Carmen

Минги находит себя на полу квартиры, где прятал брата. Альфа ощущает головокружение из-за потери крови, но его скорее волнует местонахождение Карлоса, чем своя жизнь. Парень смотрит на часы: прошло не так много времени. Только ощущение складывается такое, будто Минги провалялся здесь не больше суток. Нападавших нет, Карлоса нет, и что делать дальше альфа не представляет. Он не мог позвонить отцу, дяде, полиции, чтобы объяснить ситуацию. Мартинес ровным счётом ничего не мог как закрыть глаза на ситуацию. Подверг опасности брата именно он, а не наоборот. Теперь не понимает, где его искать, но, кажется, знает, как. В голове план неплохой вырисовывается, но реальность жестока. Минги справляется с ранами самостоятельно с помощью домашней аптечки и в действительности с божьей помощью едет в аэропорт, чтобы вернуться домой. Это только полдела. Потому что номер той крысы, что может быть причастна к этой вакханалии, альфа знает, но набрать не решается. Звонит Чимину, чтобы узнать, чем занимается его отец, и не удивляется когда узнает, что Фабио дома нет. Пока Минги добирается до своей квартиры, несколько раз борется с собой, чтобы снова не потерять сознание. Уже, будучи в безопасности, как могло показаться, он мог здраво мыслить и начинать предполагать. Свои же доводы ему не понравились. Лучше умереть, чем узнать такую правду. И хотелось бы понять, что в самом деле происходит. Минги себе слово дал, что Карлоса в обиду не даст. Больше о брате некому позаботиться. Альфа просто не имел права на ошибку, и потерять Карлоса — значит не справиться с заданием. Как мог он быть главным человеком картелей, если не смог сделать элементарного. Но к ночи, понимая, что выбора у Минги нет, он набирает номер альфы, что может быть причастен к этому безумию. — Где мой брат? — больше альфу ничего не интересовало. — Ты звонил ему, я видел. Даже не вздумай отрицать, что не понимаешь, что происходит. — Сеньор Мартинес, смените тон. — Слушай сюда, крыса помойная, вид делать я не стану, будто ты мне нравишься. Так что назови адрес, по которому я смогу найти Карлоса, иначе твой начальник, которому ты подсасываешь, узнает, чем ты промышляешь в свободное время от работы, — отрезает парень. — Никто, кроме тебя вмешаться не мог. И сейчас меня мало волнует, что связывает тебя и моего брата. Просто скажи мне, где он. Или я звоню дяде и ты будешь кормить червей наутро. — Мы можем встретиться? Это не телефонный разговор. — Филипп, я же тебе башню снесу, ты понимаешь? — рычит в трубку Минги, пытаясь игнорировать болевые ощущения в теле от пуль. — Карлос где? — Скажи что-нибудь ему, — обращается к кому-то мужчина, и в следующее мгновение Минги слышит голос брата. — Я жив, всё хорошо! — Где ты? — В пятницу заберу тебя после занятий и поговорим. Я буду один. Вдруг тебе вздумается меня убить? Только я знаю, где твой брат. Мы договорились? Минги ничего не сказал, бросив трубку, но его действие ничего, кроме «да», означать и не могло.

🚬

В жизни у Намджуна меняется только количество выпитых за день бутылок алкоголя. У альфы нет работы, нет сна, аппетита и никакого желания продолжать жить эту жизнь. Он сам всё испортил, и никакой Чимин, его задница и страхи альфы не виноваты. Просто ему так хотелось закончить: сидя на кухне со стаканом крепкого спиртного в два часа дня, когда Алонсо в школе, а Кристиан спит. Мануэль бегает в поисках работы, а Намджун сидит в няньках, потому что, как оказалось, в этом городе он никому не нужен, кроме своей семьи. Чудо свершилось через несколько недель таких скитаний по собственному дому, не имея за плечами ничего, кроме жрущего мужчину одиночества. В дверь постучали тихо, словно случайно, но Намджуна это не волновало. Его мозг был опьянён, затуманен воспоминаниями о лучшей жизни, и волновать альфу мог только алкоголь, будто ничего важнее не было в жизни. Он просто отчаялся снова в эту самую жизнь войти, но вошёл в его кое-кто другой, давно знакомый и такой нужный сейчас человек. Открыв входную дверь, Ледер не ожидал увидеть старого коллегу, но без лишних слов пустил его в дом и предложил выпить, тот отказался. — Антонио, ты же не глумиться надо мной пришёл? — с грустной ухмылкой спросил мужчина, выпив остатки рома со дна стакана. Смотря на альфу напротив, им одолевала ещё большая тоска, и Намджун с трудом сдерживал слёзы, но их уже не стыдился. — Я поговорить с тобой хочу, но боюсь, что в таком состоянии, это невозможно. — Я соображаю трезво, не волнуйся. Говори. — Так сразу сложно начать, — Антонио на самом деле не хотел отказываться от выпивки, потому что то, что он хотел сказать, могло убить не одну жизнь. — А ты попробуй, — стал наполнять стакан по-новой мужчина. — Чимин приказал следить за тобой, и я выяснил кое-что о твоей семье. — Я почти удивился, — хмыкнул Намджун, но на самом деле его такая новость не обрадовала. — Если хочешь сказать, что моя семья как-то связана с Эскобарами, то я тоже ничего тут тебе не скажу. — Этого я не знал… — и тут Ледер понял, что взболтнул лишнего, но жалеть было поздно. Чего ему бояться, если он уже на дне. — Но я о другом. Мануэль. — Мой муж здесь при чём? — Я предупреждаю тебя, это будет шокирующее известие. И я говорю это тебе всё, потому