Carmen

Намджун давно понял, что Чимин ещё тот парень. Так что каждый раз, ожидая от него чего-то, ошибался ровным счётом и покидал место их встречи с одним седым волосом. Он не знает, для чего омеге нужно это свидание, если между ними и так всё понятно. Но, видимо, каждому понятно по-своему. Алварез признался, что остановил свой выбор на ужине только для того, чтобы позлить бывшего мужа альфы, но Ледера это никак не волновало. Ему бы поскорее распрощаться с Чимином и вернуться к детям, ничего важнее в его жизни не было. — Ты вызвал меня, только, чтобы поглазеть? — пытается пошутить мужчина, потому что Чимин выглядит слишком загруженным. К еде не притрагивается, игнорирует взгляды посетителей ресторана в свою сторону. С одной стороны это неплохо, думает Намджун, потому что в ином случае, начнёт нервничать. Ему нравится притворяться, что его никак здоровье Алвареза не тревожит. — Я думаю, Намджун, — поднимает на альфу тяжёлый взгляд парень. — Что на этот раз тебе в голову взбрело? — Намджун, как бы не старался ограничить себя от Чимина, у него, как можно уже понять, ничего не выходило. — Ты же не собираешься в чём-то меня снова обвинить? К слову, как там твой доктор? — О нём я и думаю, — откидывается на спинку стула омега, складывая руки на груди, он плевал на этикет. — Правда, было бы странно, будь ты причастен к его избиению. Но кто тогда? Мне всё чаще кажется, что кто-то упорно вставляет мне палки в колёса, а я словно ослеп. — У тебя врагов что ли мало? — в то время, как Ледер усмехается, Чимину совсем не до этого. Он-то знает, что у него не будет другой возможности провести с альфой времени, но сказанное Намджуну его даже ночами тревожит. Говоря о врагах, можно ткнуть в любого человека в этой или соседней стране. Но это другое, что-то уж больно личное, чего Алварез пока не понимает. И элементарно не может насладиться когда-то приятным обществом с Намджуном, потому что голова забивается ненужным ему и, что более важнее, непонятным. Но грезит он себя мыслью о том, что где-то там Мануэль рвёт на себе волосы от ревности, и Чимин сразу улыбаться начинает.

🚬

Тэхён наблюдает за тем, как слабый ветер колышет цветы в саду Фабио, оперевшись об ограждение на балконе. Ему ни одиноко, ни холодно, ни жарко. Совсем никак. Он стоит в обнимку с плюшевой крысой и думает, стоит ли ему прогуляться перед ужином, пока все ждут появления в доме дедушки, как к нему добавляется зритель немого кино. Пока розы танцуют, Ортис накидывает на плечи сына свой пиджак и остается стоять рядом. Омега всем нутром ощущает, как отец хочет ему что-то сказать, но то ли не решается, то ли не знает, как правильно высказаться, поэтому молчит. Тэхён сам не готов ни о чём говорить, у него много мыслей всяких разных, но ни одна из них не касается родителей. Да и что его слово против слова папы решает? Слово ничего, сам Тэхён решает. Но его любое решение такое приведет в мир крови, из которого он хочет сбежать. А не судьба. Справится ли он с тем, что навсегда погряз в этой пучине, если уже смог принять своего демона? А может это просто любовь оказалась сильнее собственных сил, которых немало придётся приложить, чтобы устоять хотя бы на одной ноге? Тэхён часто ведёт себя отвратительно, и люди не понимают, что это не его вина. Он типичный сторонник событий, всего лишь жертва. И принять своё поведение может лишь по отношению к Чонгуку, где они оба оказывались неправы. Теперь тупик. Омега измотан важностью последних событий, любовью-змеёй и пустыми обещаниями. Но он не в состоянии уйти от всего этого. Ему нужна опора. Он слабый и маленький в таком страшном и большом мире, где за каждым углом поджидает опасность в виде людей. Нет никого страшнее здесь. Чудовищ оправдывают тем, что они чудовища. От них иного не ждут. А вот люди…люди умеют своего монстра скрывать. Парень мечтает уйти от всего этого, но останавливается на пороге, оглядывается, где видит что-то на подобии любящей семьи, и сдаётся. Он опускает тяжёлую от мыслей голову и плетется в свою обитель зла, называемый сердцем, где прячет всё самое потаённое. Никакая грубость не заставит родителей или Алехандро поверить в то, что они Тэхёну не нужны. Если бы только умели люди любить так же, как омега. Тогда мир явно был бы лучше. А вокруг только бесконечный парад лицемерия с людьми в масках монстров и угадай где твой одноклассник или член семьи спрятался. — Сеньор Алварез приехал, — говорит отец, и Тэхён дергается, не ожидая в тишине улицы услышать голос. Он поворачивает голову и смотрит вниз, видя, как дедушка идёт к дому. Каждый ужин в этом доме одинаков. Эскобар не раз думал, а было тут так же, до того, как Кабрера стали частыми гостями? Что происходит в ночи понедельника или любого рабочего дня? Потому что когда в этом доме Тэхён, всё иначе. Он думает так. Так думает и Чимин. В дни, когда младший Алварез не занят процедурами в больнице, он перебрасывается колкостями с Филиппом, учится и старается не думать о Намджуне. Но когда в доме чужие люди, даже отец ведёт себя по-другому. Такие перемены настораживают омегу. Он после случая с доктором Ботеро всегда на чеку, но и он, как и Тэхён, не понимает, в ком из людей, сидящих с ним за одним столом, прячется зло. Чимин сильный, уверенный в своей победе над тем, кто бы ни желал ему дурного, потому что иначе его запросто съедят и не подавятся. И, кто бы это ни был, омега докопается. Уж слишком приторно и по-семейному стало в этом особняке, который из гостей видел только омег, что приходили на ночлежку к отцу. — Ты, кажется, спать собирался? — на этот раз от мыслей Тэхёна отрывает Филипп, вошедший в комнату омеги, где он сидел в кресле с телефоном в руке. Парень успел заблокировать экран, но от альфы не ушёл образ Алехандро. Мартин всё понимает, но думает, что Эскобару станет только хуже, если он не перестанет любоваться фото Чонгука перед сном. — Что-то хотел? — он сонный и такой уставший, грезящий только о тёплой постели с Алехандро, но этому не суждено сбыться в ближайшие сто лет. — На следующей неделе я улажу кое-какие дела, и мы сможем… — ненадолго задумывается мужчина, — в четверг прокатиться в одно место. Я давно обещал рассказать тебе правду о Чонгуке. — Я уже и забыл, — улыбается омега, идя к кровати. — Это и правда, важно? — Очень, — не сомневается в своём поступке Филипп. — А сейчас спи. Тэхён закрывает глаза, глядя в чёрное звездное небо, мыслями находясь с Эскобаром. Но был ли он мыслями с ним, думая, что мужчина так же лежит в постели и мечтает рядом с собой увидеть омегу? В чём-то парень был прав…

