Carmen

Тэхён пьёт тёплый чай на террасе, наблюдая за переговорами Чонгука и Филиппа. Альфы ковыряются в бумагах, из диалога омега ничего не понимает, увлекая себя своими мыслями. Думает о словах Мартина в спальне Эскобара, никак всё два и два сложить не может. А если что-то и додумывает, то это кажется совсем бредом. Нет, Филипп не мог быть его родственником. Тэхён знает свою родословную очень хорошо. Любимые дед и дедушка – родители отца, проживают за городом, имеют только одного сына, как и папа был единственным ребёнком в семье. А все так называемые дяди пришли от других родственников, уже братьев дедушек. Родители папы давно умерли, по его словам. Тэхён видел их только на фото. Вряд ли кто-то из рода омеги мог создать такого, как Филипп. Скорее Тэхён поверит в то, что Мартин брат Чонгука, или кто он там такой. Вроде альфы с детства вместе. Где же родные Филиппа? Парень запутался, громко поставив чашку на столик, и тяжело вздохнул. — Что такое, малыш? — обратил на него внимание Эскобар. — Потом поговорим, — возвращается в дом омега, пристально смотря на Филиппа. Пока Тэхён занимается домашней работой на понедельник, Чонгук проскальзывает в комнату к омеге, присев на край заправленной кровати. Смотрит на согнутую у стола спину парня, считая просвечивающиеся через ткань футболки позвонки. Хочет ладонь положить на его плечо, обжечься жаром тела, но может только взгляд удерживать на омеге, который резко разворачивается на стуле, строя гримасу. — Объяснишь? — спрашивает мужчина, стараясь не думать о том, что причина в их недоотношениях. Мало ли чего Тэхён придумал на этот раз. — Всё в порядке, — в последнюю секунду передумывает что-либо говорить о Филиппе. Омега не знает, какая у Чонгука будет реакция на всё это. Ему вряд ли важно знать то, что Тэхёна и Мартина связывает кое-что большее, чем что-то похожее на дружбу. — Хочу развеяться. Сходим куда-нибудь? — Как буду свободен, дам тебе знать, — Эскобар покидает комнату парня. Тэхён бросает ручку на письменный стол и подходит к окну, видя, как двое мужчин уходят с террасы, возможно, собираясь в офис. Мысли о том, кто такой Филипп, не оставляют омегу ни на секунду. Он ощущает, что не одна тайна скрывается в стенах этого дома, но раскрытие их не всегда приводит к чему-то хорошему. Сам Тэхён никогда не разберется в этом винегрете секретов. Он устал много думать и догадываться о том, чего сам не понимает. Без Мартина в его жизни было достаточно проблем. Приняв быстрое решение тоже уехать из особняка, омега за две минуты собрал сумку и направился к дедушкам. Там всегда спокойно и думается лучше, особенно верхом на Энрике. Тэхён знает, что ему всегда рады, но порой пристальные взгляды дедушек пугают его. Им не нужно говорить в лицо, что происходит, они и без слов многое понимают. Всего чего парню хотелось бы в этот вечер, — это хоть на минуту забыть о надменном выражении лица Филиппа Мартина. В итоге под конец дня Тэхён плюёт на это дело. Ему никогда самому не догадаться, что могло связывать его и этого мерзкого человека. Омега молча ужинает в компании дедушек и идёт с ними смотреть телевизор, по которому показывают программу, где ищут утерянных близких. Парень едва не воет внутри от совпадения. — Деда, у меня случайно нет никакого родственника лет тридцати пяти, альфы, на вид симпатичного? — предпринимает попытку хоть что-то узнать о Мартине омега. — Ты сейчас половину нашей семьи описал, — улыбается Андрес. — Возьми на чердаке альбомы и сам посмотри. У нас все симпатичные, — намекает на себя альфа. — Может со стороны Руи кто-то и есть. Когда твои родители жили у нас, твой папа кучу хлама притащил сюда. Я сразу всё отправил на чердак. Тэхён просматривает альбомы до позднего вечера, но никого даже похожего на Филиппа не находит, сильно не расстраиваясь. У этой загадки было несколько ответвлений, найти хотя бы какой-то след, знать за какую нить потянуть, чтобы распутать клубок. Пока это кажется невозможным и омега откладывает это на потом, как бы сильно ему ни хотелось выпытать из Мартина правду.