что даже для Чимина это слишком. Он не дает тебе возможности жить. Я знаю, что ты неплохой человек и не достоин гнить в этом месте, а вот твоя семья… Мануэль изменяет тебе. Со стороны Намджуна слышится смешок. Альфа выпивает залпом и начинает уже открыто хихикать, не веря сначала в то, что говорит Антонио, но серьёзный вид альфы лжи не выдает. Боль эта смешалась с недолюбовью, которую Ледер испытывает к Чимину. Врать не могли альфе, думал он первую минуту, а потом осознал. Это же его Мануэль, с которым он прошёл половину жизни, как мог супруг предать его так жестоко? Намджун не верит, но Антонио подливает масло в огонь: — Я бы на твоём месте сделал тест-ДНК на Кристиана. — Это мой сын! — рывком встаёт из-за стола альфа и бьет кулаком по нему. — Мануэль никогда бы так со мной не поступил. Я — да. Я увлёкся этой шлюхой, но ничего такого себе не позволил. Я ушел из-за него. Потому что Чимин сводит меня с ума, потому что шантажирует меня, он мне душу рвёт на части. Но Мануэль? Я ни за что в это не поверю. — Намджун, я могу назвать тебе имя этого человека. И, может быть, это приведет тебя в чувства, — предпринимает попытку достучаться то товарища Антонио. — Ну? — Ортис Кабрера. — Мне это имя ни о чём не говорит. — Да? А Тэхён Эскобар? — Намджун в лице меняется. — Он его сын. Альфа хватается за голову, прислушиваясь к приглушенному топоту детских ножек, и через пару секунд в дверном проёме кухни и коридора оказывается малыш, держащийся за косяк. Намджун смотрит на ребёнка, как на кого-то чужого. Сознание рисует другое лицо, и может быть… если внимательно приглядеться, то в этом маленьком ангеле можно увидеть что-то общее с Тэхёном. Намджун сходит с ума. — Уходи, — просит Ледер коллегу. — Я оставлю тебя, подумай над моими словами. И не считай меня своим врагом. Моя жизнь тоже в руках Алварезов, и, если хочешь знать, Чимин и ко мне клинья подбивал, — идёт на выход альфа. — Не надо бросать что-то, только потому что тебя не устраивает какой-то момент. Ты получал неплохие деньги на этой работе, а Чимина всегда можно приструнить. Один звонок его отцу. Удачи тебе, — покидает дом Ледеров альфа. Намджун подходит к Кристиану, чтобы взять на руки. Почему-то глядя на ребёнка, ему хочется верить, что это его. Что никто другой не мог быть причастен к его зачатию, но знает мужчина, в большей степени он бы простил мужа, если бы тот изменил ему. Может из-за того, что сам альфа натворил дел. Да и почему верить должен Намджун просто словам? Возможно, это тоже проделки Чимина, но для того, чтобы успокоить себя, нужно сделать тест. Денег на это не было, но альфа решил, что если Антонио заставил его сомневаться, пусть и платит. После звонка было понятно, что коллега тоже в этом деле заинтересован и в долг дать немного денег не отказался. За доплату результаты Намджун получит намного раньше, но что делать с семейной жизнью, мужчина не представляет. Как ему смотреть в глаза мужу всё это время? Мануэль умеет не замечать очевидного, но отказ Ледера от алкоголя точно заметит. Намджуну после заявлений Антонио и пить-то не хочется. Все мысли крутятся вокруг другого. Когда муж успевал гулять? Мануэль всегда был идеальным во всех отношениях к Намджуну. Он заботился о своей семье, пока Намджун являлся её кормильцем. И даже на работу омега пошёл, только бы его детям было хорошо. У него не было поводов упрекать альфу в чём-то. Кажется, оба они были аккуратны в своих изменах. Намджуна ест совесть из-за поцелуя, моральной измены. А Мануэль хорошо живёт, изменяя физически, и если Кристиан не сын Намджуна… омеге вообще нормально? Может быть, альфа совсем его не знал. Но отказаться просто так от того, что имел, Ледер не мог. Он привык к такой жизни. Пусть в ней многое стоило поменять, но кое-что оставалось неизменным — его уважение и любовь к семье. Сложно говорить обо всём этом после того, что Намджун натворил, но Антонио дал ему неплохой пинок под задницу. Жаль, что сам альфа не додумался вылезти из этой ямы. — Ты сегодня какой-то не такой, — Мануэль готовит ужин на кухне, пока Намджун там же помогает старшему сыну сделать уроки, параллельно приглядывая за младшим, что копошится на полу с кастрюлями. Альфа пьёт крепкий кофе, чтобы скорее протрезветь на все сто процентов и соображать здраво, но пока у него только голова болит. — О чём ты? — если бы омега только знал, чего стоило Намджуну не разнести эту комнату… — Удивлён, что я не пью или не сплю? Тогда тебе было бы проще уходить из дома? Или ты звонишь ему, и вы мило общаетесь, пока дети не слышат? — Я не понимаю тебя, — оборачивается Мануэль, хмуря тёмные брови. — У тебя белочка? — У меня подозрения. Может ты на работу вышел, чтобы повод найти? Мне просто интересно, что должно быть в голове у омеги, который имеет нормальную семью, ребенка, любящего мужа… чтобы вот так поступить? — Намджун не сдерживается и давит. — Ты можешь внятно объяснить, что происходит, — тревожится за состояние мужчины омега, подходя ближе к нему, но Намджун взглядом предупреждает его, что это плохая идея. — Я всё знаю про тебя и Кабрера. Земля из-под ног у Мануэля явно уходит, иначе почему его ноги подкосились, и он в последний момент удержался за край стола. Смотрит так жалко, что