🚬

— Прекрати ехать так, будто у тебя сзади брёвна, — недовольно ворчит на водителя Чонгук, а мог бы и пистолетом пригрозить, если бы не знал, что через минут десять увидит своего малыша. Он так надеется застать его спящим в доме Кабрера. Таким тёплым, мягким, пахнущим любимым сортом винограда. Ещё какие-то жалкие километры и Чонгук выйдет в ночь, бросит себе под ноги очередную сигарету и улыбнётся наигранно деду или дедушке. А если уж маленький Тэхён откроет ему дверь, будет не менее счастлив. Алехандро взял себе пару выходных, придумав интересную программу свиданий для своего мужа. Даже купил небольшой подарок. Одно удовольствие, что Тэхён носит кольцо на пальце…настоящий оргазм, показатель того, как они счастливы. И мужчина так ждёт его реакции на новенькое колечко, которое идеально бы смотрелось с обручальным. Только не знал альфа, что в данную минуту доказательство их с Тэхёном брака, лежало на тумбочке. Не знал, что в доме Алвареза парень снимал его на все выходные, чтобы не думать об Эскобаре. Но он всегда думал. На улице довольно поздно, но в доме Кабрера ещё горел свет на кухне. Чонгук вылез из автомобиля и вошёл в калитку, что скрипнула петлями. Он негромко постучался в окно. Собаки стали лаять. На лице красивого мужчины появилась улыбка, похожая на оскал, её Андрес не оценил. — Чего тебе надо на ночь глядя? — пробормотал старик, высунувшись их небольшой щели, впускать в дом никого, явно не собираясь. — Что ж вы так гостей принимаете? Я к Тэхёну. — Эскобар, ты сколько выпил сегодня? — почуяв небольшой душок спиртного от альфы, дед сделал вывод, почёсывая седую голову. — Вы издеваетесь? — толкнул дверь альфа и сделал пару шагов в дом, как увидел обеспокоенного Марио. По выражение лица омеги сразу понятно, что Чонгуку тут не рады, ибо дед сделал шаг в сторону висящего на стене оружия. — Я хочу увидеть моего супруга. Скрывать вздумали? — Алехандро, я не понимаю, — приглаживая лежащую на плечах шаль, подошёл к альфе омега, так же, как и его муж, думая, что с ним не всё в порядке. — Тэхёна у нас нет. Вы поругались? — Всё прекрасно, — теперь в своей адекватности сомневается Чонгук. — Я говорил с ним два часа назад, он сказал, что пошёл спать. Вы чего добиваетесь? — Мы не видели нашего внука больше месяца, Эскобар, — говорит Андрес, и гость делает неосторожный шаг назад, окончательно запутавшись. — Я тебе больше скажу, он звонит то, если повезёт раз в неделю и то спросить про коня. А то о чём ты говоришь… ты что-то перепутал. — Это всё наркотики, надышался… — шепчет в стороне омега. Чонгук с ними спорить не хочет, он молча уходит и тут же набирает номер омеги, убедившись в том, что мальчик у «дедушек». Он знает… чувствует, как пахнет в воздухе. И этот запах ни с чем не спутать: подгорелые ошмётки веры и яркий аромат гниения могут быть вестником только одного – предательства. Альфа облокотился о машину, сказал вышедшему из авто водителю, что с ним всё в порядке и закурил. Смотрел на номер, что набирал минуту назад, и поверить в ложь не мог. Тэхён без сожаления надевал на голову альфы рога, улыбаясь в лицо, а про себя думая, какой же Алехандро идиот. Но кто был рядом с омегой? Кто посмел позариться на то, что принадлежало Эскобару? Не будь Филипп будущим отцом, подумал бы на него. Какая-то часть Чонгука хотела надеяться, что это всё неправда. И даже, если Тэхён скрывал что-то, то это не было столь ужасно, как мог предположить мужчина. Тогда… если не измена, то что? Парень умел играть и получать то, что хотел. Эскобар в охапку собрал свои чувства и выбросил на трассе, пока ехал домой, не прекращая думать, какая сволочь переманила его малыша. Но он скоро узнает, когда увидит распечатки звонков Тэхёна и, что важнее, местоположение. Найдёт, запрёт, покроет поцелуями и прошепчет на ухо, как скучал, и попросит прекратить этот фарс, потому что Чонгук не выживет, если это всё правда. Если вдруг его малыш на самом деле оказался подкидной свиньёй и там искренности ноль целых ноль тысячных.

