Carmen

Чонгук пьёт уже третью кружку чая, болтая с Али о всяком, пока Юнги спит. Его послеобеденные сны стали длиться всё дольше. И откуда они появились, Алехандро так и не понял. Али говорит, это всё из-за стресса. Юнги долго не выходил из дома и стал совсем чахнуть. Омега не смолчал о внезапной истерике брата Дона, на что Чонгук только цокнул. Он привык к выходкам со стороны младшего. У него всё никак не получалось нормально поговорить с Юнги, потому что омега сразу начинал плакать. Сердце у Чонгука кровью обливается от ссоры с Юнги. Как бы хотелось, чтобы всё было, как раньше. Но так не бывает. Алехандро остаётся пожинать свои плоды, упустил брата. Он был готов снять все ограничения с младшего, но, хорошо подумав, оставил всё, как есть. Хотя бы до лета. Чонгук знал, что Хосока давно нет рядом, и ничего не мешало Юнги дальше существовать, но всё же, альфа переживал. Так и не дождавшись, пока омега проснётся, Эскобар квартиру покинул в расстроенных чувствах. Что он делал не так? Понятное дело, что Чонгук не мог заменить Юнги родителей, но он так старался делать всё правильно. Жаль омега не ценил того, что у него было. Ему нужно внимание, как и любому другому ребёнку, но у Алехандро такая работа и насколько возможно, он отдавал всего себя семье. У них же кроме друг друга никого нет, почему бы не радоваться тому, что есть? Случись что, и на кого Юнги сможет положиться? Брат его стена, защита, опора. Никто из тех альф, что хотели его себе, не станут для омеги целым миром, каким был Чонгук. И ключевое здесь был. Юнги для себя решил многое и давно. Он не собирался плясать под дудку брата. Хосок верно говорил. Ему нужно только вырасти и тогда он станет свободным, а если нет, то пойдёт против Чонгука. Хватит с него опеки. Он привык видеть альфу несколько раз в год, принадлежать самому себе и делить свои хотелки со своим «я». В жизни Юнги Алехандро почти не было. И он не имел права сейчас включать его родителя. В конце концов, омеге не всю жизнь быть рядом с Алехандро. Чонгук по дороге домой заезжает в «банк», узнав как дела у Филиппа, и таким же расстроенным едет домой. Где Тэхён ведет себя странно, но пытается сделать вид, что всё в порядке. Что-то изменилось. Между ними, в городе… стало как-то туманно в сознании и отношении к людям. Чонгук знал, что пора действовать, давно что-то менять. Вот Сокджина закроют, и может быть, перемены приведут к чему-то лучшему. Чонгуку звонит Иса, когда на его коленях сидит Тэхён в одном халате, только вышедший из ванны. Альфа скрывается из комнаты, а омега хлопая глазами, переводит взгляд к зеркалу. С ним-то что не так? Он отказывается от своего желания зацеловать мужчину до смерти и кутается в одеяло, заперев перед этим дверь в свою комнату. — Говори быстрее, ты не вовремя, — шепчет Эскобар. — Я тут листал дневник, и нашёл кое-что интересное на Алвареза, — тоже тихо говорит на том конце омега. — Двадцать пять лет назад был небольшой теракт у здания детского сада, тогда обвиняли Фабио. Неофициально, конечно, но нашлись люди, которые видели эту свинью неподалёку от происшествия. Твой отец пишет о шлюхе, которая залетела от Фабио. Я сделал вывод, что это он был в машине. Ничего неизвестно о человеке, который был в машине, что подорвалась у здания, но тогда странная заварушка получилась. Нет данных о жертвах, а воспитатели вскоре уволились и садик вообще закрыли. — К чему ведешь? — А если, сын Фабио родился? Он говорил, что омега чудесным образом пропал. И мы все думали, что его убили люди Алвареза. Но вдруг, Гуки, его сын жив и он среди нас? Сам подумай, почему у садика, почему машина, которую часто видели у дома Алвареза, почему его обвинили? — Не рассказывай мне сказки. В дневнике написано только о взрыве, в котором обвинили Алвареза и не более, а шлюх у него было полно. И детей может быть хоть сто штук. Мой отец был параноиком, который следил за каждым, кто хоть как-то мог быть причастен к его бизнесу. Он тебе там такого мог понаписать, что волосы дыбом встанут. Не беспокой меня по пустякам. Но если тебе так интересна эта теория, так развивай её, попробуй найти человека среди четырех картелей, в которых тысячи людей. Я отключаюсь, — бросает трубку мужчина, едва у виска не крутя пальцем от глупости такого взрослого, но глупого омеги. Альфа пытается открыть дверь в комнату, но всё тщетно. Он стучится несколько раз, говорит с Тэхёном, но ответа нет, и Чонгук оставляет его одного. Думает уже поздно, и был ли смысл ссориться. В баре берёт бутылку ликёра и закрывается в кабинете. Включив компьютер, он удобнее устраивается в кресле, всматриваясь в монитор, на экране которого Тэхён переодевается в пижаму.

