Carmen

Оставшись без работы, Намджун стал больше времени уделять семье. Уход из картеля ударил по его кошельку, поэтому альфа параллельно искал новый заработок. Так, как у Алвареза, он нигде не сможет заработать, и Ледер это прекрасно понимал. Он обещал не соваться к другим Донам, но эта мысль в его голове всё равно сидела. Если бы Намджун нашёл какую-нибудь грязную работёнку у Мартинесов, Весенте или даже Эскобара, он смог бы уехать из этого города, в котором на каждом углу вспоминает про Чимина. Жить без этого омеги в тысячи раз легче, но Намджун скучает. Он был так наивно влюблён, полагая, что у них может что-то получиться, если бы за плечами альфы не было балласта в виде семьи. Теперь это кажется всё несерьёзным. Чимин был мимолётным увлечением, который не смог бы заменить мужчине его сыновей и Мануэля. Это ещё пару месяцев назад Намджун видел любовь иначе. Ему пришлось пройти через многое, чтобы выделить черты любви и понять, что она ходит между границами «зависимость» и «безразличие». Он отошёл от этих двух границ. Решил найти спокойствие и так обрёл то, во что ранее верил — баланс. Он жил с мыслью о том, что семья — это комфорт, уют и покой, многие годы. Сейчас он мог бы с полной уверенностью сказать, что всё осознал. Он казался себе умнее других и полагал, что здесь точно преуспел, крутя роман за спиной мужа. А потом ощущал пустоту, такую ранящую, что дышать невозможно. Пустота приходила, когда уходил Чимин. Альфа не сразу понял, что это она, приняв её за эмоцию, а не состояние. Уже тогда он серьёзно ошибся. Теперь он сидит в стороне, отброшенный временем и непонимающий куда ему следовать. Намджун, как и все люди в мире хочет любви, но альфа превращает её в зависимость, слёзы, истерики, а затем испепеляет в прах безразличия. Он играл с любовью, но на самом деле желал ею обладать. Только мужчина не знает, как ему приручить её. Если бы всё было просто, он не бросал бы Алварезов и эти дни, пребывая в состоянии полного сожаления, не думал бы о том, как могло всё быть, не попади Чимин в огонь. Институт семьи учит быть верным своему человеку, достойно воспитывать детей и любить каждого из них. Редкие люди предполагают, что можно выйти за рамки невозможного и по-настоящему жить, уйдя от некогда любимого. Если чувства перегорели, если Намджун не ощущает той страсти рядом с мужем, он обязан до конца своих дней мучиться? Альфа любил Мануэля, как человека, бесконечно уважает его и ценит, но между ними нет уже той искры. Быт и время поглотили её, но почему же люди называют это нормальным? Разве отведено было Намджуну или кому-либо ещё какой-то отрезок времени на чувства? А потом просто не жить, а доживать свои дни? Это не значит, что альфа снова готов становиться предметом игр Чимина. Он остался в прекрасном прошлом. Он есть в настоящем, в каждой клеточке тела Намджуна, убивающий его каждый день. А ещё есть семья. Намджун получает странную смс от неизвестного номера в полдень, сидя на очередном собеседовании: «Надеюсь, ты успел попрощаться». В ту же минуту он покинул офис, куда думал, но не хотел устраиваться, на свою излюбленную работу охранником, и поехал домой, мечтая только об одном — найти семью живой. Срок, выделенный Эскобаром, истек. Намджун не нашёл карту. Он всё потерял. Но дом был пуст, что давало альфе надежду на то, что его семья может быть жива, но где её искать он не понимал. Намджун не стал поднимать панику, пытаясь собрать мысли в кучу, а уже через полчаса получил смс от мужа, который оказался в городском парке с детьми. Немедленно альфа направился туда, боясь, что это очередное смс от Алехандро. И ему снова повезло, найдя Мануэля в парке с коляской. Он смотрел за Алонсо, гоняющего птиц, и смеялся. Этой улыбке было не суждено долго оставаться на лице омеги, когда к нему подошёл Намджун, едва не падая в колени, выдыхая, наконец, свободно. — Ты видел его? — альфа суетливо стал проверять, в порядке ли его младший сын, тем самым разбудив ребёнка. — Он уже уехал? — Присядь, — покачивал коляску Мануэль, попутно сажая мужа на лавочку. — Сеньор Эскобар искал тебя. — Он был здесь, да? Тронул вас? — оборачивался по сторонам Ледер, в попытке уловить образ Алехандро, но того поблизости не было. — Он искал карту. — Я знаю, — трёт виски мужчина, представляя, что могло быть, если бы Алехандро совершил страшное. — Не имею понятия, где она. Мой дядя в этом замешан. — Ты забыл? — смотрит на мужа, как на дурака, омега. — Когда Алонсо разбил рамку с фотографией твоих родителей, из-за фото выпал лист, сложенный в несколько раз. Мы тогда долго пытались понять, что на нём изображено. Карта Медельина. Забыл? Там были отмечены точки. — Я не… — Намджун перестаёт моргать, копаясь в своих воспоминания, и с трудом вспоминает день, когда Алонсо, играя с мячом дома, разбил рамку на столе. Это было так давно, что альфа, точно не вспомнил бы, даже под прицелом пистолета. — Ты сказал ему? — Он приехал к нам, сказал, что ищет карту, которую твой дядя спрятал. Просил тебя найти, но ты, видимо, и искать не стал. Понимаю, ты уважаешь сеньора Алвареза и помогать Эскобару не стал бы, чтобы не наживать проблем, но Алехандро оказался очень милым. Отвёз нас в кафе пообедать, потом в парк, — рассказывает Мануэль, а глаза Намджуна всё шире и шире становятся. — Ты подарил ему миллионы, — шепчет Намджун. — Деньги? И что? Это не наши деньги. Ты не думал о том, что нас могли из-за них убить? — Он собирался, и мне непонятно его поведение теперь. Ты знаешь, куда он поехал? — В Медельин, конечно, — прикрывает сына одеялом омега. — Я чего-то ещё не знаю? — Ты отдал ему то, что он хотел. Теперь всё будет хорошо, — целует супруга в макушку Намджун. — Поехали домой.

