Carmen

Отель «Нисперо» встречает главных людей Колумбии радушно. Персонал подлизывается, как может, пока мужчин волнует лишь главный прокурор штатов. Впрочем, альфу тоже волновали только шишки чужой страны, с которой его связывает слишком многое, чтобы считать её чужой. Майкл Уокер прилетел несколько часов назад. Его встреча была запланирована заранее. Никакой неожиданности, она никому не нужна. Выбить встречу с любым Доном проблематично, чтобы внезапно врываться в их жизнь. Сам прилёт альфы не мог остаться незамеченным, даже если бы ему очень сильно захотелось это сделать. Для встречи освободили главный ресторан отеля, в котором накрыли лучший стол, забив его изысканной едой и выпивкой. Майкл, приехав первым, как он думал, это оценил, ожидая остальных мужчин. Сокджин был в здании с самого утра, проводя время за работой в одном из номеров, чтобы не пропустить приезд альфы. Он находился вместе с Дани, который от безделья и непонимания этого дня едва не лез на стены. Внутри что-то подсказывало, что стоило ждать беды, но омеге оставалось лишь додумывать, пока Сокджин изредка бросал на него косые взгляды с неприятной улыбкой. Дьявол задумал пир, где главным блюдом будет Дани. — Скучаешь по родине? — спросил Весенте ближе к вечеру, когда Майкл ошивался в ресторане и Сокджин, конечно, об этом знал. — Эта издёвка ни к чему, сеньор, — поднимает темный взгляд на альфу Дани. Их разделяют метры, но омега не может избавиться от ощущения того, что к его коже прикасаются мягкие пальцы мужчины. Они сжимают его горло и давят с такой силой, что дышать становится просто невозможно. Сокджин парализует взглядом, давая понять, что Дани никогда из этой ловушки не выбраться и любые его действия напрасны. — Смени тон, — поднимается из кресла альфа. — Я хотел дать тебе возможность увидеть отца, но раз ты думаешь, что можешь говорить со мной, как с равным, то будешь заперт в моём доме навечно. — Постойте! — летит к альфе парень, сшибая по пути напольную вазу. — Это правда? Вы не врете? Но я же умер… — Я сказал, что ты увидишь его лично? — улыбается Весенте, положив ладонь на мягкую щёку омеги, что встрепенулся от касания, будто его обожгли. Улыбка Сокджина была другой, более зловещей, чем обычно. Какой-то садистской, сумасшедшей, и тепло его рук было другим, едва не горящее огнём, в действительности оставляя уродливые ожоги на коже. Вблизи Дани заметил, что глаза у Дона Кали были не черного оттенка, а карие. Губы его покрыты едва заметной корочкой, будто мужчина бесконечно кусает свои уста на нервной почве. И его руки. Всё те же руки, что толкали в спину, когда омега стоял на краю пропасти. Эти руки, пальцы… Они не были красивыми, как казалось ранее. Словно не раз переломанные и кривые. И этими пальцами он гладил кожу на щеке Дани полминуты, пока не испарился из комнаты. Парень, придя в себя, заглянул в ноутбук, в котором до него чем-то занимался альфа. Увидев на экране зал ресторана, омега уселся поудобнее в кресле, сжимаясь изнутри. Потому что на видео был отец. Сокджин спустился в ресторан, надевая на лицо маску порядочного человека, что о нём сказать нельзя было в силу наполнения подгнивающей в этот вечер души. Здесь собрались такие же отморозки, как и он, но другие Доны хотя бы старались как-то показать Майклу свою невиновность в преступлениях против человечества. Но кое-кто был настроен враждебно. — Я рад вас всех видеть, — говорил прокурор сквозь ком в горле. У него было время собраться, пока рядом стоящий переводчик переводил его слова мужчинам. Майкл знает, чего хочет от этого вечера, но не понимает, как это получить. На самом деле спокойнее было на родине. Оплакивать своего сына, но надеяться, что он живой. Сложнее здесь, смотреть в глаза тем, кто может быть причастен к смерти омеги и ничего об этом не сказать. — Это взаимно, — хриплый голос донёсся с другого конца стола, но внимание на него обратил только Чонгук, косо посмотрев на Весенте, неприлично ковыряющего салат в тарелке вилкой. Эскобара много чего смутило в поведении Сокджина, но и подумать Алехандро не мог, что с ним за одним столом сидит далеко не Дон картеля Кали. Обычно сдержанный альфа вёл себя иначе, но никто не заподозрил в нём другого человека, хотя Сокджин выглядел по-другому, если хорошо приглядеться. — Вы собираетесь говорить о наркоторговле, господин? — Алехандро отобрал у Весенте честь общаться с прокурором, пока кто-то другой не понял, что что-то не так. — Если так, могу дать наводки. Сам борюсь с этим в Медельине. — Вы же бизнесмен, — напоминает Эскобару прокурор. — Для чего вам вылавливать наркоманов? — Я думаю, мои коллеги согласятся, что на дурь подсаживают наших сотрудников. Все сидят на том или ином. Да и в целом, господин Уокер, население травят. Мы люди небезызвестные, помогаем народу, как можем. Ну, а если у вас есть какие-то подозрения, то поделитесь ими. — Красиво говоришь, Эскобар, — меняется тон голоса альфы. Он до дна выпивает стакан крепкого виски и поправляет галстук. — Говоришь известный ты? Известный головорез? — Извините, — снова заговаривает Сокджин, болтая жидкость в стакане, пить которую не собирается. — А по существу? Разве встреча проходит не для того, чтобы вы спросили: «Наркотиками торгуете?». А мы вам в ответ: «Нет». Было бы честно. Алехандро уже всё сказал. Вы не поверили? — Мне доложили, что мой сын был убит одним из вас, — честно признался альфа, и в его глазах на мгновение промелькнула обида. На самого себя. Не смог спасти. — Его звали Дани Монтойя в этой стране. Он работал под прикрытием. И тот, кто убил его, сидит за этим столом. У Даниэля было много заданий. Он проникал во все картели. Так что теперь не нужно строить из себя невинность, — оглядывает альф Майкл, не зацепляясь ни за одно лицо, в которое хотелось бы плюнуть. — Я всё про вас знаю, а вы знаете про меня и мою семью. Мы с вами можем продолжать делать вид, что не понимаем друг друга, но это не приведет нас ни к чему. Вам проще сказать мне, кто причастен к смерти моего сына, и так уж и быть, рейда на ваш «бизнес» не