменить ты её не можешь. Ты не будешь тем, кто ты есть без своей короны. — А я тебе нравлюсь только потому, что могу всё? — подходит к нему Чонгук, огорчаясь из-за слов парня. — Нет, — смущается Тэхён, не понимая, почему на лице у Эскобара улыбка. — Значит, всё-таки нравлюсь? Тэхён вытягивает руку, чтобы оставить хоть какое-то расстояние между ними, и жалеет, что смотрит Алехандро в глаза. Альфа улыбается даже ими, выглядя немного радостней, чем пятью минутами ранее. Он омегу не подкупит грустными рассказами о семье. Тэхёну тоже не легко было когда-то. У каждого есть такая история, доводящая до слёз от одного предложения. Парень может только сочувствовать Алехандро, и то временно, пока не вспомнит, кто альфа такой. Из-за Чонгука мурашки по коже бегут, бабочки в животе образуются, а на языке столько слов невысказанных. Тэхён не хотел быть плохим ни для кого, но почему-то решил, что Эскобара можно большим злом победить. Но как бы парень ни смотрел на него, Чонгук всегда смотреть будет с любовью. Какая бы она ни была. — Я буду честным в этот раз, — делает шаг назад мужчина. — Ты меня зацепил. Мне хотелось оберегать тебя, заботиться, забрать к себе. Не знаю, что мной вело. Ты был таким… крохотным, пугливым. Я видел в тебе Юнги, не больше. Но до того, как ты поселился в мою голову, я видел тебя во сне. После ранения мне было сложно, я думал, что умру, но твой образ вытащил меня с того света. Я женился на тебе, потому что ты мне дорог. Просто как человек. — Как человек? — усмехается Тэхён, не зная, что ответить альфе. — Теперь не как человек. До твоих истерик я не думал о тебе, как об омеге. Ты для меня ещё маленький. И может быть, я накрутил себя, но ты же ревновал меня к другим? Я точно чувствовал это, но не мог прикоснуться к тебе. Ты ненавидишь меня вроде как. Но я не могу уйти в монахи, понимаешь? И между нами ничего нет. Возможно, тебя эти слова зацепят. Я уверен, но это так. Я тебе омерзителен, а ты мне как сын. — Ты ждёшь, когда я вырасту, чтобы со мной спать, а пока с другими будешь? — у Тэхёна слёзы ручьём по щекам стекают. — И сейчас снова будешь говорить мне, что это странно? Странно, что я плачу, потому что хочу от тебя сбежать, но жду чего-то другого? — Я знаю каково это — любить и ненавидеть человека, поэтому ничего тебе говорить не буду, — сокращает расстояние между ними Чонгук, обнимая парня. — Ты должен знать, что я всегда буду рядом с тобой, какой бы выбор ты ни сделал. Я боюсь, что ты уйдёшь, но остановить тебя не смогу. Ты ко мне привык, у тебя такой возраст, поэтому смотришь на меня, как на альфу. Думаешь, что тебя используют, потому что тебе пришлось стать моим мужем из-за моих проблем, но это не так. — А как? — не отталкивает мужчину от себя Тэхён, утопая в его запахе. — Ты делаешь это ради себя. Если бы я тебя хотел использовать, ты в брачную ночь оказался бы в моей постели со мной, — омега на последних словах вздрагивает. — Не обижу, — обещает. — Никогда. — Я не хочу таить обид на кого-то, — говорит в грудь альфы Тэхён. — Не знаю что делать, мне самому от них плохо. — Какой твой любимый фильм? — слишком неожиданно спрашивает альфа. — Предлагаю завалится домой с попкорном и посмотреть что-нибудь на ночь. — Ладно, — отрешённо отвечает омега, не думая о том, что Чонгук всеми силами пытается отвлечь его от своих же демонов. Они же вернутся? Обязательно вернутся, они не могут просто исчезнуть из его головы, но когда Алехандро обнимает его, ничего вокруг ужасающего не существует. Тэхён с трудом понимает, что происходит, он было решил, что мужчина шутит. Не станет же он смотреть с ним какой-то дурацкий фильм? Но Чонгук вваливается в его комнату после душа, в домашней одежде, параллельно ругаясь по телефону с Филиппом, откладывая важные дела. Он забирает у омеги плед и пару подушек, строя себе гнёздышко на полу, пока парень наблюдает за ним, вместо того, чтобы включить комедию. Прислуга приносит попкорн через десять минут и Тэхёну приходится большую часть его отвоевать у альфы, а после биться за газировку. Он не может сосредоточиться на фильме, то вспоминая о разбитой технике, хотя ему уже всё заменили, то смотря на влажные волосы Чонгука, которые тот то и дело поправляет. Омега психует и идёт за резинкой, чтобы собрать их, но пока мужчина отвлечён, делает ему смешную косичку, представляя как Эскобар поедет на работу с кудрями. С ним бывает весело, Тэхён признаёт. Такой Чонгук ему и нравится, когда он ощущается родным, не смотрит на омегу жадным взглядом, пытаясь урвать прикосновение. И омега, возможно, даст ему очередной шанс показать себя с лучшей стороны.