🚬

Минги ужинает в одиночестве, только гадая, почему Карлос не спускается к нему. Альфа стучался пару раз в комнату, брат уверил, что с ним всё в порядке, но так и не вышел. Давид съехал на съёмное жилье, и они снова остались вдвоём. Минги устал. От бесконечных интриг картелей, секрета брата, своего статуса. У него каждый день опускались руки, но ради мира в стране, умолял себя не сдаваться. На плечи такого юного альфы упало слишком много, чтобы он в одиночку смог справиться. Он скучал по своей беззаботной жизни, но даже тогда понимал, что всё это скоро кончится. При любом раскладе Минги занял бы место отца. Он предал свою семью, отняв у них Карлоса, но это никак не изменило бы его положения. — Тебе плохо? — оборачивается к лестнице альфа, слыша шаги за спиной. И сонный омега трёт глаза, в отрицании мотая головой. — Что-то болит? — Мне сегодня сон с папой приснился, — как факт выдал Карлос, дав тем самым понять брату, как скучает по родителю, но вернуться хотел не к нему. — Ты больше Филиппа не видел? — Меня от него подташнивает, зачем мне с ним видеться? — вскидывает вверх брови парень, но галочку в голове оставляет, чтобы потом подумать о содержимом в голове своего брата. — Я не знаю, как вы все эти дела картельные решаете, я далёк от этого, но мне в последнее время так страшно. Могильным холодом повеяло, — садится напротив Минги омега, поглаживая живот. — Ты не чувствуешь? — Думаешь, будет война? — Эскобар её обеспечит, но я о другом… не знаю, как-то мне совсем не спокойно. Я могу позвонить Филиппу? — А правду сказать можешь? — давит альфа, потому что правда всегда на поверхности была, да не одна, и он не понимал, пока глаза шире не раскрыл. Тогда мир показался не таким уж и серым. Очень весело жили его враги, проникая не только в семью Минги, они обосновались в каждой дырке. Всех не заткнуть, но альфе этого и не нужно. Ему бы от главного зла в этом мире избавиться и можно будет вздохнуть свободно, но всё никак. — Какую? Карлос тоже не идиот, он, скорее потерянный ребёнок и понимает, чего от него хотят. Минги может бесконечно заботиться о нём, а омеге нужно быть только откровенным. Только стоит подумать об этой правде, как у парня слёзы на глазах выступают. Они в таком затруднительном положении… Это давит на него, стены давят, Минги теперь тоже давит. Если бы мог Карлос вскрыть свою грудь и показать, где болит, объяснить почему, он бы с радостью, зная, что его поймут, а не бросят под порог собственного дома, откуда потом его выкинут со вспоротым животом и вещами. — Что происходило в доме Фабио Алвареза? — меняет тон голоса альфа, чтобы не спугнуть брата, у которого глаз дёргаться начал. Откуда Минги знать что-то лишнее, если только не Филипп…? Карлос прикрывает рот ладошкой и убегает в ванную на первом этаже. Альфа перегнул палку? Он не срывается за ним, не смотрит в сторону двери, которая захлопнулась за младшим. Минги только вилку сгибает в пальцах под тихие завывания омеги. Следующим днём альфа едет в родительский дом, где всё пропитано недосказанностью, слабостью и горечью. Кажется, это от Минги несёт. В особняке всё, как обычно, это с Минги что-то случилось. И заметил только отец. Мужчины закрылись в кабинете Матео, оставив омегу где-то за пределами комнаты. Они начали говорить о работе, но в голове у младшего альфы всё это время было совсем другое. Он не спешил поделиться с отцом своими переживаниями, но всё в Минги выдавало тревогу, даже его грубый голос. Он ставил в приоритет свою семью, и только по этой причине оставался вне этой лодки, которая вот-вот пойдёт на дно. Минги думает о скором будущем, в котором половину знакомых мафиози в живых не видел. Но что важнее – и себя. Матео распинается об Эскобаре, стараясь о родных ему людях поменьше говорить, потому что все понимают, что с появлением Дарио они в заднице. Здесь себя бы спасти, успеть ноги уволочить, какой там картель… — Если тебе придётся выбирать сторону, отец, за кого ты будешь бороться? — крутится на стуле Минги, смотря на свои ботинки. — За твоего папу, — сразу отвечает Дон Мартинес. Минги завидует его острому уму, и умению выходить из любых ситуаций. Сам он не такой, теряется, когда на него начинают давить. И если бы вопрос, что он задал отцу, задали ему, Минги бы только глазами хлопнул. Бороться за Алварезов, только потому, что Чимин его друг? Нет. Тогда идёшь против Эскобара. Положить голову за Алехандро? Разрушит отношения с Чимином. Весенте? Да он же психопат. Выбрать только свою семью и отстаивать её? А силёнок хватит? От Минги не ожидают ничего, он может только выполнять приказы отца. Вопрос в том, станет ли, если запахнет жареным? Потому что это уже началось. Карлос был прав, холодом повеяло.

🚬

Хосок всё ещё вспоминает своё яркое появление на пороге старенького родительского дома, потому что глаз, в который отец вмазал ему тростью, болит уже третий день. Альфа показался не без улыбки, с чемоданами за спиной, в костюме от Диор, дорогими часами на запястье, и «петушиными», как сказал потом отец, кольцами с камнями. Старик обгадил не только образ сына, но и причёску затронул, назвав её «модной», что было с его уст всегда оскорблением. Хосок забыл, что давно покрасил чёрные волосы в каштановый. Слава богу, папа не дал отцу выдрать локоны альфы. Прежде чем войти в дом, Хосоку пришлось просидеть на лестнице около часа, слушая, как его отец Сандр разорялся внутри. Возможно, не стоило встречать пожилого мужчину фразой: «Здравствуй отец, мне нужно кое в чём вам признаться». И он признался, выдал всё, как на духу, пока папа пил таблетки от сердца, а отец хмуро смотрел на него. Стоило появиться Кайо, тот едва в обморок не упал, а потом побежал обнимать мужчину. Кажется, он один был ему рад. Сейчас Хосок валяется на своей старой пружинистой кровати, которая от каждого его движения начинает поскрипывать. Смотрит в окно с голубой занавеской и щурится от лучей утреннего солнца. Здесь ничего не изменилось. И, кажется, даже Хосок вписывается. Сандр выбросил все его модные вещи в гараж и заставил одеться, как человека. Поэтому Варгас лежит на постели в слегка маловатых ему шортах с дырявыми карманами и футболке, пахнущей Кайо. Кое-кто таскал вещи альфы. Хосоку хорошо. Он не раз задумывался, почему сбежал отсюда, но понимает, что такого контраста не ощутил, если бы не проживал ту другую жизнь, что тоже была ему дорога. Обещает себе не скучать, и, что важнее, не возвращаться. Но если вдруг… Позвольте ему хотя бы на время окунуться в детство, помогать отцу на работе, бегать хвостиком за папой, выпрашивая на завтрак блинчики с вареньем из манго, и валяться на этой кровати, просто глядя в окно, за которым небо по-особенному голубое. — Чего разлёгся? Иди Кайо помогай, — и даже по сварливому старику Хосок скучал. Альфа поднялся с кровати, ощущая лёгкую боль в спине от непривычки спать на таком. Его дорогая кровать с шёлковым постельным бельём осталась в прошлом. Хосок проводил отца и папу взглядом, когда те сели в машину и уехали в ресторан, а сам ушёл искать Кайо где-то в пределах заднего двора. Альфа нечасто звонил родителям, работой отмахивался. Может поэтому и не знал, что они стали рогатый скот разводить? Хосок согласен работать официантом в ресторане отца, но только не быть пастухом, и, тем более, не выгребать навоз, но его наказали. Кажется, навсегда. Кайо смеётся, когда видит, что Хосок вляпался в куриный помёт. Он не додумался переобуть шлёпки и поплатился, но это всё равно лучше, чем ночевать на улице. Омега передаёт ему пустое ведро, просит отнести в пристройку у сарая, а Хосок только кривится и взгляд к нему поднимает. Хочет спросить: «За что?». Но ответ альфа знает. — А ты в Кали людей убивал? — спрашивает неожиданно Кайо, пока кормит куриц. Хосок стоит у забора, обувь чистит и матом кроет петухов, которые норовят клюнуть его в зад. — Я же сказал, что выполнял простую работу в картеле. — Ты врёшь. Не думай, что мы такие отсталые. У нас интернет есть, я следил в социальных сетях за некоторыми альфами, которые работали на картели. И они были убийцами, иначе бы, как и ты, не выглядели, как с обложки. Тем более, у тебя шрамы по всему телу, — не отстаёт омега, всё ближе подкрадывается, хочет альфу врасплох застать, и, кажется, у него уже это вышло. — Ты подглядывал за мной, когда я переодевался? — но вопрос игнорируют. — Ладно, я убивал. Много и мучительно. Резал, стрелял, отрезал, вешал. И меня тоже убить пытались. Доволен? — Я понимаю, почему ты скрыл это от сеньоров Варгасов, но мне врать не надо. Я не расскажу. Что с рукой? Не говори, что избил новый хозяин, я не поверю, как они. — Брат моего любимого омеги пустил мне нож в руку, потом его человек отметелил меня, — снова, правда. Кайо сочувствующе смотрит на жёлтые гематомы на лице мужчины и такие же на руках и ногах. Гладит бинт, за которым открытая рана заживает, но его рана не заживает. У Хосока был любимый омега. Но раз альфа здесь, то омеги уже и быть не может. Он бы привёз его, тоже спас, как и себя, но всё, кажется, было не так просто. А Кайо все эти годы ждал и надеялся, но, видимо, напрасно. Они так и будут друзьями, которые всего лишь уважают друг друга. Никакой близости и высших чувств. — Почему это с тобой сделали? Ты был плохой кандидатурой? — вновь спрашивают, а у Хосока при мыслях о Юнги сердце в шарик превращается и лопаться начинает. Он пытается не думать и забыть. — Ужасной, — устало улыбается Варгас, отгоняя петуха ногой. — Давай уже закончим здесь. — Ты прав, нам ещё разбирать твои модные шмотки. Сеньор Варгас сказал, перебрать их на тряпки, а цацки продать. — Что?! — Ты не в Кали, Хосок, мы тут выживаем, как можем. Тем более, денег, которые ты зарабатывал чужой кровью, мы уже не увидим. Альфе остаётся только смириться и попрощаться со своими вещами. Он заходит домой, чтобы поменять обувь, как домашний телефон начинает звонить. Мужчина берёт конфетку на столе, что лежит в блюдце, и, закинув её в рот, идёт отвечать на звонок, думая, что это кто-то из знакомых родителей. — Я могу поговорить с Хосоком Варгасом? — звучит голос Сокджина, и Хосок ощущает, как начинают щипать от счастья глаза, но он рано обрадовался. — Это я, Дон, — улыбается в трубку мужчина. — Как ты меня нашёл? — Гача приходил, он мне всё рассказал. Я не мог не поговорить с тобой. С твоей стороны некрасиво, что ты ничего не сказав, исчез, но я за тебя рад. Если всё образуется, я не позову тебя обратно. Только обещай мне, что останешься в живых, — быстро говорит альфа. — Я не держу обид. Ты не обязан бороться с моим братом. Это чистейшее зло и его победить могу только я и Эскобар. Он предал наш картель, поэтому я попрошу тебя о том, чтобы ты даже не думал… не смел, Хосок, бежать к нему. Говоря это, я имею в виду Юнги. Я надеюсь, все секреты нашего картеля, останутся только в твоей голове. — Мы с Юнги порвали, меня ничего не связывает с Эскобарами. — Время кончается. Я хочу тебе верить, друг, — и гудки. Хосок с трудом проглатывает конфету и кладёт телефон на полочку в коридоре, где он до этого лежал. У Сокджина и Хосока было своё особенное слово, которое кричало об опасности. И это слово «друг». Альфа понял, что телефоны прослушиваются, поэтому Весенте не мог сказать прямо. Тогда почему просил не возвращаться, если ему нужна помощь? — Хосок! — забегает в дом омега. — Ты чего застрял? Новости смотришь? — идёт выключать телевизор, который оставил папа. — Точно, новости, — осеняет мужчину, и он на эмоциях обнимает Кайо. — Уокер! — Кто? — скоро омега начнёт сомневаться в адекватности альфы. Хосок знает, как помочь Сокджину.