🚬

— Долго ещё ты собираешься здесь торчать? — Филипп вошёл тихо. Чонгук, сидящий за столом в куче документов, его не сразу заметил и от неожиданно раздавшегося в тишине голоса дёрнулся. Как оказалось, это был не первый вопрос. — Ты уже можешь вернуться домой, у Тэхёна течка должна кончиться. — Мне и в квартире неплохо живётся, — не поднимает голову мужчина. Он сам хочет к Тэхёну, от желания его обнять руки горят, но Чонгук боится смотреть ему в глаза. Раньше альфу мучили видения, а, увидев в реальности насколько омега может быть желанным, у него крыша поехала. Он каждую проклятую ночь по сей день представлял ничего не знающего Тэхёна вместо другого человека и ему не было стыдно. Уже нет, потому что это далеко от его малыша. Он не узнает и будет думать, что Алехандро не такой плохой, каким его Тэхён себе рисует. — Тебе нравится с ним спать? — этого вопроса Чонгук не хотел бы никогда слышать. Он отложил в сторону работу и поднял тёмный взгляд на Филиппа, сжав кулаки на столе. — Не делай так, чтобы и я в тебе разочаровывался. Ты знаешь, мне тебя осуждать не за что, но, говоря о Тэхёне, у тебя глаза всегда горели и ты, вроде хотел, чтобы он стал твоим омегой, но я не понимаю, почему ты эксплуатируешь его друга. Это настолько сильно? — Ты не представляешь… Но я жду дня, когда Тэхён уйдёт. Я знаю, что уйдёт, и тогда, может быть, мне станет жить легче. А пока он занимает все мои мысли, — говорит и снова к образу омеги возвращается, уже не такому грязному. — Я не знал, что так бывает, Фил. Сколько у меня было омег — ничего подобного я не испытывал. Оно не пройдёт никогда, и это пугает меня больше всего. Я хочу его, но не всё, что мы хотим, приносит нам счастье. — Давно я тебя таким не видел, — усмехается альфа, пытаясь понять чувства друга. — Я могу сказать только одно: хочешь — бери. Когда в последний раз ты думал о последствиях? — Когда его встретил, — закуривает Эскобар и надевает пиджак на плечи, ещё думая о том, ехать к омеге или нет. Он разорвал звонками телефон альфы за неделю, но Чонгук не сорвался. А сейчас стоит и думает, мог ли кто-то прикоснуться к Тэхёну, пока он в таком состоянии? Навязчивая мысль глубоко поселилась в нём. Видеть кого-то другого с омегой до невозможного страшно. — Ладно, я поеду к нему, — решает, туша окурок в пепельнице. — Звони, если что! — бросает вдогонку Филипп, а в ответ ему хлопают дверью кабинета. Чонгук ждал долго по своим меркам и думает, смог ещё столько же находиться вдали от Тэхёна, но альфа не резиновый, и не сегодня, так завтра приехал бы к нему. Он принципиально обходил все новости касаемо омеги, чтобы вдруг, услышав о том, что ему очень плохо, не сорваться. Надеялся увидеть его в здравом уме, хотел бы услышать с любимых уст слова благодарности и получить крепкие объятия. В жизни только всё нормализовалось, и не хотелось бы, чтобы Тэхён стал ложкой дёгтя в банке с мёдом. Чонгуку его не хватало, но фантазии спасали. Воображение не дало утонуть в темноте своих мечтаний, но альфа всё-таки утонул, но только в запахе омеги. Войдя в дом, который из-за тишины казался пустым, Эскобар вдохнул полной грудью воздух и на месте ментально умер. — У него ещё… — поймал взглядом прислугу мужчина. — Сеньор, наконец-то! — подбежал к нему омега в фартуке. — Омеге так тяжело. Мы всё ждали, когда ему легче станет, а с каждым днём ему всё хуже. Пожалуйста, сходите к нему. — Врач был? — Как же мы без вашего ведома вызовем? — испугался омега. Чонгук стал подниматься по лестнице, с каждым шагом осознавая, что спуститься ему будет гораздо сложнее. Чем ближе к спальне, тем ярче был аромат винограда. От сладости хотелось пить, но ещё больше хотелось увидеть Тэхёна. Альфа стоял у двери, думая побиться о неё головой, чтобы хоть немного привести себя в сознание, но оно, как оказалось, покинуло его ещё в прошлую их встречу. Встретившись на пороге взглядами с омегой, Чонгук ощутил, как в нём что-то оборвалось с треском, камешком падая под ноги. Он смотрел на Тэхёна и гнушался своих мыслей. Отчего же Чонгук так сильно хотел впиться в его малиновые губы: обветренные, с мелкими трещинками, сладкие до невозможности, в чём он уверен, и такие манящие? От чего желание столь развращённое поселилось в его груди, если Чонгук не такой? Тэхён лежал на спине с раздвинутыми ногами, сжимая в ладонях насквозь промокшие его смазкой простыни. Он весь был мокрым. Кожа блестела от пота и его сока, притягивая взгляд мужчины. Чонгук хотел парня облизать с ног до головы и поставить метку, чтобы больше никто и никогда не смел смотреть на него и надеяться, что такой омега может принадлежать кому-то другому. Алехандро хотел коснуться, хотя бы на мгновение невесомо, а потом уйти, снова бросить этого парня в одиночестве справляться с новой для него болью. Так сильно было в альфе бесовское желание быть первым и единственным, кто был как-то причастен к этим детским устам, что его буквально ломало от одержимости сделать один шаг в сторону кровати. Чонгук бесился из-за рвущего его больное сердце зверя, который не мог быть нежным. Он взбунтовался, рвал острыми когтями плоть мужчины и бесконечно вожделел обладать омегой полностью, без компромиссов, слёз и истерик. Алехандро просто хотел его себе, ощущая всей своей гнилой душой, что Тэхён — часть его потерянного прошлого, недостающий кусочек пазла, портящий картинку своим отсутствием, что он — та самая причина, по которой Чонгук стал таким. Тэхён с замиранием сердца ожидал, когда зверь раскроет мерзкую пасть и