Carmen

Тэхён уверенно открывает дверь дорогого ресторана, ища взглядом Чонгука. Место встречи омега выбрал сам. Он ни за что не вернулся бы в его дом. На виду встречаться проще. Никто не знает, что альфа задумал. Глаза его блестели и говорили парню об обратном. Чонгук ничего не собирается предпринимать, но, тем не менее, Тэхён был настороже. Он сел за столик, за которым его ждали больше пятнадцати минут. Перед альфой три блюда и открытая бутылка белого вина. Омегу подташнивает, ужинать он точно с ним не будет. Тэхён не в настроении, чтобы вообще с ним говорить. Но он какого-то чёрта всё равно здесь. Вряд ли это интерес. — Спасибо, что приехал, — вальяжничает в кресле мужчина, Тэхён не находит, что ему сказать. — Успел соскучиться? — Если продолжишь говорить со мной таким тоном, то я развернусь и уеду, — предупреждает Тэхён, альфу его слова смешат. — Говори, что хотел. — Успеется. — Я не пойму. То ты отталкиваешь меня, то собираешься беседовать. — А разве ты приближался, чтобы я тебя отталкивал? Тэхён чувствует, как у него пылают щёки. Нет, нет, нет, он не мог допустить того, чтобы вновь присесть на эти качели. Только сколько себе не говори, что это в прошлом, оно всё равно приходит ночью и призраком у изножья постели стоит. Тэхён пытается мыслям неправильным не предаваться, но себя в любом случае будет раздирать ложными воспоминаниями. Он и не подумал бы к этому мужчине лишний шаг сделать, а делает. Как это получается? — Хватит мне зубы заговаривать, что тебе надо? — теряет терпение Тэхён. Чонгук ни в коем случае не играет с ним, скорее хочет подольше задержать. В этом нет ничего такого, о чём мог бы подумать омега. Мужчина имел право скучать по его образу из прошлого, а сейчас Тэхён другой. Это ранит Эскобара - он не увидел, как омега из мальчика стал мужчиной. — Ты же знаешь, что Фабио хочет убить меня? — Допустим. Думаешь, я твою сторону приму? — Я ничего не думаю, — улыбается уголком губ мужчина, водя указательным пальцем по ободку бокала. — Я был резок с тобой в прошлую встречу. Мне стоит извиниться. — Алехандро Эскобар извиняется? Что ты голову мне морочишь, я знаю тебя лучше всех. Говори, что хочешь. И без этих соплей, — уверен, что это какой-то ход. Они больше не мужья, а враги. Чонгук нагло использует их совместное прошлое, чтобы получить желаемое. — Мы оба изменились Тэхён, не надо щетиниться. Я лишь решил, что по старой дружбе ты окажешь мне услугу. Одну малюсенькую, — наклоняется ближе к омеге Чонгук, весь воздух из него выбивая. — С какой такой радости? — Чтобы я не рассказал Фабио о нашем милом диалоге в гараже. Я знаю, что ты не поставил его в известность о том дне. Интересно, почему? Думаешь, дедуля осудит тебя за встречу с бывшим? — Кажется, ты думаешь, что я его боюсь, — усмехается парень. — Но нет ничего на этом свете, что могло напугать бы меня после пережитого с тобой. — Да? — хватает его за руку Эскобар, и омега дергается, будто его ударили током. — Ты боишься, малыш. Всегда будешь бояться снова оказаться рядом со мной. — Этого никогда не произойдёт. — Я и не предлагал. Куда тебе, шестёрке Алвареза, до шикарных моделей в моей кровати. — Хвастовства тебе не занимать, — закатывает глаза омега, теряя интерес к собеседнику. — Если ты всё сказал, я пойду. — Аккуратнее на дороге, — улыбается ему на прощание Чонгук, и Тэхён в то же мгновение понимает, что что-то здесь не так. Омега садится в свою машину, быстро уезжая, потому что до этого разряжённый телефон не волновал его, а сейчас отчего-то в груди скопилось волнение. Что-то произошло, и Чонгук здесь ключевая фигура. К сожалению, дорога домой занимает много времени и Тэхён в эпицентр ужаса попадает очень поздно. В особняке его встречает Гансало, руки которого частично покрыты каплями крови, то, что он не смыл. Зеленая ветровка местами тоже в пятнах. Омега испугался за него, но поняв, что дело совсем не в альфе, так и упал у комода на низкий белый пуфик, обхватывая голову руками. — Он меня отвлекал, — поздно осознал. — Тэхён, пока ты где-то гулял, люди Эскобара вырезали три базы, за которые отвечал ты, — рассказывает альфа. — Сто двенадцать человек. Мы поздно приехали. Только когда те здания на окраине подожгли, заметили дым. — Прости, — поднимает голову парень, а в глазах слёзы стоят. Его снова использовали.