Намджуну себе глаза хочется выколоть. Нет, жалеть никого не будет он. Ему жаль детей, даже не себя. Алонсо в шоке глядит на родителей, не понимая, что происходит, пока маленький продолжает играть на полу. Намджун хочет взять супруга за шкирку и выбросить из дома, чтобы прочь долой и из сердца вон, но у них дети. У них столько всего, что больно расставаться. Жаль время. Альфа ошибся в своём выборе. Сейчас понимает, что мог давно быть с тем, кто судьбой ему предназначен, но из-за морали какой-то остался в семье, где его только дети любят. Они же любят его? — Намджун, что ты такое говоришь? — мямлит омега. — Давай без скандалов, — трет виски альфа, кивая Алонсо, чтобы скрылся из кухни, и мальчик прихватывает с собой младшего брата. Когда дети уходят, Намджун не взрывается, не кричит, он умеет тихо свою боль переживать. Так намного проще. Не будет себе вред наносить, потому что ничего и рядом не стоит с таким предательством, такой невыносимой агонией. У Намджуна, оказывается, сердце давно коркой льда покрылось. Испарились все его чувства, грёзы, фантазии, мечты. Ничего не осталось. Неугасимый огонь его любви погас. Альфа позволяет себе просто падать. С того самого нерушимого воздушного замка под названием «Семья». И разбивается об острые скалы, оставляет частицы своего бренного тела на них, а себя израненного событиями, окунает в ледяную воду и тонет, тонет, тонет. А потом ничего не болит, хотя в моменте было настолько мучительно, что хотелось себя на части живьём порвать. Но стоило произнести дрожащим голосом некогда любимое имя, и губы полыхали огнём. Стоило коснуться чужого сердца, как возвращался к жизни. Не в этот раз. Никто не любит, а Намджун не надеется ни на что, и ничего не ждёт. К сожалению, Намджун не мог залезть в сердце к своему супругу. К счастью, Мануэль не мог того же, иначе всё кончилось бы намного раньше. Они друг друга по очереди предавали. Однажды этот разговор должен был случиться. Душа Намджуна не этому человеку принадлежит, она возносится к небесам из-за того, кто привёл его сюда, заставил сомневаться в себе и своих мыслях. Душа Мануэля… чёрт его знает. Она точно не для Ледера. Они упали вместе, и, кажется, никогда не выберутся. И оба знают, каково быть поверженными, сбитыми с ног, раненными, еле дышащими, но желающими жить. Сложно с осознанием. Ещё поутру альфа целовал розовые губы и говорил о любви, а вечером хочет разбить кулаки об это красивое лицо. Никто не виноват в том, что чужого человека эти оба приняли за своего. Жизнь так часто шутит, подкидывая не тех людей, а потом расхлебывай, как хочешь. Намджун отдал всё, что мог. А теперь хочет забрать больше. Он понимает, они оба хороши, но… Ледер устал укрывать свои чувства, и поступит он так же жестокого, как поступили с ним. Пусть Мануэль будет счастлив с кем-то другим. Мужчина хочет дать второй шанс, но осознание того, что с ним поступили в разы хуже, душит его. Намджун и правда верит, что жизнь его сейчас могла быть другой, если бы не всё это. Поэтому он не хочет громких слов, ему бы только каплю правды. С опустошенным сердцем пусть Мануэль позволит ему уйти, с раздробленным на мелкие части сердцем, пусть омега позволит ему сказать всё, что Намджун о нём думает и попытается понять. — Давно? — один вопрос, но столько в нём всего, что Намджуна наизнанку выворачивает, аж тошнит. — Три года, — признание, к удивлению альфы, приходит быстро. — Я не хочу знать, почему и зачем. Утром у меня будет тест ДНК на Кристиана, и потом мы поговорим по-другому. — Ты сомневаешься в том, что он твой сын? — едва не плачет омега, падая на стул, где ранее сидел старший сын. — Как ты… — Да, я могу. Я имею на это право. И знаешь, если уж быть честным полностью, то я имел кое-что с Чимином Алварезом. А ты ничего не замечал, — смеётся альфа, упивается реакцией мужа. — Только я, в отличие от тебя, не спал ни с кем. Я нашёл своего омегу, но не позволил предать семью так, как сделал это ты. Для чего эти жалкие минуты были? Я тебя не удовлетворял? — Я тоже своего человека нашёл, — коротко поясняет омега. — Я хочу другой жизни. — В картеле Эскобара? — Это уже не твоё дело. — Мне даже жаль, что ты попал именно в то болото. Оттуда живыми не выбираются. Медельинский картель тебя пожует и выплюнет. Останешься на трассе с рванной задницей и сотней песо в руках, — в некогда любимое лицо говорит мужчина. — А я буду тем, кто на той самой трассе проедет со своими детьми. Пусть посмотрят, где их папа, продавший себя за бабки. — Не смей думать, что я из-за денег. Это ты, наверняка, лез под юбку Алвареза ради наживы. — Жаль, что прожив со мной восемнадцать лет, ты меня так и не узнал, раз смеешь говорить, что я на всё ради денег готов, — выходит из-за стола мужчина прямиком на улицу. Сидя на ступеньках своего дома, в руках Намджун держит сигарету, всё ещё борется с головной болью и думает, как ему дальше правильно поступить. Мануэль выглядывает в окно несколько раз, чтобы убедиться, что Намджуну ничего не взбрело в голову, но до самого утра альфа остался сидеть на месте. Омега сам не спал. Уложил детей рядом с собой и всю ночь обнимал, желая с супругом говорить, а не вести диалог в своей голове и искать причину, по которой Намджун всё узнал.

