Carmen

Тот, кто не рискует, погибает. По этому принципу Дани живёт последние месяцы. Он уверен, не всё сходит с рук, но многое. И если бы он не рискнул в этот раз, может быть, у него не было бы другой возможности. Так что, сидя за личным делом Сокджина Весенте, украденным из архива, омега то и дело, придумывал в голове коварный план отмщения. В этих бумажках нет ничего интересного, за что можно было бы зацепиться. Дани лежал на полу в своей комнате, раскидав документы по полу, и просматривал каждый по несколько раз, вчитываясь в буквы. Ничего. Омега вышел на кухню, чтобы сменить старый кофе. Часы показывали два часа ночи. Все соседи давно спали. Дани и не видел их с тех пор, как недавно вернулся из офиса. Надеялся не увидеть до самого утра, но мечтам его сбыться было не суждено. Вернувшись в комнату, парень обнаружил сгорбившуюся над листами фигуру. Новая лампочка хорошо освещала комнату, в которой Габриэль нагло шарил по чужим вещам. — Что это всё значит, Монтойя? — оборачивается на скрип пола альфа, поднимаясь на ноги. Дани сделал шаг назад, испугавшись взгляда Ботеро, который не сулил ничего хорошего. — Я задал тебе вопрос. Какого чёрта всё это у тебя? — Не лезь ко мне, — пытается маску спокойствия держать омега, но выходит чертовски плохо, и Габриэль хватает его за руку, в которой тот держит кружку с кипятком. — Ты делаешь мне больно. — Тебе будет намного больнее, если кто-то ещё это увидит. Ты в кого играть вздумал? Охотишься на Дарио, да? А, я понял. Забыл совсем, что ты был подстилкой Сокджина. Хочешь своего любимого из тюрьмы достать? — не подбирает выражения альфа, за что получает кипятком в живот. Он тут же вскрикивает от боли, и на его вопли прибегают остальные соседи. — Зачем ты это сделал? — Гильермо помогает альфе выйти из комнаты, пока сонный Игнасио думает, что им делать. — Ты заслужил это, Габи. Ещё раз назовёшь меня его подстилкой, я буду стрелять. — Бессмертный? — единственное, что говорит Игнасио, когда остальные уходят в зал. — Как выяснилось, да, — потирает место пулевого омега и уходит собирать бумаги. Наутро Дани никого не находит из соседей и почти со спокойной душой собирается на работу. Ему нужно вернуть в архив дело Весенте и забыть о нём хотя бы на пару минут, не думая о своих планах. Всё это со временем как-нибудь рассосётся. Но, как оказалось, ничего не собиралось налаживаться, потому что стоило Дани выйти на улицу и пройти жалкие метры, как рядом остановилась машина и пара бугаев затолкала его в салон. Парень успел вспомнить день, когда бежал из больницы, но только в этот раз он был уверен, что наткнётся далеко не на Сокджина. На удивление было не страшно. Может Дани и говорил, что он бессмертный, но это было далеко не так. Но и смерти он уже не боялся, был на другой стороне. И чего бы от него не хотели, парень был готов пойти на всё. Дорога в пару часов продлилась вечность, в которой Дани думал о том, хватятся ли его на работе. Станет ли Каррильо отчитывать за кражу. И скажет ли Ботеро о краже? Он был мерзавцем и не упустил бы такой возможности. В любом случае омега оставил на нём свой след, чтобы впредь альфа не открывал рот. Ощутив силу в прошлую ночь, Дани надеялся, что она проявится и сейчас, когда его достали из машины и повели куда-то. С него сняли мешок только внутри знакомого помещения. Внутренне омега взвыл, но отчасти верил, что его не убьют. Если бы хотели, могли бы сделать это сразу. — Дивное утро, сеньор Монтойя, — вальяжно выходит из-за угла Дарио, одетый в синий шелковый халат, держа в руке маленькую чашку с кофе. Он медленно помешивал его, смотря на переполошённого парня. Дани уже ненавидит свою вторую фамилию из-за Габриэля, и со стороны Весенте тоже была такая же явная издёвка. — Я тоже так сначала подумал, а потом меня сюда привезли. — Не хами, — указывает ему рукой на кресло мужчина, и омега нехотя присаживается, прижимая связанные руки к груди. — Я не займу много времени у тебя, надо поговорить. Вижу ты вернулся. Освоился уже на новом месте? — Как ты узнал? — задаёт глупый вопрос омега, но думает, что так сможет занять альфу и что-нибудь выпытать у него про Сокджина. — Хотя, наверное, я как только с самолёта сошёл, ты узнал. — Тебе дали шанс на новую жизнь, а ты вернулся. Для чего? — попивает кофе альфа, присаживаясь на диван. Его позёрство аристократа раздражает Дани, и он пытается не смотреть на мужчину, который издевался над ним. — Ты же не из-за моего брата? — Даже если и так, то что? — Как интересно, — облизывает губы он, думая о чём-то своём, пока омега пытается бороться с верёвками. — Ты же знаешь, что он не выйдет, зачем пытаться? Я даже подумать не мог, что он настолько тебе дорог. — Он мне ни песо не дорог! Дарио ставит чашку на стол и поднимается на ноги, начав рыться в стоящем неподалёку комоде, и вынув из него несколько фотографий, подходит к омеге, раскидав снимки по стеклянному столу. Дани с нескрываемым на лице ужасом смотрит на фото, забыв о присутствии альфы на секунду, пока он не открывает свой грязный рот, вынуждая парня вернуться на землю. — Здесь его первый