проглотит его вместе с костями, умалишённо желая иметь его душу и тело. Если омега скажет, что не боится Эскобара — он соврёт. Страх осел на стенках его сердца, пылью покрывая другие незначительные пережитки иных ужасов. Алехандро был и есть его страх до конца жизни. Человек, что способен одним своим взглядом испепелить в Тэхёне задатки веры. Омегу бесконечно бросает в разные стороны от выходок личностей мужчины. Правда была в том, что и Тэхён такой же лицемерный человек. Он открыл в себе новое, узнав Чонгука. Омега был добрым ребёнком с чистым сердцем, верящий в лучшее, какой бы ад его не окружал. А стал абсолютно безразличным к своей жизни параноиком, не видящим настоящего облика своего личного демона. Ошибочно полагает, что Алехандро от него нужно лишь одно, но альфа мечтал стать не только владельцем его священного тела, но и образа, который с ним останется навечно. В течку Тэхён не боялся его, он Чонгука хотел. Альфа медленно закрыл дверь, не сводя взгляда с парня, который в его присутствии будто дышать перестал. Мужчина стукнулся коленями о края постели, в которой спать нормально уже никогда не сможет, и наклонился к измученному гримасами лицу Тэхёна, погладив его по щеке. — Ты настоящий? — прошептал он, подняв руку, чтобы коснуться Чонгука в ответ. — Малыш, ты же понимаешь, что я не могу, — едва не плачет от знакомого бессилия Эскобар, поймав ладошку парня и оставив на ней поцелуй. — Ты пахнешь прекрасно. — Ты тоже, — Чонгук следит за его грудью, в мыслях истерзав розовые соски омеги, видит, как та вздымается вверх и опускается. Тэхён тоже на грани. — Я тебя ждал. — Это не ты, это течка, — альфа позволил себе сесть, чтобы провести рукой по обнажённым ногам Тэхёна, не поднимаясь выше колена, ощущая на коже мягкий пушок волос. — И пускай, — присел парень, накрывая пальчиками ширинку Чонгука, и альфа снова увидел в его глазах неконтролируемую похоть. Он и не знал, что омеги могут настолько сгорать от желания ощутить в себе член, но альфа всё ещё себя сдерживал. — Я тебя хочу, хочу… — повторял Тэхён, из последних сил забираясь на колени к альфе, точно зная, что его опрокинут на постель. Алехандро вернул его в омут ледяных простыней и потерял рассудок. — Только тебя, — разрывая рубашку мужчины, говорил омега, раздвигая трясущиеся ноги в стороны. Чонгук погладил его плечи, не останавливая. Он не понял, как его поглотило целиком, и где-то на задворках сознания пообещал себе, что ничего лишнего не сделает. Альфа поцеловал его в шею, сжав в больших ладонях ягодицы с такой силой, что Тэхён пискнул, но сразу дал ему понять, чтобы Эскобар ни за что не останавливался. Чонгук остановиться не мог. Поцелуи перешли на грудь, оставив на тонкой шее красные следы. Он, всё так же ведомый своими грёзами, зажал меж губ левый сосок, начав умело ласкать его, пока Тэхён стонами ласкал его слух. У Чонгука дрожали руки, гуляющие по молодому телу, он смотрел на погибающего в ощущениях парня с опаской. Не верил, что смог. Что самое его потаённое желание исполняется на глазах. Омега умоляет его не уходить, а мужчина умоляет себя уйти. Тэхён хотел только его, только о нём думал последние дни, забывая о ненависти и обо всём прочем, что мучило его. Ему бы никогда и не вспомнить, потому что то, что делает Чонгук — выше его понимания, когда он в трезвом уме. Альфа гладит пальцами колечко мышц, искусывая приятно омежью грудь, оставляет повсюду свои следы, игнорируя сумасшедшее возбуждение в брюках. Ему не стыдно умереть от своего желания, когда Тэхён просит его взять себя, но Алехандро не берёт, а пользуется. Он, кажется, никого не касался так мягко и жёстко одновременно, теряясь в своих чувствах. Пальцы сжали бёдра с силой, по-другому Чонгук его словно касаться уже не умел, а юркий язык прошёлся от головки истекающего смазкой члена до мокрой дырочки. Тэхён подпрыгнул на кровати, вцепившись рукой в волосы альфы. Резинка потерялась где-то, и его локоны небрежно рассыпались по лицу и пальцам омеги. Эскобар испачкал всё лицо, зарываясь им между ягодицами парня, с жадностью вылизывая сокращающееся и давно готовое к проникновению отверстие. Водил круговыми движениями и проникал кончиком языка внутрь, пробуя омегу на вкус. Он довольно урчал от окутавшего его аромата, ставшего любимым, и хныканья сверху. Тэхён до боли сжимал волосы и пытался свести ноги, притягивая мужчину к себе. Чонгук не скоро отпустил его ноги, чтобы поцеловать в щеку. Губы по-прежнему были для него чем-то недосягаемым. То, чего можно коснуться только с позволения Тэхёна, когда он будет в себе. Альфа вогнал в парня указательный палец, не успев начать двигать в нём, как Тэхён сам стал насаживаться. Чонгук подумал о том, что омега играл с собой, пока был один, и от этого представления ему спёрло дыхание. Это же какой стыд испытает Тэхён, когда течка закончится? Он будет от себя сильнее в шоке, чем от действий Эскобара, наслаждающегося лицом парня. В его приоткрытый рот хотелось ворваться языком, но вместо этого Алехандро добавил ещё два пальца, поражаясь рвению Тэхёна насадиться на член. Чонгук представлял. Ему не оставалось другого. Он смотрел на омегу и вместо пальцев видел иные части своего тела. Выдыхая сквозь сомкнутые зубы, он сжал в свободной руке возбуждённую плоть, всё ещё томящуюся за тканью. Тэхён этого не упустил. — Чонгук, — простонал, хватаясь за плечи мужчины, прижимая к себе так близко, чтобы ощутить телом, насколько сильно его хотят, но почему-то не берут. Он изо всех сил тёрся об