🚬

В кабинете Эскобара основной свет выключен и лишь торшер освещает помещение. На столе два полных стакана с алкоголем. Чонгук долго думает над тостом, пока Филипп, как и всегда задумчиво смотрит в пустоту. Сегодня Алехандро победил, но ничего не мешает ему проиграть завтра. — Выпьем за Тэхёна. Его глупость всегда спасала меня, — смеётся Чонгук, а сам встречу с омегой смакует несколько часов. — Ты собираешься, наконец, напасть на картель? — выпивает Филипп. — Это событие, конечно, важное, для нас, но… нужно довести дело до конца. — Не сейчас. Пусть оправятся, дождемся ответной реакции, если она, конечно, будет, и действуем по ситуации. Дверь кабинета резко открывается, и та стукается о стену ручкой. В проёме стоит Сокджин, у которого от гнева лицо приобрело розовый оттенок. Мужчина в пару широких шагов оказался у стола, и, перегнувшись через него, схватил Алехандро за галстук. Реакция Эскобара не заставила себя ждать. Но ему не удалось справиться с силой Весенте. — Ты что наделал? — в лицо Чонгука рычит альфа, крепче сжимая ткань, которая душить мужчину начинает. — Что за самовольность? — Пусти, пристрелю. Филипп забавляется с ситуации и встревать не думает, хотя давно должен был минимум оттащить Сокджина от своего Дона, максимум выстрелить ему в голову. Но всё кажется правильным. Чонгук заслуживает этого. — Так в открытую подставил всех нас. Что дальше? Придёшь в дом Алвареза и голову ему отрежешь при свидетелях? На камеру снимешь и репортёрам отдашь? — бросает альфу обратно на стул Сокджин, стирая с рук невидимую грязь о пиджак. — За всю жизнь такого идиота я не видел. — Пока идиот в лице меня что-то делает, другие отдыхают, — поправляет одежду Чонгук. — Я бы мог прямо сейчас тебя здесь уложить, но это ебучее уважение, о котором мне поёт оды Матео и его семейка, не даёт мне на это право. Когда контракт кончится, я ему уважение покажу. — Двуличная тварь, — сплёвывает Весенте. — Ты только и умеешь, что языком работать. Как мужчина поступать – не про тебя. Твой отец не был такой скотиной. — Всё? А теперь вон из моего дома, — указывает на дверь альфа. Сокджин оставаться и не планировал. — Совсем распоясался, — смотрит в закрытую дверь Филипп. — И до него у меня руки дойдут. Пусть пока живёт.

🚬

Намджун в последний раз проверяет, всё ли взял, и выходит из квартиры. Алонсо и Кристиан в субботу остаются дома одни. Мальчики сразу усиживаются за компьютер. Младший тащит себе из кухни второй стул и наблюдает за тем, как старший брат играет. Это их типичные выходные дни, когда отец уходит на работу. Алонсо только молится, чтобы папа не приехал, как он часто любит делать. Настроение тогда портится у всех, кроме Кристиана, что папу рад видеть всегда. Поэтому Алонсо отвлекает его от мыслей о Мануэле. Занимает играми-стрелялками, чтобы мальчик не задавал много вопросов. — У тебя нос больше не болит? — интересуется Кристиан, показывая на свой маленький носик. — Давно прошёл, не переживай. — Ты тоже побил тех мальчиков? — Снова подслушивал? — останавливает игру парень. — Всё хорошо. Точнее, если отец разрешит мне учиться дома, то будет хорошо. — Почему он не разрешает? — Такой он человек, — снова возвращается в игру Алонсо. — Хоть бы раз меня поддержал. Чимин же понимает всё. И Тэхён понимает. — Это твои друзья? Алонсо тяжело вздыхает. Ему бы наверное хотелось назвать этих людей друзьями, но окружение себе он сам не выбирает. Лучший друг – отец. Должен быть по идее, но пока к альфе во враги определяется. Почему он всё усложняет? И что такого в том, если бы Алонсо проводил время в компании молодых парней? От него и так в школе шарахаются. Пользуются тем, что он парень добрый, хоть и выглядит устрашающе. Нет, всё это не для него. Нужно уговорить отца перевести его на домашнее обучение, пока не сломали спину. — Нет, — отвечает альфа. — Почему ты про них вспомнил? — С ними общаться проще, чем с родителями. — А меня познакомишь? — Может быть. К обеду, как бы Алонсо ни хотел этого, папа приезжает. Заставляет поесть суп и долго пытается уложить младшего в кровать на дневной сон, но Кристиан противится и омега сдаётся. С компьютером пока что покончено. Мануэль заставляет Алонсо прибраться в комнате, а Кристиана учит читать. Старший всегда со скептицизмом наблюдает за этим. Брат не любитель этого дела, но провести с папой время ему всегда за радость. — Думаю на следующие выходные сходить в парк аттракционов. Ты как, Алонсо? Хочешь? — пока Кристиан разбирает буквы, зовёт второго сына омега. — Я лучше нарвусь на кулак, — облокачивается о косяк отцовской комнаты альфа. — Идите вдвоём. — Пойдём, — ноет брат. — Позови Чимина и Тэхёна, если тебе с ними весело. Алонсо, будь у него телефон в руке, запечатлел бы выражение лица папы, когда