день, — тычет пальцем на картинку мужчина, — его подрезали в бок, через пятнадцать минут, как он приехал. Дальше, как ты видишь, ему разбивают голову о подобие унитаза. Неудачное фото, потом его окунали головой в дерьмо, но он тогда уже без сознания был. Потом, — переходит к третьему снимку альфа, — парни решают, кто первым украдет у моего брата девственность, пока он привязанный рачком у кровати стоит. Моё любимое фото, — улыбается Дарио, пока Дани слёзы роняет. — Тут у нас его скинуть с крыши пытаются. Мужики говорили, что он ревел. А последнее фото вчера сделали, его избили и под дождь выкинули. Так что, как видишь Сокджину там очень весело. Он домой пока не собирается. — Какое же ты чудовище, Дарио. Он же твой брат, — хрипит парень, жалея своего мучителя. Никто не заслуживает такого, но новый Дон думает иначе и это кажется ему малостью. — Мой брат умер для меня, когда дверь бункера закрылась. Ты, кстати, на экскурсию туда сходить не хочешь? — собирает фотографии со стола альфа и возвращает на место. — Воздержусь. — Как хочешь, — садится напротив Весенте, допивая кофе. — У меня есть к тебе предложение. Сделки со мной дорого стоят, так что хорошо подумай, чего ты хочешь взамен на… — Что тебе нужно? — Твоя правда может меня погубить, и мне было бы проще убить тебя, но это скучно. Я не хочу, чтобы Майкл появился здесь. — Так ты хочешь, чтобы я уговорил отца отстать от тебя? — усмехается омега, но он рано смеётся, не выслушав мужчину. — Мне чхать на Майкла. Я хочу, чтобы ты держал свой рот на замке. Ты думаешь, что это я убил родителей и думаешь не только ты. Полиция всё равно будет под меня копать и если вдруг дойдёт до того, что тебе, как свидетелю придётся пройти проверку на полиграфе, ты откажешься. Придумаешь что-нибудь, соврешь. Это не моё дело. Я хочу обезопасить себя, — объясняет Весенте на полном серьёзе, а Дани идиота перед собой видит. Никто в жизни не станет настолько близко подбираться к нему. — А ещё лучше будет, чтобы никто вообще не узнал, что ты всё ещё действующий член этого картеля. Или был им… Я выгоняю тебя. Сокджин подарил тебе эту власть, я её забираю. — Я просто должен заткнуться и ничего не говорить о тебе, да? А что взамен? — А чего ты хочешь? Только учти, желание одно. Подумай, как следует, я могу дать тебе время. Но помни, Монтойя, что если ты не выполнишь мои условия, я посажу тебя к Сокджину, — мрачнеет мужчина, но Дани всё равно не боится. — Даже твои жалкие соседи по клоповнику знать не должны, насколько ты связан с моей семьей, — парень вспоминает минувшую ночь, но не подаёт виду, что что-то не так. — Я понял. — Хорошо. — Можно ведь попросить о чём угодно? — дождавшись кивка от альфы, Дани продолжает: — Хочу встречаться с Сокджином. — Одна встреча. Без камер, людей. Только вы. Полчаса. Никак иначе. — Согласен, — пытается подать руку омега, чтобы пожать чужую. — Развяжите его и отвезите на работу. — Когда я смогу увидеть его? — в дверях спрашивает Дани, когда его волокут прочь из дома. — Хоть сейчас отвезу. — Я сам выберу время. — Без проблем, — альфа достаёт визитку из кармана пиджака одного из охранников и отдаёт омеге. — Позвонишь, — и протягивает руку, которую Дани без удовольствия пожимает.

🚬

Чимин скучающе смотрит в окно, наблюдая за тем, как из приехавшей машины выходит Гусман. Омега кривит лицо и отворачивается, поглядывая на свой телефон. Так хочет написать Ботеро, но не знает что именно. Попросив доверенного человека разузнать о личности Габриэля, Алварез обнаружил ужасные для себя факты. Никто может и никогда бы не вычислил, кто есть на самом деле этот доктор, если бы Чимин следом за альфой не отправил человека, который проследил его путь от прежнего дома до общежития. Так омега узнал, что Габриэль был подставным человеком в больнице, который, скорее всего, следил за ним. Алварез к своему удивлению не был обижен и никому об этом не рассказал, думая только о том, кто желал ему смерти. Разве стал бы альфа врать о таком? Он был очень убедительным. И, кажется, правда переживал за Чимина. — Самобичевание? — входит в комнату довольный Филипп. — Не советую. О чём задумался? Какую сумку купить на распродаже? — Если бы моё лицо не было похоже на фарш, я может и думал бы о сумках, — поднимается с кресла парень, схватив телефон со столика. — Чего приперся? Отца дома нет. — Его и не будет. Он после работы поедет на похороны Фиделя Мартинеса. — Сеньор Мартинес… — обратно падает в кресло омега. — Что с ним случилось? — Убили. — Кто? — Тот, кого он, видимо, разозлил. Я откуда знаю? Собирайся, вечером приедет машина, утром все Доны будут в доме Фиделя, — идёт к лестнице мужчина, скрываясь на втором этаже. Чимин, наконец, решается написать Габриэлю. В ответ, получая только: «В этом замешан тот самый человек. Так что гляди в оба. Если ему ничего не стоило убрать Дона, для него ты жук». Омега устал разгадывать загадки, поэтому схватив первые попавшиеся ключи от машины, покидает дом, не зная, что за ним в окно следила одна пара хитрых глаз. Чимин, не думая о последствиях своих действий, направляется к общежитию, надеясь