🚬

Тэхён светится. Всё переживает, поправляет рубашку и гладит брюки ладонями. Не понимает, почему папа хотел, чтобы он выглядел красиво. Они могли пообедать дома или в какой-нибудь забегаловке. Почему ресторан и всё так официально? Руи опаздывает. Омега боится, что родитель передумает. Он уже отпустил всю охрану и водителя. Сам папа просил, сказал, будет сюрприз. Ещё семь минут ожидания, и папа входит в ресторан. Ничего не говоря, омега берёт сына за руку и ведёт к чёрному выходу. Пока Тэхён начинает медленно гаснуть, мужчина сажает его в машину и сам оказывается у руля. Парень себе уже все варианты развития событий придумал, а папа загадочно улыбается и повторяет, о том, что это тот самый сюрприз. Какого чёрта они выезжают из города? Тэхён просит себя расслабиться, но непонимание пугает его. Хочется позвонить Чонгуку. Руи попытку замечает и просит подождать. Ждёт Тэхён четыре часа, пока не понимает, что они заехали в Барранкилью. Он всё так же смотрит на папу с надеждой, а в ответ только тишина. Стоит машине остановиться у высоких красивых ворот, омега весь подбирается. Они заезжают на чужой участок, какие-то люди склоняют перед ними головы. Папа берёт Тэхёна за руку, а омеге что-то подсказывает подальше отсюда бежать. Но куда? Они входят в особняк, где прислуга здоровается с ними и провожает в столовую. Тэхён на пороге ощущает, как ноги подгибаются, у края накрытого изысканными блюдами стола, сидит Чимин. Он, как и папа, улыбается омеге. Это всё похоже на плохой сон. — Привет, давно не виделись, — Чимин в маске, чтобы не пугать Тэхёна, но его уже ничего бы не удивило. — Проходи, присаживайся, где хочешь. — Обед мы пропустили, сынок, но я обещаю тебе хороший ужин в приятной компании, — ведет Тэхёна к свободному стулу Руи, но омегу нужно нести. У него сейчас мозг сломается от шока, ужаса, и полнейшей прострации. Почему они в доме Алварезов? — Вы уже здесь, — из ниоткуда появляется отец, целует парня в макушку и тоже место за столом занимает. — Что здесь происходит? — шепчет Тэхён, потирает влажные руки, и наблюдает за знакомыми лицами. Что они все задумали? Омега не хочет думать, что родители связались с Фабио, только чтобы заплатить долг. Иначе откуда деньги… — Рад, что все в сборе, — Фабио спустился со второго этажа, поправляя пиджак, в котором Тэхён со своей s, явно бы утонул. Странно, что в жизни Алварез выглядел лучше, чем на фото. Чонгук про него много рассказывал, в том числе о том, как Фабио оскорблял омегу. Так если он такой плохой, почему Алварез не брезгует с ним за один стол сесть? Здесь у каждого свой замысел. — Тэхён, не стесняйся, — впервые обращается к нему старик, и он кажется таким добрым. Неоднозначный персонаж, думает омега. Как всё это объяснить Чонгуку? А нужно ли? Тэхён и так скрывает слишком много. Он больше никакого удара не ожидает, но в проклятую комнату входит Филипп. Омега потирает глаза, щипает себя под столом. Всё реально. Родители, Алварезы, Мартин. Тэхён уверен, к ночи сознание потеряет. Он хочет домой, к своему демону, который будет обнимать его и целовать. А этих чудовищ рядом парень не увидит. — Ты, наверное, удивлён, малыш, — когда последнее слово, сказанное Фабио, слетает с его губ, омега дёргается. — Позволь объяснить тебе, — альфа ждёт, пока прислуга наполнит его стакан алкоголем и продолжает: — Твой папа сын моего умершего брата, что выяснилось не так давно. — Какой брат? — едва не плачет Тэхён, сжимая пальцы в кулаки под столом. Чимин сидит рядом и замечает его состояние, поэтому не думая, берет ладонь омеги под столом и крепко сжимает, давая понять, что он не один в шоке. — Адриано был хорошим человеком, — продолжает рассказывать Фабио, пока в Тэхёне новый мир, что он сам построил на руинах ужаса, снова ломается. — Мы с братом вместе начинали, но ему не повезло. Он погиб, сражаясь за наше будущее. Я знал о том, что у него был сын, но связь между мной и Руи была утеряна. Недавно твой папа сам вышел на меня. — Я никому не рассказывал, — влезает Руи. — В детстве я слышал сказки про дядю Фабио, но не думал, что это тот самый Фабио. У меня была фамилия папы, он говорил, что хотел спрятать меня, — на этой фразе Филипп закашливается. — А потом я всё понял. Нашёл видео плёнку со дня моего рождения, на котором был сеньор Алварез. — Вы все тут сговорились? — оглядывает людей в комнате Тэхён. Он не хочет даже мысль допускать, что у них с Фабио одна кровь в венах течёт. А Филипп? Почему он молчал и ничего не говорил. Значит, они тоже связаны, но Тэхён задавать лишних вопросов не хотел. — Почему вы мне это рассказываете? — Мы же семья, — басит Фабио. — Моя семья – Алехандро, — поднимается Тэхён. — Я не один из вас, я не Алварез. Не надо пудрить мне мозги. Вы что, думаете, что я стану каким-нибудь шпионом? Одного хватает! — тыкает пальцем в Мартина омега. — Эта мерзость и так шарится по моему дому, и вы думаете, я предам своего мужа и буду называть семьёй людей, что кинули меня? — смотрит на родителей, уже слёзы не сдерживая. — Идите нахрен, — выходит из-за стола омега. Знает, что не уедет. Знает, что не выпустят за территорию. Но ему нужно выплакаться, осознать что-то в своей голове. Сюрприз удался на славу. Тэхён хочет с себя кожу содрать, чувствуя её мерзость, зловонность. И грязь, что текла в его жилах вместо крови. Скажет себе: «Я не такой, как Алварезы», но вот чёрт, ты и есть Алварез. Ты такой же жалкий, хитрый, изворотливый, гадкий прямо как... Филипп. Омега чешет до красноты свои ладони, щипает своё лицо. А это не маска и она не спадает. Кто-то сзади обнимает его крепко. Омега взрывается по-новой. Это же он и есть змея, что на груди его Чонгук любимый пригрел. Это же предательство. Так вот, что Эскобар каждый раз ощущал, ломая Тэхёна. Эту бездну отчаяния, непрошенных слёз. Этот океан надежд, на деле – кровавый рай упавших с неба звёзд, что обещали достать. — Успокойся, я с тобой, — шепчет Филипп на ухо. Тэхён закрывает глаза, и слёзы горячие стекают по его щекам, падая на чёрные перчатки мужчины. Он оборачивается к альфе, смотрит на него в ответ, и во взгляде Мартина видит такую же вселенскую боль. — Я знал, что так будет. Я хотел оттянуть этот момент. — Кто ты и почему