Кристиан бросил эту фразу. Нервировать омегу не хотелось, но внутренне альфа всё же усмехался. Будет скандал. Но Алонсо виноватым себя ничуть не считает. Это проблемы только родителей. Мануэль поворачивает голову к младшему, но мальчик снова занят чтением, и спрашивать у него что-то бессмысленно, что можно взять с пятилетнего. Вся агрессия, что должна выплеснуться на Алвареза, идёт к сыну цунами. Мануэль встает и сажает Кристиана, до этого сидящего у него на руках, в кресло, и идет к Алонсо. — Что это значит? — треснуто спрашивает мужчина, боясь, что сейчас услышит правду, к которой не готов. — Твой отец снова повелся на этого…этого… и мерзкий Кабрера. — Ну, не такой он и мерзкий. Прикольный омега, красивый. На отца своего похож, — точно издевается над родительским сердцем парень. — Мы тусовались недавно вместе. — Значит, ты предпочитаешь омегу Эскобара учебе? Алонсо прыскает со смеху. Никто ещё не обвинял его в таком. В школе он получает за дело, иногда нет. Но чтобы учиться плохо из-за задницы? Это не про Алонсо Ледера. Он умеет совмещать приятное с полезным, но чтобы настолько? Парень хочет папу успокоить и заверить, что неправильно пошутил, но этого не делает. У него неприязнь к нему не сразу проявилась, но с возрастом пришло понимание. Однажды отец всё рассказал. И про Кабрера, и про Алвареза. Алонсо быть на его стороне хочет не потому, что у него крутой отец, дающий ему кров, просто его история понятна. Папы не очень. — Не надо так грубо говорить, — защищает Тэхёна альфа. — А твой отец снова спит с малолеткой, — садится на край постели бывшего мужа Мануэль. — У нас очень интересная семья. — У нас? — Пап, я дочитал, — несет книжку мальчик. — Ты плачешь? — Он просто рад, что ты делаешь успехи, Крис, — поднимает брата на руки альфа. — Хочешь прогуляться? — Папа, ты пойдешь? — Мне надо уехать по делам, — тянется за сумкой омега. Мануэль целует младшего в лоб, игнорируя печаль на его лице, и уходит из квартиры. Виноватым себя никто не чувствует. Алонсо переодевается сам и помогает брату. Через десять минут они выходят на улицу, прихватив велосипед. Пока мальчик катается по парку, Алонсо звонит Чимину, благодарный самому себе, что взял у него номер. — Я сделал глупость. — Снова подрался? — весёлый голос омеги на том конце расслабляет. — Папа думает, что отец снова с тобой. — Я даже спрашивать не буду, как это произошло. И вмешиваться тоже. Мануэль взрослый мужчина, который не может отпустить бывшего, и забыл, что сам виноват в разводе. Ты ни в чём не виноват. Он может думать, что угодно, верить в любую ложь, но проблема в том, что он сам лжец, — успокаивает альфу Алварез и ему правда хочется верить. — Ты только не подначивай его, он не стабилен. Это же всё-таки твой папа. — Ты прав, — быстрым шагом идёт за братом, катающимся на велосипеде. — Приедешь сегодня? Отца не будет до ночи. — Вряд ли, но спасибо за приглашение. Мне нужно работать. — Пока, — вздыхает альфа и бежит за братом. Чимин кладет телефон на стол, где стоят бутылки с водой, и возвращается на теннисный корт. Гача ничего не спрашивает, как и всегда, но омега чувствует, что должен поделиться этим. Они играют дальше, и лишь в перерыве Алварез садится на покрытие, отговаривая себя от идеи Алонсо приехать к нему. — Я снова порчу жизнь Ледера, — в небо говорит парень. — Связался с его сыном, теперь Мануэль меня снова ненавидит. — Тебе не поможет разговор с Намджуном, который бы расставил всё на свои места, — откладывает ракетку в сторону альфа, садясь рядом и приобнимая парня. — Чтобы раз и навсегда успокоить своё сердце, тебе нужен этот альфа. — Я это и так знаю, но мы заигрались, запутались. Вернуться обратно невозможно, да и в прошлом я не понимал, насколько он мне необходим. Кажется, я постарел, — хмыкает омега, в облаках лицо Намджуна различая. — Никогда не поздно всё вернуть, было бы желание. — Я никогда не бегал за альфами, моя гордость не позволит мне, но я так устал. — Не хочешь делать счастливым себя, сделай другого. — Мы это уже обсуждали. Мужчина громко смеётся над ним, целует в щёку, и, встав, подаёт руку. Чимин, насупившись, его не понимает. Гача идёт выпить воды и обливает омегу, взбодрив. Было бы так же с Намджуном легко, как с этим альфой. — Его сын к тебе тянется. Почему ты мальчишку отвергаешь? Видишь же, как он в семье параноика и диктатора не счастлив. А младший? Кем они вырастут? — поправляет ему мокрую юбку мужчина. — Я не говорю тебе заменить им папу, просто стань другом. Ты же сам хочешь. — С Алонсо весело, — кусает губы парень. — А знаешь, ты прав. Я прямо сейчас поеду к нему, и ты со мной. — Я что там забыл? — Раз сегодня у тебя день хороших идей, ты придумаешь, чем нам заняться, — тащит его за руку в раздевалку Чимин.