альфу, продолжая трахать себя его пальцами и от собирающегося внизу узла едва ли не кричал, кусая Алехандро за щёку. Он кончал долго, окутанный губами мужчины, который не заметил, как стал имитировать толчки, избавив розовую дырочку от фаланг. — Моё сердце, — пригладил его волосы Чонгук, целуя в лоб. — Я не могу. — Можешь, — опустил руки к ремню Эскобара омега, начав расстёгивать его. Алехандро ударил его по рукам и слез с парня, со взглядом мученика смотря на Тэхёна. Он хотел заплакать, мужчина это понимал. И знал, что боль вскоре вернётся, смешается с возбуждением, и его малыш сойдёт с ума, вспоминая минутную слабость Чонгука. Но альфа уже отошёл к двери и развернулся, чтобы точно не совершить ошибки, потому что он сделал достаточно шагов от Тэхёна, дабы тот забыл кто он есть такой. На большее Алехандро не пойдёт, не сотрёт себя из памяти омеги в роли того, кто оберегает его, а может не только жить с желанием близости. Но чёртов стон застаёт Чонгука раньше, чем он уходит. Альфа оборачивается и кусает свои губы, всё ещё горящие от прикосновений с медовой кожей. Тэхён воет в подушку, оттопырив попку вверх. Мужчина сжал влажные ладони в кулаки, прикрыл глаза всего лишь на секунду, чтобы передумать и уйти. Он не ушёл. Чонгук в секунду оказался над омегой, быстро расстёгивая штаны, приносящие ему дикий дискомфорт. Крупный член ударился о ягодицы Тэхёна, снова вернувшегося в состоянии неконтролируемого ожидания. Он обернулся через плечо, смотрел влажным взглядом и одними губами произносил: "пожалуйста". Алехандро забыл своё собственное имя, место, в котором находится, и наплевал на все свои границы допустимого. В конце концов, он создавал их для себя, чтобы ему жилось проще, а не кому-то другому. Для себя же он их растянул и ему стало комфортнее, но не сказать, что безопаснее. Альфа провёл членом между упругих половинок, упиваясь хрипами Тэхёна, ерзающего под ним, но не посмел войти в парня, рывком соединяя его ноги и крепко держа в ладонях. Чонгук не мог не попробовать… не испить этого яда хотя бы каплю, отравив себя и отправив на извечное место запасных. Тех, кого Тэхён когда-то выберет в спутники жизни. Вряд ли это будет Алехандро. Мужчина ослабил хватку и аккуратно ввёл головку меж нежных стенок, вытаскивая и снова вводя, следя за каждым движением тела омеги. Тэхён не двигался, но Чонгук был уверен, что тот хотел дёрнуться и ощутить в себе член полностью. Ненадолго альфа погрузился в себя, рассматривая спину омеги. Новый задушенный подушкой стон раздался, и Эскобар в очередной раз покинул тело парня, так и не дойдя до самого сладкого. Он выругался себе под нос и скользнул членом между бедер Тэхёна, сразу наращивая темп. Если возбуждение не отпустит его ближайшую минуту, он из омеги весь воздух выбьет. И Чонгук по-прежнему не такой. Альфа протолкнул большие пальцы обоих рук в омегу, чтобы хоть как-то отвлечь его, пока сам справляется со своим главным демоном — похоть. Трахать бёдра Тэхёна не менее приятнее, чем его самого, думает Эскобар, но не зарится на девственность парня. Естественная смазка, вытекающая из омеги помогает легче проталкиваться между кожей, и Чонгук кончает от стимуляции, размазывая греховное семя по ногам своего малыша, упавшего на постель, стоило альфе его отпустить. В смешанных чувствах Алехандро покинул комнату, выйдя на улицу на ватных ногах. Он закурил, стоя на террасе. Прогнал в голове последние события и горько посмеялся над собой. Его ужасно помятый вид: разорванная на груди рубашка, пятна на брюках, не застёгнутый ремень, гнездо из волос на голове, привлекали внимание охранников. Чонгуку было плевать. Он знал, что окно в комнате открыто, и все, включая и прислугу, слышали стоны Тэхёна. Пусть думают, что переспали. Это не имело значения для Эскобара. Его больше волновал отец омеги. Ортис был рядом с Алехандро всю течку сына, прекрасно зная о её начале, и приехал он сюда вместе с Доном в машине охраны. Оставив альф, Чонгук ушёл к Тэхёну, и вот он вернулся спустя время. Встретился взглядами с Ортисом, и ему оставалось только гадать, что чувствовал отец, зная, что его сына только что отымели. И пусть не в курсе всей правды. Это не важно. Ортис приближался быстро, Чонгук готовился к оскорблениям. Он заслужил. Но его ударили в лицо со всей силы, и Алехандро никак этому не препятствовал. Охранники у дома направили оружие на Ортиса, готовые к выстрелу. Чонгук не позволил этого сделать. Всё с тем же надменным, как казалось Кабрера, взглядом, он утёр кровь под носом и продолжил курить. — Ты кричал, что не тронешь! — вопил Ортис, хватая альфу за грудки. — Я же тебя убью за сына, ты знаешь. — Знаю, — выдохнул дым в лицо мужчине Эскобар. — Так убей меня или я сам себя убью. Ортис удивлённо отпустил его, сделав шаг назад, опасаясь вооружённых охранников. Он подумал, что ему послышалось, но пустой взгляд Чонгука кричал о сожалении. Как бы Кабрера ни хотел ему верить, он не смог. — Не убьёшь? — усмехнулся Чонгук, отбросив сигарету. — Не убьёшь, — уже не спрашивает, а подтверждает мужчина. — Знаешь, почему? Не потому что я про тебя многое знаю, не потому что ты мне должен. А потому что твой сын — мой омега. — Не смей! — вновь летит с кулаком на альфу Ортис, но в этот раз Алехандро уклоняется. — Тебе остаётся с этим лишь смириться, — идёт к машине он, достав телефон из кармана, чтобы набрать Филиппа. Всё-таки зря приехал, это в очередной раз дало Эскобару понять, что он умеет только совершать ошибки вместе с Тэхёном и ничего более.