будет. Мартинесы выпрямили спины, копируя позы и выражения лиц друг друга, пока Фабио вытирал сальный лоб атласным платком. В недоумении мужчины смотрели друг на друга, но не боялись рейда, о котором говорил прокурор. Откуда бы ему ни поступила информация о смерти его сына, причастен был к этому только один человек в зале. Чонгук знал, кто именно. — Вы намекаете на войну? — добавил Сокджин с хищной ухмылкой, и тогда Алехандро пробрало дрожью от его голоса. Он вспомнил своего отца, на которого так боялся быть похожим. Неужели Кали ввяжется во всё это из-за смерти омеги? Война начинается по разным причинам, но из-за мести? Или это был только повод… — Знаете, я могу пойти вам на встречу. Вы раз знаете кто мы и чем занимаемся, продолжайте закрывать глаза на наркобизнес, а я пришлю вам останки Даниэля. В ресторане стало тихо. Так же было в номере отеля, где сидел всё это время умывающийся собственными слезами Дани. Безысходность подкралась к нему слишком неожиданно. Именно после слов Сокджина его сердце сделало кульбит и остановилось в страхе от ожидания, что могло быть дальше. Произойдёт ли перестрелка в следующую минуту или отец просто рассмеётся и улетит обратно. Как бы омеге хотелось выбежать из комнаты и броситься в родные тёплые руки, прокричать во всё горло о том, что он жив. Но Дани пробовал бежать. Бесполезно. Он один со своим ужасом. Сидят друг напротив друга. Камера пишет. Дани плачет. Он встряхнулся, не в силах освободиться от гнусности своего существования. Тонна чувств упала на его плечи, придавливая к полу, не давая дышать. В глубине своей тоски по прежней жизни омега рыдал кровавыми слезами и безмолвно умолял избавить его от бессмысленного бытия. — Вы всё дословно перевели? — обращается к переводчику альфы Весенте, и испуганный омега быстро кивает, поглядывая на Уокера, как бы сердце не прихватило у него. — Добавьте, что никакие попытки проникнуть в картели не помогут ему узнать правды. Каждая крыса, что сейчас работает на УБН в этой стране будет выпотрошена, как и Дани, — поднимается из-за стола альфа, поправляя полы пиджака. Полностью утонувший в шоке Майкл, не может связать и два слова, не замечая, как зал покидает Алехандро. Оставшиеся в помещении мужчины начинают тихо перешёптываться, думая только об одном. Как бы выпад Весенте не стал роковым. — Господин Уокер, — мягко зовёт альфу Матео Мартинес. — Не ведитесь на слова сеньора Весенте. Сами подумайте, для чего ему вас провоцировать? — Мой сын исчез, — рычит прокурор, обдавая мужчину горечью выпитого. — Провокации ваши тут ни к чему. Чего бы вы все ни добивались, я это узнаю, как и найду убийцу своего сына. Проверю каждого из вас. Молитесь, чтобы я не нашёл то, что мне нужно, иначе ваши империи упадут с таким же размахом, как и появились. — Вы не понимаете, что сейчас объявив войну картелям, не добьётесь того, чего хотите, — говорит Фабио и самого попускает от слов прокурора. — Можете думать, что знаете что-то про нас, но это не так. Найдя в джунглях лаборатории, найдя людей и наркотики, вы правда думаете, что сможете повесить это на нас? Сеньор, вы действительно не понимаете, что такое колумбийский картель. Мы не в Америке. — Вот именно, — поднимается из-за стола Майкл, когда переводчик заканчивает говорить. — Колумбийский картель — это наркотики. Всё, что есть у вас, — порошок и ничего более. Не запугивайте меня смертью. На моё место всегда может прийти другой человек, а вас всех давно пора убрать. Вы гадите не только в своей стране, как зараза распространяетесь по миру. Я не могу привести войска только потому, что моего сына убили здесь. Он не был первым и не будет последним. Но лично я отомщу, когда узнаю кто из вас причастен. Дело времени. До вас доберутся, — заканчивает альфа, с тяжестью на сердце покидая ресторан. — Весенте ответит за каждое своё слово, — так быстро поднимается со стула Фидель, что тот падает. — Ты же не намекаешь на то, что он и сдал нас всех Уокеру? — с боязнью услышать положительный ответ, спрашивает его брат. — Или Эскобар, — добавляет Алварез.

🚬

Тэхён попросил прислугу помочь ему накрыть стол, ожидая в гости родителей, встречу с которыми согласовал ещё неделю назад и каждый день напоминал им об этом. В омеге уверенности в том, что кто-то из них приедет, практически не было. Парню всего лишь хотелось с ними поговорить, не давить на них, умоляя вспомнить о том, что Тэхён существует. Пусть хотя бы раз за последние полгода родители покажут, что омега им нужен, и душа парня будет спокойна. Тэхён оставался ребёнком всё это время, несмотря на то, что успел выскочить замуж и побыть взрослым. Ему нужны близкие. Они нужны всем. Попытка предпринять что-то, пока что не увенчалась удачей. На часах почти двенадцать дня, а в дом пока никто не заходит. Омега скучающе сидит один за накрытым вкусными блюдами для папы и отца столом. Парень не слышит шагов у порога, и оборачивается только, когда его зовут по имени, но в дверях не родители, а муж. Тэхён возвращает взгляд к своей тарелке и подпирает щёку кулаком, начиная осознавать, что никто не придёт. — Я знаю, где они, — издевается альфа, подходя к расстроенному омеге. — Сказать? — Не надо. — Ты молодец, что пытаешься наладить с ними отношения, но это не меняет того факта, что отдав тебя мне, они забыли о том, что у них есть сын и стали жить для себя. — Я не спрашивал твоего мнения, — фыркает он, махая рукой, будто Алехандро назойливая муха. — Иди куда шёл. Стоило Чонгуку обернуться, чтобы подняться к себе в кабинет за забытыми документами, он встречается взглядами с Ортисом. По мужчине видно, что он слышал последние слова Дона, но в ответ ничего не говорит, обращая внимание на Тэхёна. Следом за альфой входит Руи и по виду альф понимает, что между ними напряжение, но ему до разборок нет никакого дела. Омега направляется к сыну, что эмоции с трудом скрывает, обнимая родителя. Тэхён их дождался и стал ещё более счастливым, когда его супруг покинул этаж. Омега вспоминал их старые посиделки в доме, где они жили втроём, едва сводя