🚬

Собрание картелей проходит в Кали в старом здании на конце города. Альфы сдают оружие, но каждый, знающий это, уверен, что кто-то припрятал нож за пазухой. Людей в этот раз гораздо больше. Мужчины разместились за длинным старым столом, сидя на железных стульях, и осматривали всех собравшихся. Сокджин приехал с Гача и Лу, братья Мартинес вынудили Минги посетить сборище уродов, как альфа называл их собрания. Алехандро взял с собой Филиппа и Доминго. Один Алварез приехал без кого-либо, довольствуясь своей компанией. Мужчины в томительном ожидании продолжали буравить друг друга взглядами, пока Сокджин, как заинтересованная сторона, не заговорил. — Когда я узнаю, кто осмелился на такую подлость, я его выпотрошу и повешу тело на двери администрации, — видеть Весенте в ярости доводилось редко, поэтому Доны подобрались. — Двадцать три пули извлекли из тела моего друга. — Я сочувствую, — кивает ему Чонгук. — На такое мог пойти лишь один из нас, но я понять не могу, Фабио, чем тебе сеньор Весенте не угодил? — ядовитая ухмылка на лице мужчины в раз выводила Алвареза из себя, как бы он не старался не терять самообладание. — Понятно, тебе больше не на кого спихнуть вину. На какой чёрт мне это делать? — А, то есть ты не отрицаешь, что убить хотел Сокджина? — ловит альфу за язык Чонгук, и улыбка его становится ещё шире. — Кусок дерьма, тебе никогда не нажиться на картеле Кали. — Закрой пасть! — бьёт кулаком по столу Фабио. — Это мог сделать любой из нас. Все знают, что ты подстилка Кали, Эскобар. Захотел себе денежки картеля присвоить? Ты почти банкрот! — А сеньоры Мартинесы? — спокойно спрашивает Чонгук, кивая в сторону троих альф, сидящих по правую сторону от него. — У них всё прекрасно, если только господа не захотели острых ощущений. Что ты на это скажешь? — Кали сам по себе кусок лакомый, — бросает Алварез, отворачиваясь от Чонгука, и трясущимися от злости пальцами прикуривает сигару. — Да? — наигранно удивляется мужчина. — А не хотел ли ты грохнуть Сокджина, потому что он твоего информатора едва не убил? — Он жив? — удивляется Фабио, подавившись дымом. — Что ты знаешь об этом журналюге? — щурясь, всматривается в лицо Фабио Сокджин. — Вижу, отрицать не собираешься, что он на тебя работает. Тогда, может расскажешь о крысе? Ты же понимаешь о чём я говорю. Все ниточки к тебе ведут, Фабио. Опустим формальности. Говори. — А почему ты молчишь? — усмехается Алварез, затянувшись дымом. — Ты же говорил с «крысой», звонил перед тем, как спустить курок. — Это правда? — Чонгук переводит на Сокджина взгляд полный недоверия. — Ты говорил с ним и ничего не сказал? — Мы не говорили, — отмахивается мужчина. — Дани пытался ему позвонить, когда я приехал. Я не знаю, кто крыса, Алехандро. — Ложь, — теперь на лице у Фабио мерзкая улыбка, раздражающая Чонгука, который путается в словах мужчин. — Ты знаешь, сынок, ты просто говорить не хочешь. И имя его ты знаешь, и в лицо видел. — Ты пытаешься уличить меня во лжи, но сам подтверждаешь, что впустил крысу в картели, — рычит Сокджин, тоже закурив, чтобы хоть как-то успокоить нервы. — Отрицать уже ничего не будешь? — Не буду, — лижет табачные губы альфа. — Крыса моя, а журналист был крысы. Такой ответ удовлетворителен? — Это начало войны? — вклинивается в беседу Фидель Мартинес, подавшись вперёд. — Судя по вашим, лицам нет. Что за детский сад вы устроили с подосланными людьми? Какие нахер журналисты? — у него явно накипело, понимают остальные. — Мне порядком надоел этот цирк. Сеньор Алварез, если вы хотите убрать Эскобара, то либо сделайте это, либо заткнитесь. — Возражаю, — заговаривает Матео. — Никто не будет никого призывать убивать. Сеньор Алварез, в действительности, что вы затеваете? У меня складывается впечатление, что не вы Дон, а та крыса, о которой вы говорите. О нём слышу чаще, чем про вас. Сынок, я прав? — поворачивается к Минги мужчина и альфа ненадолго задумывается, покусывая губы. — Игра одного актёра, — говорит он, не смотря на сидящих. — Алварез не убьёт Эскобара, потому что сам может лишиться головы. Я не о своей семье, нам незачем это делать. И я не про Кали. Вы сказали, господин, — обращается к Фабио парень, — что ваш человек управлял