🚬

Когда Минги удалось вернуть себе Карлоса, он не стал долго думать, куда запрятать его, чтобы никто не смог найти омегу. С его стороны в прошлый раз было опрометчиво отправлять брата настолько далеко от родного дома. Поэтому альфа спрятал парня на виду, в своей квартире под покровом ночи, куда никто не смеет сунуться, пока Минги не поймет, что замышляет Филипп. Это казалось ему важнее, чем безопасность брата, который ему верил, но толком не знал, что будет дальше с их семьей. Карлос скучал по своей прежней жизни, но сложилась она так, как сложилась, и горевать не нужно было, хотя бы ради малыша. Омега столько всего пережил… Но тосковал сильнее по тому, что действительно интересовало его. Он не успел долюбить, договорить, объясниться. А его уже выбросили на свалку, не давая и шанса что-то прояснить. Потому что уже не надо, потому что сердце разбито, потому что Карлос в глазах того, кто у него в сердце живёт, всего лишь шлюха. Если бы брат только знал, как у омеги на душе болит, как зависим он от внимания своего альфы, если бы, если бы… Карлос никогда не говорит о том, как ему тяжело приходится в этой жизни, несмотря на то, что он Мартинес, наследник. Все вокруг считают его глупцом, даже родители. Карлос всегда закрывал глаза на такую несправедливость. Потому что брать с дурачка нечего. Так ведь? Но пока все думали, что Карлос отличник, гордость отца, он вёл свою жизнь поодаль от собственного дома. Тот, кто хочет сбежать, это сделает, всегда найдет лазейку. Впервые Карлос встретил своего альфу в Медельине, когда был с классом на экскурсии. Он увидел его издалека и навсегда запомнил образ, который позднее стал приходить к нему во снах. Через три месяца они смогли познакомиться лично в родном городе омеги, где мужчина был по делам. Они оба любят французскую кухню, как оказалось, но Карлос не мог перестать думать, что эта встреча судьбоносная, хоть и такая банальная, — в ресторане. В тот вечер Карлос пялился откровенно, его смогли заметить, хоть долгое время и игнорировали. А потом альфа написал сам. Мартинес до сих пор не знает, откуда он вытащил его номер. И это началось. Парень для родителей придумывал разные истории своего задержания в школе и ему всегда верили. Карлос же никогда не врёт, он хороший сын, послушный. И он не интересуется взрослыми альфами, но, боже, как же он интересовался, как был он опьянён своей первой любовью. Уже как два года. Его нельзя выбросить из памяти, просто стереть, забыть. Он всегда будет в голове. Как бы ни бросало их в разные стороны, они находили способ быть вместе. Пусть раз в месяц, пусть раз в полгода. Пережили сотни встреч, поцелуев, объятий, ночей. Нарушили все законы морали и картелей, но им было так хорошо, что казалось, ничего не могло их разлучить. Но могло и сделало это. Карлос не понаслышке знает, насколько Фабио Алварез чудовищен. Он заманил омегу, шантажировал его раскрытием отношений с Филиппом, тут же пытался помогать картелю отца. Что мог сделать юный омега, находясь в лапах такого монстра? Только сдаваться с поднятыми руками и юбкой. И так в один из вечеров он потерял свою любовь, даже не догадываясь о том, насколько Гусман связан с Алварезами. Тогда и пришло понимание, откуда альфа узнал об этих отношениях. Он всего-то следил за Филиппом. Он сделал так, чтобы его человек не смел и думать о тех гнусностях, что вытворял с Карлосом, полностью оградив их друг от друга, но они привыкли к сложностям. Сначала это было грязно, спать с двумя альфами сразу, потом омега нашёл в этом плюс, — он был рядом с Филиппом. Вне зоны его мыслей осталось то, что он пленник постели сеньора Алвареза. Но всё имеет свойство заканчиваться, и однажды этот сюр закончил Мартин, просто не ответив на звонок. Карлос не одну ночь решал, что так будет лучше. Что и отношения с Фабио он закончит, но не смог. Не объясниться перед своим альфой, не помочь ему избавиться от сомнительной связи с Алварезом. Ничего. Филипп старался всегда заботиться о том, кого приручил, и в трудные минуты был рядом с Карлосом. Но этого мало. Прикосновений неосторожных мало, слов мало, тепла его мало. Альфа уходил, хлопая дверьми, а Карлос задыхался от слёз в спальне Алвареза, делая вид, что ему нравится эта игра. Его так легко бросали, а потом прилетали на крыльях любви и оберегали. Омега не слезет с этих качелей, потому что это единственная возможность быть с тем, кто подарил ему чудо, что у Карлоса под сердцем. Всё равно, даже если парень будет оставаться изголодавшимся по его запаху параноиком. Его всегда будет связывать с Филиппом их плод любви. Мартинес прощает такой уход, простил бы то, что никто бы никогда не смог. Главное, чтобы альфа оставался на виду, знать бы, что ему ничего не угрожает и достаточно. Омега убирает за собой после одинокого завтрака, потому что Минги предпочитает ночевать где угодно, но пока что не дома, и идёт смотреть телевизор, поглаживая живот. «Новости» по ящику интересуют его только потому, что так Карлос может наблюдать за тем, что происходит в мире. Брат запретил подходить к окнам. В принципе ничего интересного там и не увидеть. Омега недолго устраивается и внимает словесный понос телеведущего, который счёл первой новостью доложить о том, что Давид Мартинес устроил разбой в баре и отсидел в СИЗО два дня, пока родители не вытащили его. И Карлос бы удивился, но брат не так часто где-то мелькал и уж о его приводах никто не знал. Странно даже, — думает омега, что такую новость осветили. Они не были с Давидом очень близки. Альфа — ураган, Карлос — тишь да гладь. Между ними общего только родители. Но временами омега задумывался о том, что хотел бы быть с ним ближе, а не кидаться парой взглядов на семейном ужине. Интересно, он переживал, думал о том, что случилось с младшим? Или его продолжало интересовать только веселье? Дверь хлопает, и омега вздрагивает, пока не замечает на пороге Минги, встречая брата с улыбкой на губах. Старший суетливо ищет учебники на своём рабочем столе, мало интересуясь Карлосом. — Ты снова уходишь? — взгрустнул омега, разваливаясь на диване. — Мне скучно одному. — Прости, но мне нужно в университет, а потом у меня до ночи дела. — Значит, тебя снова не будет? — Я постараюсь приехать, но не обещаю. — Скажи мне хотя бы, что за дела? — строит глазки парень, но не срабатывает. — Ты был у родителей? Про меня говорят что-нибудь? — В конце недели поеду, — вешает рюкзак на плечо альфа. — Увидимся, — снова он уходит, оставляя расстроенного брата торчать весь день в закрытой квартире. Здесь скучно, но безопасно, — заключает Карлос и снова возвращает внимание телевизору. Минги выходит из высотки, забрасывая рюкзак в открытое окно автомобиля, и обойдя его, садится за руль, крепко сжав его. Он искренне хотел бы находиться рядом с Карлосом, а не вынуждать себя терпеть компанию язвительного и мутного Филиппа Мартина. — У нас сорок восемь часов, сеньор Мартинес, — курит в салоне Гусман. — Или что? Планета взорвётся? — выезжает на дорогу Минги. — Почему я должен так переживать за какую-то шестёрку? — Ты должен переживать не из-за своего друга Чимина и не из-за того, что Намджуна пристрелят через два дня. Ты просто обязан сидеть на иголках, но по причине того, что ебучий дневник, который Фабио снится, найден быть не может. Я перерыл весь дом Эскобара, едва в могилу к его отцу не залез. Его не существует, дневника. Но если Фабио угодно знать иное, то я обеспечу ему это. — Объясни смысл своей авантюры. Ты знаешь, что дневника нет, но каким-то образом хочешь помочь какому-то идиоту его добыть. Чтобы что? — не понимает Минги. И больше всего раздражает его то, что он каким-то образом связался с этим скользким типом Филиппом, от которого хорошего ничего не жди. Он готов продать всех своих боссов и ради чего? — Мы создадим свой, со своими тайнами, в которые Алварез будет верить, не сомневайся. Этот старик не додумается проверять подлинность или в почерк всматриваться. Как только он получит дневник, забудет обо всём и почувствует себя хозяином положения, — объясняет едва не на пальцах альфа. — Я не мог принести его, потому что мне он не доверяет, но если Намджун это сделает, Фабио оближет его задницу. А теперь поехали к одному человечку, он всё организует. С тебя только детские фотки Эскобара, чтобы вложить для убедительности. — Если Фабио узнает… — Ни за что. — Я могу спросить, почему ты это делаешь? — Минги знает, кто такой Филипп и за каждым его действием стоит личный мотив, знать который альфа не то, чтобы должен, он обязан в силу своего статуса. — Ты работаешь на него, чтобы насолить Эскобару, как я понял. Но очевидно же, что ты этого не делаешь. Не подставляешь своего босса, как следует, оставался незамеченным всё это время. Что ты замышляешь на самом деле и кто для тебя Алварез? — Мы с тобой не друзья, — напоминает мужчина. — Мы всего лишь провернем это дело, сделав Фабио своей марионеткой. — Твоя конечная цель? — Вернуть себе мой картель. Минги больше ничего не спрашивает. Он сам узнает, что Филипп за фрукт, пока альфа не накликал беду на картели. Потому что кажется Мартинесу, что это чудовище намного страшнее Алехандро Эскобара.