концы с концами. Но даже в том времени не было столько проблем, как сейчас. Потому что теперь Тэхён просыпается не от крика папы, зовущего его с кухни на завтрак, а от мерзкого рингтона будильника. Нет больше чая жёлтого цвета, старых вещей, перешитых несколько раз для вида новизны, и нет разговоров о деньгах, которых так не хватает. Сейчас у Тэхёна есть всё, но в это всё не уместилось семейное счастье. Ему бы услышать, что у папы и отца всё хорошо. Будет достаточно. Не привыкать оставаться на втором месте. Как никак Ортис и Руи нашли себе других половинок, и они бы, Тэхён уверен, развелись бы давно, если бы не Алехандро, что печётся о своей репутации. — Расскажите о своих новых семьях? — вопрос Эскобару даётся тяжело, по нему видно. Словно омега жуёт битое стекло, но не давится, стойко выдерживая лицо. Ему не хочется себе больнее делать, но так он сможет поддержать разговор с родителями, более того, сохранить хоть какую-то связь. — Громко сказано, сынок, — смеётся папа, в его голосе неприкрытая ничем неловкость. — Мы только встречаемся, ну знаешь, как у молодёжи бывает. — Не такие вы старые, — улыбается Тэхён, а самого едва не трясёт от осознания, что скоро обед кончится и он снова останется один в этот воскресный день. — Знаете, нет ничего такого в том, что вам захотелось разойтись. Я немного обижался на вас сначала, но сейчас понимаю, что так бывает. — Жаль, что не мы лично рассказали тебе об этом, — лицо альфы становится серьёзнее. — Алехандро часто становится причиной твоих слёз. — Но это вы сначала бросили меня… — вырывается у Тэхёна, и он тут же опускает глаза от своей глупости. — Простите, я не хотел. Он сдержал слёзы, чтобы не выглядеть слишком жалко. Жизнь научила его в одиночку справляться со своими проблемами. Не быть самому проблемой для кого-то. Навсегда в омеге останется эта заноза в виде Руи и Ортиса, но никак прошлое Тэхён изменить не мог, смиренно принимая то, что стал для них может и не ненужным, но точно забытым ребёнком. Ему хотелось бы искренне верить, что это не так, но пока никто не опровергал теорий его. И всё же, могли они хотя бы звонком удостоить? — Ты же помнишь, что я должен денег этому сукину сыну? — сжимает кулаки под столом Ортис. Тэхён вспоминает и шмыгает носом, надеясь, что Чонгук уже покинул дом через другую дверь и не станет свидетелем его падения снова. — Эскобар та ещё сволочь. У этого волка удачно получается разгуливать в овечьей шкуре, но мы все знаем, каков он на самом деле. — Мы начали собирать эти деньги сразу, как только ты вернулся к нам живым, — продолжает папа омеги, утирая всё же скатившиеся слёзы с его щёк. — Ты думаешь, мы бы всерьёз пошли работать на Эскобара, зная, какой он человек? Это твоему отцу нужно по голове настучать за то, что он влез во всё это. — Пап, к чему ты ведешь? — уже не скрывает лёгкой истерики омега, чувствуя тёплые руки папы на своих мокрых щеках, ощущая его поддержку и любовь. — Долг мы вернём. — Это огромные деньги. — Но они у нас есть, — сурово отвечает Ортис сыну, сдерживаясь в желании положить руку на больное от слёз своего ребёнка сердце. — Кабрера в должниках не остаются. Дело только в том, что ты сам хочешь быть здесь. — Мы разведемся скоро, клянусь, — о мыслях при разводе у Тэхёна загораются в глазах потухшие давно огоньки. — Я из него все соки выжму, только вы, пожалуйста, не исчезайте, — с мольбой проговаривает ребёнок. — Ты же знаешь, что никогда по собственной воле мы бы тебя не оставили, — идёт обнимать омегу папа. — Чего я ещё не знаю? — Как жаль, нам уже пора, — поднимается из-за стола альфа, мечтая покинуть ненавистный дом. Тэхён с грустной миной прощается слишком долго, будто специально задерживая родителей, потому что знает, что у них выходной и спешить на деле им некуда, но он их не пытает. Машет рукой, пока они садятся в машину отца и пытается улыбаться не так натянуто. Он ничего не прояснил, а запутался ещё сильнее. — Когда же этот ужас кончится? — причитает Руи по дороге. — Тэхёну не обязательно знать всё. Такая правда может свести его с ума. Он и так у нас мальчик впечатлительный. — Отговорка вроде заработка денег так себе работает в нашем случае, — психует Руи, думая о том, как бы вернулся в особняк и, схватив сына в охапку, увез с собой. — Тэхён же не глупый, не глупее Алехандро. Правда же вскроется когда-то. Что потом будет? Убьют ли нас, а может нашего сына? — Прекрати нагнетать. Не я начал этот цирк, — рявкает мужчина, сжимая крепче кожу руля, и омега больше не достаёт его. Тэхён остался за столом один, скучающе ковыряя остатки еды в тарелке, и продолжал представлять, что родители всё ещё сидят рядом. Их будто и не было здесь. Омега бы решил, что ему эта встреча показалась, если бы не столовые приборы, которыми обедали родители, лежали по-другому. Одиночество не испарилось никуда, но где-то в груди стало немного теплее. Тэхёна не собирались бросать, ради него копили деньги, хотели спасти. Омега сам лез на рожон, сам возвращался и всегда первым прибегал к тому, кого бы убил голыми руками, лишь бы взгляда своего мрачного не бросал. Парень себя давно возненавидел за эту слабость, но смирился с тем, что её не убить. Что должен был сделать Алехандро, чтобы Тэхён навечно отвернулся от него? Есть моменты, которые хочется запомнить. Не бежать, не думать, что и как, а просто запомнить. Как день свадьбы, крепкие объятия по ночам, и уверенность в завтрашнем дне. Чонгук подарил омеге звёзды, что светят нескончаемым источником его алчной любви, а Тэхён не в силах разобрать созвездия, путается в словах, сбивая дыхание. Поцелуи в щёки, нежность вперемешку с лёгкой грубостью и слово, сказанное с теплом и твёрдостью: «Дыши». Тэхён оставляет уборку на прислугу и уходит к себе немного поспать после пережитого потрясения. На удивление ему ничего не снится, и он просыпается, когда на улице стоит темень, сам тому удивляясь. Возможно, бессонная ранее ночь сказалась на его состоянии. Но не сразу парень понимает, что проснулся не по своей воле, а из-за шума в комнате Чонгука. Он не