журналистом, как марионеткой. Склоняюсь к тому, что и вы его кукла. Мы не придаём значения мелочам и проигрываем. — Мелочь? — хмыкает грузный мужчина рядом с Алехандро, — Доминго. — О каких мелочах ты говоришь? — Вы не думали о том, что крыса может сидеть за этим столом? — загадочно произнёс Минги, и мужчины застыли, снова рассматривая друг друга, будто увидели впервые. — Я это говорю не для того, чтобы от себя подозрения отвести. Я тоже могу быть крысой. — Что ты несёшь? — шикает на него отец. — Ты не можешь быть крысой, никто из нашей семьи. Мы не подлые люди. — Да? — издевательски тянет Минги. — Для чего ты отправил Юнги букет? — Что, блять? — подрывается со своего места Чонгук, жалея о том, что сдал пистолет. Он тут вроде как собирался на Хосока грешить, что тот подкатывает к его брату, но оказывается, Варгас не так плох, как и Минги по отношению к Юнги. — Скажи мне, что это ложь, Матео, иначе я тебя по этому столу раскатаю. — Попробуй, — заступается за брата Фидель. — Сядь на место. — Отец? — не отстаёт от него Минги. — Скажешь, это был папа? С какой радости, если он на него, как на врага народа смотрит? Кто мне говорил, что делая что-то неприличное, я должен хранить это в тайне? Тогда после ссоры дома из-за Юнги, когда я приехал, ты сказал мне это. — И ты решил опозорить меня при всех? — усмехается нервно Матео, переминая свои манжеты. — У тебя здорово выходит, сын. Поговорим дома. — Объясните мне, что происходит? — из последних сил держится Эскобар. Крылья его носа раздуваются, на шее вены проявляют свои очертания, а сжатые кулаки на столе подрагивают. Филипп кладёт ладонь в перчатке на его плечо, пытаясь успокоить, но Алехандро ничего и никого не замечает, утопая в своих мерзких фантазиях. — Я не слал ничего Юнги, — просто отвечает Матео. — Мы вроде крысу обсуждали. Меня сделать ею пытаетесь? Ничего подобного! Не позволю. — Сеньор Мартинес, вы только не нервничайте так, — язвит Филипп. — В вашем шатком положении не стоит ещё больше бросать подозрений на себя. Все мы тут на мушке. — Меня начинает раздражать твоя улыбка, — с пренебрежением говорит Сокджин Фабио, возвращая ему всё своё внимание. — Ты в дерьме, вот что я могу тебе сказать. Причём по самые уши. Покушение на Хосока я просто так не оставлю. — Мы воюем или нет? — вновь подаёт голос Доминго. — Нет, сеньор, — первый раз заговаривает Лу, его хитрый прищур вынуждает мужчин с подозрением смотреть на него. — Мы здесь, чтобы сделать всем предупреждения. Ни одно преступление не окажется безнаказанным. Кали — не Медельин, мы привыкли мстить. Сеньор Алварез, я заверяю вас, вы пожалеете о том, что покусились на жизнь Хосока. Молитесь, — с угрозой говорит альфа, который своим видом не устрашает, а скорее смешит, но его слова задевают, и не только Фабио, но и Чонгука, мгновенно почувствовавшего себя жалким. — В твоём картеле тоже есть мой человек, — смотрит на Алвареза Эскобар, и тот снова закашливается от дыма. — Не лезь в мой дом, — медленно тушит сигару Фабио. — Лучше про свой фиктивный брак расскажи. Живёшь с малолеткой, как отец с сыном. — Да? — фыркает мужчина. — В следующий раз буду трахать его у окна, чтобы твой крысёныш видел и заодно попрошу меня папочкой назвать. — Дедушкой, — хмыкает альфа. — Всё, терпение лопнуло, — наклоняется через стол Эскобар, чтобы схватить мужчину за грудки, но его почти сразу останавливают словами: — Бомжи в камерах себя так отвратительно не ведут, как вы, — исходящее откуда-то со стороны старой двери. Альфы устремляют взгляды на человека, стоящего на пороге комнаты. Чонгук падает обратно на стул, не веря смотря на идущего к ним полковника. Каррильо садится в центре стола, на который кладёт несколько папок, и складывает руки на его поверхности, смотря с таким отвращением, будто перед ним не самые уважаемые люди страны, а те бездомные с камер, но уверены все, что на них так альфа никогда не смотрел. — Кто его позвал? — переключается на Орасио Эскобар, чувствуя, что ещё немного и разнесёт комнату. Он от Тэхёна этим заразился? Совсем себя в руках держать не может. — Тот, кто меня пригласил, сеньор Эскобар, захотел остаться анонимным. Я получил приглашение в ваш гадюшник прошлой