🚬

— Хосок, наконец-то! — подрывается с насиженного места Сокджин, когда в его кабинет входит Варгас. — Я жду тебя уже два часа. — Пробки, Дон, — падает на излюбленный диван мужчина. — Я сделал то, о чём вы просили. — Не томи, — хрустит пальцами в ожидании альфа. — Где эта мразь? — Где, я не знаю, но знаю, кто покрывает его. Понимаешь же, что у Дарио ничего нет, кроме внешней схожести с тобой? Вот Мартин и помогает ему существовать в городе. — Это какое-то безумие. У него своя игра. Крыса везде и сразу, так не бывает. Почему Эскобар ещё ничего не понял? — А может Алехандро стоит за всем этим? Я бы не стал ему настолько доверять. Не знаю, к чему ведёт Филипп, но по твоим словам, нагадил он достаточно. А он не может действовать вместе с полицией? Дон всех Донов? — Нет, он просто пешка. Клянусь, за этим всем стоит кто-то по круче, — начинает нервно расхаживать по кабинету мужчина. — Но пока меня волнует только мой брат и ключ от бункера. — У меня есть одно предложение, но тебе вряд ли понравится, — говорит Хосок, и выдержав паузу, пока Сокджин готовит себя к его словам, продолжает: — не хочешь вернуть Дани отцу? Майкл может немного успокоиться, а то наличие УБН в нашей стране меня слегка волнует. Тем более такое количество. Или поговори с ним лично, объясни ситуацию, он же не идиот. — Отпустить суку — значит признать своё поражение. — Ты ничего не выбьешь из него. Думаешь, он будет жаловаться отцу на тебя? Серьёзно? Да он за свободу заткнётся на всю жизнь, а Уокер не будет винить тебя в его смерти. Даже если продолжит рыскать, то гоняться станет за другими, а мы не при чём. — Может и есть в твоих словах смысл, — задумывается Весенте. — Ладно, увези его. Прямо сегодня, и смотри, чтобы никакой слежки. Мне кажется, Дарио повсюду, — тяжело вздыхает мужчина, возвращаясь за рабочее место. — Я найду его, Сокджин, и он за всё ответит, — уходит Хосок. Сокджин успел привязаться к язве, что жила у него дома, но порядком устал от неё. Дани просто невыносим. Вообще врагов нужно близко держать, и думает альфа, что вернув омегу домой, многое потеряет. Где вероятность того, что Майкл вообще станет его слушать? Но, наверное, так будет правильней… Хотя на самом деле Сокджин уже не знает, как это правильно.

🚬

Алехандро и Тэхён живут, как соседи. Каждый день начинается одинаково, с совместного завтрака молча, не считая «доброго утра», и заканчивается около полуночи после «спокойной ночи». Они друг друга не касаются, лишнего никто не говорит. Обоим нечего, как думают они по отдельности. Но Чонгук плохо спит из-за всего этого, а Тэхён сидит в социальных сетях, прислушиваясь к шагам в доме. Эскобар не зайдёт к нему, просто незачем. Для чего тревожить ребёнка пустыми разговорами? И для чего омеге говорить ему о чём-то пустом? Он не ушёл, когда была возможность, да и уже не надо. Без Чонгука омеге некуда деваться. Себя в будущем он уже не видит никак. Тэхён едет в школу с водителем, слушая по дороге музыку. Каждый день в учебном заведении такой же одинаковый, как и в доме у Алехандро. Омега не может дождаться каникул, когда всё это кончится. По большей части его напрягает Юнги. Точнее сказать, омега начинает чувствовать свою вину перед другом. Он не на шутку обидел его своими словами и оскорбил не только самого Эскобара, но и его брата. Тэхёну стоило извиниться? Они с Юнги каждый день переглядываются в школе, но ничего более. Омега ощущает всем телом и душой, что с ним тоже хотели заговорить. Юнги не был виноват в грехах своего брата, скорее всего он просто ребёнок и не понимает того, что понимает Тэхён. Не был Эскобар никогда в таких ситуациях. Конечно, он будет поддерживать своего близкого человека, а не парня, которого от силы полгода знает. Омега набрался смелости и, не думая о лишних людях, с кем Юнги говорил на большой перемене, подошёл к компании из пяти человек, вырывая Эскобара из лап сплетен омег. — Можно тебя на минутку? — спросил Тэхён, боясь, что Юнги пошлёт его куда подальше. — Конечно, — он даже улыбнулся деснами, и не было в этой эмоции лжи, как Тэхёну показалось сначала. Омеги отошли подальше, в конец коридора, где почти никого не было, чтобы никто не мог помешать их разговору. Начать было в воображении намного проще, чем в реальности, но Тэхён осознавал, что если ничего не скажет Юнги, то потеряет возможность с ним помириться. Они поступили оба глупо. — Прости меня, — выдавил из себя Тэхён, опуская глаза в пол. — За что именно? — стал язвить Юнги. Не мог упустить такой возможности. — За то, что я виноват в твоих проблемах с Чонгуком? За то, что мой брат извращенец? За что, что не был на твоей стороне? — За всё прости меня, я был не прав в чём-то. Мне не хотелось бы терять такого друга, как ты, — у омеги голос задрожал. Возможно, он зря настолько обнажил свою душу, что слёзы в глазах стали собираться, а может и нет… — Мы семья, — обнял его Юнги, окончательно успокаивая омегу, у которого сердце чуть из груди не вырвалось. Всё оказалось проще, чем он думал и от того на душе тяжелее. Тэхёна так просто прощают, без