🚬

Юнги ждал этого дня столько лет. Перебирал в голове тысячи сценариев встречи, но всегда останавливался на одном. Вот он приедет к Хосоку, крепко обнимет его, поцелует. Альфа согласится вернуться в картель, но уже к брату и всё у них будет замечательно. Юнги же вырос. Он больше не маленький мальчик, который не мог за свои чувства отвечать. А чувства настоящими оказались, терзали его годами. Юнги хотел всегда быть только с Хосоком Варгасом и ни с кем больше. Омега отверг сотню парней ради одного единственного. Другого и не хотелось. В сознании Эскобара навсегда только этот образ сохранился, его запах, голос, его любовь. Сколько бы альфа ни отталкивал его, не врал ему. Юнги прощает всё. Больное по нему сердце верит, что многое можно исправить. И драма, что в душе его бушует, вот-вот закончится. Омега будет счастлив наконец-то. Перелёт занял много сил, но силы на то, чтобы мёртвой хваткой в Хосока вцепиться, у него остались. На самом деле Юнги знал не так много про жизнь альфы сейчас. У него на руках было его детство, домашний адрес родителей, но что там за закрытой дверью – непонятно. Парень верить только в хорошее хотел. Ему точно будут рады, если только Хосок не забыл его. Юнги надеется, мужчина на своё сердце бронь не надел, иначе снова придётся долго к нему подбираться. Но ради такого альфы, Эскобар пойдёт на всё. Подходя к дому Варгасов, Юнги предвкушает. Наверное, Хосок всё такой же красивый, с невероятной улыбкой и харизмой. А омега взрослый. Теперь ему можно любить кого угодно и никто не станет его за это ругать. Он стучится в дверь, оставив сумку с вещами позади. Долго не открывают. Вот бы появился Хосок… Юнги боится, что его не узнают, кусает щёки изнутри и переживает так, как никогда в жизни. Лишь одна молитва омеги была услышана. На пороге появляется небритый альфа, с едва заметным животом, в белой майке и синих шортах. Омега открывает рот от счастья, бросается ему на шею, как ребёнок, и раз двадцать говорит о том, как сильно скучал. Сначала Хосок ничего не понимает, он теряется от сухого древесного запаха, что мгновенно окутывает его. Дышит едва ли, когда пара худых рук обвивает его шею. И этот голос… — Юнги, — срывается с губ. Омега кладет ладони на его щёки, заглядывая в блестящие глаза мужчины, стоя на цыпочках. Теперь он по-настоящему дома. Хосок, очнувшись, сам прижимает к себе парня, почти плачет. Юнги уверен, это от счастья. Он ждал его все эти годы. Альфа так же латал своё нутро каждое утро, зашивал раны и молился о встрече, которой быть не должно было. — Я вернулся к тебе, — шепчет ему в грудь омега. Всё в альфе, как и в самом Юнги кричит о том, что между ними были живы чувства. Они хотели друг друга любить по-прежнему. Хосок светился от счастья, но что-то в его счастье было инородным. Омега боялся, что его отвергнут, но вот объятия альфы говорили о другом. Он заглядывал в его глаза и любовался своим отражением. Больше ничего не нужно было. Лишь его взгляд на себе ощутить, окунуться в манящее прошлое, и вновь пережить всё это. Они изменились оба, но ощущения рядом друг с другом всё те же. Только бы Хосок руки его не отпускал. Потому что ради него и жизнь отдать не жалко. Это ведь взаимно. — Юнги… — омега с улыбкой отпускает его и идёт за сумкой, но стоит ему обернуться, как рядом с его альфой стоит другой. — Хосок, кто это? — беременный омега держится за большой живот, смотря в профиль мужчины. — Юнги, познакомься, это мой муж Кайо, — представляет чужака альфа. — Кайо, Юнги мой старый знакомый, приехал в гости. Предательство. Чувство, которое ни на какое другое не похоже. Пускает по венам обжигающий яд, медленно убивающий тебя. Ни шага вперед, ни шага назад. Вот и земля разинула пасть прямиком в ад. Падай, либо пытайся выжить. Помни только, что в огне том не сгоришь. Он холодный, как твоё разбитое сердце, и беспросветно чёрное, как твоя душа. — Он не слишком молод для старого знакомого? — хихикает уже ненавистный Юнги омега. — Что стоите? Пойдём в дом. — Юнги.. извини, — говорит Хосок, а омега слышит: « Мне нужно было ждать тебя?». Омега готов упасть на колени, умолять лишь об одном, чтобы Хосок ему чужим не становился. Но поздно. Сердце Юнги лопнуло, и его ошмётками разнесло по незнакомой улице. Собирай – не собирай бесполезно. Омега останется разбросанными кусками плоти гнить где-то у порога дома Хосока, что всё это время жил, когда Юнги существовал. Его и так было катастрофически мало, а сейчас омега даже обнять себя тайком попросить не может. Где достать то необходимое сейчас? У парня останутся только сны, но он готов все их обменять на его губы, глаза, руки. Это всё принадлежит не Юнги. У него больше ничего не осталось. Хосок перестал о нём беспокоиться. Кажется, даже интересоваться, и вряд ли что-то спросит. Ему всё равно. А Эскобар устал за его тенью бегать. Устал любить альфу, который испугался последствий. Пока Юнги в атмосфере сгорает, Хосок пытается его в ад затянуть, где омеге не место. Дверь открыта входи и умирай. Он входит. Осматривается и как никогда ощущает себя лишним. Альфа идёт за ним, провожает его в кухню, где папа ужин готовит. — Добрый вечер, — Хосок завидует Юнги. Он сумел сдержать лицо, в том время как сам альфа сейчас на атомы разойдётся. — Извините, что я вот так неожиданно ворвался к вам. — Хосок говорит, они друзья, — вмешивается Кайо, делая салат за столом. — Когда Хосок работал в Кали, мы