Carmen

День казался слишком прекрасным. Настолько, что в голову Тэхёна то и дело приходила мысль о том, что его мог кто-то испортить. Прислуга подала сладкий малиновый чай и печенье. Ясный весенний день открыл взору солнце и необъятные облака. Омега наслаждался мгновением, пока на улице было тихо и мирно. Прислушивался к щебету птиц и негромким разговорам охранников, расслабляясь на террасе. Чонгук давно уехал и, кажется, пропал на весь день. Свой выходной придётся вновь проводить в одиночку, потому что Юнги свободы никто так и не дал. Одиночество потихоньку приближалось, но кое-кто был быстрее его. — Чонгук дома? — подошёл к омеге Филипп, в ответ на его вопрос, Тэхён только лицо скривил. — Он трубку не берёт уже час. — Мне откуда знать? — старается не обращать на альфу внимание парень, надеясь, что так он быстрее уедет. — Высокие отношения, Тэ, — берёт печенье мужчина и садится на второе кресло. — Ты его здесь ждать собрался? — бесится Эскобар, от одного только вида Мартина, ощущая рвотные позывы. Какой же он всё-таки неприятный и скользкий. — Его до ночи не будет. — Да? А мне он сказал, что к обеду приедет, — задумчиво смотрит в небо мужчина. Его так сильно хотелось ошпарить кипятком, привязать к этому чёртову креслу и выпытать всю правду, которую он только мог знать, но Тэхён не жестокий, хоть немного и сумасшедший. — Ты добиваешься того, чтобы я с Чонгуком поссорился? — Я сказал правду. В отличие от некоторых, я всегда честен с тобой. — Прекрати заставлять меня сомневаться, — ставит чашку на поднос Тэхён. — Жди Чонгука в машине за воротами, подальше от дома. Ты меня напрягаешь. — Ты можешь просто спросить меня, необязательно злиться, — закатывает глаза Мартин, снова крадя печенье из под носа омеги. — Мне не дают покоя твои слова в спальне Чонгука. Ответ только один, и я хочу знать как. — Люди встречаются, спят друг с другом, образуют семьи… — Прекрати! — подскакивает парень. — Ты знаешь, о чём я говорю. У меня не может быть такого родственника, как ты. Но если это так, то это безумие какое-то. Я не хочу быть связанным с картелями хоть как-то. — Ты муж Алехандро Эскобара, уже поздно, — лыбится альфа. — Всему своё время, скоро ты всё узнаешь, а я пока понаслаждаюсь твоими терзаниями, они всяко лучше того, что с тобой может случиться в будущем. Мне даже жаль, что мы связанны одним родом, иначе могли бы дружить. Но у меня в этом мире друзей нет. — Да почему ты такой? — Потому что со мной жизнь, как и с тобой, не очень красиво обошлась. У нас намного больше общего, чем ты можешь представить, — решается не дожидаться Чонгука, поднимаясь с кресла, пока омега не свёл его с ума. — И, Тэхён, — у машины оборачивается Филипп, — я хуже, чем ты думаешь. Хуже или лучше, Тэхён не знает, но начинает побаиваться нагловатого альфу, потому что Алехандро вряд ли сможет на него найти управу. И омега начинает думать, что эту беду он в силах остановить, потому что известно стало одно – Филипп не в команде Эскобара. Парень бросает чаепитие и бежит к себе в комнату, хватает кофту и платок, и спускается обратно, подозвав одного из парней на улице. — Поехали за Филиппом, — садится в машину омега, наматывая на голову платок, и крадёт у альфы очки. — Не задавай вопросов, просто поехали скорее, пока он не уехал с трассы. Альфа заезжает в город, следуя за автомобилем Филиппа. Тэхён смотрится в зеркало машины, надеясь, что его не особо узнать, и думает, чем может заниматься Мартин в своё свободное от работы время. Неужели и правда козни строит картелю? Филипп через десять минут останавливает машину у заброшенного здания в центре города, но никого из прохожих это не волнует. Кажется, все, кроме Тэхёна знают, что оно не такое уж и заброшенное, раз туда входит Филипп. Омега тянется к ручке, чтобы открыть дверь, но водитель блокирует её. — Вам не стоит туда ходить, сеньор, — предупреждает альфа. — Педро, не глупи, — начинает злиться Тэхён, понимая, что может упустить Филиппа, если сейчас же не пойдёт за ним. — Это казино, там может быть опасно. Если Филипп вас увидит, то настучит Алехандро. — Тогда пошли со мной, и держи язык за зубами. Как бы альфе ни хотелось вернуться в особняк, он провожает Тэхёна внутрь, где пахнет сыростью и крысиным помётом, пока они идут по коридору. Мужчина указывает на подвал, где всё и находится. На мгновение омега задумался, а надо ли ему это, но всё же решился. Если он не узнает ничего интересного, то будет осведомлён о месте, где люди Эскобара кучкуются. Пройдя через двери, где стоял всего лишь один охранник, и то внутри самого казино, Педро отвёл Тэхёна в незаметное место, с которого можно наблюдать за Мартином. Все пять столов были заняты, за одним из них играл сам Филипп с компанией знакомых на лицо альф. — Это же все наши с ним, да? — поднимает взгляд к своему водителю парень, дёргая его за рукав пиджака. Мужчина ему только кивает. — А босс знает? — У нас много таких точек по стране. — Работы что ли мало? Среди белого дня играете. — Обычно нет, — сам начинает паниковать Педро, потому что узнать тех, кто иногда промелькает мимо Эскобара – это одно, но видеть рядом с Филиппом начальника их армии – другое. Доминго большую часть времени находится в столице. И по идее, сейчас тоже должен быть там. Совпадение ли, если вчера вечером Педро слышал телефонный разговор Чонгука и Доминго, который рассказывал, как проходят их тренировки в Боготе? — Здесь что-то не так. — Я всегда знал, что этот Филипп странный, — недобро смотрит на альфу Тэхён и стоит Педро глазом моргнуть, как того уже нет. Мужчина в панике осматривает зал, но его сеньор уже топчется рядом с Мартином. Тэхён подкрадывается сзади, прячась за спинами других альф у соседнего стола, чтобы услышать, о чём Филипп говорит. Он уже не боится быть раскрытым, чувствуя себя глупо. Да и само присутствие омеги в помещении, где одни взрослые мужчины, такое себе. Тэхён подходит ещё ближе, то и дело, оборачиваясь к Мартину, и навостряя уши. — Дело твоё, — обращается к Доминго ненавистный Тэхёном вертихвост. — Я пытаюсь рассчитать лучшие ходы. Хочется остаться в выигрыше, пока не поздно. — Я могу надавить на него, но если он что-то заподозрит, то не сносить головы, — отвечают Филиппу, и пока Тэхён ничего не понимает, на него начинают пялиться. — Чонгук в стратегии олух, он лучше тебя послушает, чем разработает свой супер план. Я предлагаю будущее. Пока он сюсюкается с этим ребёнком, у него глаза на члене, а не на лице. Он и не заметит подвоха. Ты просто вкинь мысль между разговора. Я знаю, он и сам хочет прибрать себе Кали. Чонгук только в глаза всем улыбается, но на самом деле Дон будет один. Он и того, кого Доны выбрали главным, тоже уберёт при первой же возможности. Тэхён полусидя скрывается с места, пока его не обнаружил Филипп. Омега услышал достаточно. Он находит Педро и сбегает с альфой на улицу, жадно глотая свежий воздух после того ужасного места. — Что тебя смутило? — уже в машине спрашивает Тэхён. — Я боюсь, что Филипп может готовить переворот. — Этого не будет, — снимает платок с головы омега. — Забудь. Поехали домой.

🚬

Намджун надеялся поговорить с Алехандро, и как бы ни представлял эту встречу, сбыться ей суждено не было. Эскобара просто не было в городе, поэтому люди Алвареза оставили бумаги его секретарю и уехали. Разочарованный Ледер половину дня ходил, как в воду опущенный, не отвергая идею поговорить с Чимином. Знает, что омега не будет с ним любезничать, но Намджун попал в западню. Что бы он ни сделал, пытаясь отомстить Кабрера, всё равно будет проигравшим. В телефоне у альфы осталось приложение, по которому он мог отследить омегу, поэтому найти его не составило труда. Вопрос в том, как так аккуратно подобраться к Чимину, чтобы он рассказал правду? Алварез находился в больнице, но ждать Намджун не собирался. На крайний случай мог подвезти его домой. Альфа выстроил маршрут и поставил чёткую цель, но сегодня, может день такой, что ему не везёт и всё? Потому что Чимину явно другая компания не нужна, как и разговоры с Намджуном, что под вопросом. Смотря ещё какие разговоры, о чём. Он занят другим. Сидит в кафетерии с врачом, что понятно по белому халату, и хихикает, даже лицо не прячет. Ледер там, у входа и столбенеет, не понимает, чего в нём сейчас больше: ревности или отчуждённости. Омега его не видит и видеть не хочет, но может его заинтересовало бы то, что чувствует Намджун, глядя на то, как ему весело в компании доктора Ботеро. Перед глазами у Ледера мгновения пронеслись, а тогда казалось, что вечность в объятиях этих худых рук была. Почему, стоило Чимину его квартиру покинуть, как Намджун себя потерянным ощутил? Почему ревнует к обычному доктору, если омега ему никаким боком не принадлежит? Но в Намджуне всё ещё было оно, то самое, что уводило его прочь из родного дома, и шептало после захода солнца, что он всё правильно делает, потому что Чимин его омега. Он им навсегда останется, сколько бы между ними обид ни было. Сколько бы режущее слух альфы «медвежонок», не звучало из пухлых губ омеги. Сколько бы уходов не было, ведь за ними всегда следовало возвращение. И сколько бы раз они отказывались друг от друга, факт оставался фактом – они были друг другу нужны. — У входа стоит мужчина, — косится на Намджуна врач, — он смотрит на тебя уже минуты две. — Где? — но стоит омеге обернуться, как у дверей никого нет. — Ты меня разыгрываешь? — Я серьёзно, здоровый лоб метра два, хмурый такой, в костюме, — и лучше бы Чимин не понимал, кто именно был за его спиной всё это время. — Ладно, мне пора домой, спасибо за компанию, — говорит себе, что сбегает не потому, что Намджун мог ещё быть в здании, а потому что и правда устал и хочет отдохнуть. Но кого он обманывает? Ледер курит у автомобиля, машинально гуляя у неё, и делая вид, что проверяет колёса, будто что-то было не так. А сам думает, как докатился до такого. Думает вплоть до того, пока его плеча не касается чья-то рука. Альфа оборачивается и сигарета падает из пальцев. Не потому что он удивлён тем, что Чимин сам подошёл к нему. Этот глупый омега без маски, но чувствует себя уверенно, как поначалу кажется. — Где твоя маска? — хлопает глазами альфа. — О чём ты? Она… — касается