🚬

Чимин по-прежнему не может позаботиться о себе сам, он не знает, сколько времени ещё ему придётся провести в больнице, но оно идёт быстро, когда к нему кто-то приходит. Отец бывает редко, но Минги каждый день. Больше всего омега хотел бы увидеть Намджуна, но, узнав от Фабио, что альфа уволился, долгое время в такой поворот событий поверить не мог. Альфа его бросил, за этот выбор Чимин не может осуждать его, как и благодарить. Заочно ставить на мужчине ярлыки не будет, пока не разберётся во всем. Было бы правда ещё в чём разбираться. Минги всячески его поддерживал в стремлении поскорее вернуться к нормальной жизни, мотивировал прогулками и бесконечным отдыхом, обещал свозить куда-нибудь подальше от Колумбии. Чимин думал не об этом, а о человеке, который сделал это с ним. После восстановления последует ряд пластических операций, и не факт, что омега увидит в зеркале себя прежнего. Отец говорил, что никто иной, как Эскобар, виноват во всём. Чимину сложно это принять. В мире, где омега живёт, практикуется настолько жестокое предательство. Вот Алехандро был с ним мил и добр, но улыбался ли он Чимину, только чтобы потом вставить нож в спину? Так же Алварез знает, но уже от Минги, что Алехандро винит в случившемся Фабио. Омега многое пропустил, чтобы сделать правильный вывод и поверить тому или иному человеку. Он по правде не верил никому, кроме Минги. — Я хотел поселить в картели мир, но кое-что произошло, и я буду тем, кто может начать войну, — говорит Минги, сидя у постели омеги. — Это из-за моего брата Карлоса. — Что он сделал? — тихо спрашивает Чимин, смотря в потолок. — Не он, а его родители. Я никогда к ним любви не питал, но чувствую себя обязанным Карлосу. Если я не вытащу его, он сам не сможет, потому что он беременный. — Знаешь отца? — Это неважно. Мне хотелось знать, что ты в общем думаешь по этому поводу. — Ты хороший брат. Вот, что я думаю. Не переживай о чужих тебе людях. Я тебя во всём поддержу, — уверяет омега, пытаясь улыбнуться. Минги хотелось бы его обнять, но это невозможно, и альфа обходится невесомым прикосновением к руке Чимина. Минги некому рассказать всю правду. Хотелось бы признаться в ноше, что на его плечах застряла, говорить о своём положении в картелях, о мыслях насчёт брата. Альфа бы мог вывалить это на Чимина, но омега и без того страдает. Ему тоже нужна поддержка. Минги не в таком плачевном состоянии, как его друг, чтобы ныть у его постели о своей ужасной жизни. Парень уйдёт, как и всегда, с улыбкой, обещая лучшее будущее, в то время как собирается начать войну. Без неё не обошлось бы никак, будь то вина Минги или кого-то другого. Каррильо не этого ожидал, но в итоге полковник всё равно хотел получить Донов в наручниках. Кого-то он получит. Утром следующего дня Карлос Мартинес пропадает по дороге в школу.