🚬

От непрекращающегося смеха становится неловко. Дани, когда билеты на самолёт покупал, не сомневался в себе. Когда в кабинет к полковнику ломился, тоже сомнений не имел. А теперь, видя, как мужчина заливается от фразы омеги, спрятаться хочется. Дани многого не хотел и не просил, он бы всё сам сделал, если бы ему хотя бы минимальную поддержку оказали. Все его цели мгновенно растворились в накуренном помещении. — Как я должен реагировать на такое заявление? — Орасио весело только от присутствия омеги в кабинете, но что ещё забавнее, так это его слова о том, как он хочет помочь убрать картели. Никто не пытался слишком, потому что это чревато отсутствием на плечах головы. Каррильо не просто так стратегию придумывал, вынудил Донов выбрать себе главного, чтобы на него, если что всё повесить. Как тут появляется сопляк, который думает, что сможет победить если не всех, то хотя бы Дарио. — Твой отец в курсе, что ты здесь? — В самолете написал ему, — легко отвечает омега, потому что это волнует его в последнюю очередь. Так или иначе, отец будет им недоволен. — И ты планируешь остаться, даже если я тебе работу не дам? — поднимается с кресла мужчина, громко топая в сторону Дани, что выглядит так, словно пальцем ткни и упадет. Такой слабый, безжизненный и жалкий. — Не вы, так буду пробоваться в другое отделение, но я на вас рассчитывал. Вы ближе всех к Донам. — И это самое страшное, капитан. Дани успел расстроиться, придумать в голове другой план, но его слух порезало последнее слово Каррильо, и он с нескрываемой улыбкой заглянул в глаза альфы, всё поняв. Омега хотел не бороться, а жить, доказывая себе каждый день, что он способен на большее. Но чем было это «большее», он пока плохо понимал. — Значит, я останусь? — При условии, что ты сидишь в этом здании и принимаешь звонки. Никакой работы на улицах у тебя не будет. И не жди, что я поддамся твоим сладким речам. На такое ты согласен? — вплотную подошёл к парню альфа, убирая руки за спину. Ему величия было не занимать. — Я думал… — Тебе не надо думать, капитан. Ты сидишь и принимаешь звонки. Дани проглотил ком в горле, зная, что если расплачется от бессилия, то его выгонят. Он уже был здесь, он добился за день большего, чем за время, когда был ведущим. Но как же омега скучал по тем временам, когда ему и не нужно было прятаться, одно его слово имело такой вес… Теперь у него новый путь. Всё сначала. Кто сказал, что будет просто? — Ты уже где-то остановился? — получив отрицательный ответ, мужчина продолжил: — Я поселю тебя в общежитие. Там живут несколько моих парней. Не рассчитывай на номер люкс. Мы простые полицейские, а не бандиты. Да и у тебя всегда есть шанс вернуться домой. — Ни за что. — Как хочешь, — пожал плечами полковник. — Найди Гильермо, он всё тебе расскажет и покажет. Дани покинул кабинет альфы, не зная, что за его уходом последует звонок отцу, в котором он обматерит сына, но оставит всё, как есть. Майкл достаточно сказал ему ранее, и омега решил, что будет отныне поступать так, как ему хочется. Он не знал, что от него отреклись. Грозный альфа полдня показывал ему офис и рассказывал о работе. Дани всё показалось не так уж и плохо, за исключением того, что его стали гонять за кофе другие работники, посчитав, что эта белая ворона не откажет им в просьбе. Парень ненавидел каждого бугая, что хоть раз посмел заговорить с ним. Каррильо точно издевался, умолчав о том, что Дани придётся не просиживать тощую задницу за стулом, но и обслуживать чертей, которые были ниже его по званию, а так же разгребать старый архив, что состоял из одной кучи папок. Когда время перевалило за полночь, Дани добрался до общежития по карте, любезно нарисованной новым знакомым альфой. Один вид этого здания наводил на омегу ужас, но ничего уже не могло казаться ему хуже, чем выданная форма, что была на несколько размеров больше. С этим Дани справится, ему осталось добраться до пятого этажа и лечь спать, но этот день заканчиваться не планировал. В душной комнате, которые другие жильцы называли «залом», омега встретил пустые банки из-под пива, чипсы на ковре, который в жизни не выколачивали, и спящее на диване тело, обнажённое по пояс. Дани выругался про себя и стал искать свою комнату, надеясь, что звуки из соседних комнат ему только кажутся. Что его приятно удивило, так это внешний вид комнаты: приятная с виду кровать и шкаф, даже занавески на окнах были. Это место ещё столько нужно было обустраивать, но Дани было не до этого. Он бросил дорожную сумку, в которой было несколько вещей, что он привёз с собой, и лёг на постель, разглядывая трещины на потолке. Тут же заметил отсутствия лампочки. «Это всё мелочи» — говорил себе. Трещины, сквозняк, альфа в зале. Он справится со всем. Его и шум не отвлекает в соседней комнате. Омега надеется только выспаться, но, увы, переворачиваясь на левый бок, кровать под ним летит к чертям, и перепуганный парень оказывается на матрасе на полу. Старые ножки подвели его или пружины, он не понимает, пока валяется в шоке в полной темноте. — Что здесь происходит? — полоса света из зала и голова альфы, который совсем никак Дани не волнует, пока человек не проходит внутрь, видя, что случилось с новоприбывшим. — Я говорил Игнасио, что когда-то от его игр эта кровать рухнет. — Какого черта вы используете чужую кровать для своих утех? — взвизгивает омега, поднимаясь. — Спроси это у Игнасио, который поменял три кровати за месяц, — цокает альфа и уходит. Дани его отпускать не собирался, надеясь, что хоть кто-то объяснит ему, что происходит в этом месте. Но, кажется, с виду милый парень на его вопросы не собирался отвечать. Внутри он был холоднее льда, его глаза уже всё сказали. Омега только проследовал за ним на маленькую кухню, где сосед готовил себе кофе, и скромно сел за стол, наблюдая и ожидая, что ему расскажут здешние правила. — Как тебя зовут? — сдался Дани, понимая, что никто с ним общаться не собирался. — Я только приехал, наткнулся на того спящего парня и всё. Сколько вас тут? — Я, Игнасио и Гильермо, — занимаясь приготовлением кофе, холодно ответил альфа. — Надолго ты у нас, Монтойя? — Так, я вижу, ты меня узнал. — Все в стране знают эту мордашку. — Я полицейский, больше никакой журналистики. — И чего ты хочешь добиться от Каррильо? — сел напротив альфа, неспешно размешивая сахар на дне грязной от постоянного кофе в ней, чашке. — Я слышал, как весь отдел падал с твоих грез. Картели, да? Знаешь, я был под прикрытием больше, чем ты, но даже мне не удавалось хоть на шаг к ним приблизится. Любой картель – живой организм, а фараоны для них – болячка. Так что мечтай в своей голове и не навязывай моим коллегам свои глупости. — Габи, тебе стоит быть милым с капитаном Уокером, — на кухне появляется уже знакомый омеге Гильермо, более обходительный с ним. — Хватит торчать здесь, пошли с нами в приставку, Луко притащил новую игру. — Лучше возьми Луко, и свалите в его блок, — рычит альфа, не любящий громкие компании. — Понял, ушёл, — он забирает газировку из холодильника и растворяется, вынуждая Дани расстроиться. — Ты типа плохой коп, я понял, — собирается покинуть бессмысленную беседу омега, так и не спросив, кто так красиво уронил свои руки на альфу, который тщательно пытается скрыть жёлтые гематомы на лице в тени. — Не буду беспокоить. — Монтойя, держись подальше от картелей. Если Каррильо узнает, что ты вынюхиваешь, будешь за общагой в баках спать. А если узнаю, я… — Не строй крутого, парень, — усмехается он, помахав альфе рукой на прощание. — И не надо волноваться за меня, мы всего лишь пять минут знакомы, — подмигивает и скрывается в своей комнате Дани. Габриэль достаёт телефон из кармана брюк, тихо подавшего знак оповещения, но не открывает сообщение. Если будет прочитано, то последует звонок, а этого меньше всего сейчас хотелось бы. «Я хочу увидеть тебя до новой операции».

