Carmen

Тэхён всё больше времени стал проводить в доме сеньора Алвареза и, на удивление, омеге там начало нравиться. Его временами мучала тревога из-за того, что Чонгук мог что-то узнать, но когда парень возвращался домой и его с улыбкой встречал Эскобар, все сомнения уходили прочь. У нового дедушки было все, чего Тэхён мог пожелать. А желал он только чашку чая на террасе по утрам субботы и кокосовые конфеты. Рядом ноутбук с мультфильмами, а второй стул занимает плюшевая крыса, которую Фабио подарил внуку. Было в этом что-то забавное, считал омега. И, может, любви особой не питал к игрушкам, потому что их не так уж и много было в его детстве, обрадовался, как пятилетний ребёнок, и теперь везде таскал с собой, находясь в этом городе. Было бы в доме Алехандро так же спокойно. Но там всё как-то иначе: вечная мерзлота и ощущение слежки. Здесь же, Тэхён сутками один, но ни разу не почувствовал себя одиноким. С ним всегда разговаривает прислуга, охранники очень добрые, даже садовник, молодой парень, болтает с омегой в перерывах, рассказывает о цветах. Тэхён словил себя на мысли, что не хотел бы уезжать, и это продолжается на протяжении трёх недель, каждый вечер воскресенья, когда он садится в машину и машет рукой домашним, а потом роняет пару слёз в салоне. Он любил Чонгука, думает, что любил, но каждый раз, возвращаясь в дом Фабио, так не считал. Предавал своего альфу и в глаза его становилось всё сложнее смотреть. Тэхён ненавидел эту ложь, но правда была страшнее, чем то, что омега говорил, что выходные предпочитает проводить у дедушек. На деле он так давно там не был. — Почему нос повесил? — Фабио читал газету в гостиной. Его особый ритуал, после которого он поедет на работу. — Извините, сеньор, — опускает голову Тэхён, ещё не привыкший к его обществу. — Я не выспался. — Ты с таким аппетитом завтракал, что у меня есть сомнения на этот счёт, — улыбается старик, и омега невольно тоже начинает. — Рассказывай, — альфа хлопает на подлокотник кресла и складывает газету вдвое. — Что будет дальше? — садится рядом омега, чего ранее боялся. Фабио для него нарцисс и свинья был, а теперь Эскобар не брезгует рядом сесть, ещё и позволить себя за руку взять. У него есть дедушки, которых он сильно любит, и они его так же, но Фабио – это что-то другое. Тэхёна никогда роскошь не подкупала, но ему почему-то стало нравиться здесь больше, чем в конюшне деда. Интересно, а его конь скучал? Парень старался не думать об этом, более того, не думать о прошлой жизни. Он был уже не тем мальчишкой, который любил кататься на лошади, исследуя джунгли. Ему хотелось совсем другой романтики. В компании Алвареза Тэхён ощущал себя совсем малышом, который внимал каждое слово альфы, заглядывая ему в рот. И тут пытался найти любовь. Но была ли там любовь, если это всё ещё Фабио и его не изменить. Любовь к себе там только и власти. — Мы будем отражать вражеские удары, — отвечает мужчина. — Однажды Алехандро уже пришёл и ему ничего не стоило вас убить. — И я тоже чуть его не убил. Может, Чонгук не так силён, как думает? Он не его отец. А сила же именно в этом, в семье, которой у Эскобара нет. Вряд ли ему хватит поддержки одного обиженного на него омеги, который заперт в квартире. А Тэхён, хочет или нет, всё равно по другую сторону от своего альфы будет. — Но убьёте, в этом весь смысл. — Тебе придётся это принять. Либо ты со мной, либо против меня. Я не собираюсь давить на тебя, как это делают твои родители. Человек вправе выбрать. И если ты хочешь быть с выродком Эмилио Эскобара, это только твоё решение. — Я хочу быть с ним, — встаёт на ноги омега, — но разве это правильно? — Любой твой выбор будет правильным, — отвечает альфа, а Тэхён сомневается.