своего лица Чимин и белеет. — Я забыл её в больнице, — столько ужаса в глазах Чимина он никогда не видел. И никто больше не должен, поэтому Намджун решительно хватает парня за руку и сажает в машину. — Спасибо. — Хочешь, чтобы весь мир увидел, похвастайся в интернете, — психует мужчина. Чимин себя потом поругает за оплошность, это всё из-за Намджуна. Но что важнее – он теперь в безопасности и никто не сможет увидеть этого ужаса, кроме альфы в автомобиле. Омега и забыл, что сказать хотел, но рад тому, что не ошибся. Это Ледер следил за ним. — Зачем ты приехал? — уже знает ответ. — Мне не удалось поговорить с Эскобаром, — нервно покусывает губы Намджун, вспоминая утро. — Но и ты не скажешь ничего. — Я не скажу, не потому что не хочу. Может я и ненавижу своего отца, но это не значит, что я не умею хранить секреты. Думаешь, не побежал бы к Алехандро, рассказывать о том, как мы мило беседуем с его тестем? Да я бы в два счёта сдал всех, но я – Алварез. И что бы там отец ни задумал, я буду до конца бороться за наш картель. А ты оставь месть, сейчас не время, — говорит Чимин и лжи не хочется слышать в его словах, но Намджун не может взять и бросить то, ради чего он жертвовал своей жизнью. — Кто тот доктор? — переводит тему мужчина, делая вид, будто его это не сильно волнует. — Мой лечащий врач, который должен исправить уродство на моём лице. Намджун соврет, если скажет, что Чимин всё равно прекрасен. Нет, он выглядел отвратительно, но альфа всё ещё хотел видеть его в салоне машины и говорить с ним. Как таковой поддержки от Намджуна омега не получит. Если мужчина её позволит, значит, вновь даст шанс своё сердце растрепать. — Почему ты просто не подошёл? — искренне не понимает Чимин, и мысль о ревности старается игнорировать. — Я отвезу тебя домой и скажу парням, чтобы пригнали твою тачку, — не хочет больше говорить, чтобы себя лишний раз не нервировать.

🚬

Времени у Хосока нет совсем, и как бы он ни храбрился, что ему хватит минуты поговорить с Юнги. Это далеко не так. Альфе и часу не хватит объяснить свою ошибку, за которую он честно понёс наказание. Варгас дождался, пока охранники выйдут из дома, и пробрался через второй вход. Зная, что Али в квартире нет, он позвонил в дверной звонок, ощущая, как время утекает через его покалеченные пальцы. Прошли какие-то мучительные секунды и дверь открылась. На пороге такой любимый, такой измотанный Юнги. Смотрит глазами чёрными, не верит, что Хосок не видение, а у альфы швы на сердце разрываются, не выдерживают бешеного ритма. — Я хочу только извиниться, — сходу начинает мужчина, а Юнги его не слушает, он рассматривает гематомы на лице альфы, уверенный в том, что на теле у него их гораздо больше. Иначе не стал бы Хосок так тяжело дышать и двигаться. Видеть его сломленным Эскобару приходится впервые, и от этого жалкого вида хотелось рыдать. Хосок же всегда был символом мужественности, и каким бы щуплым ни выглядел, Юнги себя рядом с ним, как за каменной стеной ощущал. — Нам нельзя видеться, но я не мог не увидеть тебя в последний раз. Ты можешь верить в то, что говорит тебе брат, но не всё это правда. Точнее, — запинается альфа, поглядывая на часы на запястье, — ты её всю не знаешь. Юнги по-детски, с такой нежностью, какой только возможно, обнимает Хосока, зная, что причиняет ему боль. Но это ничто с тем, что в душе у Варгаса, когда этот ребёнок со слезами на глазах, присущей ему наивностью и любовью, пытается стать ещё ближе. Альфа обнимает в ответ, утыкаясь носом в тёмную макушку Юнги, ощущая дымчатый горьковатый аромат, и бесконечное счастье в своих руках. — Я не позволю ему разлучить нас, — говорит в грудь мужчины Эскобар, и не думая его отпускать. — Надо будет, сам его изобью, но Чонгук не встанет между нами. — Тише, Юнги, — гладит парня по голове, понимая, что пора уходить. — Ты вырастешь, и всё будет по-другому. — Я не собираюсь ждать, — смотрит влажными глазами на Хосока, пугая его своей уверенностью. — Юнги, ты не понимаешь, — отрывает от себя омегу Варгас, прилагая титанические усилия, чтобы самому не сдаться и не украсть Юнги. — Я же сказал, что пришёл попрощаться. Ты знаешь, что я женат. Моя глупость больше была не в том, что у нас разница в возрасте с тобой большая, а в другом. Я предал своего омегу. — Значит, ты не отрицаешь, что между нами что-то есть? — как же ему плохо, он вот-вот сейчас скатится по лестнице на несколько этажей ниже. Потому что ноги его совсем не держат. День Юнги то и дело состоит из бесконечных страданий, когда нет времени на уроки и еду. Хосок же не мог просто создать это и уйти? Потому что тогда Юнги умрёт. Если альфа скажет, что это и правда конец без начала, то омега тут же выпрыгнет в окно. Так не может быть. Снова предать его не могут, да что он сделал такого? Для Хосока парень сердце своё к жизни вернул, а мужчина топчет его прямо на пороге его квартиры, без обещаний вернуться. — Теперь ничего не будет. — Ты боишься Гуки… — отступает на шаг омега. — Я боюсь просыпаться без звонка тебе и засыпать. Боюсь заходить в отдел сладостей в магазинах и не покупать ничего для