лишних слов, больших обид. Обнимают, показывая, как ждали этого момента. А омега себя ненавидит за каждое слово, что сказал Юнги при ссоре, но ничего уже не вернется, да и они помирились. Никогда Тэхён больше не станет впутывать младшего Эскобара в свои дела с Алехандро. — После школы может, погуляем? — он улыбается не просто устами, улыбаются у Юнги и глаза. Светятся ярким добрым огнём, а Тэхён — ночной мотылёк, на этот свет летит, боится потеряться. — Конечно, — утирает ладонями влажные глаза парень. После уроков омеги забегают в ближайшую кофейню, покупая себе кофе и сладости. Парни занимают столик подальше, начав общаться так, будто никогда и не ругались, смеются над общими знакомыми, и никак не поднимают темы, что могли расстроить их. Но Тэхёну важно кое-что сказать Юнги. Никто не сможет его понять, как он. Сначала омега мнётся, но время может быть упущено, как всегда и потом поддержки будет неоткуда ждать. — Я с Чонгуком сейчас в сложных отношениях, — признаётся Тэхён, будто друг этого не знал. — Может, ты дашь совет? Типа, как наладить с ним связь? Мы почти не общаемся. — Сделай ему какой-нибудь сюрприз, он точно не сможет тебя проигнорировать, — начинает разумно говорить Юнги, и Тэхён задумывается, но удивить альфу может, наверное, только обнажённое тело самого Тэхёна в его кровати. — Шарики по дому развешать и встретить его в пеньюаре после работы? — грустно усмехается омега. — Он же взрослый. Да и может себе позволить всё, что угодно. Денег-то куча. Вряд ли его ещё можно чем-то удивить, — пуще прежнего расстраивается парень. — Ну не знаю, готовка это примитивно, я считаю. Можно купить что-то прикольное. Типа часов или колечка. Что думаешь? — Часы к разлуке, а кольцо банально. — Сдаюсь. Я всегда удивляю его хорошими оценками, — смеётся омега. — А я, кажется, кое-что придумал, — задумчиво уставился в окно заведения Тэхён, где увидел на улице баннер с какой-то звездой, приехавшей в тур в Медельин. — Поделишься? — Потом поделюсь впечатлениями. К вечеру парни расходятся. Чонгука дома, как обычно нет. Чтобы всё прошло гладко, Тэхён связывается с Филиппом, чтобы предупредить его заранее о шоу, которое Алехандро не может пропустить. Омега начинает готовиться быстро, потому что сегодня, как назло, Эскобар планирует вернуться домой раньше. Омега находит свой самый красивый костюм, состоящий из пышной длинной юбки чёрного цвета с красными рюшами понизу, украшенную цветами, и пёструю блузу с широкими рукавами тоже тёмного цвета. На семейных застольях, где бывали только цыгане, Тэхён в таком виде вызывал восторг у каждого. Омега нацепил на себя кучу бижутерии: ожерелья, кольца, браслеты. Он уверен, что Чонгук не просто удивится, а будет в шоке. В этот раз парень первым пойдёт навстречу, не забывая о том, что альфа едва не изнасиловал его, бросал в трудную минуту и выгонял из дома. Тэхён за него всё равно будет держаться. Возможно, это Стокгольмский синдром. В десять вечера на улице горит самодельный костёр, который омеге помогли сделать охранники дома. Пламя поднималось так высоко, что перегоняло по росту любого альфу на территории. Один из парней Эскобара, что носил неизменный костюм, оружие, рацию, держал в руке гитару. Как оказалось, он был единственным, кто здесь умел на ней играть, не считая Тэхёна. Мужчина ждал отмашки. Он заиграет сразу, как только Чонгук приедет. Тэхён разгуливал босиком вокруг костра, то и дело, поправляя причёску и одежду, с которой как раз-таки всё было в порядке, а в волосы была вставлена обрезанная роза, что часто выпадала. От нервов потели руки, начинал плыть макияж, но Алехандро не заставил себя долго ждать. Филипп написал омеге, что они подъезжают, и тут же охранник заиграл, а Тэхён стал плавно танцевать у костра, разогреваясь. Юбка изящно подлетала вверх вместе с рукавами. Волосы метались по ветру, сверкая от пламени, и цветок на удивление не падал на землю. В танце парень пропустил момент, когда Эскобар вошёл во двор. Тэхён был так увлечён собой, что ничего уже не видел, всё смешалось в одно оранжево-серое пятно. Алехандро был в полнейшем шоке, и первые две минуты не понимал, что происходит. Настроения у него сегодня не было, он хмурым вошёл во двор, и ещё эта раздражающая сначала музыка, но теперь он всё видит. Не чувствует, как Филипп бьёт его легко по плечу, и не догадывается, что эти двое заодно. Чонгук видит только Тэхёна и его потрясающие движения. Он забыл об их недопонимании, неприятных словах, этих взглядах, что не сулили ничего хорошего. Здесь только Тэхён и его страстная душа, сгорающая в центре двора, под мелодию, которая будоражит что-то внутри. Чонгук душевно истощён, он не ощущает усталости, это чувство опустошения движет им в последнее время, не давая мыслить адекватно. Соврёт, если скажет, что о Тэхёне не думает хотя бы сотню раз в день. Как можно обижаться на эту бестию? Как можно причинить ему боль? Этот омега настолько уникальный… У мужчины дух захватывает при одном взгляде на него. Так хотелось бы крепко обнять эту танцующую фурию, но может альфа только