🚬

Филипп входит в ветхий старый сарай на окраине города, морщась от запаха внутри. Чонгук точно здесь людей разделывал, а не скот? Альфа здоровается молча со знакомыми альфами и идёт искать Эскобара, который в луже крови развлекает себя пытками. Как же Мартин от этого устал. Он знать не хочет, какого чёрта здесь происходит, потому что это не впервые. И у кого-то явно летит колпак. Чонгук только готовится объявить картелям войну, но такое чувство, что она уже идёт. Альфа тихо со всеми справляется, пока, правда, внутри своего картеля. Филипп хочет уйти, знает, что ему придётся когда-то, но кажется, что у Чонгука раньше крыша слетит, и никто ему помочь не сможет. — Перчатки не одолжишь? — замечает его Эскобар. — Вряд ли ты в них нуждаешься, — убирает руки за спину Филипп, смотря за тем, как Алехандро и ещё двое его парней закидывают останки тел в стальные бочки. — Мы едем или ты продолжишь кровавые ванны принимать? — Нужно домой заехать, переодеться, — смотрит на свои руки Эскобар. Филипп с вымученным выражением лица выходит из сарая, чтобы покурить и успокоить нервы. Но успокаивает только то, что он начал выплачивать Чонгуку долг, но друг этого пока не заметил. Мартину везёт, что у него есть свой бизнес на стороне, который он организовал с помощью Алехандро, подворовывая наркоту и сливая её на стороне. Альфа делает это незаметно, небольшими поставками, поэтому его ещё не поймали. Он не хочет оставлять за собой долг, когда покинет картель Эскобара. Но Чонгука явно радовало бы не то, что Филипп деньги возвращает. Он в азарте от крови, которая с его рук уже не смывается. — Едем? — хлопает ладонью по плечу друга Чонгук, с садистской улыбкой смотря в его испуганные глаза. Филипп бросает под ноги сигарету и направляется к машине, надеясь, что безумство Алехандро на альфу, с которым у них встреча, не распространится. Они быстро меняют локацию, Чонгук надевает новую рубашку и уже через час сидит в ресторане, любуясь видом из окна пятого этажа. Собеседник ужинает ахиако, пока Эскобар пьёт красное сухое вино и думает, что на месте Фиделя, хотел бы видеть своего малыша. Они мало видятся, а время едва ли проводят. Тэхён готовится к экзаменам, а Чонгук убивает. — Я должен сразу предупредить тебя, — вытирает рот салфеткой Мартинес, — от брата втайне я не могу действовать. Это тоже самое, если бы Филипп за твой спиной воротил дела. — Филиппу мой картель не принадлежит, — бросает неосторожно альфа, когда за соседним столиком Мартин в одиночестве ест. — Он только мои поручения выполняет. А Матео с тобой в доле. Я всё понимаю, но ты ещё не выслушал меня. — А ты меня, — мрачнеет альфа. — Я знаю, что мой сын у тебя. И ты, явно думаешь, что можешь шантажировать меня им, но у тебя ничего не выйдет. — Успокойся, я не прошу тебя отписать мне долю. Я хочу, чтобы мои люди были в твоём городе и всё, — делает глоток алкоголя мужчина, и, нагло развалившись на стуле, смотрит на альфу так, будто он права сидеть за одним столом с Эскобаром не имеет. — Для чего это тебе? — пытается не вскипать Мартинес, делая вид, что не боится, но на самом деле у него колени под столом дрожат. — Дарио придёт за всеми, и я смогу защитить вас. — Ты что, думаешь, мы чайники какие-нибудь? — смеётся альфа. — У меня тысячи людей. — И один сын, — достаёт телефон из кармана Чонгук и включает Фиделю видео, на котором Давид избитый сидит на стуле, привязанный к нему веревкой. Альфа плачет, умоляет отца сделать всё, о чём попросят. И Алехандро может попросить всё, но он не настолько дурак, чтобы потом ещё и с Мартинесами воевать. Рано. — Даёшь волю моим людям – я тебе сына прямо домой доставлю. — Какой же ты жестокий, Эскобар, — скрипит зубами Фидель, пытаясь не кричать, чтобы внимание всего зала не привлекать, но как же ему хотелось вмазать в лицо Алехандро. — Ты себе новых врагов наживаешь. — А у меня и друзей нет, сеньор. Так что, по рукам? Фидель нехотя тянет руку, замечая, что Филипп совершает звонок и через пять минут самому Мартинесу приходит смс от мужа, что Давид дома, но с ним что-то случилось. Ему некогда объяснять, нужно что-то предпринять, пока Эскобар всех их заживо не проглотил своей жадностью до чужого добра. — Люблю, когда люди идут мне на встречу, — берёт нож и вилку в руки Чонгук, насыщаясь тёплым куском мяса на своей тарелке с кровью. — Ты был уверен, что я соглашусь. — Или же мой человек выстрелил бы в голову Давида у вашего дома. — Монстр. — Мне уже говорили. — Я и так лишился Карлоса, как ты можешь допускать мысль, чтобы и старшего у меня отнять? — сам ковыряет свои раны мужчина, вспоминая светлый образ любимого сына. — Я не лишал твою семью Карлоса, это сделал кто-то другой. — И я сделаю вид, что поверил тебе, — последняя фраза альфы, прежде, чем он уходит, и его место занимает Филипп, расстроенный некоторыми высказываниями Чонгука. Кто ещё из них плохой. Но Мартин думает о другом. Если Чонгук так легко переманил и раздавил Давида, то, что может он сделать с Карлосом? Филипп в принципе считает, что идея омеги сбежать из дома была глупой. Тогда уж лучше бы сразу обратился к нему, а не бежал к брату, который ещё зелёный. Эскобар и с ним сделать что-то может. Надо эту проблему решать. Утром Филипп не может дозвониться до Минги. Либо же альфа намеренно игнорирует его звонки, поэтому мужчина собирается ехать к нему домой. Он по пути на