тебя. Боюсь ездить по городу без твоей цепочки на зеркале. Я боюсь не видеть тебя хотя бы день, хотя бы фото. А потом я боюсь не узнать тебя спустя года в толпе, — быстро говорит мужчина, но никакое слово не докажет Юнги, насколько сильно он для Хосока важен. — Мне пора, — не удерживается и целует парня в лоб альфа, быстро сбегая. Юнги закрывает дверь, слыша, как прибыли новые охранники, и садится на пол, утирая горячие слёзы. Он то не успел попрощаться… — Нет… — шёпотом, — нет, — осознанно, — нет! — ударив ногой в стену. Он закричал и встряхнулся, но не избавился от фантомного присутствия Хосока рядом с собой. Он прилип к коже Юнги, и без конца прощался, а омега мог только играть со своей истерикой, зная, что та победит и сожрёт его заживо. Одно только осознание, что омеге придётся пройти тысячи существований без этого мужчины и он рвать волосы на себе начинает, и тонны неприятий падают на его голову. Он задыхается от слёз, а тоска нарастает. Вот он видел альфу минуту назад, но прошёл будто год и Юнги поседел от одиночества, упав в тёмную яму своих грёз, где уже ничего не осталось, кроме всепоглощающей пустоты. А не так давно Эскобар мог любить, чувствовать, жить. И мир не казался таким мрачным. И утро было ярким и вечер прекрасным. Ничего нет. Под ногами Юнги трескается земля, из которой лезут черви, и выглядывают погибшие цветы. Любовь не придаёт сил. Она ломает тебя, рвёт на ровные две половинки, одна из которых тут же умирает, а вторая еле живая продолжает существовать, истекает кровью, опыт помнит. Хочет вернуть свою половину, присасываясь к каждой другой свободной, но точно такой же не найти. И как дальше быть? — Божечки, Юнги, чего ты тут валяешься? — поднимает омегу Али, стоит ему войти в квартиру, но Эскобар отпирается, кричит и плачет. — Что случилось? — Оставьте меня в покое! — машет руками парень, уползая в свою комнату, едва стоя на ногах. Али думает, стоит ли звонить Чонгуку, хочет сам разобраться, но Юнги перед его носом дверью хлопает. — Он мне нужен, понимаешь? — кричит с той стороны омега. — Я его люблю! — Кого? — спрашивает, а в ответ только стук об дверь. Что он там бросает? — Если ты не прекратишь истерику, я позвоню сеньору Эскобару. — Звони, кому хочешь! Омега разбрасывает подушки по комнате и падает в них на пол, марая слезами. Он не обязан никому ничего объяснять. Никто и не поймёт. Чонгук и так всё знает, но разбивает сердце брата. Какой был смысл что-то рассказывать, плакаться и молить о прощении, если Юнги всё равно вернётся туда, откуда начал. Хосок не вернётся, и Юнги тоже. Того омегу с собой альфа забрал, когда уходил. Он был не просто альфой, с которым Эскобару хотелось быть. Его влекло столько всего в мужчине… Ничего подобного ни в ком другом Юнги не встретит. Сейчас ему смешно вспоминать то, как он «любил» Минги. Потому что это и рядом не стоит. С Хосоком менялся не только Юнги, с ним мир иной был. Лучше бы он не приходил, тогда омега оставил бы о нём только плохое последнее воспоминание и винил в неверности, а так Хосок доказал, что он не такой. Он есть тот, кто есть и был всегда честным с Юнги, когда смотрел горящими глазами. Теперь омега будет только в своей голове его видеть и слышать.

🚬

Чёрная машина, сливающаяся с ночью, останавливается у высоких каменных стен. Алехандро выходит из неё и оглядывается по сторонам, никого не увидев. У кустарников находит спрятанную калитку и входит на чужую территорию. Минуя сад, мужчина оказывается в доме, где на первом этаже так тихо, что кажется особняк совсем пустой. Он поднимается на второй этаж, находит нужную дверь, без стука открывая её. На кровати лежит омега с книгой, он испуганно откладывает литературу, когда видит вошедшего мужчину. — Ты сошёл с ума! — поднимается омега, запахивая атласный фиолетовый коротенький халат. — Фидель в ванной, — указывает на дверь, за которой слышится, как течет вода в душе. — Он сейчас выйдет. — Не делай вид, что не скучал, — улыбается Чонгук, подходя к мужчине. — Я скучал, но сейчас не время, — Иса всё поглядывает на дверь в ванную, боясь быть застуканным. — Зачем ты приехал? — Сказать тебе, что Давид работает у меня. — Вот засранец. Ты мог и по телефону это сказать. — Мог, — кладёт левую руку на талию омеги Эскобар, а второй касается мягкой щеки, — но мне захотелось тебя увидеть, я тут проездом, — наклоняется к шее Иса альфа и звуки воды в ванной прекращаются. — Вот чёрт. — Иди отсюда, — гонит, но сам хочет, чтобы Чонгук остался. — Приезжай утром. — Я сейчас домой поеду, — отпрянул от мужчины. — Скажи мне только, как твои расследования? Никто не покушался на моё сокровище? — омега в отрицании машет головой. — Гляди в оба, моё оружие в этой войне – ты, — направляется на выход Чонгук, пока Фидель не появился в спальне. — Постой, — тянет за руку альфу и быстро целует в губы, следом в спину толкая, и закрывая за ним дверь. Чонгук возвращается к машине, закуривает и садится в салон, смотря на крышу дома, виднеющуюся из-за ворот. Думает о маленьком омеге, который уснул без него, но греет душу мыслью, что ранним утром будет рядом.