ты здесь? — хрипит парень. — Я сын Фабио, которого он думал, что давно убил. Никто не знал до этого момента. И никто, кроме тебя, не узнает. Ты не хочешь себе этот картель, как твои родители, поэтому я всё сделаю за тебя. — Они из-за денег пришли сюда? — Твой папа точно, — прижимает к своей груди голову ребёнка альфа, вдыхая приятный виноградный аромат. — Мы сохраним наши секреты? — Клянусь, только вытащи мою семью из этого ада, — жмётся к мужчине Тэхён, как будто Филипп был его последней надеждой. И может быть… так оно и есть. Кому Тэхён мог доверять? Он не понимает, что делать дальше, он никогда сам не действовал. Чтобы в одиночку решать… такие вопросы? Нет. Филиппу омега постарается довериться. Каким бы плохим альфа ни казался, кто ещё будет на стороне Тэхёна? Пусть у мужчины свой план, пусть поступает, как считает нужным, они теперь вместе в этом кошмаре. А омеге страшно. Страшно представить, что Чонгук узнает, а он точно когда-то узнает. Страшно за жизнь родителей. Снова. И страшно остаться здесь одному. — Нам нужно вернуться, сделай вид, что всё в порядке, — просит альфа, а Тэхён смотрит на него оленьими глазками и не знает, стоит ли. — Потом я отвезу тебя домой сам, по дороге мы поговорим. Тэхён набирает побольше воздуха в лёгкие и идёт за Филиппом. Он извиняется за своё поведение и весь вечер молчит. Отписывается Чонгуку, что поедет к дедушкам, чтобы не вызвать подозрения, и смотрит на «членов своей семьи». Как из солнечного дня, полного ожидания и радостей, Тэхён оказался в густой ночи, отбиваясь от монстров, притаившихся за его спиной? Они проникают в оболочку омеги, их волнует только его сердце. Такое чистое детское, не ожидающее предательства, но его предают. Для чего быть ему здесь и знать правду, которая землю из-под ног выбивает? Пазл мира расходится, а Тэхён вот недавно только собрал его. Придумал новую личность, которая не боялась собственной тени, могла постоять за себя, и что важнее, Эскобар для неё был не чудищем. Омега влюбился. Его сердце сжимается болезненно, кровоточит от открытой раны. Не Чонгук всё это время ножом его своим фантомно ранил, а родители. Они убивали своего сына, а Тэхён позволял, сам голову в гильотину положил сегодняшним вечером. Но держать на них обид парень не умеет. Он думает только о своём альфе, и на глазах вновь выступают слёзы. Омега обжигается о воду на своих руках по дороге до дома, и тихо завывает от того, что его, может, и будут любить в этой семье, но он всё равно останется нечистым из-за отца. Он как был грязью для Фабио, так и останется. Тэхён никому не верил и тем более, такому, как Алварез. Оказалось, у них намного больше общего. — Что мне говорить Чонгуку? — вытирает лицо платком, который ему дал Мартин, омега. — Ничего. — Я не хочу уходить от него, — звучит то, чего Филипп никогда бы не хотел слышать. — У меня появились чувства. Знаю, что он ужасный, но он всё равно мой, понимаешь? Я ему всё простил. Если он узнает не от меня, он сам мне в голову выстрелит. — Чонгук не тронет тебя, но ему знать не надо. Ты о нём хорошего мнения, но он не изменился. Даже стал намного хуже. Дома с тобой он кажется милым, но на работе он стал творить такое, чего мы в худшие времена не делали, — с грустью вспоминает недавние события альфа. — Он уже позволил себе изуродовать Хосока, не дал ему и шанса с Юнги. Брата запер в клетке, Сокджина кинул на произвол судьбы. — Что ты сказал? — прекращает истерику парень, раскрыв рот в шоке. — Он сказал, что Сокджин… ну, нет, Чонгук бы мне не врал. — Есть ещё кое-что, о чём я должен сказать тебе, но сейчас не могу. Потерпи немного, ты узнаешь о нём всю правду и тогда ты будешь рад, что являешься частью картеля Алварезов. — Ладно, — неуверенно отвечает Тэхён, стараясь не думать, что ещё Эскобар мог натворить. — Теперь я боюсь. — Если я с тобой, тебе нечего бояться. — Сказал предатель. — Сказал твой дядя, которому не плевать. — Я знаю, что ты хочешь дружить со мной, только чтобы я не претендовал на картель, но мне и этого достаточно, того, что у меня есть. Я хочу только свалить подальше из этой страны. — Всё будет хорошо, а если не будет, значит, я мёртв. В салоне автомобиля Мартина становится тихо , но каждый говорит сам с собой в своей голове. Холодный ветер из приоткрытого окна щекочет мокрые щёки омеги, и ласкает тёмные волосы, будто поглаживая и успокаивая ребёнка, который никак не может ощутить спокойствие. В жизни его, кажется, совсем не существует, иначе бы Тэхён ещё в детстве был счастлив. Всё это наигранное и не его. К дедушкам омега так и не заезжает. Они с альфой находят небольшую кафешку, что работает двадцать четыре часа, и заказывают себе кофе. Тэхён немного поспал в дороге, но всё ещё чувствовал себя разбитым событиями. Слова не помогут, только время. До рассвета они болтают о темах, что не касаются семьи. Омега не удивляется тому, что язык у Филиппа подвешен, и он очень даже умный мужчина, хоть и со своими странностями. Альфа рассказывает ему о том, как узнал о том, кто его отец, о жизни с дедушкой, и показывает шрамы на руках, снимая перчатки. Тэхён вспоминает, как его поразил Мартин в их первую встречу в боулинг-клубе, альфа смеётся. Омега не может не спросить о вылазке альфы с Доминго, но здесь всё просто: Филипп всегда пытался уничтожить картель, который Чонгук создавал, но только для видимости из-за Фабио. Чтобы альфа думал, что у него есть свой человек у Эскобара. Всерьёз Филипп никогда своему другу, а он называл Чонгука другом и всё ещё считает таковым, он не вредил. И признаётся в том, что ему обидно бросать его, но это ничто с местью, которой альфа горел всю свою жизнь. Тэхён был бы согласен с Филиппом ранее, если бы у него сердце от Алехандро не билось, как птица в клетке. А сейчас всё сложно. Сказать правду альфе и отречься от родителей, или же молчать и ждать развязки. Что ещё Филипп расскажет ему? Потому что альфа обещает, что после такого, Тэхён навсегда забудет об Эскобаре. Филипп узнает от омеги из офиса, что Чонгук на работе, и отвозит Тэхёна переодеться, после закинув в школу, и сам уезжает на работу, надеясь, что омега не совершит ошибки. Потому что семья для него всегда была на первом месте.