работу разворачивает машину, не прекращая названивать Мартинесу. Ехать в университет альфа не решился, будучи уверенным, что Минги ещё спит. Филипп стучится в дверь, но никто не открывает. Сто раз нажимает на дверной звонок и ответа тоже нет, но он отчётливо слышал шаги. Кто-то посмотрел в глазок, но решил не открывать ему. Карлос по ту сторону не понимает, что ему делать. Лучшим выходом кажется просто отсидеться в тишине и тогда Мартин уйдёт, но он, кажется, не собирается. — Я знаю, что ты дома, открой дверь, — говорит мужчина. — Минги уехал, — думает, что альфа отстанет, если поймёт, что нужного человека в квартире нет. — Карлос? — в ответ тишина. — Открой дверь, надо поговорить. — Я не могу. — Пожалуйста, это очень важно. Давида избили, Чонгук шантажировал твоего отца. Я боюсь за тебя. — Нет. — Минги не мог найти тебе пристанище лучше? — Мне хорошо тут. — Открой. — Нет. — Я не собираюсь спорить, просто в замок выстрелю, если ты не откроешь. У омеги времени думать нет. Ему приходится открыть дверь и отступить назад, чтобы альфа скорее зашёл. Карлосу страшно признаться себе в желании броситься на шею Мартина. Он бесконечно скучал по нему холодными вечерами, воображая идеальную жизнь с этим мужчиной. Их уже ничего, кроме живота омеги не разделяет, а Филипп не понимает или не хочет понимать. Смотрит в глаза Карлоса, ждёт чего-то, а в парне живёт жизнь, которая о себе напоминает, пиная папу в живот. Закатить истерику? Выгнать из квартиры? Сбежать? Карлос опускает голову стыдливо и обнимает свои плечи, боясь увидеть в глазах Филиппа осуждение, которого он не заслуживает. Пусть успокоит, прижмёт к своей груди, в которой дорогое омеге сердце бьётся. Но альфа ничего не делает. Он только смотрит на парня, что-то в голове решить пытается, но не получается, и он злится сам на себя. Почему не понял, почему Карлос не сказал и как он умудрился скрыть такое. Не хочется драматизировать, зная, что это ребёнок Алвареза, но по-другому никак. Филипп вообще-то больше не планировал с Карлосом в одно целое сливаться, но думал об этом иногда. Он никого так сильно не любил. И бросить даже после такого не смог бы ни за что. Боялся за омегу больше, чем за свою жизнь. Остальным плевать на маленького омегу, они могли лишь контролировать его. И, может, Карлос винит Филиппа во всём, что с ним случилось, но он этого не говорит и их души всё ещё переплетаются в любовном огне. — Мне очень жаль, — сквозь ком в горле говорит мужчина, взяв парня за руку. — Этого не должно было произойти. Карлос понимает его замешательство, и, утирая слёзы, сам обнимает альфу, который слова выдавить из себя не может. Он толком не понимает, как должен реагировать. Потому что омегу и без ребёнка бы растерзали, а так всё ещё сложнее становится. Но если бы они уже, наконец-то, признались друг другу в чувствах, которые всё ещё живы, они могли бы быть под защитой. Любовь спасает, бережёт, помогает. Им только это и нужно. — Разве это ошибка? — плачет Карлос, хочет в нём поддержку найти, а находит только жалость. — Мы же… Фил, я не могу так… я больше здесь не могу, я к тебе хочу, — признаётся. — Это невозможно, — целует в лоб омегу и сам зажмуривается, чтобы влагу в глазах удержать. — Ты не понял? Это твой ребёнок. Мужчина дёргается, отпрыгивает от парня. В недоумении смотря на большой живот омеги, который его частичку скрывает и отказывается верить. Потому что так не бывает, чтобы раз – и в лоб, бери это твоё. Потому что может и не его. Филипп в противоречивых чувствах застыл. Ему хочется кричать, ругать омегу крепкими словами за ложь и с тем же целовать его руки. Это просто безжалостно так поступать. Мартин мог изменить его судьбу, если бы знал раньше. Сам бы спрятал так далеко, насколько это возможно. А сейчас что? Он не хочет возвращать парня родителям, оставлять тут, он обязан к себе его привязать. Но разве Карлос не был привязан стальными нитями к нему? Он скорее царапнул, и ранка загноилась, Филипп же ничего не предпринял, чтобы излечиться. Смотрел на то, как его омегу зверь покруче разрывает. Ненавидел себя, парня, свою жизнь, но оставался преданным щенком, который на любой зов этого человечка бежал. Больше не бежит, поводок в руки Карлоса отдаёт и на колени падает, едва не гавкая, умоляя простить свою глупость. Он боялся того, чего просто не существовало. Филипп всё равно сильнее любого человека в этой стране. И не потому что он имеет деньги, связи, может пролезть в любую дыру. У него была мечта, что он взращивал всю жизнь. Такому и Эскобар позавидует. Филипп мог защитить своего любимого омегу и спасти, но он не сделал этого. Думает, шанс ещё есть. Карлос взглядом это подтверждает. Ему здесь муторно, страшно, одиноко. Одно только прикосновение Мартина и всё по-другому становится. Неужели он больше не будет тосковать, терзая себя только мыслями? И альфа будет рядом с ним и их малышом? — Мне нужно кое-что обдумать, — не может лопатки от двери оторвать мужчина. — Ты же не бросишь нас? — Нет, я вернусь, просто… — вздыхает, теряясь, — это шок, — и за дверь, прочь подальше, пока ничего более идиотского, что уже было в голове, не пришло. Карлос сначала расстраивается, но ему хочется верить Филиппу. Он гордится тем, что сказал ему правду, хоть и опасался реакции мужчины. Могло быть и хуже, думает, и уходит вглубь квартиры, чтобы проводить альфу из окна.