🚬

Обычные будни Чонгука часто рушат вбегающие в его кабинет люди с разными новостями и это никак не пресечь. В такие моменты альфа выслушивает и выгоняет, не радостный визитам, но когда на пороге появляется знакомая фигура, облачённая в чёрное, он расцветает. Алехандро даже соизволил подняться из своего кресла, чтобы обнять омегу, но настроение у них было разное. Иса оттолкнул от себя мужчину со слезами на глазах, сдерживаясь от того, чтобы не ударить его, потому что тогда он будет на месте Давида. В этом прелесть Эскобара: его можно подпустить достаточно близко, насладиться его теплом и заботой, но важно не пропустить момент, когда альфа сделает лишний навстречу шаг. И вот вы уже не друзья и не враги. Чонгук манипулирует, а ты подчиняешься, иначе смерть или что похуже. Иса ненавидит свою слабость к этому мужчине так же, как и сам Алехандро. — Ты изуродовал моего сына только для того, чтобы Фидель позволил тебе ввести людей в город? Ты сошёл с ума, Алехандро… — не собирается кричать, но злость просится наружу. — Как ты мог со мной так поступить? — Что ты имеешь в виду? — искренне не понимает мужчина, утирая слёзы с холодных щёк омеги. — Я что-то обещал разве? Или у нас какие-то особенные отношения? — Ты просто жалок. — А вот этого не надо, Иса, — Эскобар наливает им выпить в баре, но ближе не подходит. — Приехать ко мне, только чтобы сказать, что я жалок? В этом весь ты. Или у тебя есть какие-то предложения? Я всегда готов тебя выслушать, дорогуша. Чонгук подкупает своей заинтересованностью, нежным тоном и паузами, которые делает после каждой фразы. Иса успевает забыть, что здесь делает, когда заглядывает в чёрные глаза альфы. Тот пользуется потерянностью омеги, выпивает и подаёт ему тоже стакан, надеясь сегодня больше не выслушивать оскорблений. — Я знал, что Фидель не сделает по-моему, не принеси я в жертву тебя или твоего сына, — оправдывается Эскобар, но всем уже плевать. — Давид ведь в порядке? — омега кивает и пьёт крепкий алкоголь. — Я рад. Не хочу, чтобы он встречал племянника в инвалидном кресле. — Какого племянника? — шмыгает носом омега, теряясь в догадках. — Как же?! — восклицает Чонгук, подрываясь с места. — Сын Карлоса. Вам надо поскорее приготовиться к его появлению. Тебе бы не помешало привести себя в порядок. Ну что с лицом? — как хищник, подкрадывается к обескураженному омеге Эскобар, обнимая его за худые плечи. — Соскучился по сыну? — Карлос жив? — резко оборачивается мужчина, роняя стакан из ослабшей руки. Он читает ответ в глазах Алехандро и падает в обморок. Альфа кладет обессиленного омегу на диван и идёт ещё выпить, чувствуя, что это будет очень долгий разговор.