частенько пересекались. Он мне сладости возил и газировку в Медельин. — Он всегда любил деток, — тепло улыбается омеге папа альфы. — Да уж… Я в общем-то на денек. Пока каникулы решил по стране поездить. Думаю, почему бы вас не посетить, — на выдохе тараторит Юнги. — Тебе у нас понравится, — строгие черты лица старого альфы смягчаются. — Хосок, пока без дела стоишь, иди гостю свою комнату приготовь. Пока Хосок пропадает в другой комнате, Юнги честно рассказывает о своей жизни, но о том, что их с Хосоком связывает, молчит. Говорит о брате, который сходит с ума с войнами, и жалуется на то, что не поддерживает его и хочет уехать в другую страну. Родители Хосока хорошие люди, делает вывод омега. Он с удовольствием жил бы с ними вместо какого-то Кайо. Откуда он вообще взялся, если не был Хосок женат. Он врал тогда, но врать сейчас не мог. У него будет сын от другого омеги. Лишний Юнги Эскобар должен сгинуть отсюда, пока не случилось непоправимое. Они ужинают вместе. Хосок молчит, а родители общаются с гостем. К ним редко, кто заглядывает. Юнги же сбежать постоянно хочет. Он уверен, что заснуть в доме не сможет, зная, что в соседней комнате Хосок будет спать с другим. Это неописуемое чувство ненужности окутывает Юнги до самого вечера. Он ощущает холод, кусающий его прямо в сердце, что ещё не забыло, как это любить. Но на утро всё изменится. Юнги изменится. Он знал, что зло подкрадывается, когда ты этого меньше всего ожидаешь, но только к своим отношениям с Хосоком не мог это применить. Он был уверен, либо его отвергнут, потому что у альфы другие перспективы, либо они будут вместе. Омега не думал, что у мужчины перспектива жениться была и ребёнка завести. Юнги искренними казались их чувства. Альфа из-за него много страдал, но никогда не бросал его. Он даже прощаться к нему с рисками приехал. Не могло всё это резко сгинуть в никуда. А Эскобару всё равно проще уйти, чем во всём этом копаться. Он не хочет слушать объяснений и избегает альфу. Спать в кровати, где Хосок мог быть близок с другим, Юнги отказывается. Он сидит на полу, собирая по крупицам связующее их, как дверь со скрипом открывается. Видеть его сейчас – наказание, но выгнать сил не хватает. Альфа молча садится рядом, Юнги жадно воздух хватает, чтобы подольше в себе сохранить чужой запах. Такие родные и чужие. По щекам омеги текут слёзы. — Я думал о тебе каждый день, — шёпотом говорит Хосок. — В частности твой день рождения вспоминал. Один из лучших дней в моей жизни. Мне никогда не было так хорошо с омегой, при этом, не претендуя ни на что. Ты необыкновенный, смешной, красивый. Мне ни с кем не было так легко, как с тобой… — И когда ты перестал обо мне думать? — задыхаясь от слёз, спрашивает парень, поджимая ноги к груди. — Ты воспринимаешь, это как измену, хоть между нами ничего и не было. — Значит, я один любил тебя. — Юнги, я хотел быть с тобой. И дело даже не в твоём брате. В картеле была сложная ситуация. Я боялся за свою жизнь. Мне не хотелось уезжать домой, но тут… Я начал всё заново. Первые годы хотел вернуться, а потом как-то привык. Кайо ошивался рядом постоянно, родители давили и мы сошлись. — Я не узнаю тебя, — шмыгает Юнги, повернув к нему голову и тысячи планет взрываются, стоит им встретиться взглядами. — Мне нравился тот убийца, который вишнёвую колу среди ночи привозил, и заставлял надевать меня дурацкую шапку, что я ношу каждый год. — Мне так жаль, — по щеке мужчины стекает скупая слеза. — Жаль, что я бросил тебя, не вернулся к тебе, предал тебя. Может быть, ты достоин кого-то лучше меня. — Отговорки. Самое обидное, что Чонгук использовал Тэхёна, а тебе меня нельзя было. Зато теперь я понимаю, как Кабрера себя чувствовал, уходя от брата. Я бы вообще убил. А убивают в итоге меня. Сижу здесь и не понимаю, что тут делаю, — осторожно руку альфы своей накрывает и дыхание учащается. — Нужно было оставить всё, как есть. Рядом с тобой мне не место, — поднимается Юнги на ватных ногах. — Нет, — протестует альфа, рывком встав на ноги, и притянув к себе парня. — Не правда, — наклоняется он, чтобы поцеловать его, но Юнги отворачивается. — Я ненавижу того парня, но сам предателем не буду. Отпусти меня, — вырывается Юнги, отходя в сторону. — Отпусти меня, Хосок. Забудь. Так будет всем проще. — Теперь я забыть не смогу, — уходит мужчина, прикрывая за собой дверь. Юнги плачет молча. Уже не важно, кто из них ушёл первый. Хосок отказался от него, и его жалкая попытка что-то исправить, только усугубила положение. Какой бы выбор ни сделал альфа, Юнги поддержит его, сжимая в руках осколки своего сердца. В принципе Хосок его и не выбирал никогда, если смог легко расстаться и броситься в новую жизнь без оглядки, разорвав между ними красную нить. Юнги будет плакать много и часто, уже не вспоминая, а проклиная судьбу за то, что сделала это с ними. Вылечит своё сердце, придумает для чего жить, найдет для кого, навсегда сохранив в памяти того самого. До Хосока уже никак не докричаться, он живёт в другой галактике, созданной из другой материи, которая для мира омеги - бетонные плиты. Юнги до него никогда не добраться. А он и не хочет. Говорить что-то бесполезно. Слова все — выстрел вхолостую, они ранили альфу, оставили на нём синяки, но это не смертельно. Юнги уезжает, стоит первому лучу солнца появиться. Он не хотел никого видеть и решил, что Хосок придумает ему легенду и простит его. Так им обоим будет лучше.