🚬

— И вот этот хлам забери, — бросает сумку с крыльца Дарио, прямо в лицо Хосока. Варгас понимает, что не в силах драться с Весенте или как то перечить ему. Какой толк, если его выперли уже с пожитками Сокджина, которые братцу его были не угодны. В доме переворот. Но это ничего по сравнению с тем, что Дарио уволил половину работников бывшего Дона. Хосок надеется, что картель падёт под его правлением. Проще восстановить его, чем копаться в старом дерьме. Дарио наворотит дел. — Это всё или ты ещё мне трусы Сокджина отдашь? — с трудом поднимает сумку альфа. — Закрой пасть или я по частям тебя отдам, — за сценой наблюдает прислуга и охрана. — Отдай ключи от машины, тебе её мой брат подарил. — Квартиру я тоже на его бабки купил, — не может никак заткнуться альфа. — Отлично, — злобно улыбается Дарио, и никто против ему слова сказать не может. Он берёт и нагло оставляет Хосока голым. Хотя бы деньги с карты не списывает. Хотя какие там деньги, если на счету Варгаса не больше десяти тысяч песо. — Ключи. Хосок бросает под ноги связку ключей, видя недовольство на лице альфы, но ему уже терять нечего. Во дворе появляется Гача, с которым ровно так же Дарио разобрался днём ранее, но альфе удалось сохранить свою недвижимость. Спорить и угрожать Гача бесполезно. Его выгнали, потому что он бывший коп, и Дарио боялся пригреть змею на груди, а Хосок работать на него отказался. Лучше спать рядом с крысами, чем на неё работать. — Наконец-то, забирай его, и чтобы я вас больше не видел, — уходит в дом Весенте, ему вслед Хосок плюёт. — Ублюдок, — бросает в сердцах Хосок, закидывая сумку в багажник. — Он мне за это ответит. — Хватит причитать, ничего уже не изменить. Поживёшь пока у меня, найдём работу, а этот своё получит, — пытается успокоить альфу Гача, но Хосок свою жизнь не представляет вне картеля. — Я знаю, как его заткнуть. Через час Хосок сидит на кухне в доме Гача, пьёт виски и думает, как дальше поступить. Сколько бы коллега его не успокаивал, Варгас намерен бороться до последнего. У них была зацепка. Дарио не раз подставлял брата, выдавая себя за него, но мужчины опасаются, что это на руку им не будет. — Всё обосралось, — сокрушается Хосок. — С Юнги, с работой… — Почему бы тебе не поехать сейчас домой? — с осторожностью спрашивает Гача. — Ты тоже крышей поехал? Заявлюсь я такой и говорю: «Ну, здравствуйте, родные, я безработный, содержать вас не могу, кто бы меня содержал». Так что ли? Это ад какой-то. Почему мы можем отмазаться от наркотрафика, а от какого-то убийства, которое сто лет назад было, нет? — Каррильо просто так его не отпустит, я чувствую, он своего добьётся и нам бы залечь на дно. Что бы в голову Дарио ни ударило, он до нас доберётся, тоже посадит. Поэтому я предлагаю тебе уехать сейчас, пока не поздно. Он там тебя не найдёт, — ещё одну попытку вразумить Хосока делает мужчина. — Если ты уедешь, то я тоже. Или мы можем остаться здесь и быть навиду. Решай, как лучше. — Меня Эскобар в деревне нашёл. Думаешь, Дарио не сможет? — Решай. Хосок знает, что Гача прав, но ему так стыдно будет смотреть в глаза своих родителей. Для чего им ещё один нахлебник? Альфа родился в городе Ла-Педрера в небогатой семье. Отец держал забегаловку, которая пользовалась успехом у туристов, уже позднее Хосок помог открыть ему свой ресторан. Скорее для души, а не вечных иностранцев, желающих попробовать что-то новое. Папа всю жизнь проработал официантом. Как-то перебивались тем, что есть. Нужно было кормить четверых детей. Судьба у семьи Варгас незавидная. Все братья Хосока когда-то пытались сделать что-то для семьи и это каждый раз их убивало. Самый старший в семье Варгас сын – Анхель, пошёл работать на местного барыгу, который продавал кокс втайне от картелей, и однажды полиция нагрянула. Без каких-либо разбирательств, на лаборатории в джунглях расстреляли тридцать человек. Второй сын Густаво сам подсел на наркотики, избежал передоза, которым его пугали родители, и наткнулся на перо по дороге домой. Убийцу так и не нашли. Третьим был Виктор, который помогал отцу готовить еду в тогда ещё его маленькой палатке. Все надеялись, что он станет образцовым ребёнком, но после армии альфа захотел лёгких денег и стал пропадать в тюрьмах, где в итоге его и убили. Хосок последний и самый младший сын, который много лет назад соврал, чтобы уехать. Родители всё это время думали, что их сын стал хорошим менеджером, работал и учился. А Варгас гонял на спорткарах по всей стране, меняя омег, как перчатки, и разбрасывая деньги, которые не забывал пересылать семье. Так же по глупости он успел жениться сразу после школы, скорее его заставили родные, потому что семья у омеги Кайо средства на существование имела. И пару