🚬

Юнги чешет голову уже минуты три, стоя у зеркала и зевая. После сна омега, как обычно подвис, думая, что Али приготовит на завтрак. Нянька обнаружен в доме не был, записка гласила, что он ушёл в магазин за продуктами. Эскобар немного подумал и стал приводить себя в порядок, но стоило ему взять милую красную расчёску с сердечками, в дверной звонок кто-то нажал. У Али есть ключи, как и у брата, поэтому Юнги слегка напрягся, на носочках идя к двери, чтобы не выдать своё присутствие дома. Парень посмотрел в глазок, но ничего не увидел. Паника медленно, но верно заполонила его сознание, и как назло пол скрипнул. За дверью начали смеяться. Юнги этот смех из тысячи узнает. Он в то же мгновение открывает дверь и едва не набрасывается на Хосока, стоящего на пороге. — Испугался? — издевается альфа, вручая ему пакет с вишнёвой газировкой и сладостями. Юнги, сверкая пятками, бежит на кухню, вспоминая, как плохо выглядит. — Проходи! — кричит из глубины квартиры парень. — Я сейчас! Хосок мельком осматривается и остаётся сидеть за кухонным столом, доставая гостинцы, купленные, чтобы порадовать мальчика. Мужчина так долго пытался выбраться в Медельин, что каждый раз, стоило Сокджину дать ему надежду на поездку, он покупал вкусности, и тем приходилось ждать своего часа. По реакции Юнги видно, как сильно он обрадовался такому сюрпризу. Именно альфе, а не подаркам. Это намного важнее и страшнее. Пока что Хосок не хотел ничего менять. Ему казалось, что он держит достаточную дистанцию от омеги, если четыреста тридцать девять километров это не мало. Потому что страшно утонуть в глубине чужих глаз, что тебе принадлежать никогда не будут. Мужчина надеется, что и Юнги это понимает. — Ты застал меня врасплох, — радует альфу своей компанией Эскобар. — Извини за внешний вид, — намекает на свою пижаму он. Юнги старался вернуться как можно быстрее и в конце концов это его дом: захочет, будет голым ходить. — Надолго? — До обеда точно буду в городе, а там посмотрим, — следит за худой фигурой парня альфа, пока он ставит чайник на плиту. — Почему ты один? — Али скоро вернётся и лучше бы тебе скрыться до того, как это произойдёт, — вспоминает о няньке омега, убирая газировку в холодильник. — Я думал он на твоей стороне, — одаривает его улыбкой Варгас, не представляя, что она делает с маленьким хрупким сердцем Юнги. Омега пытался сломать себя, не думать о Хосоке перед сном, на уроках, на улице. Альфа всё равно лез в голову и выбросить его уже казалось нереально. Юнги отчего-то уверен, что мужчина испытывает к нему ту же симпатию и ему хотелось бы знать, что выйдет что-то стоящее, но потом Эскобар вспоминает о судьбе своего лучшего друга и начинает накручивать себя так, что рыдает часами. Юнги – не Тэхён, но как же похожи их жизненные пути. Омега не желает, чтобы его так же обглодали, как Чонгук своего супруга, будто тот кусок мяса. В конечном-то итоге, что останется от него? Кости? Но как же чертовски сильно хотелось бы плюнуть на это. На то, что связь такая неправильная, неприемлемая. Забыть о картелях, их законах и просто жить. Юнги не может всю жизнь жить по правилам, угождать семье. Не нужно делать из него идеального, потому что изначально омега таким не был. Всего, чего когда-либо хотел Эскобар – найти человека, которому может доверить свою душу и сердце, и получить то же самое взамен. А пока хочет ныть, от своего унизительного положения соответствовать всем установкам общества. — Нам стоит встретиться вне квартиры, — разливает чай Юнги. — Могу сказать Али, что я гуляю с Тэхёном. — А охрана? — Это уже другой момент. Решим. Хосок усмехается над планами Юнги. Видит, как сильно тот хочет провести с ним день. Видит, как это важно для него. Хотя иногда альфе кажется, что ему просто хочется сбежать подальше от своей жизни, и может быть, отчасти это было так. Юнги хотел быть далеко от этого города, этой страны, этой планеты, чтобы никто не докучал его очевидным, вроде того, что нужно учиться, быть приличным омегой, и даже не материться. Надоело. Когда появился Хосок, всё стало по-другому и другим стал Юнги. Проявляет свою омежью натуру, пытается быть красивым, нежным, мягким, таким парнем, который мог Хосоку понравиться. Конечно, всё это неосознанно. — Купил новую машину? — крутит в руках ключи от машины альфы Юнги, которые лежали на столе. Он заметил другую марку. — Подарили за хорошую работу, — вынимает из изящных пальцев омеги ключи, едва касаясь белой кожи парня. — Хочешь прокатиться? — Сокджин подарил? — усмехается Эскобар, жуя конфету. — Почему бы и нет? Так что? — играет бровями Хосок. — Я всегда только «за», — быстро сворачивает их чаепитие Юнги. — Ты можешь подождать меня на улице? Не хочу, чтобы ты тут столкнулся с Али. Хосок понимающе покидает дом омеги, и тот сразу бросает чашки, начиная одеваться, забывая о том, что забыл элементарно постель заправить. Всё это уходит на второй план. Кто знает, когда у него ещё будет возможность побыть с альфой так долго. Когда смогут они поговорить дольше пяти минут и обменяться взаимностью своих намерений и желаний, которые у них в глазах красной строкой. Юнги не станет терять этого шанса, чего бы ему ни стоило хотя бы минутное нахождение рядом с Варгасом. Через семь минут Юнги открывает входную дверь, столкнувшись с Али. — Ты куда в такую рань? — не пропускает его мужчина, закрыв своей спиной выход. — Пройдусь, голову освежу, — старается ровным голосом сказать Эскобар, чтобы Али ничего не заподозрил. Тот стоит ещё полминуты, всматриваясь в сияющее лицо Юнги, прежде, чем даёт ему уйти. Уже после он находит на кухне две пустые чашки чая и кучу сладкого. Решает панику раньше времени не поднимать. А Юнги запрыгивает в новый внедорожник Хосока и пристёгивается, заговорчески играя взглядом и одаривая альфу настолько тёплой улыбкой, что в груди начинается пожар. Омега замечает висящую на зеркале вместе с ароматизаторами свою цепочку и спускается ниже в кресле, едва не ложась. Хосок на него не смотрит, уверенно ведя автомобиль по дороге. Юнги хотел его коснуться, стать ближе насколько это, возможно, смотреть в глаза мужчины и держать его руку. Он так крепко утонул в своих фантазиях, не сразу замечая, что на него в упор глядят, когда машина стоит на светофоре. Тогда омеге хотелось другого — спрятать свои чувства, закрыть в коробку и убрать на пыльный шкаф своих воспоминаний, чтобы его никто не смог осудить. Если задуматься всерьёз, то всё это настолько странно: визиты Хосока, звонки, подарки. Это говорит… Нет, кричит