🚬

Проснувшись, Тэхён долгое время лежит без движений. Он чувствует, как тело что-то стягивает, и, вспоминая минувшую ночь, смотреть на себя отказывается. Ему до слёз противно думать о том, что Чонгук сделал с ним. Пусть омега сам просил, умолял его, выставлял себя в ужаснейшем свете, но ему неприятно сейчас, когда мозг не так затуманен течкой. Порой кажется, Тэхён сходит с ума, когда тьма окутывает его сознание. Он сам впустил в себя Чонгука, позволил думать себе, что он не такой, каким казался. В последние месяцы омега не знал покоя, ощущая, будто что-то невидимое следит за ним, нашёптывает ему грехи. Хотелось плакать от бессилия, настолько сильно Тэхён желал заснуть и забыть весь этот кошмар, но разум не давал ему такого подарка. И он услышал другой голос, еле слышный шёпот, казалось, будто разговаривают два человека. Парень стал свидетелем их разговора и впервые услышал голос своего подсознания. Он отпугивал своими высказываниями, а потом повторялся, но теперь Тэхён принимал участие в этом разговоре. Одно в голове — побег. Снова. Тэхён больше не понимал ничего, но и не боялся. Бежал скорее от своих чувств, которые казались ему чем-то необычным, но необычное не означало что-то страшное. Омега думал иначе. Он пошёл в ванную, смотря на своё отражение, но не узнавая. В нём изменилось что-то, больше снаружи, нежели внутри. С наполнением своим Тэхён смирился. Оно никогда не было чем-то светлым и приятным. Лишь оболочка, за которой скрывалось кое-что пострашнее. До слёз больно понимать, что всё, что было между ним и Алехандро разрушено. На этих руинах разве ещё возможно что-то построить? Стоило Тэхёну только принять альфу, как Чонгук уничтожает то мизерное хорошее между ними. Омега бы остался, проплакался, осознал, что ничего страшного не произошло, но его продолжает триггерить на воспоминания об Эскобаре. Больше ужасают его не действия альфы, а сам Тэхён: реакция своего тела, здравый смысл, который ещё присущ ему. Но всё это неважно, когда на омегу накатывает волна страха за своё сердце, разбитое на тысячи осколков. С каждой узнаваемой Тэхёном смертью своего «я», он становился холоднее, и пелена покрывала его глаза. Так он встретился со смертью в который раз, зная палача. Смерть свою в постели с Чонгуком омеге нереально пережить, но он понимает, что всё могло быть гораздо хуже, и от этого он собирался бежать. Плача, Тэхён принял душ, смывая с себя запах мужчины и его следы, начав тут же собирать свои вещи. Надо уйти, пока Алехандро не вернулся, иначе омега никогда не сможет сбежать. Он уверен, что его быстро найдут и, если альфа захочет, то притащит его силой обратно, но Тэхёну нужно время. Хотя бы это. Но у него ни времени, ни сил не осталось с этим бороться. Едва на мгновение он забыл о своей участи, как на него напал отец во дворе, докучая вопросами, ответы на которые парень не знал. — Как ты это допустил? — спрашивал Ортис, допуская, что Эскобар изнасиловал его сына, а Тэхён не имел желания рассказывать ему всей правды. Он сам половину ночи не помнил. — Сынок, как? — Пожалуйста, оставь меня, — ноги тянули к машине, но отец крепко схватил его за руку и не думал отпускать. Ортис сам сломался из-за этого. Если бы он только мог бросить всё и спасти свою семью… Только от семьи ничего давно не осталось. — Тэхён, хватит бегать, поговори со мной, — никого вокруг не замечая, едва не умолял альфа, слёзно смотря на своего сына, который в нём любимого некогда родителя не видел. — Отпусти! — стал вырываться омега, первым заметив въехавший во двор автомобиль. Филипп через пару секунд оказался за спиной Тэхёна, отрывая от отца. Альфа развернул плачущего ребёнка к себе и прижал одной рукой к своей груди, спасая от ненужного никому диалога. — Ты нарываешься, Кабрера? — рявкнул мужчина. — Ещё один защитник! — Жаль, ты защитить не смог, — альфа повёл Тэхёна к своей машине, игнорируя Ортиса, которого убить до ужаса хотелось, но Филипп его и пальцем не тронул, спасая омегу от собственного отца. Сев в машину к альфе, Тэхён расплакался ещё сильнее, утирая опухшие глаза, и никак не мог остановить этот поток. В нём по новой взорвались всё те же вулканы, обжигая внутренности магмой чужих касаний, до трясучки пугая знакомой, такой родной похотью, марающей Тэхёна, словно сажей. Чонгук для омеги, оказалось, никогда не был временным. Ни временным ужасом, ни страхом, ни болью. Он просто был, отдавал всего себя, но каким-то образом умудрялся прятать частичку своей души, которая была не для Тэхёна. Ядовитая капля его настоящего, отравившая парня не специально. Омега знает, мужчина хотел бы посвятить ему всю свою жизнь, но что бы в эту жизнь входило? Только ли желание извращенца или же что-то большее, что Тэхён не успел рассмотреть? Алехандро занимается расточительством своих чувств, а омега хочет просто жить, больше никогда не заглядывая в завтрашний день. У Тэхёна жизнь на паузе стоит. Она в тот момент остановилась, когда Эскобар в боулинг-клуб вошёл и в первый раз посмотрел на него, когда заговорил с ним, когда ушёл. Всё, что сейчас происходит — иллюзия, сон, смерть. Омега понимает, что в движении есть спасение, но к нему не может вернуться. Его сердце не бьётся, оно горит. Тэхён плачет, а сердце не думает, пылает. На нём десятки ран незаживающих, гниющих. Оставленных ножом Алехандро. Тэхён никогда не сможет научиться защищать себя от вторжения в виде Чонгука. Альфа найдёт способ раздробить нутро омеги, будь то слова или поступки. Прятаться за улыбкой парень не умеет и не станет, опуская плечи и сдаваясь себе, принимая поражение — Алехандро ему нужен. Нужен даже такой, но не сейчас. Пока Филипп по просьбе омеги везёт его к дедушкам, Тэхён в истерике пишет Кики, пытаясь коротко донести о том, что происходит, но его игнорируют. Омега цепляется за друга, как за единственное, что могло спасти его сейчас, но Кики давно променял Тэхёна на удовольствие. Внутренний пожар разгорается с большей силой, испепеляет. Слёзы его не тушат, они служат бензином. Броня, надетая на парня Чонгуком, идёт трещинами. Никаких надежд, никаких напрасных ожиданий. Тэхён подавляет эмоции, а они, издеваясь, горят ещё ярче. Сердце есть кровавое месиво, а душа — тряпка у ног Эскобара. Пусть упивается агонией омеги. Пусть видит парня таким и воет от боли. Тэхён устал регулярно доставать этот нож из своей спины и заниматься самоотречением, когда заглядывая в глаза Чонгука, не видит ничего, кроме своего отражения. Филипп оставляет его без вопросов у родственников. Он знал, что так будет. Чонгук сорвался, а Тэхён его не понял. Не принял. Омеге нужно побыть одному, поплакать на плече дедушки и понять, что делать дальше, но сейчас хочется только провалиться в сон на несколько суток и, проснувшись, узнать, что всё произошедшее, ему просто приснилось.