возвращается так рано. Тэхён посмотрел на часы на телефоне, и оказалось, что всего восемь часов вечера. Вряд ли альфе захотелось пораньше приехать домой, чтобы разгромить свою комнату. Тихо покинув свою обитель, омега направился к источнику шума, боясь скорее найти Чонгука с любовником, нежели что-то ещё. Но это оказался всего лишь Филипп. — Что ты здесь делаешь? — тенью проникает в комнату Эскобара парень, закрывая за собой дверь. Внутри стоит полумрак. Омега замечает выдвинутые шкафчики у прикроватных тумбочек. Стеллаж с книгами тоже не остался нетронутым. Постель не так лежит. — Ты что-то потерял? — Чонгук попросил привезти кое-какие документы, — с комом в горле отвечает мужчина. — Он приезжал в обед зачем-то, — вспоминает Тэхён, поправляя волосы, что из-за лежания на подушке превратились в непонятно что. — Так, ты скажешь, что ищешь у него в комнате? Филипп, ты же не предал его? Альфа выпрямляется и подходит к омеге, пытаясь не напугать его, но тот уже покрывается липким страхом из-за внезапного появления мужчины. Этой встречи явно никто из них не хотел. Тэхёна мучают разные мысли, но цепляется он только за одну — Филипп и правда крыса в картеле, и что бы он ни искал, это было важным, не важнее, конечно, факта его измены картелю. Парень хочет выслушать его ложь. Узнать, что ошибся и зря обвинил в своей голове альфу, назначив самое суровое наказание — смерть от руки самого Дона. Чонгуку будет больно узнать, что его лучший друг настолько прогнил? От этой мысли Тэхён начинает улыбаться, пугая теперь Мартина. — Что тебя веселит? — накрывает своей тенью мальчика Филипп, вжимая взглядом его лопатками в дверь комнаты. — Мне не хотелось бы верить, что ты предатель, но каково будет Чонгуку об этом узнать? — размышляет омега, не ожидая, что его до боли схватят за плечо. Он видел взгляд Филиппа, устремлённый на его шею, но большего себе альфа не позволил. — Что ты делаешь? — Даже не вздумай сказать ему что-то, — пытается спокойно говорить он, но из-за страха быть так легко раскрытым не получается успокоить ни себя, ни Тэхёна. — Это для твоего блага, — сжимает крепче плечо мальчика. — Ты будешь мне угрожать? — тихо скулит омега, пугаясь каждого лишнего шороха в коридоре. Если бы Чонгук вошёл, им бы обоим не поздоровилось. Объяснять просто нечего. — Я свою родную кровь не трону. — Что?… Филипп толкает парня к центру комнаты и выходит за дверь, не встречая на пути никого, кто мог бы застукать их. Тэхён так и остаётся посередине спальни Алехандро в попытке собрать в одну кучку мысли, улетучивающиеся в разные стороны. Там и оседает на пол, распластавшись неразборчивой жижей.

🚬

Чимин ненавидит ходить к врачам в одиночку, но Минги не всегда может быть рядом, чтобы поддержать его. Сегодня омеге уже третий раз приходится одному, не считая охраны, добираться до больницы. Крепкие парни помогают ему оказаться в кабинете на коляске и остаются за закрытыми дверьми. Алварез не дождётся того дня, когда снова сможет посмотреть на себя в зеркало без отвращения. Ему надоедают консультации и бессмысленные речи докторов неумех. Потому Чимин сменил врача и ждал от встречи чего-то нового. Не ждал он, что человек будет на тридцать лет моложе тех, кто был до него. Чертовски красив и аккуратен даже в своей походке. Когда альфа, названный Габриэлем Ботеро, как гласил бейдж, вошёл в кабинет, время внутри остановилось. Приоткрытого рта омеги он не видел под красиво лоснящейся тканью наполовине лица, но глаз не скрыть сверкающих. — Чимин Алварез, верно? — прочитав имя на медицинской карте парня, уточнил мужчина и сел за стол, увидев кивок со стороны омеги. — Меня зовут Габриэль Ботеро, я буду консультировать вас по поводу вашего скорейшего выздоровления и может быть, мне даже удастся вернуть вам лицо, — он улыбается, но глаза смотрят внимательно и холодно. О тактичности доктор, видимо, ничего не слышал, рубя с плеча. — Я уже успел изучить ваши болячки. Знаете, это чудо, что вам удалось выжить. В рубашке родились? — омега в его низком голосе, который ещё пять секунд назад ему понравился, услышал издёвку. — Скорее с золотой ложкой во рту, — ответил Чимин. — Иначе к такому профессионалу бы не попал. — Ну, будь вы умнее, сразу бы ко мне попали, — с каждым его словом у Чимина возрастало желание подняться и настучать заумному доктору по голове. Мысль отказаться от его услуг почему-то в голову не пришла. — Может, вы уже скажете, как мне вернуться в форму? Или продолжите насмехаться? — Ни в коем случае, — надевает перчатки на руки Ботеро и подходит к парню, без спроса снимая с него тонкую шапку и ткань с лица. Чимин не успевает возмутиться, как врач смело начинает касаться его, осматривая уродливую кожу и без брезгливости касаясь. Габриэля ничего не смущает, кроме зажатости парня. Всё такой же холодный взгляд, и решительности через край. Чимина постепенно попускает. — Вы ходите? — кладёт ладонь на колено омеги мужчина и тот теряется от неожиданности. — Я… Да, пытался. Мне удобнее на коляске. — Ты очень худой, плохо кушаешь? — резко перешёл на «ты» врач, но Чимина скорее в его голосе добила из ниоткуда взявшаяся нежность, чем наглость. К ней то он успел привыкнуть. — Если хочешь выздороветь и скорее сделать пластику, нужно правильно питаться. Кто-нибудь это контролирует? — Я сам могу о себе позаботиться, — закатывает глаза парень. — Как я могу нормально есть? Мне кусок в горло не лезет от осознания своего уродства. — Ты же не виноват. — Но никто не вернёт мне прежнее лицо, — тыкает в себя пальцем омега. Может сейчас он и не был идеалом красоты, но Габриэля это никак не волновало. — Тебе для начала стоит к психологу сходить и осознать, что ты не урод, а как раз наоборот. Не мне рассказывать тебе о том, что себя нужно принимать таким, какой ты есть. Да, у тебя останутся проблемы со здоровьем, будут шрамы, но это же не меняет того, кто ты есть. — Я Чимин Алварез, и даже мои деньги не могут мне помочь, а говорят они все проблемы решают. — Мои решают, — усмехается альфа, снимая перчатки. — Твоя проблема, конечно, не