лет всех устраивал такой расклад, пока они не обанкротились, потеряв отель, с которого имели деньги. Так что на старой шее отца Хосока, был ещё омега, который уезжать из родного города не хотел. Любви как таковой у него с Хосоком не было. Кайо может ей и болел, раз уговорил родителей выйти замуж за такого альфу, но со временем стало ясно, что всё это было бесполезно. Но омега оставался жить с родителями мужа, для которых Кайо, словно сын. У них не было внуков, а единственный ребёнок далеко, поэтому они с радостью принимали парня. Хосок уважал своего мужа, но изменял, ему было всё равно. Но Юнги он другое говорил. Хосок всегда хотел вернуться, хотя бы на день, увидеть места, где гулял в детстве, поговорить с отцом и папой. Но он знал, что тогда не приедет в Кали. В этом городе он создал себе новый образ, притворялся тем, кем не был. С течением времени всё сложнее быть другим, но может быть, время настало? Хосок всё равно думает о том, как Сокджин справится без него. На кого альфа ещё мог надеяться? При первой же угрозе его команда разбежалась, как тараканы. Или может, он был бы только рад? — Я поеду домой, — решает Варгас. — И больше сюда не вернусь. — Ты так уверен, что Сокджина мы больше не увидим? — Хочу, чтобы он вернулся, но я не знаю… Я уже запутался, чего хочу, — трёт виски мужчина, чувствуя, как начинает болеть голова. Намного сложнее рассказать правду отцу, чем вытащить Сокджина. Хосок ненавидит оправдываться, но ему дома будет не сладко.

🚬

Сокджин с нетерпением ждёт, когда дверь откроется, и он узнает, кто решил навестить его. Альфа подёргивает руками, на которых наручники следы свои оставили, принося себе ещё большую боль. Он одет в ужасные вещи, которые выдали полицейские. От них пахнет дешёвым порошком и тюремной едой, которую мужчина сам на себя уронил. У него дрожат руки, и от этого тремора Сокджин боится, больше не избавится. Он медленно угасает. Скорей бы прошёл суд, и альфа перешёл на новый уровень страданий, так он будет ближе к своей свободе. А это бесконечное ожидание уже в глотке сидело. Наконец-то, дверь открылась. Сокджин уже было успел подумать, что это кто-то из своих, даже привстал, насколько позволяли ему наручники, прикрепленные к столу. Но это был всего лишь Эскобар. Ему радоваться, равно видеть Каррильо. Алехандро тоже ничего не делает для того, чтобы вытащить Сокджина отсюда. В нём альфа меньше всех думал быть разочарованным. И эта его улыбка… такая неоднозначная и не несущая ничего хорошего. Весенте понял – ждать помощи неоткуда. — Добрый день, — садится напротив Чонгук, складывая руки на стол. Сокджин на этом акцентирует. Эскобар копирует его позу, издевается. — Как ты тут? — Ты же не собирался мне помогать? — устало спрашивает альфа. — Ты всё это время только делал вид, что мы друзья. Чего ты хотел? Подобраться к моему картелю? Ослабить мою власть? Скажи мне! — кричит он, звеня наручниками, Чонгук от неожиданности даже дёрнулся. — Я хотел вернуть то, что у меня отняли. Ты не при чём. Так просто жизнь сложилась. Я благодарен за то, что ты для меня делал. — Я делал это не для тебя. Это знак уважения к твоему отцу, я чувствовал себя виноватым за то, что мои родители приложили руку к его аресту, — звучит правда, которую Чонгук знать не хотел. — Знаешь, я даже поверил в наш союз. Думал, мы избавимся от Алвареза и Мартинесов, и всё будет как прежде. Я свой авторитет ради тебя подрывал, а ты меня просто кинул, Эскобар. Чонгук толкает язык за щеку, задумчиво уводя взгляд к зеркалу, за которым прячется полковник. Он не чувствует за собой вины, как Сокджин. Алехандро и вовсе наплевать. Сколько бы Весенте ни дали, это не вернёт ему картеля. Освободится – и найдут за что снова посадить или брат его убьёт. Эскобар на второе рассчитывает. Он иногда притворялся святым, но никогда им не был. Это просто бизнес. Здесь у каждого одна дорога, и если повезёт, доберешься до вершины, если нет – вперёд ногами и прощай. Чонгук ради картеля вернулся, ради своего наследства. Он мог распивать алкоголь на своей вилле в Аргентине, танцевать танго с самыми красивыми омегами и просто радоваться жизни. У Алехандро Эскобара уже всё было, кроме одного – картель отца. Сколько бы Чонгук не хотел быть на него похожим, сколько бы ни старался забыть ужасы своего детства, он каждый раз возвращался туда, куда водил Тэхёна. В разрушенный дом, на протяжении месяцев, смотря на звёзды сквозь щели в потолке и думал, желал, делал. — Твой авторитет кончился у двери бункера, в котором ты пятнадцать лет своего брата держал, — не удерживается от издёвки Чонгук. — Даже я до такого бы не додумался. Не знаю, что у вас там произошло. Мне плевать кто виноват, я только хочу забрать своё. И