🚬

Чимин останавливает машину у невысоких зелёных ворот, за которыми виднелся милый домик, и выходит на улицу, неуверенной поступью шагая к двери. Обед давно прошёл, и омега, свободный от занятий и процедур в больнице, направился к дому Ботеро, надеясь найти его там. Но на улице стояла такая мёртвая тишина, будто здесь никто давно не жил. Ни собак, ни звуков из дома. Вечерело, потому Алварез был удивлён тому, что в особняке не горела ни одна лампа. Он постучался. Никто не открыл. Попробовал снова, и на его удивление всё же никто не вышел. Чимину стало жутко, но он не растерялся, в надежде обойти дом и найти хоть одну живую душу. Ему может не повезти и доктора вовсе не будет нигде. Но это не значит, что парень оставит попытки найти Габриэля. Всё же и задний двор был пуст, тогда лязг шин отвлёк Чимина от поисков, и он выбежал на дорогу, встретившись с нужным ему человеком. Ботеро почти удивлённый появлением омеги, проигнорировал его приветствие и ушёл в дом, не дав Алварезу даже мысль какую-то допустить об их отношениях, как вернулся с коробкой в руках. — Да что с тобой? — не выдержал пациент, едва дорогу мужчине не закрывая собой. — Что я сделал не так? Я просил только одну встречу, а ты и то проигнорировал меня. — Я переезжаю и больше в больнице не работаю, — ставит коробку на задние сидения Габриэль. — Это для твоего блага Чимин. — Я уже понял это, но ты рассказать не хочешь? — идёт к нему омега, но альфа успевает сесть за руль. Он так и знал, что Алварез будет поджидать его здесь, но не забрать последнюю коробку с вещами не мог. Теперь уже и правда всё кончено. Осталось нажать на педаль газа и уехать в закат, но вот что-то не давало Габриэлю просто так уйти. — Хочу, — опускает стекло Ботеро, но в глаза омеге не смотрит. — Всё хочу рассказать, потому что ты не такой, каким я тебя представлял. И сейчас я всё делаю для того, чтобы спасти тебя, Чимин. — От кого? — пошатывается парень, вдруг ощутив холодное дыхание прямо в затылок и фантомное прикосновение костлявых рук к своим щекам. — Не важно. Я сам разберусь с этим. — Если мне грозит опасность, просто скажи от кого, и я убью его. Почему ты говоришь со мной загадками? Габриэль не выдерживает глупости Чимина и выходит из машины, хватая его за мягкие щёки, ровно так же, как и поджидающая омегу смерть. Он глядит в его ничего непонимающие глаза, не в силах избавиться от желания украсть омегу и запрятать где-то в общежитии полицейских, чтобы тот, кто желает никогда больше этого несчастного не видеть, никогда до него не добрался. Альфа обнимает его, ненавидя привязанность к мальчишке. Но понимая, что сам Алварез дров больше наломает, скрывает от него правду. Он хотел защитить человека, который стал ему хорошим другом. — Тебя хочет убить один человек. Он подстроил взрыв у Эскобаров, но не подрассчитал, что ты выживешь, поэтому моей задачей было изуродовать тебя на операционном столе и убить, — всё, что может сказать Ботеро, но Чимину достаточно, чтобы расплакаться. — Кто ты? — Я твой друг, Чимин, — возвращается в автомобиль альфа. — Постой, но покушение было на Алехандро. Я думал это мой отец… Или Алехандро хотел убить меня? — Они не причём. — Я хочу знать больше, — но как бы омега не просил, ему было сказано намного больше. — Береги себя, — уезжает он, надеясь, что омега послушается его, но Чимин, увы, любит заниматься самодеятельностью. На кону его жизнь, и кто бы на неё не покусился, ему нужно быть на шаг впереди. А пока Алварез стоит посреди дороги не понимает, какой первый шаг сделать, чтобы понять, кто против него идёт, Габриэль возвращается в общежитие. До конца обустраивает свою прежнюю комнату, и не хочет никого видеть. Он привык к одиночеству в старом доме, который снимал для легенды, что заключалась в том, что он обычный доктор, никак с полицией и картелями не связанный. Но правда была в том, что Габриэль ещё как связан со всем этим. Он закончил медицинскую карьеру пару лет назад и поступил на службу в полицию. Альфа сделал это только для того, чтобы найти младшего брата, пропавшего без вести три года назад. Никто не стал искать неприметного омегу в такой большой стране. Габриэль выяснил правду за месяц и остался в этом кошмаре, надеясь когда-то отомстить. Конечно, все полицейские знали, что никто не в силах пойти против картелей, только если не они сами, поэтому альфа вернулся на работу в больницу под прикрытием. Он следил за Чимином, надеясь узнать что-то про отца омеги, но ни на шаг не приблизился к Фабио, который видел брата Габриэля в последний раз в виде шлюшки в своем особняке. Все дороги вели к Алварезам. И может быть, альфа никогда не поймёт, почему младший избрал такой путь, не узнает, нравилось ли ему это… Он всё равно собирается закончить начатое. — Тебе помочь? — Габриэлю не хватало только надоедливого омеги, который будто муха ранним утром кружила у его головы, не давая выспаться. — Где ты жил до этого? — Ты снова задаешь очень много вопросов, Монтойя, — недовольно отвечает альфа, думая, закрыть ли перед носом парня дверь. Станет ли ему тогда понятно, что приставать к людям не красиво? — Меня зовут Дани, — напоминает он, цокнув языком, уходя на кухню. — Тебя зовут липучка, — бубнит себе под нос альфа. Он заканчивает с коробками и уходит перекусить к парням, игнорируя на кухне присутствие омеги. Пока Игнасио и Гильермо рубятся в карты, Ботеро пытается посмотреть телевизор, но мысли то и дело возвращают его к бедному Чимину. Он уже дома? Как чувствует себя? Сделают ли ему последнюю операцию успешно? Столько всего на голову давит. Ещё этот чёртов Монтойя с падающими кастрюлями на кухне. — Можно тише? — и кто тут ещё не оставляет кого в покое. Габриэль помогает Дани собрать кухонную утварь и невзначай бросает взгляд на стол, определяя по продуктам, что тот собрался готовить. — Ты можешь просто заварить себе бич-пакет и дать нам отдохнуть? — Да почему ты такой нервный? — последнее, что за этот вечер Дани говорит ему, выбирая тактику иную. Он просто перестанет замечать этого наглого альфу. — Я буду просить Каррильо выкинуть его, — жалуется друзьям Габриэль, на что те только смеются. Они продали дружбу с Габриэлем за уборку и еду от омеги. — Ненавижу вас, — вздыхает он, переключая канал, посматривая на омегу у плиты.