найти там Ботеро, потому что в противном случае ему ничего не остаётся, как самому пустить пулю себе в лоб. Через полчаса он мнётся у двери блока, в котором обитают четверо полицейских, ещё не зная, что его может ждать внутри. Поэтому он стучится, терпеливо ожидая, когда дверь ему откроет высокий альфа без футболки, удивлённый не меньше, чем Алварез. — Я ищу Габриэля. Он же здесь живёт? — спрашивает парень через маску, которая не одну слезу впитала, и теперь неприятно сидела на лице. — Габи, к тебе гости! — кричит Гильермо и возвращается за просмотр телевизора. Чимин тихо входит и закрывает за собой дверь, встречаясь взглядами с вышедшим из кухни Габриэлем. Он потерян намного больше, чем омега. Возможно, поначалу ему кажется, что это какая-то ошибка, и Алвареза не могло быть здесь, но вот он стоит, воплоти, а Ботеро не понимает, как реагировать. — Я всё знаю, про тебя, — спешит привести его в чувства Чимин. — Надо поговорить. Альфа провожает его на кухню и готовит вторую чашку чая трясущимися руками. Омега оглядывается, думает, прошлое пристанище было гораздо лучше, но он прекрасно понимает, почему Ботеро прячется. Ему бы только знать от кого. — Кто этот человек? — спрашивает омега, зная, что правду скроют. — Я не могу просто ходить и бояться. Если меня хотят убить, почему просто не сделают этого? — Чимин, не всё так просто. Я сказал тебе это, чтобы ты был осторожен, а не вламывался ко мне вот так. Кто ещё знает, что я коп? — Я буду молчать, только назови имя. Габриэль видит, как дверь комнаты, в которой живёт Дани, открывается, и оттуда высовывается голова. Альфе остаётся только вздохнуть и понадеяться, что парень не станет рассказывать каждому встречному о том, как он собирается играть со злом. По крайней мере, Чимина никто ещё не отвлекает в блоке, кроме Гильермо, который громко смотрит футбол. Лишь спустя мгновения он замечает Дани, что говорить с Ботеро не собирается. Они вроде в молчанку играют. Правда, до тех пор, пока омега не оборачивается, взяв из холодильника колу. — Сеньор Алварез? — удивляется парень, а потом с улыбкой идёт обнимать омегу. — Я так рад вас видеть. Как вы себя чувствуете? — Не ожидал вас здесь увидеть, — Чимин обнимает омегу в ответ, смотря на Габриэля, который ничего объяснять не собирается. — Тоже полицейский значит? — Долгая история. Что вас сюда привело? — Мой друг, — смотрит на альфу Алварез. — Если он ваш друг, сочувствую, — забирает колу омега, не став им мешать, но дверь своей комнаты он оставляет приоткрытой и просит альфу на диване сделать тише телевизор. — Что с ним? — спрашивает омега, но думает, что это не его дело. — Хотя, я не за этим пришёл, потом всё выясню. Скажи мне, кто? — Я ничего не скажу. Поверь, ты не хочешь это услышать, — как ни в чём не бывало, пьёт чай Габриэль, хотя хочет сказать лишнее, но вряд ли это поможет Чимину уцелеть, если он уже с красной точкой на лбу ходит. — Я прошу только быть осторожным, не нужно приходить сюда и пытать меня. Ты знаешь, я буду молчать. — Тогда, если меня убьют, это будет на твоей совести, — подрывается омега, боясь упустить последний шанс всё выяснить, чтобы исправить то, чего ещё не случилось. — Помоги мне, пожалуйста, — взгляд щенка не срабатывает. — Я просто хотел знать, кого мне опасаться и по какой причине, — разворачивается он, с поникшей головой уходя. — Это, — набирает в лёгкие побольше воздуха альфа, сжимая руки в кулаки, — Минги, — выдыхает и не смотрит на омегу, чувствуя, как он в секунду оказался напротив, вглядываясь в лицо Габриэля. Чимин не уверен, что стоит что-то говорить, потому что у него слишком много вопросов, ответы на которые он не получит. Ботеро соврёт, если омега потребует чего-то ещё. А так ему проще, в молчании медленно осознавать, что его лучший друг оказался не тем, за кого его все принимают. — Он не мог, — единственно, что выдает омега. — Ты не знаешь о том, что враги всегда в роли друзей прячутся, Чимин? Ты правда так наивен. Он пытался избавиться от тебя, а ты всё ещё защищаешь его. Сам подумай. — Зачем ему это? — Потому что он Дон всех вас, каждого зажравшегося мафиози в этой стране. И если ты не веришь мне, можешь спросить его сам, только тогда он станет последним, кого ты увидишь. Минги подчиняются миллионы людей, сами того не зная. Он уберет всех вас, — всё так же, не смотря на парня, говорит альфа. — Как ты думаешь, почему убили Фиделя? Своего отца он, конечно, не тронет. Найдет ему грязную работёнку, а от других избавится. Ты уже становился жертвой его плана. Потом твой отец, Эскобар, Весенте. Он никого не пожалеет. То, что он улыбается всем и строит из себя незнайку, ни о чём не говорит. Ты не знаешь, что это за человек, поэтому не суйся к нему. — Это всё нереально, — машет в отрицании головой Алварез, решая смыться. Дани, подслушавший разговор, так и стоит у приоткрытой двери с таким же ртом. И если Чимин ушёл с шоком и ощущением того, что это может быть ложью, то омега думает иначе. Значит, сила ни у Дарио, ни у Эскобара, она была в руках неприметного Минги Мартинеса. В нём так же было спасение Дани.