🚬

Юнги бы никогда не подумал, что умеет настолько скучать. Он не был сторонником любви с первого взгляда, но перестать думать о Хосоке не смог. Омега переживал за его здоровье, но успокаивал себя тем, что если бы что-то было, то Чонгук сказал бы ему. Гудели бы новости и прочее. Значит, Варгас в порядке. А Юнги продолжает о нём думать, воспроизводить в памяти пару встреч и вспоминать, как хорошо было рядом с альфой. Взрослым альфой. Омега не настолько глупый, чтобы верить в то, что у него могли бы получиться настоящие отношения с Хосоком. Юнги всё ещё ребёнок, а Варгас партнёр его брата. И между ними ничего общего нет, кроме улыбок. Но никто не запретит омеге строить воздушные замки и разрушать их. Отвлечься пару раз хотелось, рассказать Тэхёну о своих мыслях, но парень быстро себя одёргивал, потому что другу это не интересно. Тэхён скажет, что всё это бред. У него похожая история с Чонгуком. Юнги пытается заснуть уже минут двадцать, но в голове какое-то месиво из будущего и настоящего, от которых хочется убежать, но парень не привык поступать, как Тэхён. В тот самый момент полудрёма у омеги под подушкой звонит телефон, и он не глядя берёт трубку, обнимая подушку, ожидая услышать голос Тэхёна или Чонгука, но никак не Хосока, от чего мгновенно подрывается на постели, боясь, что это сон. — Почему ты мне звонишь? — актуальный вопрос, но Юнги хотел бы спросить не об этом, да и выдавать свою непонятную симпатию не стоило, но Хосок будто уже всё знал. Посмеивался на том конце, говоря заговорчески-смущающе. — Хотел услышать твой голос, — отвечает мужчина, и Юнги подавляет в себе писк, тут же давая себе мысленно пощёчину. — Ты в порядке? Я слышал про нападение и… — Всё почти зажило. Я приеду, как только буду чувствовать себя лучше. Ты же не обиделся на меня? Юнги кривит лицо стыдливо, в темноте прикрывая лисьи глаза, и выдыхает. Его истерики и обиды не важны, когда Хосок жив. Накрутка себя тоже дала свои плоды, и теперь омега уверен, что будет ждать встречи с альфой ещё сильнее. Ему бы только не хотелось, чтобы получилось, как с Минги. Юнги может сказать Хосоку в глаза обо всём, о чём думает, но свои чувства всё равно прячет в кармашек, а высохшие на утро слёзы в подушку. Он любит придумывать лишнего и ненавидит разочаровываться. — Я всё понимаю, не маленький, — фыркает Юнги, возвращаясь в постель, начав говорить тише, чтобы не разбудить Али. — Хорошо. Я тебя разбудил наверное? Уже поздно. — Подумаешь просплю пару уроков. — Так не пойдёт. Спокойной ночи. Юнги засыпает под утро, бесконечно думая о том, что любить — не всегда страдать. Возможно, он влился в кураж своих драм в отношениях с Минги, так и не получив желаемого. А ему всегда хотелось большего и дело не в знакомых, которые имели привычку постоянно хвататься за первого попавшегося альфу и строить с ним что-то фальшивое. Юнги хочет настоящего. Если Хосок с ним не искренен, ему и не стоит поселять в детское сердце омеги любовь, он этого не переживёт.

🚬

В Картахене не стихают новости об исчезновении Карлоса Мартинеса. Новости только об этом и гудят, по городу ведутся бесконечные поиски, но никаких плодов это не даёт. Отец омеги назначил огромную сумму за любую новость о местонахождении сына, и ничего. Карлос привычным маршрутом выехал в школу с водителем, выйдя по пути, чтобы купить себе кофе из-за утренней спешки дома, где он не успел элементарно позавтракать. Парень вошёл в кафе, но из него так и не вышел. Работники заведения рассказывали, что омегу насильно увели двое крупных парней. Мартинесы считают это похищением, но никто о выкупе не заикается уже неделю. Иса похоронил сына, пока Фидель продолжает верить, что его ребёнок где-то там, пусть и очень далеко, но жив. Никакого участия в поисках не принимал только Давид, заглушая боль от потери брата в излюбленном баре. Мартинесы подняли на уши всех, выставляя виноватыми кого угодно, но не себя. Даже Эскобар успел поучаствовать в этой вакханалии, но наотрез отказался ехать на очередной сбор уродов. Его отношение к ситуации понимал только Сокджин. Были дела важнее пропажи Карлоса, но это не означало, что альфам плевать. Они-то знали, что оба непричастны к этому. Тогда кто? Фабио сидел в кресле в гостиной своего особняка, медленно потягивая виски в стакане. Сигара тлела в пепельнице, игнорируемая альфой уже минут пять. Он потерян в своих мыслях, отказываясь наотрез работать и в целом выходить из дома, из-за чего к нему приехал Гусман. Он ожидал увидеть картину не такую страшную, но Фабио ещё умел удивлять. Альфа незаметно дышал, уставившись в одну точку в стене. Он засыпал, но знал бы Гусман, что сон больше не тревожит мужчину. Его мучает бессонница. Тогда он обращается к образу утерянного омеги, представляя, как говорит с ним. Карлос — было то единственное, за что хотелось бороться. Пусть это и тайна. Фабио думает, что любил его. Эти детские черты лица, которые манили девственностью кожей. Любил его голос с хрипотцой, особенно по ночам, когда омега, сжимая в руках простыни, стонал имя Алвареза. Альфа любил в нём загадку и страх быть пойманными. Осталось лишь представлять. Обычно каждый раз место встреч в голове Фабио разное. Видимо, сознание старалось создать как можно больше воспоминаний с Карлосом. Их было очень мало… омега есть спокойствие для мужчины, но Фабио для него — несуществующий день. Сейчас же всё, что было между ними, то невесомое и незначительное в действительности стало фантомом фантазии. — Вам стоит поесть, — разрушает тишину Гусман. — Сеньор, вы плохо выглядите. Хотите выдать себя? Мартинесы на вас живого места не оставят. — Да что ты знаешь?! — вспыхивает альфа, не желая делиться своими переживаниями. — Занимайся Эскобаром, мне в душу не лезь, — шипит Алварез, сжимая в руке стакан с алкоголем, который не отвлекает его. Даёт время потеряться и снова по адскому кругу сожалений альфу пускает. Он уже решил, что между ним и Карлосом всё кончено. Мужчина злится и рвёт связь между омегой, но понимает, что никогда себя таким счастливым снова не ощутит. За его жизнь никто не мог настолько сделать его окрылённым, что бороться находились силы даже с Эскобаром, но против родителей Карлоса Фабио бы не пошёл. Здесь есть страх раскрытия. В итоге получается, что беспокоился Алварез только за свою шкуру. Он уходит. Поднимает своё бренное тело и с недопитой бутылкой и стаканом в руке поднимается к себе в комнату, в которой стоит кровать, где он делил ночи с Карлосом. Гусман взглядом его не провожает, с осуждением скрытым думает, что делать дальше. Так он сидит до глубокой ночи, выходя лишь пару раз на террасу, чтобы покурить. Телефон то и дело, что вибрировал в кармане брюк, но мужчина даже не смотрел, кто беспокоит его. Самому было никак. Лучшего слова не подобрать. Альфа мог бы прямо сейчас вылить всю правду о Фабио, но не может. Никому, кроме Гусмана неизвестно о связи Алвареза и Мартинеса. А умирать альфа пока не хочет. Всё запуталось ещё плотнее. Этот комок никогда не разобрать. Но Гусман в отличие от Фабио найти омегу пытается. Альфа знает, никто из картелей не причастен к его пропаже. Это кто-то извне, а если быть точнее, то сам Карлос мог быть инициатором. В это мужчина верит больше всего. Карлос не любил Алвареза. Никогда.