🚬

Тэхён с наслаждением рассматривает центр города, пока Филипп куда-то везёт его, ничего не поясняя. Омега знает, что ожидать его может что-то ужасное, и он готов ко всему, но всё равно боится. Мартин выглядит серьёзным, он то знает, что будет дальше. И когда машину останавливает на подземной парковке, ему кажется, что он сильнее волнуется, чем Тэхён. Но правда всегда лучше, чем ложь, какой бы изощрённой она ни была. Он подаёт парню руку и ведет к лифту, игнорируя некоторые вопросы мальчика. Они несутся вверх, думая только об одном человеке, что давно кормит червей, и, может, это заслужено. Филипп открывает дверь пустой квартиры. Тэхён не понимает. Он проходит в большую светлую спальню, смотрит в панорамное окно. Обернувшись к альфе, видит на его лице жалость, и уж лучше бы там ничего не было, потому что омега и без того ощущает себя никем. — Когда ты начал отношения с Чонгуком, — начинает рассказывать мужчина, присев на край заправленной постели, — через некоторое время он начал их с Кики. Филипп на минуту притихает, давая парню время переварить сказанное им, но Тэхёну нужно знать больше. Хотя огромных шокированных глаз альфе достаточно, чтобы остановиться. Омега идёт к окну, смотря на большой город под своими ногами, думает, друг его когда-то так же стоял и смотрел вниз. Но о чём он думал? Тоже об Алехандро. — Они встречались на этой квартире. Чонгук подсадил его на наркоту, и они мешали порошок с сексом. Я уверен, ты не доверяешь моим словам. Но что ты скажешь на это, — альфа достаёт телефон из кармана и включает видео, где обнажённые Кики и Алехандро занимаются чем-то, похожим на любовь. — По всей квартире камеры, когда Кики умер, Эскобар доверил своему человеку удалить всё, но я перехватил его, сказал, что сам справлюсь. Я скопировал это и удалил остальное. Там много было сцен, я оставил более приличную. — Ты собирался показать мне? — Нет, так вышло. Тэхён вглядывается в каждое движение на видео. Жадно наблюдая за тем, как его лучший друг слизывает с груди Алехандро порошок, как мужчина двигает бёдрами, называя омегу своим малышом, и ставит на «стоп». Тэхён не понял, как начал плакать. Тихо, без звуков, прикрывая рот ладонью, чтобы не завопить. Он сжимает в ладони мобильный Филиппа и садится рядом с ним, то и дело, возвращаясь взглядом к стоп-кадру, на котором хорошо видно лица обоих любовников. Омега не находит слов для своей ярости, что превращается в сгусток боли, кочующий по организму к сердцу. Когда достигнет – умрёт. Он был прав во всём, всегда. Но всё же поддался своим эмоциям и остался где-то позади всего этого мира, раненный, слабый, маленький. Такой беззащитный, словно новорождённый зверек. Слепой и глухой, ищущий тепло хотя бы одного живого существа, которое сможет позаботиться о нём временно. Но обстоятельства таковы, что кто бы ни протянул руку помощи, Тэхёну всегда будет нужна только одна. От человека, что вечно лжёт, притворяется, играет с маленьким сердечком одного омеги, не способного распознать демона в человеке. Он носит маску, скрывается и творит заговоры, пряча за сладкими речами истину. Вот и истина, настоящее нутро Чонгука, но что ещё хуже, такие же внутренности и у некогда лучшего любимого друга. Тэхён задаётся вопросом, как так случилось, но ответа он никогда уже не узнает. Он сидит сам ни живой, ни мёртвый. У него будто больше нет кожи, он разнеженный и бессильный против всего этого, достигший своего болевого порога. В нём всё умирает, но это же не навсегда? Душа вновь сможет жить через время, она очухается от этого кошмара и вновь станет как прежде. А сам омега сомневается, остались в нём ещё хоть какие-то чувства. Сможет ли он доверять кому-то, любить, и что важнее верить? У него не было никого ближе Алехандро. Этого до ужаса мерзкого человека, такого пылкого, отвратного до рвоты, но чертовски красивого. Возможно, судьба издевается над Тэхёном, подкидывая ему такое испытание. Но омега не станет бороться. Он готов положить голову на гильотину. Пусть рубят. Потому что ничего более смысла не имеет без веры. Чонгук мог отдаляться, мог снова подпускать к себе, но между ними всё равно что-то было. А после такого Тэхён уверен, что никогда не найдёт в себе силы забыть. Простить? Легко. Тяжело не это, а сам факт того, что между ними было. Их отныне ничего не связывает, но омега знает, что образ этого