🚬

Надоело. Сидеть и просто ждать, когда хоть капля правды будет сказана. Чимин устал додумывать. У него вторая операция прошла, а встречи с Ботеро он так и не дождался, как и объяснений. Намджун не трогал альфу, значит кто-то другой. Столько совпадений не бывает за раз. Если бы сам Алварез не был бы к избиению доктора никак причастен, Габриэль так бы сейчас не выглядел, будто это Чимин лично приказ отдал. Он стал сторониться омеги, отдалился уже настолько, что принимать его отказывался. А теперь сидят и в полной тишине смотрят друг на друга. Чимин злится, а врач боится. То ли парня, то ли ещё кого-то. Будто кто-то сидел в шкафу и ждал, что Ботеро лишнее слово скажет и прибьёт его. — Сегодня вечером я заеду за тобой, и никакие отмазки тебе не помогут, — решается Чимин, пока отношения между ними окончательно не испортились. Он вообще уже ничего не понимает. Но Габриэль знает, что не выйдет на улицу, он скорее бросит всё и улетит из этой страны. Альфа боялся картель, как и любой человек. Ему было страшно приступать к работе с Чимином. Но, к сожалению, мужчины, его попросили о том, что крутилось в его голове постоянно. Навредить омеге, а не помочь. Габриэль, как на иголках сидел, пока думал об операциях, как они пройдут, сможет ли он сделать всё правильно, а тут такое заявление: «Я хочу, чтобы он умер на операционном столе, но для начала можешь изуродовать его так, чтобы ему ни одна маска не помогла». И тогда он сдался, согласился за деньги, которые никогда в руках не держал, а потом струсил. Но больше всего ему было жалко Чимина. Он хороший парень и то, что с ним случилось, это настоящая трагедия. И сделал это тот, кто просьбу озвучил и деньги дал. Пусть сам добивает, Ботеро к этому больше причастен быть не хочет. Чимин покидает больницу, со злостью закрывает дверь своей машины и с прищуром смотрит на телефон, когда видит звонок на экране от Намджуна. Омега брать сначала не хотел, потому что альфа всё ещё живёт по принципу звонить, когда что-то надо, а Алварез сердобольный и влюблённый, так что отвечает. — Чё надо? — не церемонится. — Привет, ты занят? — Намджун, чего ты хочешь? — Я сам не верю, что прошу тебя, но мои дети заболели, а Мануэль на работе. — Ты меня нянькой хочешь сделать? — Мне некого попросить. Дедушки не возьмут их, боятся заразиться. Времени нанимать кого-то нет. Мне уже нужно быть на работе. — А мне типа ты заплатишь? Намджун, я миллионер и без твоей сотки. — Проси, что хочешь, только приезжай. — Ладно, — цокает омега, ещё не представляя, каково это справляться с двумя мальчуганами. Он быстрее, чем думал, приезжает на квартиру к Намджуну. Выслушивает поручения и уже спустя пять минут дверь за Ледером хлопает. Чимин проходит в комнату, которую альфа сделал под детскую, и находит Кристиана спящим в кроватке, а Алонсо смотрящим телевизор так тихо, что едва можно что-то понять. На столе омега видит листок, на котором выписаны лекарства от врача. Намджун, кажется, что-то говорил об этом. Но пока омега детей не тревожит и идёт найти себе что-то поесть. В одиночестве Чимин не остаётся. Слышит шаги, и, обернувшись, встречается с Алонсо, который с ним даже не поздоровался, когда парень переступил порог квартиры. — Ты обидел моего папу, — говорит мальчик, залезая на стул. Чимин как стоит с заваркой в руках, так с ней и остаётся прибитым к полу. Он ненавидит себя за то, что вообще с Ледерами связался. Но ещё больше их самих ненавидел. Они не могли достойно воспитать своих детей, окуная в те же страсти, в которых были взрослые, но этого категорически не стоило делать. Чимин если бы мог, стёр бы у детей все воспоминания о себе. Лучше быть никем, чем врагом для них, которым он не являлся. — Он что-то говорил обо мне? — а сам знать не хочет. — Ты отца увёл из семьи. Папа плачет из-за тебя. — Это не я виноват, а твои родители. Тебе нужно поменьше слушать папу, когда ты вырастешь, узнаешь правду. Тогда у тебя мнение поменяется. — Почему сейчас знать нельзя? Я не маленький. — Будет у тебя семья, поймёшь отца. — Я не хочу такую семью. Мой отец не любит папу. Он ему больше не улыбается. — Хочешь чай с мёдом? — закрывает тему омега, пока ребёнка до слёз не довёл. — Нет, с конфетами буду, — оказывается, его было просто отвлечь. Чимин не запрещает конфет и не потому, что боится истерики. Ему лично в детстве всё разрешали, чтобы потом ребёнок не чувствовал, что ему недодали. И попробовав многое в юношестве, это уже не заботило Чимина во