только об одном. А может быть Юнги просто хотелось, чтобы всё выглядело так, как он желает. Чтобы и альфа умирал от его взгляда. Но умирал ли он? — Ужасные дороги, — ворчит мужчина. — Вот что-что, а дороги в Медельине просто отвратительные. После каждого такого визита машину мастеру отправляю. — А в Кали, значит, всё идеально? — между ними искрится влечение. Оба ждут, кто первый спичку бросит, и всё в радиусе квартала сгорит. — Хочешь сам убедиться? — и вспыхнуло пламя. Они смотрят друг на друга ещё долго, давно светофор разрешает ехать, и так же, продолжая облеплять Юнги своим взором, он едет. Все понимают, что происходит или же хотят на это надеяться, начиная дымиться от безудержных страстей. Юнги громко включает музыку, когда ему начинает звонить Али. Омега удостоил няню только одной смс, в которой написал, что с ним всё будет в порядке. Потому что Али не дурак и видел машину, где сидел Хосок, когда возвращался. Как бы там ни было дальше, Юнги и Хосок у друг друга останутся. Где-то в уголке сердца, на окраине души или же лёгким воспоминанием, кружащим голову. Останутся ветром по щекам, дождём и туманами, но останутся. Альфа будет помнить этого мальчишку в музыке, что играет одной и той же композицией в его автомобиле. Запомнит в своих ощущениях рядом с ним, и, смотря на его фотографии, ощутит ни с каким наркотиком не сравнимую эйфорию. И с гордостью назовёт ее счастьем. Увидит во сне и будет долго смотреть в потолок, шепотом произносить его имя, главное, чтобы это сновидение не оказалось кошмаром. Хотя, по сути, каждый человек здесь какой-то демон, не упокоенный призрак прошлого, монстр. Вечером пара оказывается в другом городе. Для Юнги чужом, для Хосока самом любимом и родном. Он так давно хотел показать омеге всю его красоту, прокатить по узким улочкам с милыми кофейнями и ресторанчиками, показать достопримечательности, подарить ему вечер, который Юнги никогда бы не смог забыть. Но мысленно для себя Эскобар его запоминает. Он фотографирует глазами каждую мелкую деталь, чтобы по возвращении домой вспоминать и улыбаться. Потому что бывает хорошо, без бесконечной рутины, контроля и соплей. — Ты голоден? Может, поужинаем где-нибудь? — предлагает альфа, припарковав машину на первой же попавшейся парковке. — Да не особо, — пожимает плечами Юнги, не замечая от эмоций, как у него скручивает желудок. — Можем купить кофе и булочку. Этого будет достаточно. Когда Хосок уходит, Юнги достаёт из кармана куртки телефон, где видит пропущенные от брата. Не стоило ему ставить мобильный в беззвучный режим. Но звонить ему или кому-либо желания абсолютно никакого нет. Если омега хоть слово скажет, то ему придёт конец. Он в любом случае придёт, вряд ли Чонгуку что-то стоит пробить его номер и узнать где Юнги находится. Ещё хотя бы чуть-чуть позвольте ему побыть счастливым. Никто не поймёт Эскобара, если он станет гнуть свою линию, говоря о личном пространстве и свободе выбора, потому что ни на что из этого он права не имеет. Пусть хоть наказание плётками будет, всё на свете Юнги стерпит, только ещё минуту рядом с Хосоком ему дайте. Но тем временем Чонгук закидывает омегу гневными смс, и настроение сразу начинает падать. — Кто тебя успел расстроить? — спрашивает, вернувшийся с едой, Хосок. — Ничего такого, — он не скажет ни слова о брате. Это один из лучших вечеров в его жизни, почему никто не может понять, как для подростка важно расслабиться. Юнги не делает ничего запрещённого, он всего лишь хочет отдохнуть. Себя он так оправдывает, не видя всего ужаса такой картины. — Я наелся, — откусив булочку с корицей пару раз, говорит омега. Он кладёт пустой стаканчик из-под кофе себе под ноги и снова разваливается в кресле. Хосок хочет спросить, что происходит, но начинает догадываться. — Поехали куда-нибудь, где я смогу принять вертикальное положение, задницу уже не чувствую. — Я знаю такое место, — заводит машину мужчина, весь короткий путь, смотря на мальчишку, который предпочитает видеть только окно. Хосок останавливает свой выбор на одном из любимых заведений Сокджина, где позволяет себе пропустить стаканчик, пока Юнги, ругаясь на больную спину и зад, пританцовывает рядом с их столиком в углу. И вроде всё так идеально: хорошая музыка, мужчина, что нравится, смотрит на тебя заворожённо, приятная обстановка, но не то. Что-то было не то. Пока Юнги не понимал ничего. Он устал за день, но старался не показывать этого, чтобы Хосок не вернул его домой. — Спасибо за этот день, — садится на диванчик рядом с мужчиной омега. — Мне было интересно с тобой. Всегда, если честно. — О, так мы теперь лучшие друзья? — смеётся альфа. — Вроде того, — вновь неловкое молчание, глаза в глаза и едва заметные приближения лиц друг к другу, но есть одно «но». Нож в руке Хосока, пронзивший его секундой ранее, прибивший Варгаса к дивану. В следующее мгновение крик омеги. — Что… что… — повторяет в ужасе мальчик, пытаясь как-то помочь мужчине, но Хосок уже понял, что это бессмысленно. Напротив стоял Алехандро Эскобар. — Ты не загулялся? — громом звучит над головой испуганного омеги, у которого в глазах слёзы стоят. — Что ты наделал?! — кидается на брата Юнги, но его ловко хватают за шкирку и бросают в руки Филиппа, стоящего неподалёку. Оказывается, здесь очень много людей Эскобара. Больше, чем Юнги мог подумать. — Отвези его домой, — уже к другу обращается Чонгук, — запри и поставь наших лучших людей. — Ты не можешь! — разразился истерикой младший Эскобар, но брат на него даже не посмотрел, переживая внутри войну с потерями обеих сторон. Чонгук сел на место Юнги, прокручивая нож в тыльной стороне ладони Хосока, прежде, чем вытащить его. Посмотрел на Варгаса так, будто тот осквернил его. Но для Алехандро осквернил, очернил, обмазал грязью. Его маленького брата отравила эта зараза, что живёт в груди у самого Эскобара. И знает он, что ничем хорошим это не закончится. Никто не имел права вывозить Юнги из города, тем более в чужое место, где его могли убить в любой момент. — Ты же понимаешь, что я этого просто так не оставлю? — скалится Чонгук, ни капли не успокаиваясь. Он больше трёх часов искал Юнги, параллельно пытался работать и успокаивать Али. — Я закрою глаза на Сокджина. Это только между нами. Так что не смей даже пытаться натравить на меня кого-то. Мы поговорим с тобой позже, и если твои ответы на мои вопросы мне не понравятся, выбирай гроб, — уходит Эскобар и его прихвостни, и только потом, немного успокоившись от встречи и ситуации, Хосок вызывает скорую.