смотреть. У Чонгука внутри настоящий пожар и пылает огонь там похлеще, чем в центре на территории его дома. Это страшнее, сильнее, чувственнее, интимнее, откровеннее. Это на уровне неба. Это что-то похожее на любовь, но в тысячи раз сильнее. Эскобар буквально заставляет подойти себя к омеге, что так плавно кружится вокруг огня под мелодию, в которую альфа успел влюбиться. Тэхён вокруг него обвивается, махая красивыми рукавами рубашки. Роза падает под ноги мужчине, он поднимает её, поднося к лицу, чтобы вдохнуть не ее аромат, а омежий, что слаще любого цветка. Чонгук тянет руку неуверенно, но Тэхён отвечает взаимностью, окутав Эскобара не только тканью костюма, но и своим вниманием. Омега вкладывает ладонь в его и крепко прижимается к чужой-своей груди, начав вместе с мужчиной кружиться вокруг костра. Алехандро возвращает цветок в тёмные волосы парня, сильнее к себе прижав, чтобы уж точно не упустить его. Когда Тэхён танцует, обнажая альфе свои чувства, он похож на птицу, что стремится улететь. Тогда Чонгук ощущает, как ад раскрывается для него. Потому что омега остаётся запретным сладким плодом, а Эскобар — чудовищем. Но ему никогда страшно не будет упасть в эту тёмную пропасть. Альфа всё выдержит. Самый горячий огонь, самый болючий удар. Ему бы только ещё раз коснуться этих мягких, словно шёлк волос, и вдохнуть любимый запах винограда. Тогда Чонгук согласен гореть в этом самом огне, что рядом с ними. Тэхёну не стоит использовать Чонгука, как донора, чтобы восполнить утраченные чувства, но если не так, то никак. Омега всё ещё ненавидит его? Он зависим от него? Ему хочется сбежать? У парня только одно желание — пусть Алехандро никогда не отпускает его руки. Эта болезненная патология ломает Тэхёну кости, вырывает наружу его мрачные мысли, что могут быть намного страшнее, чем у мужчины. У Эскобара любовь, даже если сейчас подбитая немного, но она есть и будет в нём жить всегда. У омеги злое сердце, маленькое и гнилое, и причина тому одна: не вовремя Чонгук свой укол любви ему сделал. Рано было, а сейчас поздно что-то менять. — У меня нет слов, — останавливает танец мужчина, не отпуская омегу. — Ты так прекрасен… — Хотел тебя порадовать, — смотрит чёрными глазами на альфу Тэхён, поглаживая его плечо холодной рукой. — Воспринимать всё это, как извинения? — наклоняется к лицу парня Эскобар так, что тот может ощутить его дыхание на своих губах. — Мне извиняться не за что. Просто пытаюсь наладить отношения. — А если я скажу, что оставшись, когда тебя просили уйти, ты подписался на то, что отношения у нас будут взрослыми? — улыбается альфа, пытается понять, чего Тэхён добивается. Потому что мужчине будет больно вновь отпускать его. Он просил уйти — омега остался, значит, всё понимает. — Мне надоело жить вот так. Я хочу тебя любить, а не ругаться, ходить кругами. — Я понял, — закрывает глаза парень, поднявшись на носочки, чтобы закрепить свои слова лёгким поцелуем. Он не понимает, как пришёл к этому. Ему от Чонгука нужно не так много. Просто пусть выдержит срок, что им остался, не будет трогать его, ведет себя, как человек, а не зверь. А сам омега ластится к нему… Мужчина не даёт ему первому коснуться своих губ, перехватывая мальчишку, чтобы по-взрослому, по-настоящему, как любящие друг друга люди. И целует его. Такого маленького, сладкого, вкусного, своего единственного. Но целомудренно, аккуратно сминая пухлые губы своими, ощущая, как парня трясёт, то ли от холода, то ли действия альфы. А Тэхёна просто трясёт, наконец-то он пришёл к чему-то реальному. За что, конечно, мог издеваться над Алехандро, обвиняя его в нечистотах своих намерений, но не в этот раз. Тэхён признаёт, что этот человек ему нужен, даже если страхи в нём вызывает, делает страшные вещи. Чонгук просто вот такой. Теперь омега боится в нём разочароваться, вдруг поняв, что всё это для Эскобара была игра одного актёра с самого начала. Только глаза мужчины говорили о другом омеге всё это время. Сердце Чонгука не могло врать. Алехандро сжимает ткань блузки на талии парня, увлекаясь, но быстро одёргивая себя, отпустив Тэхёна вовсе. Имея привкус на губах чужой, омега смотрит размазано на мужчину, но улыбается ему, словно ни о чём не жалел. Но не жалел ли он обо всём этом в глубине своей души? Чонгук уверен, всё скоро повторится. Тэхён снова схватит его слабое сердце ледяными пальцами и сожмёт со всей силы, пуская мужчину по адским кругам. Но пока всё хорошо, он хочет насладиться этими минутами. Альфа подхватывает парня на руки и несёт в дом, представляя, как ему холодно. Его нужно отогреть, налить тёплого какао, укутать в теплое одеяло и обнимать. — Я извинился перед Юнги, — говорит омега, сидя рядом с альфой на своей кровати, желающий раздеться поскорее, и надеть что-то более тёплое. — Мы помирились. — Я рад, — отвечал как-то грустно Алехандро, собираясь спуститься на кухню. Ему бы, в самом деле, хотелось бы провести время с Тэхёном, но неожиданный сюрприз принять не мог, думая, для чего всё это было. Потому теперь он взаимно не доверял своему омеге.