🚬

— Так, значит, — задумчиво роняет Мартин, поставив чашку с чаем на блюдце. На террасе в доме Весенте так тихо, что в ушах звенит. Филиппу обычно не комфортно находиться в этом доме. Было в нём что-то зловещее, особенно внутри. — И ты думаешь, что сможешь справиться без таких важных людей? Где ты более верных найдёшь, чем те, что были? — Шестёрок брата я видеть не хочу, — отмахивается Дарио. — У меня и так всё стабильно, даже можно сказать, намного лучше, чем было при Сокджине. Я дела по-другому веду, долго не разговариваю. — Ты клиентов Эскобара под себя подминаешь, а в глаза ему улыбаешься, думаешь, он не заметит? — А мы с ним ни друзья, ни партнёры, я порадовал его пару раз за неудобства и не более, — скалится мужчина. — Я его проглочу, как и Алварезов и Мартинесов. Настала моя эпоха. Брат был слаб, раз позволил ещё двум домам появиться в моей стране. — Это, правда, — идёт к ограждению альфа, смотря на двор со второго этажа. — А если они объединятся против тебя? — Не против меня, — Филипп понял, что так пугало его в этом доме – его хозяин, будто призрак, существующий. Такой мрачный, бледный, и жуткий, прямо как на картинах в доме. — Ты же видишь, что Эскобар делает? Он сам себя погубит. Ты заберешь картель Алвареза, мы объединимся, а Мартинесы смотри, как бы против друг друга не пошли. Взаимное уничтожение. — Твой мозг болен, но иногда ты выдаешь потрясающие мысли.