🚬

В доме, где обычно не было так много людей, сегодня особенно шумно. Люди то и дело снуют по особняку Мартинеса, почившего не так давно. Это не похоже на прощание, скорее возможность угодить единственному Дону картеля. Мелкие чиновники и большие шишки обхаживают не Иса и Давида, а Матео, выражая искренние соболезнования, которые ему не нужны. Альфа занят тем, что пытается узнать, кто посмел его брата убить. Он вглядывается во все лица, но нужной искры в глазах не видит. Как же он ошибался, обвиняя в этом ужасном преступлении Алехандро, который никак не был и не мог быть причастен к такому. Была лишь одна зацепка – синий платок. Но расследование стояло на месте. Матео оставил ненадолго людей и ушёл на задний двор, чтобы проветрить голову, иначе рухнет. Чонгук прибыл с Тэхёном и Юнги, которых альфа никуда дальше метра не отпускал, но в такой толпе было проще всего потеряться, что омеги и сделали, стоило Эскобару отвлечься. Друзья нашли тихий угол и наблюдали за лицемерными богачами, которым ничего не стоило быть убийцей. Многим было страшно. — Я не думал, что мой выход из квартиры будет таким, — говорит Юнги, с грустной миной следя за спиной ищущего их Чонгука. — Лучше сидеть взаперти, чем видеть всё это. Я уже и забыл, в каком мире живу. — Надеюсь, он не запрет тебя снова, — отвечает Тэхён, а сам на свою вторую семью поглядывает. Он бы так хотел быть сейчас рядом с Фабио и Чимином, которые беседовали с Максимо. Парень не ощущает защищённости, когда топчется в углу с другом, ощущая, себя предателем их дружбы. Но расстаться когда-то придётся. Вопрос состоял только в том, когда же? В такой день Тэхён не заикнётся ни о чём Чонгуку, он только склонит голову и будет делать то, что ему скажут, но потом… — Я пойду, найду что-нибудь попить, — убегает Юнги, и отчего-то Тэхену, кажется, что ищет Эскобар не выпивку, а человека, которого здесь нет. Чимин кивает словам отца, который выражает не соболезнования, а даёт семье наставления о том, как им будет сложно, но они должны выжить. Омега знает, что Фабио самому страшно, но Чимину ещё страшнее, когда он видит Минги, курящего на крыльце дома с Давидом. Он, правда, убил своего дядю? Альфа казался таким потерянным в это утро, что Алварез стал сомневаться в своих догадках. Но многое указывало на него, и Чимин, вопреки всему, решил с ним поговорить. — Извините, я на минутку, — бросил старшим омега и вышел на улицу к альфам. — Чимин, — так поздоровался главный злодей, затянувшись сигаретой, которая стояла в горле камнем. — Как дела? — Я не знаю, что говорить, — пожал плечами омега, коснувшись руки Давида, который не сдержался и обнял крепко омегу в слезах. Он обещал держать лицо, но не справился со своими чувствами. Альфа ненавидел своего отца, но даже не думал, что потеряв его, будет так страдать. Ему невыносима только одна мысль о том, что теперь он станет главой семьи, ему придётся решать сложные вопросы, один из которых младший брат. Давид был ещё слишком молод для такого, ему всё ещё хотелось жить обычной разгульной жизнью и не волноваться ни о чём, но всё решили за него и завтрашний день будет для него уже другим. Минги поддерживал его, как мог, но сам едва не срывался в безудержной злости к этому миру, потому что на его плечах большая ответственность, чем кто-то мог представить. Ему ещё предстоит рассказать эту новость Карлосу, который сейчас находится в больнице и ждёт дня родов. Как будет омега реагировать на такое, если его брат, вечно угрюмый и разгульный стоит и плачет на плече потенциального убийцы его отца? — День будет долгим, — в пустоту произносит Минги, глотая слюну от горечи, а Чимин его костюм тёмный рассматривает, представляет, как руками, которыми альфа окурок держит, он нож вонзал в родственника. Пока Чонгук вылавливает двух омег по дому, появляется новая фигура в лице Дарио Весенте. И ему намного интереснее говорить с Эскобаром, нежели искать Матео и говорить ему пустые слова. Мужчина находит Алехандро и омег у бара на кухне. Пока Алехандро пил крепкий виски, парни послушно сидели вместе, наблюдая за шоу, которые устраивали некоторые омеги, плача и крича, спрашивая покойного, на кой черт он их оставил. — Ну и вечеринка, — ухмыляется Весенте, подходя к альфе, полностью игнорируя наличие в комнате мальчиков, делающих вид, что их здесь нет. — Видел Матео? — негромко говорит Дарио, но их и так никто бы не услышал. — Кажется, он свалил. — Я бы тоже на его месте так сделал, но мне повезло ненавидеть своего брата, — тоже пьёт альфа, мельком оглядывая собравшихся, и в некоторых признаёт знакомых из прошлого. — А где твоя шестёрка? — Он бы обиделся, услышав это, — цокает Эскобар. — Фил занят. — Да, да, я забыл о прибавлении в семействе, — театрально выдаёт он, напрягая Алехандро каждым своим словом. — Как назовёте малыша? — Откуда ты знаешь про ребёнка? — ставит стакан на стойку альфа, быстро взглянув на самых дорогих