мужчины не раз замучает его во сне до холодного пота. И увидит в толпе и запах ощутит. Вот с этим жить невозможно. А простить можно всё. Отпустить – никогда. Отпустить значит умереть. Такое нельзя просто перечеркнуть, думает омега. А потом улыбается сам себе, пугая альфу. Что именно он имеет в виду? Короткие поцелуи и объятия? Во всём этом было намного больше чувств, чем в любом романе. Это и страшно. Тэхён привык ощущать внутри себя Чонгука, а теперь, к своему ужасу признаётся, что это уже не так. В омеге ничего не осталось от этого мужчины. Никакой зацепки. Сердце пусто, а голова слишком сильно болит от количества мыслей. Для чего было идти друг другу навстречу, если при этой встрече один из них стреляет на поражение? Вырывает из груди жизнь и с оскалом наблюдает за гибелью. Этого он и добивался? Потому что в противном случае Тэхён будет думать, что это было реальным. Но какая реальность может быть у взрослого мужчины и ребёнка, слепо влюбившегося в зверя? Ничего общего. Никогда. Потому омега и страдает, знает, что сам жертва. Знает, что никто и никогда не пришёл бы ему на помощь. Такие, как Алехандро Эскобар, то и дело, что рушат судьбы. Другие люди для них пушечное мясо. И на Тэхёна у него был план. Омега совсем забыл об этом. — Скажи что-нибудь, — просит Филипп тихо, боясь напугать и без него переживающего катастрофу внутри, омегу. — Я могу понять Чонгука, но Кики… никогда. — Такие люди существуют. Он завидовал тебе. Ему и твоя дружба не была дорога, как видишь. — Я не знаю, что мне делать после такого, — смаргивает слёзы с ресниц парень, обнимая себя руками. В нём ещё пенятся чувства. Первая любовь обжигает горло, и Тэхён едва может дышать, кашляя. Кругом стало холодно, солнце село, пока он молча сидел и смотрел в одну точку на стене, умирая изнутри. Он пытается встать, сделать ровный шаг, но, шокированный новостью, падает на пол, просит альфу ему не помогать. Он хочет остаться, рассмотреть каждый угол этой квартиры, представить, как он был обгажен недочувствами. А потом можно пытаться жить. Рано или поздно придётся заглянуть в глаза предателя. Тэхён знал, что глядя в глаза дьяволу, тот всегда смотрел в ответ, но не думал, что дьявол был его богом. — Мы можем прямо сейчас поехать к Фабио, — предлагает альфа. — Ты никогда не вернёшься к Чонгуку. — Нет, — смотрит на капли слёз на своих руках омега, которые большими каплями падают вниз. — Я поеду к нему. — Ты сможешь сдержаться? — Я выберу момент и унижу его. — Ты понимаешь, что он уже стал гражданином этой страны и это никак не изменить? Он всё равно будет здесь, даже если ты подашь на развод. — Пусть остаётся, мне всё равно. Я только выжду момент, и эта тварь поплатится. — Не горячись, — силой ставит парня на ноги Мартин. — Тебе нужно прийти в себя, я понимаю, как тебе тяжело. — Ты не понимаешь, — хмыкает омега, ещё раз смотря на изображение на телефоне альфы, и бросает его в Филиппа, выходя из квартиры, впитавшей в себя остатки жизненных сил омеги. Он стоит на парковке минут пять, а будто всё так же внутри борется с чувствами. Тэхёну до конца жизни нести это бремя, и он искренне не понимает, как ему, пятнадцатилетнему пацану, справиться со всем этим, если ещё вчера он просыпался с мыслью, что никогда не сможет оставить Алехандро. Уничтожающий опыт отношений. Он зря мечтал о сказке, потому что сказки все заканчиваются кровью, это уже люди переписывают их, рассказывая неокрепшим умам о чудесах, которые в любом случае приводят к крушению мечты. А прошлое стоит за спиной, ждёт, когда на те же грабли наступишь, тогда оно вонзит в спину нож, с которым жить придётся. В то же чудо верить, что когда-то болеть перестанет в груди. А болеть только сильнее с каждым днём будет. — Хочешь к нему? — Безумно хочу, — шмыгает носом омега, — но если я увижу, боюсь, что убью. — Прекрасно, потому что он в Картахене. У нас встреча с Мартинесами насчёт свадьбы. Мне нужно уже ехать. — Езжай, я возьму такси и поеду… не знаю, куда-нибудь. — Могу отвезти к Карлосу, он в квартире Минги, там тебя никто не побеспокоит. Если только не мой беременный будущий муж, — улыбается альфа, пытаясь как-то подбодрить Эскобара. — Это лучше, чем сидеть в особняке и бояться, когда Чонгук приедет. — Но он же приедет. — Я скажу, что ты у Карлоса. Всё будет в порядке. — Ладно, поехали, только просьба. Скинь мне то видео.