🚬

Намджун строго следовал инструкциям, которые нашёл в машине. Нашёл и квартиру и прочее, но, как найти дневник он не понимал. Даже если попробовать поискать в местах, где бывает Эскобар, его поймают. Алехандро сюсюкаться не станет. Поэтому первый день своего нахождения в Медельине Ледер отдал размышлениям, как сделать всё правильно. Его же убьют. Фабио ничего не стоит достать пушку и продырявить голову своему бывшему солдату, с другой стороны Намджун сам на это подписался. Когда в дверь постучали, мужчина схватился за пистолет и медленно подошёл к двери, в глазке увидев молодого парня. Он подумал всего полсекунды, прежде, чем открыть ему. Пистолет спрятал за пояс и недоверчиво взглянул на Минги, признав его личность. Мартинес молча протянул мужчине бумажный пакет, но Намджун всё ещё никому не верил и не понимал, что происходит. Осталось только впустить чужака. Всё казалось подозрительным. — Что это? — спросил Намджун, всё же взяв в руки посылку. — Я всё знаю про тебя и Фабио, — не скрывает Минги. — Это дневник Эскобара. Отдай его Алварезу. Намджун не станет спрашивать какого черта. Откуда Минги знает о задании, о его местонахождении. Кто-то в картеле Алвареза явно знал больше, чем сам Намджун. — Почему ты помогаешь мне? — этот вопрос он не мог не задать. — Ты правда хочешь услышать честный ответ? — Нет, но ты явно что-то задумал. Где ты его достал? — Где взял, там больше нету. Просто отдай его Фабио и будь спокоен за свою шкуру. — Принимая от тебя это, я подставляю свой картель. — Он никогда не был и не будет твоим, сеньор Ледер. Ты не там своё счастье ищешь. — Ты хороший парень, Минги, я вроде как доверяю тебе, но принять это не могу. Это неправильно и попахивает кровью, — всё отнекивается мужчина, но дневник достаёт, чтобы взглянуть. И правда книга выглядит старо, очень толстая и явно полностью исписанная. Он ее не открывает, думает, права не имеет. — Ты возьмёшь ее, если я скажу, что знаю, кто пытался взорвать Чимина? — Кто? — Сначала возьми. — Ты сказал… Чимина. Значит, целью был он, а не Эскобар? — возвращает в пакет дневник мужчина и пропускает альфу в квартиру, посмотрев, не было ли в подъезде кого-то ещё. — Я всё расскажу тебе позже, хочу до конца в этом разобраться. Но сейчас мне необходимо поговорить с тобой о другом важном деле.