взрослом возрасте. Конечно, есть дети-исключения, которые наглеют, но Алварез таким не был. У него был слишком хороший папа, который его любил и оберегал от ошибок. Разрешал есть много сладкого, не спать до полуночи и смотреть мультики, когда ему хотелось. Чимин с возрастом стал видеть грань. И он думал, что Алонсо его поймёт. После пятой конфеты у него заболел зуб, и он отдал омеге остальные. Чимин остался собою доволен. Заставил мальчика почистить зубы и включил на телефоне мультик, который смотрел, когда был маленький. Он оказался намного интереснее того, что ранее интересовал альфу по телевизору. К тому времени проснулся Кристиан, и омеге стало уже не так просто. Но он помнил слова Намджуна. Сначала каша, потом всё остальное. Мальчик на горшок не ходил и испытанием стал для него подарок в памперсе альфы. Но это куда не шло, как игры с детьми. Выматывает больше, чем университет. К вечеру все трое отрубились на кровати Намджуна, где Ледер их и нашёл. На мгновение он подумал о том, как всё правильно, а потом реальность обрушилась на него. Мужчина ушёл на кухню, чтобы найти что-то съестное, чем сладости и каша, которые были по всему дому. То там, то там фантики. Пустые тарелки в детской. Но чего Намджун не мог ожидать, так это горячего ужина. Скромный супчик в маленькой кастрюльке стоял на газовой плите. Часть была в тарелке, но, кажется, Чимин до неё не дошёл. Намджун попробовал суп, оставшись довольным, несмотря на то, что он был слегка пересолен, и стал переносить детей по их кроватям. Куда деть большого ребёнка, скрутившегося в позе эмбриона, он не знал. Альфа только снял с Чимина маску, чтобы ему было проще дышать, и присел рядом, смотря на его умиротворённое выражение лица. Недолго придавшись воспоминаниям, мужчина занял вторую часть кровати. Было ещё не так поздно, Чимин мог легко уехать домой, но Ледер, поняв, что он и так устал, оставил его. Намджун снял часы, положив их на прикроватную тумбочку, и едва не выругался в голос. Сироп от кашля кто-то пролил. Альфа посмотрел на Чимина и тяжело вздохнул. Он ужасный нянь. Утро было звонким. Чимин всё пытался найти свой телефон, но тот был где-то в другой вселенной и вообще звонили не ему. Такой же сонный Намджун шарил по карманам. Омега усмехнулся с его утренней причёски и мятого костюма, но сам не знал, что на щеке у него остался отпечаток подушки. — Ответь уже, ты детей разбудишь, — смотрит на настенные часы омега, которые всего семь показывают. Он потом спросит у Намджуна, во сколько он пришёл и почему его не разбудил. Сейчас дико хотелось спать, но вряд ли уже получится уснуть по-новой. Альфа увидел на дисплее имя бывшего мужа, начав рыться в памяти. Кажется, Мануэль собирался взять больничный, чтобы побыть с мальчиками. И тут стук, который стал для Намджуна роковым. Альфа встрепенулся и пошёл открывать, предчувствуя скандал. — Я звоню тебе уже час, — суетится Мануэль. — И вечером звонил. Ты где был? — На работе, — отмахивается от него мужчина, давая пройти в квартиру. — Тише будь, дети спят. Омега заглядывает в детскую, недолго смотрит на альф, которые спят, словно ангелочки, и хочет пойти приготовить им завтрак, как замечает движение в соседней комнате. Намджун думает, что Мануэль идиот или у него шестое чувство развито. Потому что он мог подождать ещё час и Ледер бы завёз ему детей. — Что он здесь делает? — роняет сумку мужчина. — Просыпаюсь, — потягивается такой же удивлённый омега, — не видно? Мануэль смотрит на Намджуна, но тот ничего объяснять не собирается. Они же одеты, какие ещё вопросы могут быть? По лицам не видно, что только проснулись? Конечно, это для омеги не аргумент. Он прикусывает нижнюю губу, как бы ни хотел обиду показывать, обнажает её. Он хочет уйти, но выглядеть глупой истеричкой не собирается. — Я поеду, а то тут стало душно, — спрыгивает с кровати Чимин, надевая на лицо маску. — Встретимся вечером, я заеду в девять, — альфе говорит парень, но смотрит на Мануэля. Глупая ситуация. — Зачем? — не понимает мужчина. — Ну как же, — хлопает глазками. — Услуга за услугу, — уходит, а Намджун думает, вечером всё узнает. — Ты собираешься развлекаться с ним, пока я сижу с нашими детьми? — шепчет, потому что боится, что если голос повысит, то разрыдается. — Это не твоё дело. Ты сам согласился с ними посидеть. А у меня дела. Чимин всё ещё сын моего начальника, так что не вмешивайся. И если ты приписал нам роман, то ты ещё глупее, чем кажешься, — уходит в ванную Намджун.