🚬

Тэхён сидит на кровати в комнате Чонгука, переминая в пальцах покрывало, которое пахло его мужчиной. Альфы дома ещё нет, но парень каждой клеткой его чувствует и боится встретиться с ним взглядами. Вдруг язык предаст омегу, и он выложит всё подчистую? Страшно. Неужели будет кто-то другой заботиться о Тэхёне. Он бы так хотел, чтобы до конца жизни это был Чонгук. Парень привык к нему за столько месяцев, и как бы ни кричал, что сбежит, желал свободы, сам на себя наручники надел и к батарее приковал. Ему нужно, нет, жизненно необходимо, чтобы кто-то переживал о нём, думал, помогал. Нужен тот, кто будет слёзы утирать и обнимать холодными ночами. Тот, кто бы развлекал его вечерами и просто говорил, что любит. Никого другого на месте Чонгука Тэхён не представляет. Без Алехандро омега даже улыбнуться не может. Он такой сильный, умный, нужный… А Тэхён всего лишь ребёнок, и ему так же нужны папа и отец, но ещё больше нужен Алехандро Эскобар. Но для чего он врёт? Омега находит оправдание: защитить его. Только была ли это правда, если парень сам это придумал. Надо принять факт, что Чонгук просто ему врёт. Он никогда до конца честен не был. Всё-таки Тэхён идиот, раз так легко повёлся на него. Более того, едва в постель к нему не прыгает. Эскобар же этого и добивался. Может на самом деле Чонгук и был тем монстром, каким показался омеге в день их знакомства? Ничего же не изменилось. Тогда почему Тэхён себя виноватым ощущает, зная, что у него, как считает Эскобар, дурная кровь? Это с Алехандро что-то всегда было не так, как и с его отцом. А Тэхён всего лишь когда-то поддался страху. Омега давно молчит о своей боли, потому что проглатывает её, научила жизнь. Но это не значит, что он ничего не может чувствовать. В нём такой спектр от одного имени Эскобара, но это надо, это необходимо убивать, пока Тэхён окончательно не потерял себя. У него может быть придурковатая семья, со странным двоюродным дедушкой, который предпочитает действовать, а не ждать, как Чонгук. Жуткий дядя Филипп, обещающий, что вытащит омегу из этого ужаса, и ему хочется верить. И Чимин, который стал жертвой Алехандро, уверяет себя Тэхён. И его родители, может теперь они станут ближе? Шаги на лестнице, омега весь подбирается. Он ложится головой на мягкую подушку и прикрывает глаза, делая вид, что спит. Алехандро подкрадывается на цыпочках, целует его в приоткрытые губы и скрывается в гардеробной. Тэхён глаза распахивает, в горле ком собирается, ему бы сейчас разрыдаться, признаться, спастись, а может только подушку мазать слезами. Он уходит к себе, напоследок обернувшись, увидев голую спину альфы. Омега немного успокоился, пребывая в обители чужой спальни, но в голове осталось ещё столько вопросов. — Я разбудил тебя? — в коридоре показывается Чонгук. Омега и не заметил, как завис на лестнице, думая о чём-то, но резко забыл, что именно терзало его последние пять минут. — Всё нормально? — Устал сегодня, уроки были сложными, — идёт обнимать альфу, и крепко прижимается к его сильной груди. Да почему же так сильно в районе сердца давит? Чонгук смотрит своими влюблёнными глазами, а Тэхён таять начинает, думает, никогда больно ему сделать не сможет так, как это делал альфа. Потому что никто ещё не придумал такое обезболивающее, что смогло бы залечить душу. Весна – это же время радостей, начало жизни, пробуждение. Это яркое солнце и тепло. Так почему весна для Тэхёна сгустилась чёрными туманами с грозовыми тучами, что плачут кровью. Вселенная внутри него и так, хромая на одну ногу, выживать пыталась. А сейчас и вовсе падает на колени, умоляет не убивать, не забирать самое дорогое. Хочет подольше остаться рядом с альфой, который реки алые превращал в прозрачную чистую воду, обнажающую золотистый песок. Но всё вернулось на круги своя, те же улицы, что заливало лучами солнца, стали вновь грязными от растаявшего снега. Цветные здания в одно мгновение уже серые. Люди потеряли свои улыбки. И на территории этого красивого дома снова ветер, пробирающий до костей и бассейн, наполненный надеждой, но давно разрушенной. — Займёмся чем-нибудь? — гладит омегу по щекам Алехандро, и от одного его голоса Тэхёну хочется оторвать себе уши. Как он без него жить будет? Сейчас забавно вспоминать своё дикое желание свободы, но невидимые цепи, на которые сам себя парень посадил, ему более по душе. Той самой душе, что рвётся на нитки от каждого взгляда Эскобара, его прикосновения, стона за стеной, поцелуя. Тэхён даже не успел стать взрослым, чтобы позволить Чонгуку то, чего он так желал. Тэхён сам хотел этой близости, но вместо неё, получает помойное ведро, куда его пихают головой родители. Он, может, всю жизнь только Чонгука и ждал, а его так нагло хотят отобрать. Пусть лжец, пусть убийца, пусть хоть самим дьяволом обернётся, Тэхён с ним рядом останется. Такой глупый мальчик, в чистом зле увидел что-то доброе, и повёлся, как Эскобар и рассчитывал. Это трагедия, думает Тэхён, когда в чёрных глазах видит любовь, но там сплошная похоть плещется. — Знаешь, я лучше пойду спать, — омега и правда чувствует усталость, хотя бы в этом он не соврал. Чонгук провожает его до спальни и не остаётся.

🚬

— Мы можем провести первую операцию, — радует Чимина новостями доктор. Омега так долго этого ждал, что уже и забыл о том, что посещает Ботеро не только для того, чтобы поглазеть на красивого врача, но и подправить своё здоровье. Кажется, они смогли стать друзьями, потому что Алварезу намного больше стало нравиться приходить в больницу. А может, ему просто нравится Габриэль? Чимин себе в этом не признаётся, потому что в голове у него нет-нет, а всплывает некогда любимый образ, и он всё портит. Иногда, сидя в кафетерии с доктором, омега улавливает иное лицо напротив себя и жутко пугается своей зависимости от Намджуна. Сложно взять и, наконец, вырвать его из себя. Да и что вообще в нём нашёл? В мире столько чудесных альф, но любовь не выбирает, она колет тебя этой заразой и дальше сам разбирайся со всей этой чертовщиной. Ну, а был ли кто-то в жизни парня похожим на Намджуна Ледера? Такой же сильный, красивый, уверенный. Был. Сотни мужчин, что бегали за юбкой Алвареза. А он выбрал того, кого не стоило. Недоступного мужчину, который предпочитает бежать, а не останавливаться на одном. Без тени сомнения альфа говорил о том, что всё кончено, но они оба понимают, что это не так. Потому что глаза не умеют врать и то, как они не просто светятся, а едва в них огни догорают, вновь вспыхивают пламенем надежды, говорит о том, что это навечно. От Намджуна исходят только вопросы, и они никак не связаны с их общим будущим. А Чимин всё так же хочет принадлежать кому-то, кого мог бы смело называть своей семьёй настоящей. Намджун мастер эмоциональных качель, с которых омега спрыгивает, а потом сам присаживается и просит покачать. Ему нравится то, что в альфе живёт обида на самого себя. И, может, никак это с Чимином не связано, потому что Ледер думает только о своих детях, Алварезу и этого достаточно. Он манипулирует его страхами, и всё же Намджун остаётся рядом. Они оба пошли дальше, прыгнули выше своей головы и никто позади жизненного пути не остался. Намджун получает должность, а Чимин возможность начать с чистого листа, но его прошлое не отпускает. Или он сам не хочет. — Я немного растерян, — смотрит в зеркало омега, но себя уже другим не представляет. — Неужели мы скоро расстанемся? — Ты думаешь об операции или наших отношениях? — улыбается мужчина, смотря на профиль омеги. — Если всё пройдёт хорошо, а оно пройдёт, то, как только мы снимем бинты, можем сходить куда-нибудь. Что думаешь? Чимин думает, что хочет целоваться с Намджуном на задних сиденьях своей машины, но всё равно соглашается на то, что имеет. Большего у него не будет. Операция проходит через неделю, Чимин держит за руку своего доктора, пока не засыпает. Он думал, ему будет видеться что-то, но там была сплошная пустота. Пока доктора творили чудо с его лицом, Алварез без движения лежал. За пять минут до операции он узнал, что Намджун выиграл суд и отсудил своих детей. Чимину бы хотелось, чтобы их жизнь сложилась лучше, чем у их отца, но, видимо, они пойдут по его стопам. Картели не отпускают. Никогда. А Чимин попробует что-то новое, ему ещё хотелось верить в любовь, которая отравила его своим ядом, сделала его инвалидом сердечным. Потому что альфа такой шрам оставил, что никакая операция не исправит. Ворвался с ноги в жизнь Чимина, побыл немного и ушёл, следы кровавые за собой оставляя. Омега по ним полз в прошлое, но ничего кроме темноты, что сейчас у него перед глазами, не увидел, но и обратно не вернулся к свету. Потому что свет всегда этот принадлежал его уже догорающей душе. Операция проходит успешно, и пока Чимин приходит в себя понемногу, с ним рядом находится его врач. На второй день на пять минут забегал Минги. Омега знал, что тот самый альфа не появится, но каждый раз, стоило двери открыться, он с грустью вздыхал. Впрочем, доктор Ботеро далеко не ушёл. Чимин долгое время не понимал, почему человек, который был искренне рад тому, что у него всё вышло, резко стал таким холодным, будто они снова только познакомились. На вопросы Алвареза альфа не отвечал, но о своём обещании помнил, и когда омегу отпустили домой, он долго думал, где хотел бы оказаться, чтобы не вспоминать о Ледере. Это же так просто, взять и начать делать всё с точностью наоборот. Легко себя отвлечь, сложно потом к тем же мыслям возвращаться. Чимин предпочитает во время своего восстановления заниматься учёбой, только бы в голову ничего лишнего не лезло. У него почти получается. Учится, гуляет, но в пределах территории дома, смотрит фильмы, общается с доктором. Ботеро не его судьба, и Алварезу противно от самого себя, что он в какой-то степени использует альфу, чтобы забыться, но у него не было другого выхода. Но Чимин умудрялся скучать по Габриэлю. На дом к омеге приходил другой доктор, который проверял его состояние, как бы омега ни рвался увидеть Ботеро. И вскоре ему сняли все бинты, и может, особых изменений на своём лице парень не увидел, он доверял докторам. Ещё через неделю он списался с альфой, но тот долго игнорировал, и в итоге просил перенести их встречу. После четырёх таких просьб Чимин заподозрил неладное, но дал Габриэлю ещё время.