🚬

На Кали опустилась ночь, в лёгком тумане, едва Филипп мог разглядеть лицо человека, идущего к его автомобилю, через зеркало. Альфа выбросил окурок от сигареты в окно и вышел на тёмную улицу, скрипя перчатками, когда потирал ладони. — К чему была эта срочность? — возмущается хриплым голосом Дарио, с пренебрежением оглядывая Мартина. — Ты вырвал меня из дивной компании. — Проституток? — улыбается мужчина, но не долго. Он протягивает альфе руку, но тот только машет головой, не понимая, чего от него хотят. — Ключ, Весенте. — Зачем он тебе? — Скоро правда вскроется и мне нужен ключ, чтобы эту правду доказать, — поясняет Филипп, и сообщник тут же хватает его за воротник пальто. — Успокойся, ты меня не дослушал. — Я не могу быть спокойным, когда ты говоришь о моём прошлом. Не ты гнил в этой камере пятнадцать лет, но если хочешь узнать, каково это, я могу обеспечить, — эмоциональности Дарио не занимать. Мартин знает, что этот человек с головой не дружит, и вторая половина его жизни явно связана с этим. — Я подсунул Алварезу липовый дневник Эскобара, где подробно написано о том, что происходило в вашей семье. Ты будешь в выигрыше, я обещаю. — А мне думается, что ты зря подставляешь меня. Полиция быстро повяжет меня и поверь, это в лучшем случае, — отпускает альфу Весенте. Он задумчиво мнётся на одном месте, пока не срывает с шеи ключ, висевший на нитке, но не сразу отдаёт его Филиппу, сомневаясь в нём. Но ведь это Мартин был тем, кто помог ему в первое время. Это он нашёл изувеченного временем человека на трассе, куда его поздней ночью вывез омега из прислуги, который собственно и способствовал тому, что Дарио выбрался. У омеги давно вскрыта глотка, а тело вряд ли можно будет опознать, если кто-то, конечно, захочет искать его в канаве с отходами где-то в гетто. Это всё неважно. Важнее то, что Сокджин должен поплатиться. Дарио готов положить свою голову, но только бы знать, что брат ответил за всё. За каждый день унижения и своего восхода на пьедестал. — Ты можешь мне верить, — тянет руку Гусман. — Я скорее поверю проституткам, что у них нет хламидиоза, — бросает не без улыбки Весенте, но ключ вкладывает в ладонь альфы, и тут же сжав её в кулак, тянет Филиппа на себя. — Я надеюсь на тебя. Как бы там ни было. Я не забыл твою доброту, какой бы извращённой она ни была, — отпускает его Дарио и скрывается за углом дома, оставляя ехидно улыбающегося Филиппа наедине со своими мыслями и безумными планами.

🚬

— Я сказал, ноги не будет моей в этом доме! — вопит во всё горло старший сын Фиделя, громко спуская с лестницы чемодан, не боясь сломать колёсики. Папа в истерике пытается остановить сына, утирая, как Давиду кажется, липовые слёзы, потому что он их просто не видит на лице родителя. Но если бы и плакал, альфа чихал на всё это. На него самого забили, как только брат пропал, но парень стал вспоминать о том, что это не первый прокол родителей. В принципе их мир крутился только вокруг Карлоса. Поэтому он принял твёрдое решение покинуть родительский дом, а дальше решит, что делать. — Охрана тебя не выпустит, — спокойно реагирует отец. — Ты останешься дома, поднимешься в свою комнату и неделю оттуда не выйдешь. Обдумаешь своё поведение, а потом извинишься перед нами. — Иди в пень, — чеканит молодой альфа, всё к выходу из особняка подобраться пытается, но отец стоит на своём, как и трое крупных охранников. — Повтори, — скрипит эмалью Фидель. — Не смей разговаривать со мной так. Я твой отец! — взрывается мужчина, но Давид с равнодушием смотрит на это. — Я всё тебе дал, мальчишка. Ты неблагодарный, наглый подлец… — разочарование в глазах его так и плещется, но сыну всё ещё ничего не стоит плюнуть отцу в лицо. — Да, я такой, — пожимает плечами альфа. — Я тупой, высокомерный, наглый. Но знаешь что? Я твой сын. Интересно, от кого я всё это вобрал в себя? — Хватит! — кричит высоким голосом Иса. — Мы потеряли твоего брата. Как ты можешь уйти? — Вы думаете, я буду вас поддерживать? — ухмыляется парень. — Я так и думал, тебе на всех плевать, даже на свою семью, — утирает платком несуществующие слёзы омега. — Знаешь, пап, почему я тогда подрался? — теперь он смотрит с разочарованием, и лёгкой обидой, потому что ничего не мог поменять, потому что остался недопонятым. Он так и будет простаком и транжирой для родных. Этого не изменить никогда. — Один парень сказал, что Карлос шлюха, — ему приятна тишина дома, в котором до потери брата было так всегда. — Мы может с ним и не общались как братья, ну, как это положено. Он идеальный сын, а я… просто я. Но, пап, я всё равно любил его и всегда защищал ото всех. — Ты лжёшь! — едва не налетает на сына Иса. — Карлос не был таким! — Какая уже разница. Да пусть спит с кем угодно. Мне то что? Он моим братом останется всё равно, но моё отношение к вам не поменяется, — удивляется, что охранники расступаются после отмашки шокированного отца. — Ты потерял ещё одного наследника, — в лицо Фиделя плюётся ядом Давид и выходит из дома. Он бросает чемодан в багажник и садится за руль, где набирает номер Минги. — Я из дома ушёл, — рубит с плеча альфа. — Можно у тебя остановиться? Я часа через три-четыре подъеду. — Что случилось? — явно беспокоится старший, хоть отношения у них и не лучшие. У Давида в принципе со всеми такие отношения. — Предки. — Жду тебя. Альфа выкручивает музыку на всю и вдавливает педаль в пол, сбегая, наконец-то из этого ужаса. По нему не будут плакать, не станут звонить, с просьбами вернуться. Одно сплошное ничего. А на помощь мог прийти только один человек, поэтому Давид и позвонил брату. Вскоре он приезжает к Минги, который по виду видеть его не особо рад. Его разбудили звонком, но впустить Давида альфа согласился, даже подогрел остатки ужина. Брату повезло, что в эту ночь старший был дома. Как и Карлос, спрятанный в глубине квартиры. Ему наказали не высовываться, но знал бы только Минги, как тому интересно подслушать и понять, что происходит в его семье. — Я для них пустое место, — плачется Давид. — Что я есть, что меня нет. Поэтому я ушёл, я устал впрягаться за них, хотя они этого не достойны. — И что ты планируешь делать дальше? Ты не вернёшься в Картахену? — допивает остатки своего остывшего с ужина чая, Минги. — Я буду здесь, найду работу, сниму квартиру. Отец же заблокирует мои карты. Вот я и попросился на время. — Ты хоть день в жизни проработал? — громко смеётся парень, подавившись, чаем. — Чтоб ты знал, когда отец раньше делал мне бойкоты, я подрабатывал. Гулять-то хотелось. Минги едва руку брату не пожал, вслушиваясь в тишину второго этажа квартиры, боясь, что Карлос выползет и всему придёт конец. Но омеги нет ни через полчаса, ни через час беседы альф. Хозяин отправляет брата в гостевую комнату на первом этаже, даёт чистое полотенце в душ и зубную щетку, а сам поднимается наверх. Он заглядывает к Карлосу. Тот давно сопит, так и не дождался Давида. Минги уходит к себе, надеясь, что если «что», если «вдруг», то Давид будет на его стороне.