себе омег. Что-то неприятное подкралось прямо к сердцу и сжало его в тиски. Чонгук ощутил в воздухе металлический запах и каплю едва уловимого превосходства, которые исходили от собеседника. — Я всё знаю, — Дарио не занимать важности, которую он о себе возомнил, но Чонгук решил снять с него корону, пока она не раздавила голову мужчины. — Значит, ты знаешь, кто убийца? — внутренне альфа подобрался, смотря в безумные глаза напротив, в которых всё, что угодно можно было рассмотреть, но только не жалость. — Мы похожи с тобой в том, что идём к одной цели, хотим одного и того же. Но разница в том, что я преград не имею и не ставлю, а ты мягкий, Эскобар. Так что, если доберешься до вершины, мой тебе совет, избавься от груза, который потянет тебя вниз, — допивает альфа и указывает взглядом на омег, которые говорят о чём-то своём. Чонгук хочет сдержаться, не разукрасить это противное лицо. Но если не мог Сокджина подправить, то почему он должен сдерживаться сейчас с его братом? Алехандро смущает только обстановка, в которой они находятся. Это не место для драки, которая ни к чему не приведёт. Да и Весенте собирается смыться отсюда, не видя ничего и никого интересного. Он и без того прожил в мире смерти и сожалений пятнадцать лет. Для чего возвращаться в прошлое, если оно всегда наготове свернуть тебе шею, стоит обернуться? Дарио выбирает другой путь, скрываясь, чтобы снова не оказаться погребенным заживо. — Эскобар, — окликает на выходе из кухни мужчина, — я выполнял часть сделки. Прелесть работы со мной в том, что я исполняю любое желание вне зависимости от его тяжести и последствий. Здесь Алехандро не сдерживается, ударяя Дарио кулаком в лицо, и на этом решает остановиться, потому что его омеги и так достаточно напуганы одним появлением Дарио в доме. Несостоявшаяся драка и так привлекает внимание, и из ниоткуда появляется Матео, встав между альфами. На лице у Мартинеса и так всё написано. Он хотел только одного, чтобы сегодня всё прошло гладко, но успел расслабиться, и на его глазах развернулась никому ненужная сцена. — Что вы себе позволяете? — рычит скорбящий по брату мужчина, но Чонгук только желваками играет, пока его Тэхён за руку оттягивает к себе. — Извиняюсь, я был не тактичен с сеньором Эскобаром, — лебезит Дарио, вытирая кровь на разбитой губе синим платком. — Я пойду. Чонгук смотрит ему в спину, и только спустя минуты успокаивается, а потом успокаивает Тэхёна, который жалеет о том, что Дарио не ударил в ответ. Омега вырывает ладонь из руки Эскобара и выходит из комнаты, забывая обо всём. Он сталкивается с Чимином, который уводит его за угол, и так же ничего не понимает, как и остальные люди в зале. — Я хочу домой, — ноет Тэхён, не зная, сколько ещё сможет сдерживаться. — Куда делся Филипп? — У него проблемы вроде, он приедет позже, — смотрит по сторонам омега, чтобы их никто не увидел. — Но ты же знаешь, что не можешь поехать с нами? — Да, я ещё потерплю этого идиота, — возвращается в общую комнату омега, сталкиваясь взглядами с дедушкой. Медленно процессия переносится на кладбище. Тэхён не торопится за гостями, он едет в машине с приехавшим позднее Филиппом и Юнги, в то время как Чонгук в первых рядах с другими Донами провожает в последний пусть Фиделя Мартинеса. Омега хочет поговорить с Филиппом, но боится, что Эскобар младший что-то заподозрит, поэтому молчит и взглядами иногда передает ему сигналы, которые Мартин ловит в зеркале заднего вида. Нужно потерпеть ещё немного и всё это кончится. Тэхён по-настоящему будет дома. Он больше не увидит мучителя своих чувств и постарается приложить все силы для того, чтобы забыть черты его лица. У омеги начнётся другая более тяжелая жизнь, но он всё ещё не понимает, как сможет жить, если Алехандро умрёт. Сколько бы ранее парень этого ни представлял, это остаётся на уровне фантазий, словно плохой сон и не более. Иногда Тэхён думает, что смог бы справиться со всей этой правдой, ведь ему как-то удаётся жить с Чонгуком в одном доме и скрывать свои настоящие чувства к нему. Только вот стоит вернуться к тому видео, реальность трескается и мелкими осколками вонзается в кожу. Тэхён знает себя, он бы смог проститься с частью боли, поэтому ему нужно напоминание. Нужно смотреть, плакать, закрывшись в ванной и вспоминать, что Чонгук чувствует к нему. Где-то парень верит в его искренность, так что пусть лучше это будет ложью, потому что так обоим будет проще. Омеге одного процента его искренних чувств достаточно, чтобы он самолично вспорол себе живот с мертвыми бабочками и пытался сделать им искусственное дыхание. Это проклятие истинности, которое не отпустит их обоих. Карусель воспоминаний, на которую Тэхён присел, ему даже нравится. Он хочет это помнить, чтобы в другой раз в человеке не ошибиться. Чтобы потом неистово влюбиться, сходя с ума уже по другим глазам, рукам, прикосновением. Чтобы это было по-настоящему. Поэтому нужно