🚬

— Минги? — Матео входит в дом, пытаясь в его просторах отыскать сына, и надеется, что он здесь. — Минги! — Что за срочность? — спускается со второго этажа альфа, надевая на торс футболку. — Я только проснулся, не говори, что у тебя срочное дело. — Мне нужно встретиться с Алехандро, а ты предупреди папу, что я не смогу с ним поужинать. — Он расстроится. — Расстроится Эскобар, если я не приеду. В город кто-то проник, и мы пока не знаем, кто именно. Я должен быть там. Найди папу и скажи, чтобы из дома не выходил. А ты следи за охраной, чтобы никто пост не покидал. Если и к нам кто-то влезет, сразу звони, не лезь на рожон, — быстро раздаёт указания мужчина и ретируется к двери. — Держи меня в курсе, — в закрытые двери бросает Минги и идёт на второй этаж за мобильным. Матео выезжает из города с тремя машинами охраны. Чонгук звонит ему раз пять за полчаса пути. В Медельине произошло два взрыва жилых домов. Как бы Мартинесу ни хотелось оказаться в городе прямо сейчас, это было невозможно. Пока мужчина оставался в пути, люди Эскобара заполонили город, пытаясь найти чужаков. Медельин познал анархию в эту ночь, которую не видел прежде при Чонгуке. Многочисленные взрывы снова прогремели, на улицах стоял бесконечный вой пожарных сирен и воплей. Чонгук стоял на вертолётной площадке одного из зданий, весь облачённый в чёрное, с пистолетом в руке. Ждал, где снова бомбанет. Ничего предугадать было невозможно. Эскобар смотрел на то, как его город умирал. — Это Дарио идёт по наши души, — подходит Сокджин со спины. — Он привык следов не оставлять, — усмехается с грустью мужчина. — Хоть на облака залезь, он тебя достанет. — Ты меня раздражаешь, — рявкает Алехандро, руки которого чешутся достать из кармана карго гранату и запустить в Весенте. — Мы всё исправим, я не позволю какому-то фрику уничтожить мой дом. Позвони Матео, где его носит? — идет к вертолету альфа, присев на платформу, и закурив, в отчаянии смотря на то, как вспыхивает больница. — Подъезжает, — через две минуты подходит Сокджин, — надеюсь, его взрывная волна не заденет. Матео издалека видит ужас, происходящий в Медельине. Заехав в город, альфа пытается объезжать места пожаров, только гадая, какого черта здесь происходит, и очень надеется, что его коллеги ещё живы. Кто знает, может вышка давно упала, и от Чонгука и Сокджина остался только пепел? Мартинес пропускает вперед одну машину, которая сопровождала его, чтобы лишний раз обезопасить себя. Сквозь обломки зданий, бегущих в ужасе людей и потока машин было сложно куда-либо попасть. Ночь превратилась в день. Огонь осветил Медельин, и зарево ослепило ненадолго водителя автомобиля, едущего перед Матео. Его майбах врезался в зад машины и остановился. Мужчина понимал, что выходить было опасно, но сделал это, чтобы проверить, всё ли в порядке с его людьми. Они тараканам выползли к Дону, осматриваясь. Почти приехали на место. Взрыв. Небольшой, но оглушающий. Матео упал на окровавленный асфальт, прижимая ладони к ушам. Сквозь пелену перед глазами альфа видел мёртвые тела своих солдат. У него не было времени горевать по ним, потому что стоило выжившим парням помочь ему подняться, как их скосили пули. Матео повалился на капот своего автомобиля, пытаясь привести дыхание в норму, и только спустя секунды ощутил, как сильно болело у него лицо. Он боялся к нему прикоснуться, зная, что ожог очень сильный, но думал не о том, как попасть в больницу. А как спастись. Враг прямо перед ним. И он не дьявол, не каратель, а человек с автоматом в руках. С ним было мало подельников, но достаточно, чтобы оставить Мартинеса без охраны. Один на один с белой ночью. — Меня всегда угнетал тот факт, что ты мог манипулировать другими картелями, — держится на расстоянии Дарио. — Ты уже пожалел, что когда-то поддержал моего брата? Что, не нравится правление Эскобара? А я знал, что так будет. Но сегодня я не за ним пришёл. Каждый из вас заслуживает смерти, даже я. Только в этой войне хотя бы один должен выжить. Победитель. — Убьешь меня, и ничего не поменяется, — понимает, что оружия с собой у него нет. Вряд ли Дарио можно заговорить так, чтобы он развернулся и ушёл. — Когда у меня поступила заявочка от Филиппа убить твоего брата, изменилось всё. — Филипп? — не хватает сил удержаться на месте, и альфа оседает у колеса майбаха, стараясь хоть как-то ухватиться за здравый смысл, но он покидает его. — А кто, по-твоему, на две стороны воюет? Этот маленький засранец когда-то получит своё, и я сделаю всё, чтобы именно Эскобар выстрелил ему в сердце. А до тех пор ни одна живая душа не узнает, кто он такой, — поднимает автомат альфа. — Я чувствую возбуждение. Убить двоих братьев Мартинес такая честь. — Я знаю, что умру, ты не стал бы мне всё это говорить просто так. Но помни, что мой сын всё ещё жив и он сдерет с тебя шкуру. — Не с меня, а с Монтойя, который служит ему. Вот обидно будет Минги узнать, что Дани был в курсе этой ночи. — Минги не глупый, уйдем мы все, он останется, — скребется об асфальт Матео, думая о самом дорогом, что у него есть – семья. — С годовщиной свадьбы, Дон Мартинес, — стреляет Дарио прямо в лоб, недолго любуясь на трупы. Красиво умер среди своих. Альфа просит нож, и отдав автомат мужчинам, идёт за подарком для Дани. Он приготовил мешочек для такого случая, куда и кладёт вырезанное у Матео сердце. Оно остынет к тому времени, когда омега возьмёт его в руки. Но Дарио считает, что горячим сердце изверга быть не может. Здесь нет плохих и хороших. Нет тех, по кому нужно лить слёзы. Любой Дон хотя бы раз в своей жизни убивал. К трону не приходят по тропе, выложенной из роз. Она залита кровью твоих врагов. — Мы возвращаемся? — альфа, держащий автомат, смотрит на мёртвого Матео, а затем переводит взгляд на своего Дона. — Да, парни, пора домой, — вытирает окровавленные руки о брюки Весенте. — Я хочу уехать отсюда до того, как прогремит последний взрыв.