в деньгах и далеко не в неприятии себя. Подумай над этим. Я здесь для того, чтобы исправить последствия, а не копаться в твоей голове. Хорошо питайся и вовремя принимай лекарства. Через две недели мы с тобой встретимся и я посмотрю на тебя. Как только я пойму, что мне можно приступать к работе, мы обсудим операции. Мужчина выходит, чтобы позвать людей картеля, и те забирают задумчивого омегу домой. Чимину никогда так не тыкали, чтобы он настолько погружался в свои мысли и пытался не материть докторишку в своей голове, а правда думать, как жить дальше. Чего он вообще хотел? Может он просто привык, что его все жалеют и сопли ему подтирают? Кажется, от прежнего Чимина ничего не осталось. Он испарился при взрыве. Но почему тогда цеплялся за отголоски прошлого? Пытался мстить тому, кто ничего не сделал. И много думал о пережитых вместе днях. Вернуться бы туда на мгновение, ощутить вкус горьких губ и остаться счастливым ещё на неделю вперёд, просто вспоминая. Чимин всегда хотел жить на полную катушку, но у него даже в прошлом не получалось. Цели нет и сейчас, чтобы продолжать куда-то двигаться, для кого-то. С трудом омега понимает, что делать это нужно для себя. Новые сведения по Намджуну скрашивают день, когда звонит Антонио. — Уже неделю из дома не выходит, вроде как запил. Я сам удивился. Наверное, после вашего распоряжения, ему деваться некуда, — рассказывает альфа. — Сейчас без работы трудно, — улыбается сам себе парень. — В наше-то время тем более. Пусть ещё поищет, может до него потом дойдёт, что это картель. — Сеньор, это не слишком жестоко? Его даже дворником не берут. — Ничего страшного, Антонио, не беспокойся за него. За деньги, что его муж получает по уходу за ребёнком, можно выжить. Не всю же жизнь Ледерам в деньгах купаться. Нужно было оставаться на своей высокооплачиваемой работе, — злорадствует омега, пока нежится в пенной ванной, представляя каково сейчас Намджуну. Но Чимину было в тысячи раз хуже. Если альфа находит выход в алкоголе, это его выбор. На бутылку Алварез его не подсаживал. — Согласен с вами. — Если что-то узнаешь, звони, — набирает пену в руку омега и дует на неё. — Есть одна деталь интересная, касается Мануэля, — загадочно добавляет мужчина. — Вы не поверите с кем он встречался. Чимин внимательно выслушивает Антонио и кладёт телефон на кафельный пол, покусывая губы от новых думок в голове, что легко отвлекают его от собственной ничтожности.

🚬

— Это похоже на плохую шутку, — мечется по своему кабинету Алехандро, сжимая корпус телефона в руке, пока выслушивает Сокджина, который как оказалось всё же не был на встрече с Уокером. — Ты не можешь внятно рассказать мне, как это произошло? Хорошо, потом. Но сделай так, чтобы этого не повторилось. Эта хрень в твоём обличии может на нас беду накликать, — альфа кладёт трубку и садится рядом с Филиппом на удобный кожаный диван. — Всё плохо? — поворачивает голову к Дону альфа. — Хуже и представить нельзя. Кто-то свою игру ведет. Я не понимаю, это Сокджин издевается надо мной опять или кто. — Точно Весенте. Хватило его покушения и прочего дерьма, которое он вытворяет в последнее время. Не ты один думаешь, что он спелся с УБН. Чонгук много чего думает, но то, что Сокджин и прокурор в сговоре — никогда. Скорее Эскобар поверит в то, что Каррильо делает всё для того, чтобы страну посетило всё больше агентов. От этих проблем Алехандро больше, чем просто устал, поэтому уезжает домой, когда стрелка часовая переходит за полночь, и отправляет туда же Филиппа. Альфа хотел найти Тэхёна спящего в его комнате, но омега взял в привычку ночную жизнь и подолгу сидел в темноте, смотря в окно или телефон. Чонгук никогда не оповещал о своём приходе к нему. Украдкой подглядывал и так же тихо исчезал, проклиная себя за все плохие сказанные в адрес Тэхёна слова. В этот раз альфа не ушёл, сел на другой конец кровати и сложил руки в замок. Он зря думает, что парень не замечает его приходов. Омеге не хотелось, чтобы Чонгук видел его морщащееся от боли лицо и слёзы, которые никому показывать смысла не было. Его удручает положение, в которое он себя завёл. Это испытание жизни пройти тяжело, закрыв себя в золотой клетке. Тэхён готов был оттаять, но грязь, которой бросается Алехандро, на нём высыхает и её ничем не отодрать. Чонгук знает, что омега чувствует, но снова ходить по кругу не хочет. Он может приласкать его, извиниться, снова сделать так, что Тэхён поверит ему, доверится, но потом они снова поругаются. Нужно сделать так, чтобы этого не повторялось, но пока альфа не понимает как. И был ли в этом смысл, если парень собирался от него бежать. Ему терапия в виде рук Чонгука не поможет уже. — Закрой окно, холодно, — просит мужчина, не оборачивается. Тэхён не отвечает, потому что уверен, что сразу выдаст себя плачущего из-за голоса. Но и Алехандро не поднимается, так и сидят спинами друг к другу. Оба будто шага первого сделать не хотят. — Кто сказал, что нельзя? — Чонгук задаёт вопрос, на которой волей-неволей, но ответный задашь, поэтому Тэхён глотает ком в горле и шёпотом отвечает ему. — Нельзя «что?». — Любить меня, быть со мной. Ты же боишься порицания, я прав? Кто сказал, что нельзя жить, как я? Нельзя заниматься тем, чем я занимаюсь? Кто сказал, что меня должны волновать другие люди? Я просто не понимаю от чего ты постоянно бежишь и чего хочешь, — встаёт на ноги альфа, чтобы в следующую секунду его прибило к полу на добрые пару минут. — Ты мне нужен, — бросает омега так легко, что сначала Чонгук в эти слова не верит, думает манипуляция. Продолжает так думать, но всё равно хочет в это верить и не уходит. — Мне следует признать, что я ублюдок? — Тебе и без моей любви стоит это признать, — Тэхён встаёт, чтобы закрыть окно, и остаётся стоять у него. Чонгук признаёт, что ему никогда до Тэхёна не докричаться, как бы он голос ни срывал. Омега не услышит просто потому, что не хочет. Но отпускать так просто его — самоубийство, как и то, что любовь эта есть антиутопия с печальным концом для них обоих. Они в тупике. Как только