помнить, отличая ложь от правды. И, может, Алехандро будет преследовать его фантомом повсюду, Тэхён уверен, даже отчаянно отбиваясь от его образа, он всё равно оставит себе частичку этого прошлого. Оно ему необходимо. — Не советую идти туда, вряд ли вы пройдете, людей куча, — говорит Филипп, остановившись у кладбища. — Мне надоело это, — складывает руки на груди Юнги. — Я хочу домой. Не верю, что говорю это. — А я пройдусь, — открывает дверь автомобиля Тэхён, но собирается далеко не к черному океану людей где-то вдалеке. — Хочу навестить Кики. — Только недолго, — бросает альфа, закуривая, и взглядом останавливает Юнги, который собрался идти с Тэхёном. — Пусть побудет один. — А что такого? — он не понимает, но ему и не нужно это. — Они же были друзьями, это личное. Тэхён медленно прогуливается, ища нужную ему могилу, не видя, как у него появляется вторая тень. Он думает только о том, как друг предал его, несколько раз прокручивая нож в спине, упиваясь своим превосходством. Но даже Тэхён понимает, что Кики для Чонгука ничего не значил, ровно так же, как и другие омеги, с которыми он гулял ранее. А теперь парень надменно смотрит на могильный камень Кики, мечтая вытащить эту дрянь из могилы и переломать ему все гниющие кости. Друг явно где-то здесь, смотрит с неба, или же стоит рядом, пытаясь коснуться Тэхёна. И если это так, Эскобару есть, что ему сказать. — Ты же не собирался мне всё рассказать, да? — смотрит на даты жизнь омега, присаживаясь на корточки у камня. — Нет, тебе нравилась ваша тайна. Ты, грёбанный наркоман, думал, что я так и буду ходить с рогами, но, как видишь, я хотя бы живой. Меня тоже ослепляла любовь, но я никогда не предавал свои принципы, а ты ради него подсел. И что он сделал? Забыл, кто ты такой. Ты же не думал, что у вас всё серьёзно? Я, конечно, знал, что ты тупой, но не настолько. Тебе стыдно не было, да? Ревновал меня к Гансало, а сам… Позорище, — сплёвывает себе под ноги омега. — Мне было жаль тебя, но теперь…даже признаться страшно, как я рад, что ты здесь, потому что, будь ты жив, я бы сделал с тобой то же самое, что Сокджин со своим братом. Для тебя это было бы идеальное наказание. Ты предал не только нашу дружбу, ты себя предал и убил. Надеюсь, ты горишь в аду, потому что я буду приходить сюда в День мёртвых каждый год и рассказывать тебе, какая у меня замечательная жизнь, пока ты будешь сидеть на своём камне и рыдать, — заканчивает монолог омега, разворачиваясь на пятках, но тут же врезается в грудь человека, который ловит его за руку прежде, чем Тэхён успевает задницей упасть в свой плевок. — Сильная речь, — качает головой Дарио, пока омега устремился в его лицо, которое говорило о том, что альфа что-то задумал. — Вы же ушли, — возвращает себе равновесие омега. — Знаешь, убийцы любят возвращаться на место преступления. Я вот погулял по дому Фиделя, но как-то не насытился, решил проводить его, как полагается, — улыбается мужчина. — Не делай такое лицо, я понял, что ты слышал наш разговор, пока маленький Эскобар мечтал о своём. Ты не дурак, Тэхён. — Чью просьбу вы выполнили? — сглатывает ком в горле омега, на всякий случай отходя от альфы. — Ты всё знаешь. Он помог мне, когда я сбежал, я помог ему. — Так, вы, правда, можете всё? — Хочешь сделку? И чего ты так сильно желаешь? Имей в виду, я не умею воскрешать из мёртвых, — кивает на могилу Кики мужчина. — Только ты хорошо подумай, прежде чем говорить, потому что мои желания стоят в разы дороже. — Убив Фиделя и показав это, вы начали войну. Я знаю, что вы хотите сделать, и моя семья хочет того же, но для чего всё это? Вы и так богаты. — Ты ещё ничего не понимаешь, мой мальчик, — гладит омегу по голове Дарио. — Я слишком зол, чтобы делить свой трон. И к тому же, я уже говорил, что убить Фиделя меня попросили. Я не мог отказаться. Теперь осталось разобраться с остальными и я, наконец, успокоюсь. — Вы псих. — Ты ни черта не знаешь обо мне, — наступает на него мужчина, наклоняясь, чтобы сказать всё прямо в большие карие глаза. — Ты не был заперт в клетке с трупами половину жизни. — Заслужено. — Ничего подобного, — по слогам говорит Весенте, разгибая спину. — Что вы делаете? — подбегает к ним Филипп, и Дарио спешит уйти, чтобы никто не заметил его в этой интересной компании. — Если что, любой каприз, — на прощание говорит Дон омеге и теряется меж памятников, пока Мартин проверяет парня на наличие травм. — Да ничего он мне не сделал, просто поговорили, — раздражается Тэхён, тоже уходя. — Лучше скажи, как ты додумался до смерти Фиделя? Из-за свадьбы? — Он бы никогда не позволил Карлосу остаться в картеле, — пытается выглядеть жалко мужчина, но Тэхёну так не кажется. — Пойми меня. — У меня полно других забот, чтобы думать о твоих проблемах и понимать тебя, — не хочет больше говорить, но его волнует многое. Только не сейчас. Ночью Тэхён подумает обо всё этом, а сейчас он слишком сильно устал.