🚬

Дарио расслабляется в джакузи, откисая после ночи. На улице рассвет и тишина. Альфу окутывает безмятежность, улыбка так и просится на лицо, а планы на будущее становятся грандиозней. Ему докладывают, что гость пришёл. Весенте, не открывая глаз, встречает омегу, пока пузырьки в воде уносят его в страну легкости. Дани стоит в паре метров, взгляд от мешочка из мешковины оторвать не может. Он в крови лежит на досках рядом с джакузи. Парень знает что там, как знает и о произошедшем в Медельине, городе познавшему ад, и змее, лишившейся головы. Сейчас там полиции больше, чем Эскобар людей в подчинении имеет. — То, что ты просил, — берет в руки мешочек Дарио и протягивает омеге. Дани с неохотой берет его в руки и достает вырезанный орган, сдерживая крик, хоть глаза и показывали ужас. Он хотел этого, но не представлял, что так сложно будет принять. Это всё из-за Минги, который за пять часов позвонил ему больше сорока раз, а Дани трубку не взял. — Не нравится? — Спасибо, — кладет обратно мешочек с сердцем омега и садится на корточки рядом с альфой. — После такого тебя не убьют? — Должны, но в планах у меня другое, — опускает руку с каплями крови в джакузи Дарио, и вода становится едва заметно оранжевой. — Главное, что ты счастлив. — Очень, — гипнотизирует поверхность воды Монтойя, думая лишь о том, как вымолить у Минги прощения. Объяснить, соврать, сказать, что он не виноват. — Ты лучше выброси его. — Я думал, мы съедим его на завтрак, — смеётся Весенте, руки мокрые тянет к омеге. — Отпразднуем как-нибудь? — Мне нужно быть на работе, Каррильо и так не в себе, — смотрит на часть когда-то человека омега и встает на ноги, поправляя форму. — Я приеду, как смогу. — Постой. Дани наклоняется, чтобы поцеловать Дарио в щёку и убегает оттуда, далеко не на работу. У него маршрут Кали-Медельин стоит. Омега гонит на максимальной скорости для объяснений, или же на смерть, не зная, чего можно от Минги ожидать. Когда-то это должно было случиться, Дарио убил бы их всех, но… Дани не подготовил себя к тому, что вторым в его списке будет Матео. Он намекал, это омега-дурак не догадался. А когда прямо сказал, что Мартинес сдохнет, думал, что шутит. Дарио же знает, какие у Дани отношения с его сыном, как мог он сейчас впутать его в такую историю. За свою жизнь жалкую страшно. Хоть омега и привык умирать, уверен, от руки Минги он уже не оживёт. У главного офиса много людей и машин, парню приходится оставить свой автомобиль за квартал и идти пешком, но дойти он не успевает. Его быстро упаковывают в знакомый кадиллак, и Дани сопротивляться не хочет. — Сам меня доставишь до Минги? — лезет к Сокджину омега, сидящему рядом с водителем, но два бугая по разные стороны от него, двинуться не дают. — Сдаваться пришел? — не оборачивается альфа. — Я не знал, что он его убьет! — Мне это не интересно. За твою голову уже назначили награду. Минги теперь уже неважно кто и что, раз ты допустил такое. Дани притихает, уронив голову на ладони. Слёз нет, ему присуща скорее усталость. Как Филиппу долгие годы удается оставаться незамеченным, прощупывать правильные ходы, оставаться своему врагу другом? Дани как не умел, так и не умеет в такие игры играть. Теперь за ним идёт охота. Он уже проиграл все будущие войны, но что важнее – собственную продул. — Ты сдашь меня? — то ли с надеждой на положительный ответ, то ли наоборот, спрашивает Дани, альфа не понимает. — А надо? — Я не виноват. — Минги сейчас у себя дома, я отвезу тебя туда, может у него настроение поднимется. Машина останавливается у офиса. Все выходят на улицу, шестёрки тащат омегу к зданию. Сокджин даёт распоряжение запереть его в подсобке и с мужчинами идёт к лифту. Дани почему-то был уверен, что альфа с ним так и поступит. Какой смысл что-то доказывать, если вина его есть, хоть и косвенная? Омега примет любую участь, но только не ту, что Матео Мартинес. За полчаса раздумий Дани пришел к тому, что проще было бы повеситься прямо среди коробок и швабр, но дверь открывается раньше, чем парень собирается с мыслями. — Быстро на парковку, — рявкает Сокджин, бросив в омегу свой пиджак. Дани кутается в него и, не привлекая внимания, выходит из здания через чёрный выход. Сокджин подгоняет его, сажает в другой автомобиль, стоящий на парковке ещё со вчерашнего дня. Джип уносит их далеко от здания, где Монтойя мог встретить свою смерть. — Я думал, ты сделаешь это вечером, — вдыхает пряный острый аромат альфы с его пиджака. Сокджин ничего не отвечает, улыбается ему в зеркале. И смирившийся на мгновение омега, что его убьют, понимает – это спасение. В порыве эмоций он не осознал, что Весенте везёт его не к выезду с города, а в его глубь. Альфа бросает машину на подземной парковке высотки, в которой живёт. Дани сам выходит из машины, и спрашивать пока что-то боится. Лишь за закрытой дверью чужой квартиры он оборачивается к Сокджину, не уверенный, что его стоит благодарить. — Почему ты делаешь это? — Ты был