🚬

Медленными, но уверенными шагами Намджун поднимается по лестнице дома Алварезов. Мужчине открывает дверь охрана, стоящая рядом, и Ледер входит внутрь, держа в руке бумажный пакет. На первом этаже бегает прислуга, готовясь к завтраку. Альфа просит позвать Фабио, топчась на одном месте, и, конечно, боясь, что Алварез что-то может заподозрить. Но тут либо всё, либо ничего. Спустя долгие пять минут хозяин дома спускается в распахнутом халате и брюках. Намджуна подташнивает от внешнего вида альфы, который перед собой несёт пузо, размером с холл. И выглядит он не особо доброжелательно. — Доброе утро, сеньор, — но Намджун пытается быть вежливым. — Ещё не ясно, доброе ли оно, — встаёт напротив него Фабио, ожидая, что ему скажут дальше. И верит во что-то подобное: «Извините, я не смог выполнить задание, не убивайте». — Я сделал то, о чём вы просили, — протягивает Алварезу пакет Намджун, в томительном ожидании прищуривая глаза, опасаясь того, какая у альфы будет реакция. — Это… — смотрит на дно пакета Фабио, не веря своим глазам. — Это он? — шепчет мужчина. — Как тебе удалось? — Его прятали в доме младшего Эскобара. Наивно со стороны Алехандро, — усмехается Намджун. — Но, а о том, как я влез в чужую квартиру, вам лучше не знать. — Неважно. Ты принёс его, Намджун, — одобрительно похлопывает мужчину по плечу Алварез. — Мои условия ты выполнил, теперь я займусь тобой, — альфа подходит к старинному комоду у стены, на котором стоят свежие цветы из сада и большая золотая шкатулка. Открыв её, мужчина не глядя достаёт пачку денег, и отдаёт её Ледеру. — За работу. Намджун не отказывается, убирает деньги во внутренний карман пиджака и видит, как к ним спускается Чимин. За одеждами Ледеру не знать, что скрывается. Не понять эмоцию из-за маски на лице. Но глаза выражали настроение. Шок и страх, ужас. Намджун приветствовал его лёгким кивком, но Фабио этого не заметил, продолжая улыбаться своему достижению. Едва не отказываясь от завтрака, чтобы поскорее начать читать. Он только на секунду достал дневник и быстро пролистал, наслаждаясь запахом старой книги. — Приезжай в офис к одиннадцати, — последнее, что говорит Фабио альфе, прежде, чем войти в столовую. Намджун понятливо кивает и, бросив последний взгляд на застывшего омегу на лестнице, уходит. Фабио оборачивается, пугаясь сына, и снова возвращает взор к дверям, в которые вышел Ледер. — Ты нанял его? — грудным голосом спрашивает Чимин, держась за перила. — Отец, он же ушёл, он же предал нас… — О чём ты говоришь? — строит дурачка мужчина. — Ледер – мой Капо. Чимин так и садится на ступеньки, наблюдает за тем, как отец с гадкой улыбкой уходит. Он словно специально делает это, но чего же стоило Намджуну вернуться? Фабио таким не промышляет. Чимин обязан выяснить это, чтобы не сидеть и не сгорать в ожидании наихудшего. Омега же пытался сделать всё правильно, ему почти удалось отплатить Намджуну той же монетой, опустить его на дно и приковать цепями, чтобы уже наверняка, чтобы никогда… не видеть, не слышать, не чувствовать его. А сейчас приходится сидеть в обиде, понимая, что никто твоё сердце, кроме тебя самого, охранять не будет. Чимин сам себе поклялся отпустить, забыть, и отомстить. Но все его старания, все грёзы о мучениях Ледера, осыпаются, как песочные замки. Как теперь только свою целостность сохранить и не пасть под шквалом этих чувств, что ранят острыми иглами прямо в грудь. Намджун выехал с территории дома, но в голове оставил образ несчастного омеги, который всё ещё для альфы там, на лестнице, не понимающий, брошенный, но такой родной.