кстати, Дарио уже подарил мне три лаборатории в твоих джунглях. Я тоже в долгу не остался. Но я не хочу говорить о работе. — Ты хочешь ткнуть меня в мои ошибки. — Твои парни разбежались, твой картель скоро падёт. Я не делаю ставку на Дарио, но ты просто имей в виду, что судьба у него не завидная. Я растопчу каждого, кто встанет на моём пути. Слишком добрым я с вами был. — Лучше уходи. — Я больше и не вернусь, — поднимается со стула альфа, ощущая превосходство над тем, кого сначала опасался. — Прощай, Дон Весенте. Когда дверь за Чонгуком закрывается, до Сокджина доходит неизбежное. Если ещё минуту назад он в глубине души надеялся, то теперь всё. Он наедине с собой и своими страхами. И вот ему снова двадцать, он напуганный мальчишка, не ждущий ниоткуда помощи, надеющийся только на себя. У Сокджина не было семьи все эти годы. Он рассчитывал на свои силы и всегда справлялся, значит и в этот раз справится, что бы там ни было. Чонгук садится в машину и едет в офис. Радость сменила злость на Филиппа, который и не думает исправляться. Только и делает, что сосёт из картеля деньги, которых и так немного. Алехандро намерен разобраться в этом, так что первым делом заходит в кабинет Мартина, находя его за работой. Что-то Эскобару подсказывает, что это показуха. Он долго не привык разбираться, так что подошёл к мужчине и поднял его за грудки. — Я отправлю тебя к Сокджину, если ты не прекратишь, — рычит в лицо друга Чонгук. — Сколько можно? Я за такое глотки людям рву, а ты пользуешься положением. Не думай, что у меня на тебя рука не поднимется. — Да что на тебя нашло? — отцепляет от себя альфу Филипп и делает шаг назад. — Ты сам не свой в последнее время. — Ты крадёшь мои деньги, Фил. Обещал вернуть. Я их не вижу. Ты вытащил свою годовую зарплату. Сколько можно? Почему я должен выслушивать от Хосе эту хрень? Мне уже стыдно. Филипп оправдания себе не находит. Он играет, гуляет, покупает себе побрякушки. И до последнего думал, что Чонгук не заметит, как его счета пустеют. Может это и было ошибкой, но Мартину всё равно. Сейчас он выслушает и продолжит работу, а Чонгук уйдёт. Впечатления об этом дне быстро забудутся. — Значит так, пока ты не вернёшь всё до песо, твои карты будут заблокированы. И мне плевать, где ты будешь искать бабки, — заключает Чонгук, не жалея друга, который аж побелел от сказанного, и уходит к себе. Весь день у Алехандро какой-то нервный выдаётся, но он старается держать себя в руках дома, чтобы не сорваться на Тэхёна. Потому что его мальчик не заслуживает криков. Он тихонько себе делает уроки в комнате, на фоне слушая музыку, когда Эскобар входит к нему. Целует в макушку и получает в ответ улыбку, которую жаждал увидеть целый день. — Что там с Доном Весенте? — откладывает ручку омега, подбирая ноги под себя. — Я пытался ему помочь, но ему всё равно срок светит, — нагло врёт в любимые глаза мужчина. Он хочет забыть о разговоре с Сокджином, ссоре с Филиппом и кипе бумаг, что разбирал сегодня. У Чонгука болит спина и единственное, чего он желает, это лечь на кровать и обнять Тэхёна, но омега, кажется, желает другого. Эти разговоры пустые так надоели. — Я слышал, как Хосе тебе опять звонил насчёт Филиппа. Ты не задумывался, что он не тот, за кого себя выдаёт? — Тэхён не умеет издалека подходить, он прозрачный, как капля воды. — Если ты что-то знаешь, то просто скажи это, малыш. — Филипп мне просто никогда не нравился, он ведет себя ещё хуже тебя, — закрывает тетрадь омега. — Где ты его подобрал? — Я знаю его с детства, — протягивает руку омеге мужчина, и Тэхён садится на колени Эскобара, читая настроение альфы. Чонгуку хочется объятий, а не диалога о том, какой его подчинённый гавнюк. Омега целует его в щёку, обнимая тонкими ручками за шею, и даёт мужчине расслабиться. Он думает о том, что есть иные способы снять с себя напряжение, но слишком далёк от этого. Одна только мысль об обнажённом Чонгуке и у Тэхёна в животе узел возбуждения завязывается, тогда он вспоминает ту самую ночь. — Папа что-то написал, — радостно подскакивает парень, забывая о супруге, и падает на кровать, схватившись за мобильный. — Он хочет завтра пообедать со мной. — Малыш, я не буду говорить о твоих родителях, чтобы ты снова не расстраивался, но ты же знаешь, что появляться в жизни своего ребёнка раз в месяц, это не нормально? — Тэхён слова альфы игнорирует. Он всё ещё помнит о том, как холодны, бывают отец и папа, но каждой их встречи ждёт очень сильно, скучая. — Лучше разберись с Юнги, — задирает нос омега. — И ты мне мешаешь, я ещё уроки не доделал, — демонстративно возвращается за стол Тэхён, отвернувшись от мужчины. Чонгук не хочет сцен, поэтому уходит, но горечь от слов Тэхёна остаётся с ним.