ночью. Желания сидеть за одним столом с вами у меня нет, но есть к вам предложение, которое поступило мне от анонима. Выслушаете или продолжите драку? — не задерживает свой взгляд ни на ком альфа, всем своим видом показывая, что ему неприятно находится рядом с Донами. — Слушать человека, который до сих пор не может закрыть Эскобара? — фыркает Фабио. — Мне напомнить о том, что он моего сына чуть не убил? — Как раз об этом, — разбирает папки Орасио и мужчины понимают, что это уголовные дела. — Налетайте, господа, — документы разлетаются, как горячие пирожки. Полковник каждому наркобарону бросает по несколько папок, ядовито улыбаясь. — Алварез: производство, сбыт, хранение наркотиков, контрабанда, покушение на жизнь. Эскобар: производство, сбыт, хранение, покушение, убийства, — с удовольствием тыкает альф в их грехи Каррильо. — Мартинес: производство, сбыт, хранение наркотиков, содержание притонов. Весенте: производство, сбыт, хранение наркотиков, угрозы, убийства, контрабанда, игорный бизнес, рэкет. Мне продолжать? — Все поняли, что я победитель, — тушит сигару Сокджин. — И что дальше? — У меня нет доказательств, чтобы пресечь вашу деятельность, — грустнеет полковник. — Это будет продолжаться бесконечно. Вы все чисто работаете, не подкопаться. Но есть выход из положения. Говорить о том, что вакханалия началась после того, как Эскобар приехал, я не буду. Кто-то из вас же предложил выход, направив меня сюда. — Говори уже, — откровенно скучает Сокджин. — Над вами нужно поставить человека, который будет контролировать вашу деятельность. Ни в коем случае он не станет вмешиваться в дела картелей, но любое поползновение в сторону вашего товарища вскроется сразу. Мне доложат и я этим займусь. Вы понимаете о чём я говорю? Никому не удастся без следов убрать того или иного человека. Это первое правило, которое нельзя нарушать — никаких убийств. — Друг друга или я могу выйти на улицу и расстрелять пару человек? — ухмыляется Алехандро. — По-детски как-то не считаете? — Видимо, твой муженёк и предложил эту идею, — смеётся Фабио. — Введите правило, по которому я могу стрелять в Алвареза каждый раз, как только он начинает говорить о моём омеге. — Вы согласны на это? Ваше эго не пострадает? — уточняет полковник, которому не терпится узнать, кто первый проколется. Всё было довольно просто и понятно. В какой-то мере просыпался спортивный интерес. Кто-то попытается убить друг друга, несмотря на правило, и захочет сделать это красиво, избегая тюрьмы. Но только так, введением нового человека, можно вернуть порядок в картели. — Как вы собираетесь выбрать этого человека? — Фиделю идея нравится, он за свою безопасность в первую очередь. — Проголосуем. — Напишем на бумажке и в шляпу кинем? — хихикает Минги. — Или закрытыми глазами тыкать друг в друга будем? — Позвоните мне. И можете быть уверенными, что я не обману вас. Человек будет избран сегодня в полночь. Помните о главном правиле, господа. Кстати, за себя голосовать нельзя, — Каррильо покидает комнату, оставив на столах папки с делами, как бы давая понять, что всё серьёзно. Он отдал мужчинам единственное, что было у полиции на них, но и в минус не ушёл. Ему доложат, если что-то пойдёт не так и это напрягает каждого альфу. — Кажется, на следующем собрании мы будем играть в мафию, — задумчиво тянет Матео. — А мне идея нравится. Каррильо тот ещё гавнюк, но и ему тоже хочется ощутить себя королём положения, — говорит Чонгук. — Пусть будет так, выберем человека, чтобы снова мирно жить, но, Фабио, если я узнаю, что ты воду мутишь, я забуду обо всех правилах, — альфа закуривает сигарету, поднимаясь. — Взаимно, — цокает Алварез. — Мне кажется, — тоже собирается уйти Минги, — что большинство проголосует за сеньора Весенте. Он и может быть тем анонимом. — Мне льстит, — отвечает парню Сокджин, — но это не я. Можете верить или нет. Мне всё равно. Я выбрал человека, который будет пастухом в нашем стаде. — Значит, теперь среди нас может быть, как и крыса, так и шавка Каррильо. Замечательно! — возмущается Эскобар. — Надеюсь, рано или поздно они себя выдадут. До свидания, господа, — выходит из помещения Чонгук вместе со своими людьми. — Звоните Орасио. Я сделал выбор.