🚬

— Отец, мы можем поговорить? В небольшой кухне в квартире Дани прекратились все звуки. Майкл боится спросить, о чём им говорить, потому что голову его сына часто посещают ненормальные идеи. Альфа только был спокоен тем, что ребёнок под боком находится и он в безопасности, как парень готов ошарашить его, он предчувствует. Это точно не будет касаться нудной работы Дани, иначе он бы сходу начал говорить о проблеме. — Удиви меня, сынок, — готовится к худшему мужчина, на всякий случай, садясь на стул. — Мне пришло сообщение от Хосока Варгаса. Ты же помнишь его? — Помню, и этот разговор мне уже не нравится. — Он попросил, чтобы я разрушил картель Кали, — пока Дани распинается, его отец хихикает. — Сокджин хочет отомстить брату тем самым. И это может помочь нам. Ты же хотел остановить поставки наркотиков из Колумбии? — Дани, не будет Кали, продолжат другие. — Но Кали преуспел всех, к тому же, они занимаются не только наркотиками. Ты осведомлён об их влиянии, отец. — Ты так говоришь, будто собрался взяться за это дело. Мне напомнить, чем прошлое закончилось? С чего ты должен помогать Весенте? Он тебе кто? — повышает голос мужчина. — Человек, который стрелял в меня, издевался надо мной и разрушил мою жизнь. — Вот именно. Ты Гусмана не боишься? — Его боятся все, но если бы мы были одним целым, он ничего бы нам не сделал. Я не понимаю, почему мы просто не выдадим его Эскобару? — Пусть сначала с Алварезами разберётся, что бы он там ни задумал. — Я не буду говорить тебе о том, что хочу твоего уважения, отец. Ты и так настрадался, пока я в Кали работал. — Ты это работой называешь? — откровенно смеётся альфа. — Ты — омега. Ты слабый мальчишка, возомнивший себя копом. У меня таких, как ты, целый офис. Я любого могу отправить на это задание, но ты мой сын. Ничего ценнее у меня нет. И перестань думать, что ты бессмертный. Как только кто-то прознает, что ты жив, тебе конец. — Это не так! — Даже Каррильо на моём месте посмеялся бы над тобой и никогда не взял бы в команду человека, у которого руки трясутся, когда он пистолет держит, — продолжает унижать сына мужчина, и омега не выдерживает и начинает плакать. Губы дует, глаза щипает от слёз, но ни слова он не говорит родителю, которого только радовать хочет. Дани знает, что будет вечером, и ему в действительности так страшно, что он готов спрятаться в шкафу, только бы всё это его не касалось. Но он вдруг понял, что целью его жизни всегда было признание отца, но с тем же он понимал, что никогда его не добьётся. Если Дани удастся все картели уничтожить, Майкл не перестанет его отребьем считать. Тогда в чём смысл? Он не собирается дожидаться какого-то знака свыше. Потому что они уже были. Хосок ему в открытую сказал приезжать. А Дани ехать не за помощью хотел, а потому что от образа Сокджина перед глазами избавиться не мог.