🚬

Когда ночь опустилась на город, и все дела на этот день были окончены, Матео Мартинес восседал в одиночестве в гостиной своего дома с выпивкой, к которой не прикоснулся за сутки, боясь дать волю чувствам. Он думал о прошлом, будущем, которого у него с братом не будет. Смотрел старые альбомы с фотографиями, вспоминал, пил, думал и пил. Он слышал, как к нему подкрался сын, но проигнорировал его присутствие. Впрочем, Минги тоже говорить не хотел. Они оба сидели и смотрели в окно, за которым было на удивление очень тихо, как и в доме. Максимо закрылся в комнате, оставляя мужа с его мыслями, после времени, проведенного в доме Фиделя. Им нельзя долго держать траур, у них много работы. Общественность и знакомые должны это понимать. После такого шокирующего события народ ожидает бури, что медленно подползает к ним и вот-вот захватит в свои лапы, унося прочь мир в стране. — Ты же знаешь, да, — не спрашивает, а утверждает Минги, не смотря на родителя. — Знаю. — Почему позволил ему проводить дядю? — Не хочу поднимать шум. — Понимаю. — Я понял, когда увидел платок, и понял не только я. Минги знает, что нужно делать, но ему страшно в одиночку бороться со всем этим. Потому что он не может никому сказать, кто он есть на самом деле. Потому что никто не поймёт его. И единственным остаётся смотреть за ситуацией. Отец предпримет меры, но он не поступит здраво, как сделал сегодня, смолчав, что убийца среди людей разгуливает. Матео просто пригонит армию к дому Весенте, но что будет потом с их страной? Они убьют друг друга. — Извините, — в комнату входит бета из прислуги, говоря тихо, чтобы не побеспокоить хозяина. — Тут сеньор Алварез. Мужчины переглядываются, и Минги выходит из комнаты, уверенный, что это Чимин. Он не ошибается, выходя на улицу, где на лестнице топчется омега. Он вообще не знает, что делает здесь, но ноги привели его. Не смог уехать просто так, не разобравшись во всём. Потому что люди в картеле уже шепчутся, что это Дарио всё подстроил, и Чимин уже ничего не понимает. — Минги, — дрожащим голосом, — я запутался и мне так страшно. Альфа берет его за руку и уводит подальше от дома на лавочку среди двух деревьев, скрытую от лишних глаз. Чимин пытается не плакать, снимает маску и кладёт себе на колени, пока Мартинес гладит его по плечу, успокаивая. Он думает, что омегу заботит этот день, но, оказывается, видна была только верхушка айсберга. — Скажи, ты бы смог навредить мне? — Чимин, что за глупые вопросы? Мы же с тобой сто лет знакомы, — округляет глаза парень, беспокоясь за состояние омеги, который, кажется, находится в бреду. — Я знаю, что мы друзья, но мне сказали, что всё это ты. Я боялся заговорить с тобой, но мне нужно знать правду. Вот именно, что я давно знаю тебя и… не верю в это. Меня кругом обманывают, но только ты всегда был рядом и оставался честен, поэтому я должен знать. Если это ты, то скажи… — Что сказать? — Ты подстроил взрыв? Ты напал на моего доктора? Ты убил дядю? Минги подпрыгивает на месте, всматриваясь в стеклянные глаза Чимина, которые искренность выражают. Он сам ничего не понимает, но видя, в каком состоянии омега, усугублять не собирается. — Я не взрывал тебя, я не знаю твоего доктора, и дядю я не трогал. Кто тебе это сказал? — Доктор Ботеро. Недавно я узнал… нет, я обещал. Не могу сказать, прости. — Что бы ни плел тебе этот докторишка, я ни при чём. — Но ты босс. — Да, когда-то я займу место отца, — говорит очевидное альфа. — Нет, ты Дон всех. — Это тот мужик тебе сказал? Чимин не отвечает, но что-то внутри него успокаивается. Он знал, что было в словах Габриэля что-то инородное. Альфа покрывает реальное зло, и причина одна – монстр ещё ближе, чем может быть Минги. Он буквально тень Чимина, который её ещё не заметил. И, кажется, Алварез знать и не должен. Омега и не поймет ничего, потому что никто правду не скажет. — А вот это правда, — признаётся Минги, присев напротив зареванного парня на корточки и взяв его за руки. — Только это есть правда, Чимин. Никому не доверяй, прошу тебя. Сейчас любой близкий тебе человек может быть опасен. — Но я думал, опасен только тот, кто всё это делал. — Может быть, — поднимается Мартинес и отворачивается от омеги, смотря на звёздное небо. — Стой, ты знаешь, — неожиданно до парня доходит ужасное. — Ты знаешь, кто хотел меня убить. И если ты знаешь, тогда всё сходится и этот человек избил доктора. И он… Фиделя, но ведь это не может быть Дарио. — Ты сейчас даже не представляешь на какую мысль меня навёл. Но проблема в том, что многие знают, кто крыса в картелях, даже полиция. Они не выдадут его. Они следят и ждут, когда он сожрёт всех и только потом убьют его. Крыса делает грязную работу. — Теперь я не хочу знать, кто это. — Я буду защищать тебя от него, а ты просто живи своей жизнью, Чимин. — Почему я должен верить тебе? — А у тебя есть выбор?