🚬

Юнги проснулся от звуков дождя. За окном начинало темнеть, он не заметил, как уснул прямо за столом над учебником химии. Кофе, стоящий по его правую руку, давно остыл, а лампа нагрелась так сильно, что выключая её, омега обжёг пальцы. Он задвинул за собой стул и вышел из комнаты, находя Али вяжущим у телевизора в гостиной. Прогремел гром, и Эскобар от испуга подбежал к омеге, забывая о сонливости. Парень сел на ковёр в ноги мужчины, пытаясь уловить суть программы, но в голове какая-то каша, похожая на ту, что была на завтрак. В вечер воскресенья ничего, кроме полежать не хотелось. Если не брать в расчёт желание выйти из квартиры, но Юнги нельзя. — Почему он продолжает приходить, если знает, что я не буду с ним говорить? — спрашивает Юнги, после того, как в дверной звонок нажимают несколько раз. Али устало пожимает плечами и идёт открывать дверь. Эскобар не сбегает в комнату, чтобы не встречаться с братом, хочет высказать ему пару ласковых, но к его удивлению перед глазами стоит Тэхён. — Привет, — только и успевает сказать омега, как Юнги налетает на него с объятиями, игнорируя капли воды, стекающие с волос парня на его руки. Тэхён холодный, но в омегу только тепло поселяет. Думает, что он плачет, поэтому даёт ему время, и обнимает в ответ. — Как он позволил? — Я его уговорил, — не добавляет о том, что ему пришлось едва не подраться с Чонгуком ради этой недолгой встречи. — Я на часик, потом поеду к дедушкам. — Жаль, — мрачнеет Юнги, но думает, что радоваться стоит тому, что есть, и идёт ставить чайник. Парни закрываются на кухне, оставив Али за пределами их разговоров. Хозяин квартиры суетливо накрывает скромно стол, пока Тэхён снимает толстовку. — Как ты? Что в школе? Расскажи мне всё, я здесь, как в тюрьме. — Ты ничего необычного не пропустил, — в глаза другу улыбается, а сам головой понимает, что эта встреча может стать для них последней. — Я бы сам не прочь неделю отдохнуть от школы, поэтому к дедушкам мотаюсь, только бы в спокойствии немного побыть. Жду каникул, может, уговорю родителей поехать куда-нибудь. — Вряд ли Чонгук позволит. — Ты тоже заметил, что он изменился? — тихо спрашивает Тэхён, думая, что Али может подслушивать их. — В смысле, мне кажется, что в его взгляде что-то изменилось. Я не вникаю в его работу, дома всё, как обычно, но я стал слегка, — показывает пальцами, — совсем малость его побаиваться. — После того, что он сделал с Хосоком, он мне перестал быть братом, — громко ставит чашку на стол омега. — Не говори так, он хотел, как лучше. Это всё его работа. Когда-то он выпустит тебя, я сам этого дня жду. — Дело не в заточении, — тяжело падает на стул парень, утирая остатки слёз. — Он никогда ко мне так не относился. Да я за всю жизнь такое творил, что это рядом с отношениями с Хосоком не стоит. Он всё прощает, в этом весь Гуки. А сейчас я не хочу видеть его, потому что своего прежнего брата в нём не вижу, — пуще прежнего грустнеет омега, хотя так хотел развеяться и хотя бы на минутку забыть о том, что стал узником собственного дома. Тэхёну нет дела до перемен в Алехандро. Он думает только о том, как сухим из воды с щёлочью перемешанной, выйти. Альфа в своих битвах живых привык оставлять, но что будет, если его главным врагом станет сам Тэхён? Тогда Земля всё равно на две части поделится. — Ты прости меня, Юнги, — стыдливо опускает глаза в ещё пустую чашку парень. — Что не так? — пугается, смотрит с надеждой на друга, его потерять не может. — Я же когда-то уйду от твоего брата… Будем ли мы тогда дружить? — О чём ты говоришь, Тэхён? Вы же вроде влюблены? Или тебе снова в голову что-то ударило? — Ты считаешь меня психом? — Прости, просто ты был так счастлив с Чонгуком, а теперь говоришь это. За что ты извиняешься? За то, что по сравнению с тобой грязнокровка. За мнимую дружбу, которой когда-то горел. За то, что выбираю сторону зла, хотя обе стороны не веют добром. И за то, что желаю тебе найти верных друзей, потому что сам я – ничтожество. — Я плохой друг, — прячет блестящие глаза Тэхён, натягивая на лицо чёлку. Юнги идёт обнимать его, пока омега от искренности его рук рыдает. Они оба не были хорошими друзьями, но никто так близко к Тэхёну не был, как Юнги. И ему так жаль бросать его одного в этом мире, потому что он уверен, никто не найдёт ту же тропинку, по которой Тэхён к сердцу омеги шёл. — Самый лучший, — шепчет ему на ухо Юнги. И время, отведённое им, они проводят в более весёлой обстановке. Тэхён предпочитает вспоминать улыбку друга, а не его слёзы. Уходя, он обнимает его быстро, чтобы не расплакаться, и сбегает. На улице всё ещё идёт дождь. Машина ожидает Тэхёна под домом. Он нехотя садится на переднее сидение и, подняв голову, смотрит в окно, думая, что Юнги будет провожать его взглядом, но ничего не видит из-за разводов на стекле. — Как всё прошло? — спрашивает водитель, омега игнорирует вопрос. — Я отвезу тебя домой и поеду к семье, передать им что-нибудь? — Пусть Алварезы горят в аду. — Я сам не прочь им это сказать, — посмеивается Филипп, — но передам, что ты скучаешь и скоро приедешь. — Как ты к этому привык? — смотрит в глаза альфы Тэхён, пытаясь со своим отвращением к этой семье справиться. — Мне ничего другого не остаётся. И скоро ты все свои сомнения убьёшь. Дай мне время показать тебе реальность. — Я видел эту реальность почти год назад. Думаешь, меня что-то удивить может? — фыркает парень, складывая руки на груди. — Да? Многое ли ты знаешь о Кики? Тэхён, широко раскрыв глаза, хватает альфу за руку, начав плохо соображать. Он не может как-то сопоставить в своей голове мужа и друга. А та ли это правда, которую Филипп хотел ему сказать? Тогда не надо, Тэхён не хочет быть разочарованным в том, кого с ними давно нет. И думать о том, что Чонгук к наркотикам, которые Кики употреблял, причастен. — На что ты намекаешь? — Мартин боится Тэхёна, когда он смотрит так, потому что в его взгляде в этот момент ничего нет. — Ты всё узнаешь, я обещал, но не сегодня. Подготавливайся к поездке к Алварезам.