🚬

Чонгук и Тэхён сидят на террасе, пока альфа заполняет непонятные омеге документы, тот играет в телефоне. На улице впервые за долгое время так жарко, что желание прогуляться зашкаливало, как никогда, но было достаточно поздно. Алехандро недавно только приехал с работы. Парень кружил вокруг него, хотя не прочь спрятаться куда-нибудь и думать о своей нелегкой судьбе. Он ни в чём не признался и оставался воевать за две стороны, надеясь, что всё само собой разрешится. Но разрешилась пока только атмосфера. В поздний вечер Тэхён меньше всего хотел бы видеть в доме Филиппа. Омега не ушёл со своего места, только гадая, что на этот раз альфе понадобилось от Эскобара. — Не можешь без меня уснуть? — откладывает работу Чонгук. Мартин уже прошёл через шок и страх и теперь был спокоен, как удав. Ему нужно было только благословение Алехандро. На самом деле, этот разговор не страшнее, чем родители Карлоса, которым ещё придётся всё узнать. Но Филипп думает, они с Чонгуком намного сильнее всего этого. Эскобар любую ситуацию разрулит. Ему бы только в ответ на своё решение «да» услышать. — Разговор серьёзный есть, — всё на месте топчется мужчина. — Тэхён, ты не мог бы нас оставить? Омега хмурится, знает, что после Мартин расскажет ему, если там и правда что-то интересное, но ему и сейчас хочется присутствовать. Чонгук улыбку с лица стирает и взглядом просит мужа зайти в дом, что бы там ни было. И только после того, как Филипп видит, что Тэхён поднимается по лестнице к себе в комнату, садится в кресло, скрещивая пальцы. Алехандро откидывается на спинку, вмиг мрачнея, думая о том, что в этот раз друг не просто обокрал его, а кого-то успел убить. — Я, возможно, нам все планы порушил, — издалека начинает, чтобы не спугнуть мужчину. Альфа мог сделать всё гораздо проще, но он уверен в том, что действуя за спиной Чонгука в такой теме, ему аукнется больше, чем, возможно, в середине войны. — Но я нашёл Карлоса Мартинеса. — Он живой? — Чонгук так удивляется, будто ему всё это время было не плевать, но Филипп знает его с детства. Эскобар уже что-то придумал. — Где он? — Его скрывает Минги. Чонгук, он беременный и это мой ребёнок, — вываливает альфа и в глаза своего Дона больше не смотрит, даёт ему время принять. Слышит, как щёлкает зажигалка и в воздухе начинает пахнуть дымом. Филипп сам, пока ехал сюда, пачку скурил, но нервы не успокоил. — Я с самого начала знал, что Минги помогает ему. Карлос узнал, что беременный и сбежал из дома. Они всё подстроили. — И ты молчал? — грубый голос где-то над головой. Филипп упустил момент, когда Чонгук навис над ним. — Я не знал о ребёнке, — медленно, боясь с холодом в чёрных глазах столкнуться, поднимает взгляд на альфу Мартин и ему тут же прилетает пощёчина. Слышится приглушённый вскрик. Филипп видит Тэхёна на той же лестнице. — Как ты только мог скрыть такое от меня? Мартинесы обвиняли меня в похищении столько времени! — кричит на всю территорию Чонгук, хватая Мартина за загривок. — Ты молчал, потому что, что?! — Мы были любовниками, и ты бы не позволил, — такая наглая, но правдоподобная ложь. — Но сейчас поздно что-то менять. Я хочу жениться на нём. — Спасибо, что хотя бы сейчас ты признался, а не сделал это в крысу, — отпускает друга альфа и спускается с террасы, глубоко затягиваясь дымом. К нему страшно подойти, потому что ответ может быть несловесный и новый удар превратится в кулачный, тогда Филипп будет ставить под сомнение свой авторитет для Тэхёна. — Ты должен найти в этом плюс. — Я Давида раздавил, — резко оборачивается Эскобар, давит на альфу своим настроением. — Я отца его унизил. Фидель скорее армию свою сюда приведёт, чем позволит Карлосу быть в нашем картеле. Ты с ума сошёл? С какого чёрта я должен искать плюсы? Какие, Фил? Поженить вас, а потом всю его семью вырезать, чтобы бабки получить? — Или так, — пожимает плечами альфа. — Слушай, я сам не знаю, что делать, но это заходит уже далеко. Карлос не выживет с родителями, тем более зная, от кого он понесёт. Они заставят его бросить ребёнка, а я так не могу. — Я понимаю тебя, но что я сделать могу? — Поговори с Иса. — Эта старая шлюха продаст даже родину за моё внимание, с ним нет проблем. Какая реакция будет у картелей? Что про нас наговорят в прессе? — Чонгук вроде успокаивается, как кажется Мартину, но решения пока никакого здравого нет. Чонгук в ужасе возвращается на своё место и по-новой закуривает, даже смотреть на друга не хочет. Всё в этой жизни решаемо. Нужно только взвесить некоторые моменты и выбрать лучший путь, по которому они пойдут. Чонгук выбирает двигаться в обход, значит, говорить с Матео. И почему только каждый раз приходится за Филиппа, будто он маленький ребёнок, решать такие вопросы. Всё было бы по-другому, скажи он правду. Но Чонгук его понимает и хочет даже из такого положения минимум потерь получить и максимум выигрыша. — Сядь, — просит уже спокойным голосом альфа. — Избавься от привычки постоянно бегать со своими проблемами и научись уже сам их решать, — даёт совет на будущее альфа. — Сейчас я принесу нам выпить, и ты расскажешь мне с самого начала свою историю любви, если она там, конечно, есть, — Чонгук скрывается в доме, и Тэхён, пользуясь этим, выбегает к Мартину. Первым делом щёку его осматривает, заботливо поглаживая, спрашивает, не больно ли. Поглядывает, чтобы Алехандро их не застукал. Он всё слышал и у него много вопросов, но задаёт лишь один: — Что дедушка скажет на это? — Об этом я даже не думал, — Филипп старается только разрешением родителей Карлоса на этот брак болеть. — Иди к себе, встретимся позже. — Ладно, Гуки идёт, — отходит от мужчины Тэхён, — но знай, что я рад за тебя, — бросает парень и убегает к себе, оставляя Мартина сидеть с глупой улыбкой.