🚬

Возможно, проблема состояла в том, что Тэхён никогда не верил в чувства Чонгука? Он бесконечно искал подвох в его действиях и неаккуратных признаниях, изводя себя мыслями, которые не имели место быть. Но факт оставался фактом — омега без Алехандро жить не мог. Чонгук во всём, что Тэхёна окружает. От этого никуда нельзя сбежать. Альфа воплощение истинности, в которую омега никогда не поверит, и от того он в слезах валяется. Потому что верить хочется. Верить в элементарное, что ещё кому-то Тэхён нужен. Оно ведь было настоящим. Алехандро никогда не врал, но смог одним действием перечеркнуть всё. Не в первый раз, но обидно. Снова довериться омега вряд ли ему сможет. Головой понимая, что мужчина ничего не совершил ужасного, Тэхён удваивает его общую вину за свою сломанную жизнь и проклинает за одно существование. Чонгук не раз был в эпицентре эмоций омеги, но главного не увидел. Тэхён едва ему в руки не сдался, признавая свою слабость. Сейчас эта слабость обглодана горячими руками и оставлена на задворках утерянного прошлого. Омега вновь у начала своего пути. Лежит на кровати, захлёбываясь слезами горькими. Пытается от этой боли избавиться, но она никуда не уходит и, кажется, спустя годы не пройдёт. Сильнее бьёт непонимание. Для чего Алехандро обещал ему иное, если в конце концов сделал это? И чего пытается добиться молчанием… Оно Тэхёна душит, рвёт на части то, чего давно не существует. Парень может быть и разбитым, но это не значит, что не желает услышать слова извинений. А тут ничего. Тишина. — Тэ, к тебе Филипп приехал, — Марио осторожно заглядывает в комнату к внуку, едва открывая дверь. — Поговори с ним. — Не буду, — в подушку отвечает омега, ругая себя за то, что хотел бы видеть на пороге дома дедушек Алехандро, а не его шестерку. — Значит, я поговорю. Надеюсь, он расскажет мне, что происходит, — идёт на манипуляцию омега, не зная, что делать с внуком, который идёт в отказ и причину своего состояния объяснить никак не хочет. Виноват никто иной, как Алехандро, но в подробности своей драмы Тэхён никого не посвящает. Дед возьмёт оружие, он знает. — Стой! — подрывается с кровати парень. — Я выйду, — он натягивает на ноги тапочки и шурует на выход из комнаты, не поднимая головы на дедушку. Филипп тянет сигарету на лавочке, рядом только Чонгука не хватает. Тэхён запах любимый-ненавистный повсюду ощущает, он дерёт ноздри и сжигает изнутри лёгкие, оставляя два уголька, ранее которые хотелось наполнять этим ядом. Сейчас ничего. Альфа где-то рядом, но его присутствия в своей жизни Тэхён никак не чувствует. Будто бы Алехандро никогда и не было, но есть воспоминания и его запах на коже омеги, который никто больше не может ощутить. Тэхёну видеть Филиппа равносильно стоять напротив Алехандро, снова тонуть в болоте страданий, вспоминая их последнюю ночь. И гореть. Просто гореть от бессилия и своей же беспомощности. Гореть всего лишь минуту, пока Филипп не раскроет рот, чтобы Тэхёна в ледяной пот бросить словами: — На Алехандро новое покушение было совершено. Тэхён настолько вымотался, что не заметил, как ноги подкосились, и он упал на колени напротив мужчины. Не заметил как сжал пальцы в кулаки, как новые ручьи слёз покатились по щекам. Ему не было страшно за Чонгука, ему страшнее от своей мысли. Первой, что посетила его голову, стоило услышать альфу. Тэхён подумал: «почему его не убили?». И возненавидел себя за это. Он Эскобара уже принял, но часть его души всё ещё желает альфе смерти. Омега знать подробностей никаких не хочет. Ему не интересно. Показалось на мгновение, что Филипп будет рассказывать, как Чонгук страдает, чтобы вызвать у омеги жалость к нему, но ничего подобного. — Прошлой ночью он возвращался из лаборатории и по дороге на него напали. Чонгук отделался парой царапин. Самое обидное, что нападение было организовано картелем Кали. — С чего ты это взял? — омега пытался не показывать своего шока. Ему нет дела до картелей, хоть он и сам часть одного из них. Но чтобы Сокджин? Никогда в это Тэхён не поверит. — Наёмники сдали, мы всё проверили. Это правда. — И для чего ты мне это говоришь? — омега начинает злиться, ощущая вечернюю прохладу и головную боль. — Чонгук хотел, чтобы ты знал по какой причине он сейчас не с тобой, — объясняет мужчина, но сам в свои слова не верит. Алехандро всегда мог найти время побыть рядом с Тэхёном, но это время дарит не ему. — Мне это не интересно. Оставь меня в покое, — с трудом поднимается на ватные ноги парень, придерживаясь за забор. — Не думайте, что вам обоим сложно. Это мне хреново! Мои родители где-то с Эскобаром пропадают, Юнги я не могу ничего рассказать, а Кики вообще меня игнорирует. Я здесь один. — У тебя есть дедушки. — Но они мои раны не могут залечить, — двигается ко входу в дом омега. — Тэхён… — звонок от Чонгука отвлекает мужчину, который успел поймать парня за руку. — Ало, — не отпускает омегу, принимая звонок. — Да, я только оттуда. Всё в порядке. — Он же не знает, что ты здесь? — голос подаёт, когда Филипп завершает разговор. — И Чонгук ко мне даже не пытался приехать. Я не понимаю… — продолжает плакать Тэхён, ощущая, как сложно стало дышать. — Где он? — А ты уверен, что хочешь его видеть? — осторожно спрашивает альфа, подойдя ближе. — Скажи мне правду. Хотя бы ты скажи… — Я слишком верен нашему Дону, Тэхён. — Я его муж! — Ты его способ заработать. Это в первую очередь. Второе, ты тот, кого он хочет трахнуть. И третье, если бы это была любовь, стал бы он разбивать твоё сердце? Разбивать его не только тем, что тебе известно, — слова даются тяжело, но Филипп чувствует себя обязанным открыть Тэхёну глаза. — Мне искренне жаль, что ты попался ему. Сначала я тоже верил, что всё у вас серьёзно, но глядя на то, как ты страдаешь, меня мучает только одно желание. — Какое? — шепчет омега, слыша шаги в доме. На его крики кто-то собирается выйти. — Закинуть тебя в машину и отвезти так далеко, чтобы даже самый лучший сыщик в мире не смог тебя найти. Ты заслуживаешь жить, а не просто быть. Но в ситуации с Чонгуком… Будь умнее. Ты можешь гораздо больше, чем думаешь, — альфа отпускает тоненькую ручку Тэхёна и уходит к автомобилю, уезжая под пристальным взглядом омеги, который альфу плохо понимает. Хочется знать больше, знать всё о Чонгуке. Что с ним на самом деле случилось и куда он пропал, потому что без этой информации парень думает, что совсем Алехандро не нужен. Но был ли нужен когда-то с таким отношением? У Тэхёна ни одной мысли схожей с тем, что на самом деле происходит. Пока он здесь плачет, альфа на другом конце города своё горе не в слезах топит и даже не в алкоголе, а в омеге. Филипп слишком слаб, чтобы рассказать об этом. Он сам впервые узнав о том, что Чонгук развлекается с Кики, сначала не поверил. Тэхён и всё с ним связанное — табу. Эскобар уже не раз посягнул на святое. Такое не прощается и не забывается. Филипп лишь намекнул, а омега всего-то решил, что Алехандро он не нужен. Так даже проще. По крайней мере Мартин так считает, пытаясь сердце, которое его друг разбивает, собрать воедино. Но от него ничего не осталось, думает альфа, возвращаясь в город. От Тэхёна давно ничего не осталось. И был ли смысл какой-то донести до него весь ужас реальности, если этот ребёнок ничего уже не понимал? Всегда найдутся проблемы выше стоящие твоих. Филиппу драма в жизни Тэхёна не кажется бредовой и надуманной, как могут думать его родители. Уж им то в действительности нет дела до своего ребёнка. Деньги встали на первое место. Страшно подумать, что так было всегда. Потому что ни Ортис, ни Руи ни разу своего сына не посетили. Филипп говорил с дедом омеги, выгораживая своего Дона, который слов таких, что говорил его друг мужчине не заслуживает, но на то они и друзья. Халатность Алехандро раздражает, но альфа жалеет его из-за покушения, в котором одно лишь ясно — Сокджин его организовал. И жалеет из-за слабости. Никто, кроме самого Чонгука не виноват в том, что ему так сильно хочется Тэхёна себе. Филипп говорить с альфой не хочет, но ему приходится. Не только говорить, но и разгребать работу, на которую Чонгук вдруг резко плюёт. Никогда ещё омега не вставал между мужчиной и картелем. И думается Филиппу, что дело не только в Тэхёне. Чонгук скрытный до ужаса, и знать никто не может, что именно беспокоит его в данный момент или не одно десятилетие. Мартин думал, они друг другу братья, но уверен в том, что в шкафу Эскобар прячет не один скелет, а сотни. Связь с малолеткой — Кики, мужчина пережил, ожидать нового удара для Тэхёна со стороны Чонгука не был готов.

🚬

Алехандро снова оказывается здесь, заточённым между двух огней мучеником. Его любовь и страсть воюют. В его положении нельзя расклеиваться, но по-другому не получается. Как-то так вышло, что от одного прикосновения на сердце швы расходиться стали. От нового предательства сгорела надежда на лучшее будущее. Альфа колеблется в своих решениях и неосторожных действиях, не зная, как вернуть себе себя. Это была правда. Тэхён — его сердце, нещадно убитое, залитое слезами омеги, пережившее столько всего, не справившееся с таким простым чувством. Мужчина мысленно кричал себе: «я притворяюсь». Не таким, какой я есть… Но для чего же? Хотел ли Чонгук на самом деле оттолкнуть от себя Тэхёна, если знал, что всё может так обернуться? Он не такой. Но, видимо, хотел быть дальше и всегда был. Знает, где и что болит у Тэхёна. Думает, у самого сильнее ноет. Правда состояла в том, что Чонгук влюбился первым, а Тэхён сильнее. И кому тогда тяжелее? Чонгук нашёл своему малышу замену. Она дремлет обнажённая на кровати. Прошло столько дней, а кажется альфа застрял в дне течки Тэхёна. Ему так проще. Смотреть на Кики и представлять, что ещё ничего не произошло, но оно случилось ещё в первом пересечении взглядов Алехандро и Тэхёна. Сейчас их будто не существует, но они были друг у друга. Чонгук заранее отрезал все концы сам, не дав ни себе, ни омеге объясниться. И снова всё усугубил. Придумал наказание для них обоих, но страдал в них только один Тэхён, никак не сам Алехандро. Показателем этого стал телефонный звонок посередине ночи, когда альфа курил в кресле. Мобильный, лежащий на столике рядом, засветился лишь раз, будто кто-то позвонил случайно, но Алехандро знал — это не ошибка. На дисплее - «Малыш».