🚬

— Где он? — первое, что спрашивает Чонгук у Али, войдя в квартиру спустя неделю после инцидента с Хосоком. — В комнате, сеньор, он из неё почти не выходит, — он провожает альфу к комнате и скрывается из вида. Алехандро медленно открывает дверь, находя брата в кровати. На часах шесть вечера, поэтому мужчина удивляется тому, что Юнги в постели, но явно не спит. Не сразу Эскобар видит наушники в его ушах. Он присаживается на кровать, и омега оживает, резко подрываясь, чтобы после собраться в комочек. Юнги с ним и говорить не хочет. Чонгук не то, чтобы разорвал его связь с Хосоком, отобрав телефон, он и в школу запретил ходить, и временно омега на домашнем обучении. Это послужит ему хорошим уроком, думает Чонгук. А Юнги не понимает, почему так жестоко. — Поговорим? Юнги откладывает плеер и наушники в сторону и двигается в другой угол кровати, чтобы подальше от брата быть. — Я понимаю твою злость, но ты не понимаешь меня. В прошлый раз, когда мы говорили о Минги, ты всё равно стоял на своём. И если ты скажешь мне, что с Хосоком у тебя другая история, я скажу, что та же, — тянет руку к лицу омеги Чонгук, чтобы прикоснуться к его щеке, но Юнги шипит и воротит лицо. — Можешь считать меня ужасным, но ты никак не сможешь отстоять себя. Ты понимаешь, что поездка могла быть опасной, но ни о чём не думал. Что движет тобой? — Если я скажу правду, я никогда отсюда не выйду… Тишина кричала неделю в комнате Юнги, она рыдала и лезла на стены от безысходности, а эта нескончаемая гнусность мыслей не давала уснуть. Омега смотрел часами в окно, но ничего кроме разрушенного человека не видел. Отражение издевалось над ним в стекле, в зеркале любой из комнат этой проклятой квартиры, и рисовало рядом чудовищ, оружие от которых было только у одного человека в этом мире, — Хосока Варгаса. Его убил другой всадник этого бесконечного апокалипсиса внутри Юнги, — брат. Омега ощущает, как какая-то часть его отмирает, он весь шелушится, покрывается кровавыми корочками, гноится. Даже панацея здесь бы не помогла. Юнги смертельно скучает по тому, что у него было, за каждым мгновением чужой улыбки, за полнотой своих чувств. Он не сможет расстаться с демоном, который уже показал ему, что бывает всё иначе. И даже в этом грязном, пропитанном кровью мире, есть кое-что светлое, но для Юнги свет погас. — Я бы хотел донести до тебя, почему так волнуюсь, но тебе же всё равно? — вздыхает альфа. — Я бы хотел донести до тебя, что понимаю всё, я не тупой. В курсе, что ты себе уже придумал, но меня с Хосоком только дружба связывает. — О чём вы говорите? Альф обсуждаете? Шмотки? — А, ты думаешь, с Тэхёном мы об этом говорим? Кстати, я по нему соскучился! — Юнги, я скажу тебе откровенно… — сдаётся Чонгук, спорить с братом даже не будет пытаться. — Будь ты совершеннолетним, я бы всё равно не позволил тебе быть с ним. Не из-за картелей, не потому что он всё ещё старше. Он женат, Юнги. — Врёшь… — омега не осознаёт, как начинает задыхаться и слова всё труднее даются ему. — Ты всё врёшь! — встаёт на кровать омега. — Хосок никогда бы не лгал мне о таком! Уходи! Пошёл вон! Чонгук поднимается, смотря на омегу с такой жалостью, что у самого в глазах вода стоит. Юнги заслуживает большего. Ему не нужно цепляться за каждого встречного, искать любви там, где она просто не живёт. Алехандро понимает, что сам виноват в этом. Он не дал Юнги достаточно тепла со своей стороны, и теперь расплачивается за это. Но разве изменить уже что-то можно было? — Тэхён был прав, — захлёбывается слезами парень. — Ты – монстр. Юнги не докричаться до Чонгука, а ему до брата. Они так и останутся недопонятыми друг другом людьми, которым потерять связь ничего не стоит. Сколько бы омега не срывал голос, Алехандро останется на своём. Он смотрит на брата и молчит, в душе оплакивая его юность. Юнги больше не будет тем шебутным ребёнком, глядя на которого, на лицо просилась улыбка. Он навеки заперт в своём мире гиблых чувств. — Посмотри, — протягивает телефон омеге Чонгук, и тот не сразу смотрит, утирая слёзы, а потом всё по-новой. На фотографии Хосок и какой-то омега. Свадебный снимок. — И кто здесь монстр? Омега падает на кровать и залезает под одеяло. Алехандро остаётся только уйти.

🚬

Утро Дона Весенте начинается ровно в восемь утра, и не потому, что ему вдруг так захотелось. Он слышит вой сирен, от которых и просыпается. Поначалу всё вокруг кажется дурным сном, но не дают Сокджину, и опомниться, как дверь в его спальню вылетает. Слишком много людей, голосов. Альфа успевает только подняться, как на него направляют оружие люди в форме. — Я ещё не знаю, что за хрень тут происходит, но мне нужно позвонить, — тянется к телефону Сокджин. — Сеньор, — на пороге комнаты оказывается полковник Каррильо во всей своей красе. — Это будет последний твой звонок. Ты обвиняешься в убийстве своих родителей и похищении брата. — Какого… — он не уверен, что в него выстрелят, но шок быстрее альфы, и пальцы набирают номер сами. — У меня тут спецназ и Орасио, Эскобар. — Я скоро приеду, — слышится в трубке. — Время кончилось, — выхватывает мобильный у альфы полковник, поднося к своему уху. — Алехандро, тебе придётся подождать. Вряд ли у Сеньора будут посещения в тюрьме. Вы доигрались, — скидывает звонок альфа и бросает телефон на кровать. — Вяжите его. — Нет! — Сокджин брыкается, не давая заковать себя в наручники, пока Орасио рассматривает зеркало. Когда Весенте видит ключ в его руке, он всё сразу понимает. Дарио добрался и до него. Полковник находит скважину и открывает дверь бункера, откуда несёт запахом смерти и сырости. Он включает фонарик и подсвечивает себе, но внутрь не заходит, не рискует подхватить какую-нибудь заразу. — Я сделаю так, что ты получишь максимальный срок, Весенте, — оборачивается к избитому солдатами альфе Каррильо. — Найду тебе похожую клетку, — кивает на бункер альфа, — ты ни за что не отвертишься.