🚬

Минги покидает здание университета, ища глазами Филиппа. Альфа прячется за тонированным стеклом автомобиля, но, стоит ему заметить парня, опускает его, приглашая кивком присесть. Мартинес с недовольным лицом садится на сиденье внедорожника, который тут же трогается. Филиппу свидетели не нужны. Они медленно прокатываются по городу, пока Минги внутренне бесится от желания поскорее узнать, что происходит, а Мартин не спешит с ответом. — Я не могу всё тебе рассказать, но скажу только то, что касается твоего брата, — говорит шестёрка Эскобара. — Он спал с Фабио Алварезом. — Повтори, — стеклянными глазами смотрит на мужчину Мартинес, сжимая в пальцах рюкзак. — Ты лжёшь. Этого не может быть. — Давай ты потом в одиночестве подумаешь об этом. Я предоставляю тебе это, как факт. Ты же, наверняка, знаешь уже, что я работаю на Фабио. Карлос не мог тебе не сказать. Он меня видел, а я видел его. Отношения у нас натянутые сейчас, он не хочет говорить со мной. Но я не понимаю, для чего он скрывается. Минги понимает, что Филипп ничего не знает о беременности омеги, но сам альфа осознаёт, что ребёнок, которого под сердцем носит его брат — выродок Алвареза. Прямо сейчас хочется вылететь на трассу Картахена — Барранкилья и набить Фабио его свиную морду. Он же точно склонял Карлоса к сексу, не мог его брат в здравом уме такое сотворить. Или мог? — Я бы хотел снова доверить его тебе, — скрепя сердцем признаётся Мартин. — У вас с ним какие отношения, раз ты звонил ему? — Считай, что мы с ним друзья. Это неважно сейчас. Фабио ищет его, потому что Карлос слишком много знает. У тебя неплохо получалось скрывать его, но где-то ты допустил оплошность. Я могу на тебя положиться? — в словах Филиппа парень не слышит скрытого подтекста и даже не думает, что у альфы могут быть свои планы на Карлоса. Будто в самом деле Мартин переживал за омегу. И Минги ему доверился, хотя знал, что этот человек не тот, кому стоило доверять. — Созвонимся позже, я передам тебе омегу и буду надеяться, что ты спрячешь его тщательнее. Не в городе, где вырос Алехандро Эскобар, — тише говорит Филипп. — У тебя могут быть и свои планы на картели, но не вмешивай в это Карлоса. — Это уже не твоё дело, — не хочет продолжать разговор альфа. Филипп делает круг и возвращает парня к университету, где тот пересаживается в свой автомобиль и едет домой в ожидании звонка.

🚬

Намджун получает тест-ДНК на младшего сына, открывая его сразу при муже. Он старается игнорировать истерики омеги, который без конца повторяет о том, что «он же говорил», что это его сын. Да, по результатам анализа, Кристиан сын Намджуна, но это ещё не значит, что альфа сможет забыть об изменах своего супруга. Мануэль всё равно обманывал. Сердце у альфы продолжает гореть только об одной мысли, что над ним так издевались. Ему на самом деле хотелось стереть себе память и жить дальше, но не так. Жить нужно с тем, кто тебя любит, не предавая семьи и придерживаясь морали. Мануэль не справился с самым простым — любить. Намджун забывает свои грехи, думая только о том, как ему выбраться поскорее из этой ситуации. Как соскрести себя со дна и жить именно так, как он ранее не пробовал. Чтобы думать о себе в первую очередь, а не о ком-то. Его уже разбили, ничего больнее сделать не может. Намджун не пойдёт в запой, не наложит на себя руки, потому что… отпустил? Потому что за сутки умудрился прийти к тому, что не любит Мануэля? Омеге удалось легко разрушить то, что альфа взращивал в себе годами. Время потраченного не вернуть, поэтому жалеть не о чём. Годы, прожитые с Мануэлем, были прекрасными. Намджун хочет кричать и плакать только потому, что на его взгляд, он пожертвовал слишком многим, ради семьи. Но ради него никто никогда не жертвовал. Ему ещё будет больно. На эмоциях от пережитого мужчине кажется, что он легко со всем справится. Но боль штука коварная и подкрадываться будет не единожды, набрасываясь холодными ночами и душа в полусне до хрипов. — Я подаю на развод, — твердо говорит Намджун, а у самого в глазах слёзы невыплаканные стоят. — Мы должны всё обсудить, нельзя так резко, — мямлит омега. — Нечего обсуждать. У тебя есть другой альфа, я тут явно лишний, — выходит из спальни мужчина, натыкаясь по пути на старшего сына, который подслушивал разговор, но ничего родителю не сказал. Намджун сейчас мог бы поехать к родителям, к любому другу, что у него когда-то имелся, даже прогуляться и проветрить голову, но альфа предпочитает действовать своевременно, не откладывая на потом. И через сорок минут Ледер стоит в дверях корпорации Алвареза, споря с охраной, которая его пускать не хочет. Намджун должен увидеть Фабио сегодня. Ни днём позже. Поэтому он остаётся ждать, специально выводя из себя охранников, когда садится на грязный асфальт по-турецки, как бы показывая тем самым, что он не шутит и будет сидеть сколько нужно. Удача впервые за долгое время улыбнулась через два часа, когда Алварез поехал на обед. Выйдя из здания, он не мог не заметить знакомого человека, но едва ли в нём можно было отыскать что-то похожее на прежнего Намджуна. — Ледер, какого чёрта? — альфа знал о том, что его ждут у порога, но не впустил Намджуна, не вышел сам, ожидая времени, когда может набить свой живот изысканным обедом. — Ты в попрошайки заделался? Тебе картонки не хватает и кружки. В чём дело? — Уделите мне минуту, сеньор, — умолял он, поднимаясь с колен. Зрелище и правда жалкое, но Фабио жалости не знал, как и интереса никакого не проявил. — Я хочу вам кое-что сказать. — Я слушаю. — Это не лучшее место, господин, — оглядывает улицу мужчина. — Но вряд ли у меня ещё будет шанс сказать вам хоть