забыть альфе о том, что Тэхён — его омега. Он знает это давно и с этой мыслью живётся ему несладко. Его истинный не может, не хочет его принять. Алехандро вынужден до конца своих дней страдать без нужной его душе половины. Больше такого альфа никогда не испытает. Это бывает раз в жизни. Жаль, что Чонгук так поздно познал, что это такое. Жаль, что Тэхён так рано. — Я хочу, чтобы ты кое-что знал, — оборачивается мужчина, любуясь фигурой, закутанной в одеяло у окна. — Что бы ни было потом, как бы наши пути ни разошлись, я всегда приду тебе на помощь и буду рядом. — Меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты был рядом. — Ауч, это было больно. — Поэтому я это сказал. Дверь хлопает, и Тэхён оборачивается, чтобы встретиться с пустотой. Отчего-то в его голове картинка, где он бежит за мужчиной, цепляясь руками за его торс, умоляет всегда быть рядом. Кажется, омега прощает его, но это не значит, что он понимает Чонгука. Понять он не может до конца всей сути этой системы. Может он родился не в то время, где господствуют смерть и боль. Или может ему просто не суждено это понимание. Чонгук ему не подходит? Судьба очень мило пошутила на их счёт. Тэхён знает, что когда-то вырастет и в его жизни будет ещё куча событий, которые может быть приведут его к тому, что он всё поймёт. Но не сейчас. Не в этот час. Не в этой комнате. Омега кутается удобнее и быстрым шагом идёт к двери, открыв которую, натыкается на стоящего на пороге Эскобара. — Можешь уйти сейчас, — как гром среди ясного неба звучит голос мужчины. — Собирай вещи и уходи, забирай всё, что хочешь. Потому что я не изменюсь. Я буду убивать людей, потому что это моя работа. Буду спать с другими омегами, потому что я взрослый альфа и мне нужен секс. Тебя я не могу тронуть. Та минутная слабость привела нас в этот момент. И я продолжу думать о тебе, фантазировать и ненавидеть себя. Я влюблён в тебя очень сильно, чтобы так легко отпустить, но делаю это ради тебя. Бросить всё вышеперечисленное ради тебя я не могу. В жизни есть вещи важнее любви. Это романтики и дети могут опровергать мои слова. Адекватные люди, глотнувшие реальной жизни, думают иначе. Выбор за тобой, малыш. У Тэхёна дрожит нижняя губа и слёзы снова наполняют глаза. Он совсем забыл, что минутой ранее ревел как ни в себя, и теперь Чонгук видит это. Но его будто никак не трогает такой факт. По мужчине видно, как он устал от этого детского сада. Тэхёну неприятно это осознавать, но оно болит. Будто ему самому не надоело бегать по кругу, плакать и ненавидеть, улыбаться и… любить? Он не готов уйти. Как же так? А значило ли это, что омега в будущем смог бы легко закрыть за собой двери в этот дом? Кажется, уже никогда. — Хватит играть со мной, хватит издеваться надо мной, — измученно просит альфа. — Я готов признаться тебе в чём угодно, лишь бы ты прекратил рвать моё сердце на части. У меня нет сил начинать всё сначала. У меня ни на что нет сил… Но если бы ты просто мог принять меня, я бы справился с чем угодно. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — заикаясь, спрашивает парень. — Ты знаешь ответ. Если тебе будет легче без меня, то уходи. Прости меня за всё и уходи, хватит уже, — теперь действительно уходит мужчина, спускаясь на первый этаж. Чонгук садится в кресло на террасе и закуривает сигарету, выпуская сизый дым в чёрное небо, что его сердца не чернее. Ему казалось, что ничего в жизни не может так сильно расстроить его. Никакие покушения, смерти, неудачи в бизнесе. Ничего, кроме Тэхёна. Почему Чонгук тогда пошёл сам искать Роберто и Конрадо? Если бы не та встреча, всё было бы по-другому. Для того и созданы ошибки, но Чонгук ничего больше исправлять не хочет. Он может и ублюдок, который совращает маленького омегу, да, Алехандро готов в этом признаться. Он именно такой. Но никогда держать рядом с собой никого не будет. Тем более своего омегу. Издеваться над чувствами не станет. Не факт, что это именно Чонгук ошибся в нём. Ему может скучно жилось, вот он и нашёл себе развлечение на всю голову, из-за которого теперь сходит с ума. Алехандро и правда хотел бы найти себе омегу по душе, но все они были заинтересованы только в деньгах. Тэхён косит под тех сук, но он не такой. Среди них всех этот омега просто алмаз. Чонгуку бы так не хотелось его терять, но другого выхода нет. — Не ушёл? — оборачивается на шаги Эскобар. — Не уйду, — бормочет Тэхён, садясь в соседнее кресло, в которое с трудом умещается вместе с одеялом. — Когда время придёт, тогда и соберусь. Это будет честно. — Честно будет признаться себе в том, что ты меня тоже чувствуешь, — на омегу не смотрит, потому что от желания прижать его к себе и так боль физическую ощущает. — Страх не даёт принять меня. Не твоя травма. Ты её пережил, иначе бы тебя здесь не было. Я тебе нужен, но говоря это мне, ты думаешь о другом. Тебе нужен мой запах, потому что он тебя успокаивает. Нужно моё плечо, потому что в него можно поплакать и ты знаешь, что тебя пожалеют. Тебе нужно быть в картеле, потому что так ты в безопасности. Ты — глупый ребёнок, запутавшийся ребёнок, мой ребёнок. Я подавал тебе свою руку, я умолял дать спасти себя, но ты предпочёл самоуничтожение. — Чем бы ты помог? — отстранёно спрашивает омега. — Спрашиваешь, потому что хочешь, чтобы я тебе помог? Уже поздно, — усмехается альфа, туша окурок в пепельнице. — Я перешёл черту, ты в праве ненавидеть. Нормальный человек на твоём месте так же поступил бы. — Значит, я ненормальный человек. — Что ты имеешь в виду? — тупит взгляд мужчина. — Потому что я не ненавижу тебя, — скрытая ложь. Тэхён давно раскусил самого альфу, который умело манипулирует им, выставляя себя жертвой. Омеге блевать от каждого его слова хочется, но он не пасует, а вступает в новую игру, давая Чонгуку понять, что всё не так плохо, как тому кажется. — Не понимаю, что ты здесь вообще делаешь. Тэхён подбирает края свисающего одеяла и возвращается в дом, давая понять, что говорить сейчас ни о чём не хочет. Разговор этот никуда не приведёт их, если оба не сбросят маски.