🚬

Никто из сидящих за столом мужчин, не хотят проводить эту встречу. И больше всех, наверное, Чонгук, который никак не причастен к тому, что Филипп сделал, но дабы выигрышно смотреться на фоне таких событий он приехал. Он не уйдёт от выгоды, которую может получить. Важнее не получить пулю. Фидель имел при себе оружие, как хозяин дома он не сдал его, но его брату и Чонгуку с Филиппом пришлось. Пока охрана курит на улице, они могут подвергнуться опасности, но хочется верить в лучшее. — Хотел бы я сказать, что рад вас видеть, — пьёт уже третий стакан с виски за вечер Фидель, ненавистным взглядом смотря на Эскобара. — Я знаю о чём пойдёт речь, сеньоры, и я против. Только из-за любви к моему супругу, которого я выслушал, мы сидим здесь. Говорите же. — Твой сынок сам сбежал, я напомню. Так что смотреть на меня волком не надо, — закатывает глаза Чонгук, ощущая себя лишним в этой компании. — И я его под Фила не подкладывал. Что есть, то есть. Карлос родит на днях, и мы должны решить этот вопрос. Вы же не хотите позора. — Его не будет, — парирует мужчина. — Никто не узнает, что мой сын жив. Он родит ребенка, и я спрячу его за границей. — Но, милый, — в ужас прибывает даже Иса, ожидающий услышать от мужа другое. — Карлос уедет, а потом у нас будет разговор с Минги, который покрывал всё это. — Ты даже половины истории не знаешь, — смеётся над ним Эскобар. — И не узнаешь. Я пытаюсь сделать так, чтобы между нашими картелями не было вражды, убирая лишних людей, которые замешаны во всём этом, а ты только всё усугубляешь. Думаешь, мне нравится это? — Я не могу заставить брата думать иначе, — заговаривает Матео, — но разве свадьба, это выход? Она объединит картели. Или вы этого и добивались? Сначала используете Давида, потом Карлоса. Что дальше? — Ты мудрый человек, Матео, — крутит в руке стакан с напитком Чонгук, не выпивая, боясь быть отравленным. — И знаешь, что я так бы не мыслил. Захочу объединиться, найду иной выход. — Тогда выгони из картеля Филиппа, — в этот раз в шоке от слов одного из Мартинесов остаётся Чонгук. — Если он не с тобой, он ни с кем. Это не помешает паре пожениться и уехать вместе. Все будут счастливы. — Мой сын не станет пешкой этого человека, — тыкает пальцем в Мартина несостоявшийся тесть. — Я не избавлюсь от Филиппа, — чеканит каждое своё слово Эскобар. — Хоть немного уважения проявите. Мы не лгали о смерти омеги. Как только я узнал, что он жив, я пришёл и сказал вам об этом, а мог поступить, как хочет Фидель. Но мы не такие жестокие люди, как вы. — Не надо рассказывать мне про жестокость, — выпивает Фидель и громко ставит стакан на стол. — Свадьбы не будет. — Мне так жаль, что такие дети родились именно у тебя, — поднимается со своего места Филипп. — И я рад, что ни одно твое мерзкое качество не передалось им. — Как ты смеешь! — Сеньор, присядьте, — пытается успокоить Мартина Матео, но альфа и не собирался ничего добавлять. — Не стоит нам ругаться по пустякам. — Пустяк состоит в том, что твой брат думает только о картелях, и никогда не подумал о своих детях, — говорит Чонгук, наклоняясь к мужчине. — Фидель, кому ты собирался отдать картель? Ты же считаешь Давида полным идиотом, а Карлос вообще омега. Теперь ещё и внука твоего носит. Но я уверен, ты и этого ребёнка уже ненавидишь, — альфа успевает заткнуться прежде, чем Фидель демонстрирует всем сидящим свою новую пушку. — Мы не хотим перестрелки, — собирается уйти Филипп. — Я только хотел достучаться до вас. — Они не стоят нашего внимания, Фил, — хлопает друга по плечу Эскобар, покидая с ним дом. — Что дальше? — Всё решаемо, — успокаивает его Чонгук. — В конце концов, они не знают, где сейчас Карлос. Будут буянить, никогда его не увидят.

🚬

Тэхён просыпается от рук, сжимающих его тело, глядящих, нежных и таких родных. И только когда он окончательно покидает свой сон, то понимает, что позади него сейчас Чонгук. Омега знал, что на утро они встретятся, и придётся сделать вид, будто всё в порядке. Только представить гораздо проще, чем сделать. Алехандро улыбается ему, целует в макушку и ждёт на завтрак внизу, а Тэхён не может поднять себя с кровати, думая, что как только откроет рот, правда из него выльется наружу. Он признается, что страшно. Даже просто обернуться и посмотреть в глаза мужчины. Но месть принято подавать холодной. — Поднимайся, а то опоздаешь в школу, — стягивает с него одеяло Чонгук. — Кстати, сегодня ты к дедушкам собираешься? — Не знаю, — неуверенно отвечает омега, вовсе не думая, о том, как пройдёт его вечер. — Я могу отвезти. — Не стоит, — идёт в ванную омега, только бы взглядами с альфой не столкнуться. — Может быть, я дома останусь. — Прекрасно, после школы заберу тебя и поедем куда-нибудь. — Нет, не хочу. — Не с той ноги встал, малыш? — следует в ванную за ним Эскобар, обнимая со спины. Ему не знать, какие усилия прикладывает Тэхён, чтобы не расплакаться, но он играет хорошо свою роль. Пытается улыбнуться альфе, пока чистит зубы, а левой рукой сжимает раковину так, что боится, сломает. — Тогда поехали к Юнги? Хочешь, можешь школу прогулять. — А я могу прогулять школу без поездки к Юнги? — бормочет с щёткой во рту парень. — Так уж и быть, но ты должен мне поцелуй, — щекотит своим дыханием нежную шею мужчина. — Так сделки не делаются, — плотнее маску на лицо надевает он, чтобы не быть пойманным за руку. — Сначала я хочу поесть, потом… знаешь, я всё-таки поеду к дедушкам, хочу покататься на коне, и может вечером поцелую тебя. — Не останешься у них на ночь? — с подозрением спрашивает альфа, зная, что Тэхён выходные проводит за границей города. — Завтра к ним приедут некоторые родственники, а они очень надоедливы. Не хочу в этом участвовать. Так что? — красиво скрывает ложь омега, гордится собой. Ему бы только ещё денек и он остынет от правды, которая скрывается за темными глазами Алехандро. Далее Тэхён будет продумывать свой план. Но сначала завтрак и дедушки. Следующее утро будет намного проще, чем это. Хотя, кто его знает? — Матео, чем обязан в такое раннее утро? — принимает звонок Чонгук, спускаясь по лестнице за Тэхёном на кухню. — Что ты сказал? Сеньор, вы, очевидно, что-то перепутали. Я понял, сейчас приеду. — Что-то случилось? — видя, что альфа не собирается завтракать с ним, омега спрашивает, и ему намного интереснее, что происходит, чем он показывает на самом деле. — Фиделя Мартинеса ночью прирезали, — хлопает телефоном по ладони Чонгук, и выглядит гораздо растеряннее, чем ему кажется. — Матео обвиняет меня, так что надо ехать. — Я не думал, что Дона так просто убить. — Просто, если очень сильно хочется, — набирает номер Филиппа альфа, зная, что поступит с ним похуже, чем тот с Фиделем, когда увидит.