что-то, — набирает побольше воздуха в лёгкие альфа. — Верните меня на работу. Я пойду на любые ваши условия. — Что с тобой случилось? Голод замучил? Спустил все деньги на омег? Ты выглядишь отвратительно, Ледер, — не скрывает своих эмоций Дон, кривя круглое лицо. — Сеньор, у меня две новости для вас и хорошего мало. — Ты забыл причину, по которой ушёл? — Моё желание вернуться и с этим связано. Алварез осмотрел свою охрану и кивнул Намджуну на машину, что ожидала Фабио. Тот быстро сел на задние сидения, выдыхая спокойно, хотя знал, что ожидать можно было от Дона всё, что угодно. Алварез дал отмашку водителю и повернул голову к мужчине, слушая дальнейшего, боясь узнать что-то неприемлемое. — Я пытался работать и после того, как ушёл от вас, но Чимин сделал так, что никто меня не принимает. Он следит за мной, рушит мою жизнь. Я всё это время сижу дома и не понимаю, что мне делать. — Откуда у тебя такая информация? — хмурит брови Фабио, почёсывая сальный подбородок. — Если я назову имя человека, который сдал мне Чимина, вы же убьёте его за измену картелю. — Это верно. Хорошо, допустим, я дам тебе любую работу в городе, которую ты захочешь, у тебя исчезнет желание вернуться в картель? — Мой муж изменяет мне с Ортисом Кабрера, сеньор. — Это уже интереснее, Намджун. Продолжай. — Я хочу убить его. Знаю, этот человек отец Тэхёна, а Эскобары у нас кажутся неприкосновенными, но я всё ради этого сделаю. Я подаю на развод. Мне нужна работа, крыша, я хочу забрать своих детей. Но самое главное, уничтожить этот улей медельинский, — ненависть к Эскобарам и яростное желание мести Фабио слегка подкупало. — Уверен, что стоя напротив Ортиса, ты сможешь убить его? — издевательски улыбается альфа, намекая Намджуну на его внутреннюю слабость. — Никаких сомнений. —Хорошо. Я дам тебе задание, но если ты не справишься, то я убью тебя, — неожиданно говорит Дон. — Я ссыкло в своём картеле терпеть не стану, мне хватает. Какой от тебя прок если ты не сможешь справиться с чем-то таким? — Каким? — Ты еще не согласился, Намджун, чтобы я тебе все карты раскрывал. Помнишь, что был всего лишь охранником моего сына? Ты не большую планку взял? От охранника до убийцы? — В этой стране без ярлыка человека картеля никому не выжить. Поэтому я согласен на всё, меня слишком сильно задело предательство мужа. Я даю отчёт своим действиям. Говорите, что нужно сделать, и если я это сделаю, то сдержите слово, и возьмите меня обратно, но уже навсегда. — Условия я ставлю, Ледер, — машина останавливается у ресторана. — Сегодня в девять вечера за тобой приедет машина, будь готов. — Спасибо, сеньор, — не скрывает улыбки мужчина, покидая автомобиль Фабио. Вернувшись домой, с супругом Намджун не говорит, предпочитая этому сон. Он не знает, что ждёт его вечером и догадки никакие не ставит. Знает, что это будет тяжело, если Алварез грозился ему смертью, а у Ледера выбора нет. Он обязан справиться. Когда машина приезжает, водителя Намджун с трудом узнает. Где-то видел в пределах особняка Алвареза. Альфа садится на пассажирское сиденье, поглядывая в окна своего дома, уверенный в том, что Мануэль или кто-то другой точно смотрят на него. Всё равно муж или старший сын будут переживать за него, как бы ни относились к альфе. — Поедешь в Медельин, — без приветствий начинает говорить водитель. — В центре снята квартира на трое суток. Столько у тебя дней на выполнение задания. Ключи и вещи в багажнике, там же телефон, карта, адрес. — Что я должен сделать? — альфа не понимает, для чего ему всё это. — Эскобар где-то прячет старый дневник с записями, — лезет в карман пиджака альфа, доставая сложенный в несколько раз лист бумаги, и протягивает его Намджуну. — Что-то на это похожее, по словам Дона. Его уже пытались искать в доме Эскобара, но там пусто. Не факт, что он не убрал его куда-то в подпол. Дневник важен для Дона, о нём почти никто не знает. Задание провалишь — умрёшь. Всё понятно? — Да. Альфа выходит из машины, уступая Намджуну место за рулём. Ледер только после замечает в нескольких метрах вторую машину, полностью затонированную, из-за чего не разглядеть кто внутри. Намджун провожает мужчину взглядом через зеркало заднего вида, внимательно смотря на автомобиль без номеров. Всё происходит мгновенно: дверца задняя открывается у неизвестного авто, слышится выстрел и человек, что пригнал Ледеру машину, падает на асфальт, скошенный пулей, его следом затаскивают в салон. Уже Намджуну внедорожник несколько раз светит фарами, и тогда он понимает, что пора. Альфа не задумывается о причине смерти мужчины. Зная одно — это серьёзно. Нет свидетелей, нет проблем. Но где гарантия, что самого Намджуна не прикончат, когда он этот дневник Фабио принесёт?

🚬

На столе лежит потёртая книга с жёлтыми исписанными страницами и сотнями вложенных в неё новыми. Она рвётся от количества фотографий внутри, писем, рисунков. Каждый раз прикасаться к ней, значит окунаться в прошлое с головой. В события минувших десятилетий, что перед глазами промелькают в одно мгновение, но впечатления о себе оставляют надолго. Стол так же захламлён канцелярией, ненужными документами, в центре стоит ноутбук, а на краю его дневник с открытой исписанной страницей, рядом чернильница и перьевая ручка. Привычку никуда не деть, и по сей день писать хочется только таким способом, выводя каждое слово. Этот дневник хранит в себе не один секрет Медельинского картеля, как и секреты множества судеб. Попади он не в те руки и конец придёт всему. Его ищут, о нём знают. Но не верную информацию распространяют и не там рыскают, где надо. Книга в надёжных руках своего хозяина и останется с ним.