🚬

Когда Дани утром просматривает электронную почту, последнее, что он ожидает увидеть – смс от Хосока. Омега давится кофе с молоком, и едва не падает со стула. Глаза быстро бегут по тексту, из которого мало, что понятно. Но оказывается, Дани единственный кто мог Сокджину помочь. Его, конечно, не было в доме в день убийства, он тогда под стол пешком ходил. И его слова о том, что он просто уверен в том, что это Дарио ко всему причастен, тоже не сыграют роли. Но Хосок просит его не выступать в суде, а копать под картель. Дани не отвечает на письмо. Он отошёл от всех дел. Ему осталось только форму надеть и вернуться на всех законных правах, представляя государственную организацию. Омега смеётся с этой мысли. Почему он вообще должен помогать Сокджину? Потому что он не убил его? Дани знает, что сам виноват, лез на рожон, но он только исполнял приказы проклятого Гусмана, что всё ещё в городе. И парень так же сильно боится его, потому что власти у него намного больше, чем у Сокджина. Силён не тот, кто на самом верху сидит, а его тень, блуждающая повсюду. Дани думает. У него прекрасный повод вернуться, но что ему делать со страхом? Омеге предоставляется возможность разрушить картель, но тем самым Сокджин брату отомстит. Дани останется всё таким же трусливым омегой, который захочет прятаться за кем-то, кто сильнее. Но такой человек был. — Орасио Каррильо, — вслух говорит омега. Это имя звучало в письме. Как поможет полковник, если сам ничего не делает? Или тоже боится. Или он с ними заодно. Или… надоело. Дани закрывает компьютер и отворачивается от стола, прокрутившись на стуле. Какая истинная причина может быть у Дани вернуться? Сокджин Весенте

🚬

В утренней суматохе Намджун с трудом справляется со сборами, он между делом ностальгирует по тому времени, когда его утро проходило вместе с супругом, а сейчас мужчине в одиночку приходится собирать детей. Алонсо уже готов ехать в школу, но вот колготки Кристиана куда-то пропали, и малыш посетить садик ещё не может. Альфа не скрывает, что устаёт с детьми намного больше, чем на работе, но он сам избрал такой путь. После развода забрал детей к себе, но был против того, чтобы полностью ограничивать Мануэля от сыновей, поэтому при удобном случае увозит их к папе, когда задерживается на работе или уезжает. Намджун не думал о няне, считая, что одного непутёвого омеги в жизни мальчиков достаточно. Да и видеть омегу в своей квартире он не хотел. Ледер верил в то, что справлялся неплохо, но из-за работы не мог всегда быть рядом с детьми. Ему приходилось зарабатывать деньги, чтобы обеспечивать их лучшую жизнь, умалчивая о том, насколько это опасно. И всё же Намджун своего добился. Он завёз сыновей и уехал на работу, уже на парковке попадая в странную ситуацию. Не успел альфа припарковаться, как ему в заднее стекло прилетел камень, разбив его. Альфа было подумал хулиганы, и собирался ругаться, но выйдя, увидел Чимина, и ругаться всё ещё хотелось. — Что ты делаешь?! — подошёл с криком к парню Ледер, хватая его за плечи. — Это тачка твоего отца! — Да мне насрать, хоть президента! — эмоции у Алвареза тоже через край хлещут. — Ты нахрена доктора Ботеро избил? Ревность опять мучает? Найди себе уже кого-нибудь и отвали от меня. Почему невиновные люди должны страдать из-за тебя? — Какой доктор? — в ступоре смотрит на него Намджун. — А, это тот мужик, с которым ты чаи гоняешь? Я не трогал его. Зачем мне? — Намджун, не прикидывайся. Чимин был в ярости час назад и сейчас его уже попустило, но он настолько обескуражен, что высказать альфе обязан всё, что думает о нём. Потому что ему надоели постоянные откладывания свиданки с врачом. И он сам заявился в больницу, но нашёл в кабинете только кого-то похожего на Габриэля. Альфа был сильно избит и его синяки уже сходили, пока омега добирался до него эти недели. Чимин так ненавидел себя за то, что тянул время. Пусть врач не знал, кто избил его в переулке, по его словам, но что-то в его взгляде давало Алварезу подсказку, когда он шутил, что это ухажёры омеги ревнуют. Возможно, Чимин всё неправильно трактовал, но вот он здесь и он будет рвать и метать. — У меня полно дел, — успокаивается Намджун, хотя отсутствие позади него стекла в машине его слегка волнует. — У меня дети, работа. Мне заняться нечем? Буду я ещё с твоим доктором связываться, — собирается уйти мужчина, но настойчивый омега ему не позволяет, думая, что сможет вытрясти из него правду. — Дай пройти или я отцу твоему позвоню. — А я в полицию. — Валяй, — и пока парень глазами хлопает, уходит. Если Намджун не боится полиции, это доказывает его невиновность? Конечно, отец же отмажет. Но Чимин всё равно до правды докопается и узнает, кто и за что поднял руку на Ботеро. Омега возвращается домой, сталкиваясь с Филиппом в дверях. Алварез не здоровается, только улыбку в маске кривит и входит в дом, обернувшись, чтобы увидеть, как альфа закуривает на крыльце, и находит в гостиной скромно сидящего Тэхёна. Что-то они рано приехали. — Вы ехали всю ночь? — не понимает спешки Чимин. — Да, чтобы днём время не тратить, — пожимает плечами омега, который находиться здесь не хочет. — Умно со стороны Филиппа, — закатывает глаза парень. — Я бы на твоём месте ему не доверял. — Почему? — боится потерять свою веру в Мартина Тэхён, потому что тогда его место некому будет заменить. — Я бы скорее Эскобару отдался, нежели в лапы этого демона, — Тэхён думает, что Чимин просто ничего не знает про Филиппа, потому что омега сам до всего этого так же размышлял. Но всегда есть выбор, и он уже сделан. Пока Чимин выходит, чтобы попросить прислугу сделать завтрак, Тэхён смотрит на широкую спину Мартина, только предполагая, что было бы, поборись он за трон, который костями отделан.