🚬

Сокджин с психами скидывает с себя галстук, кидая его на идеально застеленную кровать, и садится на её край, всматриваясь в своё отражение в зеркале напротив. Состояние у альфы просто разрушить к чертям дом. Его достаёт обстановка вокруг, хочется разгромить что-то, будто это помогло бы ему избавиться от гнева. Но кое-что может помочь. Сокджин подходит к полке с книгами, между которыми был запрятан ключ. Взяв его, мужчина направляется к зеркалу, недолго смотря на себя, чтобы после завести за него руку и ловко с первого раза попасть в замочную скважину. Механизм щёлкает, придя в работу, и дверь в виде зеркала в бункер открывается. Оттуда пахнет смрадом. Всё желание войти у Сокджина испаряется, и он не осмеливается сделать этого, всматриваясь в темноту помещения. Дом был куплен ещё отцом Дона, и тогда по периметру всего дома уже существовал лабиринт. У него были окна в виде зеркал, которые расположены в некоторых комнатах, но вход только один. В комнате Сокджина. Сидевший внутри мог видеть всё через окна, которые с другой стороны являлись зеркалами. Мог слышать. Но его не слышал никто. Альфа так и не выяснил кто и для чего создал такой удивительный дом, но эта находка пригодилась ему. Отец сажал в такую тюрьму провинившихся перед его картелем людей, обрекая на смерть. Сокджин шёл дальше. Он никогда не использовал помещение для медленной смерти своих рабочих. Мужчина ещё пятнадцать лет назад запер там последнего члена своей семьи. Напрасно альфа верил, что по сей день человек будет находиться внутри. Кто-то его выпустил. Дон не ждал смерти старшего брата, у него была вода и еда. Он должен был жить и до сих пор сидеть внутри. За то, что он совершил — заточение подарок. Сокджин был его судьёй и палачом. Теперь ему не за кем присматривать. Брату уже удавалось сбегать, но из дома выйти он никогда не мог. Как так произошло, что тот выбрался — оставалось вопросом на миллион песо. Что мог он ещё натворить, помимо того, что раскрыл Сокджина для Майкла? — Хосок, — захлопнув дверь-зеркало, схватился за мобильный альфа. — У меня для тебя важное задание. Нужно найти одного человека. Это будет не просто, несмотря на то, что у него даже документов нет и в базах он не числится. Привлеки к этому делу только тех, кому доверяешь. Мне нужен хоть какой-то результат в течение недели. — Понял, — задумчиво на том конце отвечает альфа. — А как его зовут хотя бы? — Дарио Весенте. — Родственник? — Моя слегка помятая жизнью копия. Найди его, Хосок. Сокджин ненавидит возвращаться к воспоминаниям того рокового дня, когда потерял всё. Но жизнь распределила всё иначе, не так как хотелось бы тогда молодому двадцатилетнему альфе, сыну Дона одного из самых могущественных картелей. Сокджин не бежал за креслом отца, как его брат Дарио. Альфу интересовали другие вещи, вроде задниц омег, быстрая езда на спорткаре, друзья. Тем не менее, он хорошо учился в университете, занимался футболом и назло брату старался быть лучше его. Сокджин его не ненавидел, но презирал за стремление скорее отправить отца на тот свет. Всерьёз никогда бы мужчина не подумал, что Дарио удастся сделать их сиротами. Сокджин вернулся с поздней тренировки домой, обнаружив в гостиной курящего Дарио, что сидел в любимом кресле отца, который каждое утро читал в нём газету. Парень был с ног до головы покрыт пятнами крови. Пальцы, держащие сигарету не дрожали. Младший смекнул, что всё это дело пахло проблемами, но даже не понимал тогда всего масштаба. Дарио ему слабо улыбнулся, грудь его быстро вздымалась. Он кашлял от сигаретного дыма и никак не мог успокоить тело, хотя разум был чист. Холод в глазах брата до ужаса пугал Сокджина, боящегося пойти по кровавым следам, ведущим к лестнице. Ему нужно было несколько секунд, чтобы заподозрить, кто стал жертвой больного на голову брата. Альфа не хотел никак признаваться себе в том, что случилось, пока в спальне родителей не обнаружил два трупа папы и отца. Дверь в бункер была открыта, на пороге её валялся окровавленный кухонный топорик для отбивки мяса. Сокджин в том, что было перед ним не мог признать своих родителей, но одежда на людях говорила об обратном. Ему не дали пройти пять стадий осознания. Дарио вернулся и на глазах у брата стал затаскивать тела в потайную комнату, при этом прося помощи в этом, будто не он пяти минутами ранее убил своих родных. Альфа не объяснял ничего, но Сокджин знал, что будет дальше. Потому что неделю назад отец поделил компанию на две части. Самая большая досталась младшему сыну, с чем Дарио был не согласен. Он просто ждал момента, пока мог свергнуть родителя, а папа попался под руку. Но Сокджин уверен, что брат и его не пожалел бы, даже если бы папы не было дома в этот вечер. Дарио явно всё давно продумал и боялся больше всего Сокджин, что станет следующим. Но когда труп отца оказался в бункере и пришла очередь папы лечь рядом с супругом, альфа принял самое страшное решение в своей жизни. Его научили обыденной мудрости: либо ты, либо тебя. И он запер дверь, как только Дарио оказался внутри вместе с телами. Всё ещё не переживший ужаса парень, проглотил события этого дня, взял ведро с водой и тряпку и отмыл кровь с пола. Он думал ему повезло, что отец не воспринимал прислуги, и всеми домашними делами занимался папа, а охрана стояла только за воротами территории. Сокджин думал, усмехался и плакал, пока растирал кровь с водой. Он удалил все записи с камер внутри дома и снаружи, и сел на родительскую кровать, смотря на своё измученное отражение в зеркале. Форма, в которой он пришёл с тренировки пропиталась запахом крови и была выброшена на следующий день, тогда про игру альфа и забыл. Но в последний вечер своей жизни, когда он дал себе слабину, он до самого утра смотрел в проклятое зеркало и представлял, как вопит брат, бьёт кулаками в стекло и пытается выбраться. Уже позже Сокджин придумал, как ему сохранить жизнь убийце, что избавился не только от своих родителей, но и брату помог забраться настолько высоко, что упасть просто невозможно. У младшего Весенте права на ошибку не было. На утро он пожаловался охране на то, что слышал странные крики ночью. Родителей и Дарио стали искать, но никто их так и не нашёл. Складывались разные легенды, но никто так и не узнал, что произошло в ту ночь. Запись с камер нет, а единственный свидетель ничего не видел. Все подозрения на Сокджина, но куда он мог деть тела? Никто не знал о тайне его семьи. Прошло пятнадцать лет, и Дарио удалось покинуть особняк. У Сокджина только одна мысль на этот счёт. Брата он пристрелит на месте, как только найдёт его. А пока ему остаётся возвращаться к прошлому, вспоминать запах родительской крови, винить себя за то, что не успел приехать раньше из-за пробки на дороге. Отец ведь звонил ему, хотел сказать что-то важное. По сей день Сокджин пытается понять, что именно. — Сеньор! — вбегает омега из прислуги в комнату, от чего Дон дёргается. — Дани снова не хочет мыться, дерётся и ругается. — Снова начал буянить? — грозно пробасил альфа, направляясь в ванную к омеге. Он выгнал всех парней из прислуги и закрыл за ними дверь, впившись злобным взглядом в поджавшего хвост парня, сидевшего на кафельном белом полу у ванной. — Почему не слушаешься? — Я знаю, что вы можете меня выпороть, но меня это не пугает. Убивайте! — кричит Дани, подскакивая на ноги. Сокджин молча подошёл к нему, схватил за волосы на затылке и окунул голову парня в наполненную пенную ванну, начав топить. Пока омега вопил, размахивая руками, мужчина успокоил свой гнев и позвал стоящих за дверью омег. — Будешь снова вести себя, как отшельник, — шипит на ухо ему Сокджин, — я тебе даже место подарю, где ты королём разложения и крыс будешь, но вряд ли тебе понравится соседствовать с трупами. — Что? — от испуга икнул парень, и пока он был растерян, его раздели и уложили в ванную. Сокджин не задержался, вернувшись в спальню, чтобы убрать на место ключ от собственной тюрьмы, но его в замочной скважине не оказалось.