🚬

— Нравится дождь? — спросил мягкий мужской голос, и следом послышалось, как закрывается дверь. Тэхён стоит у окна, смотря за тем, как Филипп паркует машину во дворе, но Чонгуку об этом не говорит. Омега не видит капель на окне, только убийцу в элегантном костюме, скрывающим свои руки за перчатками. Мартин носит их, чтобы не пачкаться? Хотя, он ведь даже не убивает, он всего лишь заказчик. Такие люди страшнее исполнителей, но что кажется Тэхёну ещё опаснее, так это мотив. Каждый в этом грёбанном мире пошёл бы на такую сделку, если бы на кону стояли его перспективы. Узнай кто, что Дарио в Бога играет, очередь бы выстроилась. Но есть цена вопроса, и не каждому есть, что ему предложить. — Я просто задумался, — оборачивается омега, сев на кровать. — И я думаю много. Не расскажешь, что делаешь в Барранкилье каждые выходные? — копирует позу парня альфа, в полумраке пытаясь рассмотреть черты его лица, которое совсем ничего не выражало. Тэхён в целом ждал такого вопроса, но не думал, что разговор пройдет без истерик. — Давно узнал? — Как видишь, недавно, раз сейчас спрашиваю. — Ты же не следил за мной? — Всего лишь сделал запрос на твоё местонахождение, когда приезжал к дедушкам, а там тебя не обнаружил. Потом распечатку звонков глянул. Странно, что ты почти ни с кем не созванивался в последнее время, только короткие смс родителям и Андресу с Марио, — рассказывает мужчина, потянувшись к холодной руке омеги, чтобы сжать её, напугать его, но ничего не выходит. — Ты в чём-то подозреваешь меня? У каждого есть секреты, Гуки. Разве у тебя их нет? — таранит его Тэхён, задевая за живое. У него есть минимум пять вопросов, на которые Чонгук никогда не ответит и потому чувствует себя защищённым, хотя бы временно. — И какие секреты у тебя? — шепчет ему в ухо Эскобар, одну руку сжимая в ладони, второй поглаживая идеальный подбородок. Тэхён покрывается мурашками от прикосновений, громко сглатывая слюну, и, ощущая, как мужчина подбирается к истине, что обнажиться, не готова, как и сам омега. Ещё не тот самый момент, когда Тэхён мог бы напасть и изувечить восприятие Алехандро. Он выжидает, приглядывает за добычей, которая возомнила себя пумой, но жертва не глупа, у неё тоже козыри есть, только проблема в том, что с них игра и началась. — В Барранкилью я езжу с папой, — копирует тон голоса альфы, — он собирается переезжать. Мы ходим в кино, парки и всё такое. — Отец тоже с вами развлекается? — А ты и его пробил, да? Забавно. Я думаю, они будут вместе, хотя мне кажется, что это притворство для меня. — Они ради тебя палец о палец не ударят, но я сделаю вид, что поверил тебе, потому что с этого дня, любые твои вылазки за пределы города будут отслеживаться, — отступает от него Алехандро. — Ты так не сделаешь. — Тогда назови реальную причину твоей лжи? — Я приезжаю к Фабио чай попить, — бросает омега, и Чонгук меняется в лице. — Болтаем о том, о сём. По пятницам ужинаем в лучших ресторанах города, в субботу играем в судоку и ходим по магазинам. А ещё он купил мне игрушечную крысу, с которой я сплю в своей личной комнате, — заканчивает исповедаться парень и попадает в сильные руки супруга, который три секунды вглядывается в его лицо, а потом начинает смеяться. — Почему ты ржёшь? Он мне даже второй телефон купил, с которого мы созваниваемся. — Ты меня уморил, малыш, — вытирает слёзы с глаз Эскобар и выходит из комнаты, натыкаясь на Филиппа. — Ты подслушиваешь? — Просто не хотел мешать. — Пошли в кабинет, — уходит по коридору Алехандро. — Ты в себе? — шепотом вопит Мартин омеге. — Он и так заподозрил тебя! — Не бойся, он думает, что я пошутил, хотя про крысу и телефон я не врал, — толкает мужчину плечом парень, спускаясь на первый этаж. Тэхён достаёт из холодильника остатки ужина, не решив разогревать их, и вынимает из кармана джинс последнюю модель телефона, на обеих заставках которого он с игрушечной крысой. Парень оглядывается по сторонам, и, убедившись, что мужчины не спустятся, а прислуга расползлась по комнатам, набирает номер. — Вы сможете приехать на следующей неделе? — ковыряет еду вилкой омега. — Я думаю, у меня получится устроить ему небольшой праздник, и там я всем покажу его достоинства. Что? Хорошо, я сделаю, — отключается Тэхён, обернувшись на шаги со стороны лестницы. — Уже всё решили? — Я поехал к Карлосу, а ты будь внимателен, — едва не грозит ему пальцем Филипп. — Ты так и просишься на рожон. Сначала болтаешь с Весенте, потом Чонгуку своей правдой тыкаешь. — Тебе бы лучше Дарио не вспоминать, — отворачивается от него Тэхён. — Я знаю, что ты сделал. — Помню, — вздыхает Филипп, мыслями возвращаясь в недавние события. — Я не горжусь этим, но в этом суть сделки. Надеюсь, ты не собираешься угождать своим прихотям? Дарио опасный человек, и если ты вздумаешь попросить его убрать Алехандро, цена будет дорога. — С чего ты взял, что я уже этого не сделал? — поднимает на альфу хитрый взгляд парень, медленно жуя еду, тем самым показывая, что в дураках остался не он.