🚬

Чимин лениво листает журналы, лежащие на столике в гостиной. Ждёт времени, когда сможет поехать в больницу, потому что атмосфера в доме уже претит. Недосказанность стоит в воздухе и на деле парня мучает. В особенности сидящий напротив Филипп. Алварезу нравится то, что у альфы нет на губах мерзкой улыбки. У него что-то случилось. Чимин хотел бы заглянуть в его телефон, чтобы узнать, кому так остервенело, Гусман настрачивает смс, но может только любоваться выражением его недовольного лица. — Почему ты всегда в перчатках? — бросает журнал на стол омега. — Что ты скрываешь под ними? Шрамы? Мозоли? — В детстве чуть не сгорел заживо, — намекает на травмы Чимина мужчина, но из-за отсутствия на его лице издевательских эмоций, всерьёз его не воспринимают. — У меня большая часть тела покалечена, — оттягивает ворот рубашки альфа, показывая узоры на коже. — В этом мы с тобой похожи. — У тебя на лице не случился взрыв, — на что Гусман поднимает уголок рта и снова смотрит в свой телефон. — Ты скучный. — Потерпи, скоро будешь развлекаться с малышом Тэ. — Они привезут его? — подбирается ближе к альфе Чимин. — Расскажут? Филипп блокирует сотовый, чтобы не расстраивать себя ещё больше. Потому что Дарио не собирается помогать ему и платить долги Гусмана Эскобару, и переключается на любопытного Чимина. Омега посматривает на лестницу, не хочет, чтобы отец услышал их разговор. Ему и самому общаться с Филиппом не всегда нравилось. Их общение складывается из взаимной неприязни и средних пальцев. Всех всё устраивает. — Расскажут, — передразнивает омегу. — Вы с ним одного уровня развития, подружитесь. — Он хотя бы воспитан, в отличие от тебя, — решает уйти Чимин, видя, что ничего не сможет добиться от альфы. Филипп с закатанными глазами провожает худую фигуру омеги на второй этаж. Альфа всей душой ненавидел омегу. Чимин занял его место в этом доме, в сердце Фабио, кресло будущего Дона, наследника. Это Филипп должен получать всё внимание, потому что он был первым, и должен быть единственным сыном Фабио Алвареза. Больше тридцати лет назад Фабио совершил ошибку, думает Филипп. Связь с распутным омегой из борделя, к которому Алварез любил захаживать, привела к тому, что родился Мартин. В молодости Фабио так же не отличался жестокостью и самолюбием, поэтому узнав, что наследник у него будет от проститутки, не очень обрадовался. В то время альфа работал на мелкие банды, грезил и надеялся, что у него когда-то получится создать что-то своё, что-то большое. Он верил, что станет королём в городе. Его мечты сбылись. Все. У Фабио свой бизнес, прекрасный сын Чимин, была и семья. За её пределами остался тот пятилетний мальчишка, которого Алварез убил. Он не собирался строить свою жизнь с папой Филиппа, бросив беременного омегу сразу и сбежав. Мартин плохо помнит мужчину, который растил его до рокового дня, но навсегда в его памяти останется тепло объятий папы. А может, это было другое тепло? Обычным пятничным вечером папа забрал маленького Филиппа из садика. Пока мальчика ждали в машине, он прощался с друзьями. И стоило омеге только провернуть ключ в автомобиле, как та вспыхнула у здания детского сада. Жертвами взрыва стали прохожие, воспитатели и дети, которых успело охватить пламя. Филипп был одним из них. Он сильнее пострадал, когда ринулся спасать папу, но спасать было уже некого. От омеги ничего не осталось, пока ехали пожарные и скорая помощь. Дальше альфа помнит только старого омегу, который назвался его дедушкой и полная пустота на протяжении некоторых лет. Вечное лечение, но шрамы не скрыть. Долгие ночи с мыслями о мести, хотя папа говорил, что его отец был хорошим. И тишина ветхого домика на окраине Буэнос-Айрес, куда Филиппа сразу увёз дедушка. Мальчик не понимал, почему они прячутся. По какой причине у него новое свидетельство о рождении с другим именем. И зачем ему заводить дружбу с этим странным соседским мальчиком, что похож на девчонку, и вечно таскает с собой веточку винограда. Филипп продумал свой план со всех сторон. У него до момента, пока Кабрера на пороге дома не появились, всё было идеально. Убить их? Да легко. Убить ребёнка? Ни за что. Ждать, пока вырастет? Странно. — Отец, ты не понимаешь, — слышит где-то рядом голос Чимина мужчина. Он много раз представлял себя на месте омеги. Как было бы здорово называть этого властного мужчину своим отцом. Филипп с гордостью бы носил его фамилию и стал бы для Фабио оружием. Альфа столько всего знал, многое умел, но даже будучи в роли сторожевого пса, его игнорируют. Не был отец хорошим, но Мартин видел, что он достойно обращался с Чимином. Если бы Филипп родился от приличного омеги, он бы его любил? Одно только воспоминание о том, что сделал Алварез с его жизнью, он начинал вскипать. Фабио хладнокровно спланировал взрыв и двойное убийство. Филипп, каждый раз раскисая, смотрит на свои обожжённые руки, которыми он пытался папу из машины достать, и начинает вспоминать, что отец далеко не ангел.