🚬

Приговор вынесен и вступает в силу. Сокджин не верит своим ушам. Ему заметно плохо становится, но никто не вызывает врача. Альфа сжимает кулаки, так, чтобы ногти впились в кожу на ладони. Сам себя отрезвляет. Двадцать пять лет. В переполненной камере, сгнивая заживо, смотря в маленькое окошко, в страхе быть убитым. Дарио мог подкупить кого угодно и подстроить тоже. Ла Модело – страшное место. Пострашнее тюрьмы в доме Весенте. Антисанитария, коррупция, убийства. Сокджин уверен в своём авторитете, но сомневается, что сможет выжить в таком месте. Он сам не раз отправлял в этот ад людей. Пришло время встретиться и поквитаться, думает. Но лучше бы думал, как выжить. Там день год идёт. Срок свой до конца, он уверен, не досидит. Умрёт от какой-нибудь болячки или ножевого. Сокджин жалеет только о том, что брата в ту ночь не убил. Что с ним стало? Откуда взялась эта слабость и нежелание бороться, оспаривать приговор? Он устал. От этой атмосферы отчаяния, сидя в одиночке и исследуя стены с неприличными надписями. Сокджин Весенте был Доном, а стал посмешищем картелей. Он ведь ничего не успел. Даже семьёй не обзавёлся. Мечтал о том, что когда-то с Эскобаром великим станет. Чушь всё это. Никакое лекарство не исцелит его сердце и память каждую ночь будет издеваться, напоминая, кем был и кем мужчина стал. Уродство его души останется с ним, и свои непрошенные детские слёзы он оставит при себе. Для чего выживать в тюрьме, если на свободе его никто и ничто не ждёт? Альфа, как был потерянным мальчишкой, в одно мгновение, потеряв всё, таким и остался. Боится и ждёт, что папа придёт и успокоит его, погладит по голове, скажет ободряющие слова, но рядом только тишина. После суда Сокджин снова один. Ждёт машину в камере, что отвезёт его в геенну. Возможно, его правление затянулось, и на месте Сокджина и, правда, должен быть кто-то другой. Он не сомневается, что брат гораздо лучше бы справился с такой ролью в картеле, он просто не умел ждать. Сокджину стыдно за слабость, которую он проявил, даровав жизнь тому, кто её не заслуживает. Сам он прожил яркую и красивую, но такую одинокую… Ему нужен был брат. Возможно, поэтому он подпустил Хосока настолько близко? Или Лу? Гача? — Тебе просили передать, — альфе под ноги охранник бросает письмо. — Через пять минут на выход. Сокджин игнорирует мужчину, смотрит на вещи, которые оставит здесь, и поднимает письмо. У него ничего не осталось, даже собственной зубной щётки. Но это кажется ему не таким важным, когда он открывает записку от брата, как оказывается. «Я обеспечу тебе весёлое пребывание в Ла Модело. Заплачу каждому головорезу и объявлю охоту на тебя. Не думай, что я буду обещать им большие деньги. Ты ничего не стоишь. Но каждый твой шаг я буду знать, и не будет ни одного поворота, за которым бы ни был мой человек. Я мечтаю увидеть тебя изуродованным в предсмертном состоянии и ещё добавить тебе с ноги в лицо. Только я не хочу умирать. Ты и так, если захочешь, найдёшь меня. Я не сомневаюсь в твоей изобретальности. Только ты сначала попробуй хоть пару дней прожить там. Они будут мучительные, как и те года, что я был взаперти. Ты ответишь за каждую прожитую мной минуту в бункере. И ты никогда не узнаешь, что на самом деле произошло в ту ночь. Я наказываю тебя не тюрьмой, а правдой, которую ты не услышишь. Сейчас ты, наверное, подумал, что я пытаюсь манипулировать тобой, но это не так. Удачной жизни в Ла Модело, братик».