🚬

Хлопок двери отвлекает омегу от чтения книги, и тот стремительно направляется в коридор квартиры, не ожидая встретить на пороге брата. — Минги! — Карлос с воплями вешается на его шее, крепко обнимая после долгой разлуки. — Почему так внезапно? — Сюрприз хотел сделать, — улыбается альфа и ретируется на кухню, чтобы достать из пакета вкусности, которые прикупил для парня. Карлос Мартинес давно вдали от родителей, друзей, своей прошлой жизни. Но что ещё важнее, он далеко от отца своего ребёнка, растущего внутри него. Живот ещё плохо видно, но Минги не упускает возможности погладить его, вызывая у брата улыбку. Около трёх месяцев Карлос проживает в Буэнос-Айрес, в квартире, куда привёл его брат после пропажи омеги. Жаловаться здесь не на что, парень даже может выходить на улицу и свободно гулять, пока на расстоянии держится охрана. О такой жизни Карлос мог только мечтать. Его не волнуют переживания родителей, проблемы картеля. У омеги впервые появилась возможность жить так, как хочется ему, за что он всегда будет благодарным Минги. — Что у тебя нового? — перекладывая продукты в холодильник, спрашивает омега. — У меня много работы, о которой ты слышать не хочешь. И я в целом приехал отдохнуть на пару дней от этого всего. — Значит, будем отдыхать вместе. — А ты от чего устал? От скукоты? — посмеивается альфа, и Карлос замечает на его лице маленькие морщинки. Как же сильно на брате сказывается картель… «Матео загонял его совсем» — думает парень, не зная всей сути работы брата. — Может быть. Чай будешь? — Стой, что это? — прислушивается к звукам в квартире альфа. — Тебе кто-то звонит? — идёт на мелодию рингтона Минги. — С кем ты общаешься? — Это… это мой старый телефон, — паникует омега так, что брат за него бояться начинает. — Не может быть, Минги. Он не может мне звонить. Старший видит неизвестный номер, и как только тот перестаёт звонить, раздражая знакомой песней, Минги заходит в контакты, где только один номер. Сам сотовый кнопочный, по виду старый, бэушный. Такой вряд ли можно отследить, но какого-то чёрта в дверь настойчиво стучат. Минги не понимает, куда делась охрана с парадной. Альфа переводит взгляд на Карлоса, но омега сам стоит в ауте и трясётся, как осиновый лист. — Ты мне соврал? — спрашивает Минги, не хочет из брата крысу делать. — Про этого человека ты мне тогда сказал. Ты клялся, что он картели лбами сталкивает. И теперь он тебе звонит? Что вас связывает? И почему ты не выбросил телефон? Ждал звонка? — Я тебе никогда не врал, — плачет омега. — Я не могу всё тебе рассказать, нас сейчас кажется прикончат, — намекает на стуки в входную дверь парень. — Это они, я знаю, что это они. — Да кто?! — кричит альфа, пока Карлос в предобморочном состоянии за стенку держится. — У тебя три секунды мне объяснить, что происходит, иначе я тебя спасать больше не буду. — Алварез, — единственное, что заикаясь может выдать парень. — Чёрт, — ругается себе под нос Мартинес, выходя из комнаты, чтобы открыть дверь, но прежде готовит пистолет, понимая, по какой причине его охраны нет. Она убита. И, возможно, сейчас пришли по душу Карлоса. Что бы омега там ни натворил, Минги его и из этой задницы достанет. У него нет выбора. Он открывает дверь, не встречая мужчин с улыбкой, точно зная, что ему в лицо будут тыкать дулом пистолета. Минги делает тоже самое, убивая одного из пяти мужчин. Самому парню достаётся по голове, от чего он валится на пол, но крики брата не дают потеряться в темноте. Альфа начинает ползти, заставая картинку, где в Карлоса едва не выпускают всю обойму. Старший Мартинес упорно старается прицеливаться, пока голова кругом идёт, и ему почти удаётся кого-то ранить, но к сожалению Карлоса, ранят Минги. Альфа закрывается руками, и те через пару секунд начиняются несколькими пулями. На его глазах брата всё-таки не убивают, запугивая пистолетом и угрозами со стороны картеля Алварез. Карлос был прав. Это они. Шансов спастись нет. Минги не ниндзя и далеко не самурай, чтобы в два счёта справиться с четырьмя альфами. Сам лежит на полу и истекает кровью. Об этом месте знали только пара охранников и сам альфа. Соседи вряд ли выйдут на звуки выстрелов. Ничего не мешает головорезам спокойно увести Карлоса. Через долгие, мучительные для организма Минги минуты, это происходит. — Брат, не бросай меня! — вопит омега во всё горло, но от потери крови альфа теряет сознание, и это последнее, что он слышит.