единственным человеком, который пытался меня спасти, когда я был на дне. Как бы я ни ненавидел тебя, не понимал причин, по которым ты так поступаешь, я не могу отдать тебя на растерзание. Матео был моим другом, но до тех пор, пока не связался с Эскобаром, — идёт вглубь квартиры альфа, к бару. — Мы всё равно умрём, но почему бы нам хотя бы не попытаться выжить? — А Дарио? Я не могу его остав… — Заткнись! — бьёт кулаком по барной стойке альфа, и бокалы, висящие над ней, трясутся. Дани медленно обходит мужчину, прижавшись где-то в углу кухни. — В этом доме мы не произносим это имя. Что бы ты там ни чувствовал к нему, меня это не волнует. Я спас твою жизнь, так потрудись быть немного благодарным. Что-то не нравится? Уходи. — Не уйду, — осмеливается к нему пару шагов сделать, но не более. — Я запутался, но ещё понимаю, где добро и зло. — Добра в нашем мире не существует уже. Ты им был когда-то, пока я не убил тебя, — Сокджин наливает себе пол бокала кальвадоса и садится на барный стул. — Прости, я только хотел оставаться у власти, скрывать, что имел и как жил. Да и ты не по своей инициативе копал под меня. В итоге мы здесь. Всё ещё по разные стороны, а когда-то были на одной. — У меня нет настроения ковырять старые раны. — Жаль, поняв причину, ты понял бы и следствие своих поступков, — оборачивается к нему альфа. — А пока отдыхай, квартира полностью в твоём распоряжении. — Где я буду спать? — на выходе из кухне, интересуется, надеясь, что Сокджин сейчас не бросит его здесь одного, хотя обратного должен хотеть. — Со мной, — ставит пустой бокал на стойку альфа, и снимает с омеги пиджак. — Сейчас я вернусь на работу. Вечером всё обсудим, — всё-таки бросает его. Дани не понял, шутка это была или нет, но обнаруживает, что кровать в доме одна. Он назло мужчине располагается на диване, и сон сам собой приходит. Сказывается сумасшедшая ночь, или же запах в квартире, который Дани привёл второй раз в этот ад.

🚬

— Где он? — на пороге дома Мартинесов стоит Чимин, за спиной которого прячется Тэхён. Давид молча кивает парням вглубь особняка и закрывает за ними дверь. Такой тишины здесь никто не слышал. Хозяин дома трое суток, как в земле сырой, а супруг его в больнице лежит в себя после инфаркта, так и не придя. С ним рядом остался Иса, пока сын его старший брата поддерживает. Кроме них двоих никого давно здесь нет. Все кто хотел оплакать альфу ушли, новостные каналы перестали говорить об этом. Альфы ждали, когда это кончится, чтобы со своим горем наедине остаться. Пока Минги безвылазно сидит в своей комнате, Давид ухаживает за ним, уверенный, что брат без его помощи загнётся. Они оба ещё помнят шок, который испытали, узнав о случившимся. Оба потеряли отцов, и Давид, как никто другой знал, как такое пережить. Сегодня Чимин приехал не поддерживать старого друга, а просто узнать, что с ним всё в порядке. Заходить к нему бессмысленно, он не впускает к себе никого, кроме семьи. Скоро обед и Давиду придется долго стучаться, чтобы разбудить Минги и заставить спуститься вниз. Альфа стал похож на приведение, которое вовсе может перестать существовать. Он валяется на своей кровати небритый, плохо пахнущий, с застывшими на щеках слезами. Наедине с образом отца, самого лучшего, мудрого любящего. Теперь семью может защитить только Минги, если он с кровати в ближайшее время не встанет, то они все погибнут. Это отец обещал папу защищать, а Минги не знает как. Да и вообще от кого, если он надеялся на людей, которые предают. У него нет друзей. Они разбегаются по разным причинам, но основная – их амбиции, желание отделиться для своего блага. И альфа принимает это. Только он же в отличие от них, своим статусом жертвуя, всегда пытался защитить всех. Кто-то может верить, что Минги, словно феникс вспыхнет и снова возродится. Но что делать, если его прямо в сердце ранили смертельно? Два выхода. Труп безвольный или же монстр. Минги не дают выбрать ту или иную дверь, за которой прячется правильное решение. Его просто чувства ведут. Альфу выжгли до основания, бросили на пол и наступили, растерев в пепел. Ему вырвали душу и на карусель безнадёги посадили, выбили из Минги все радости жизни, убили того весёлого парня, который бежал по первому зову на помощь. Довели до состояния жертвы, которой быть он не должен. Отец учил быть сильным. И никакого другого примера в жизни альфы никогда не будет. Минги – не жертва. Глава одного из четырех самых сильных картелей в стране автоматически быть жертвой, и уж тем более слабаком не может. Все они, те, кто плачут, кричат, боятся, — они уйдут. Оставят Минги пробоину в груди и свалят подальше. Сочувствие ему ни к чему, он пытается понять, что ему делать. Как будет лучше его семье. Помимо финансовых проблем и семьи, ничего у него нет. — Он говорил, что-нибудь? — пьёт чай на кухне Чимин, расспрашивая Давида. — «Да» или «Нет». Больше ничего. Я, если честно, ночевать здесь боюсь, он иногда бродит по дому, в кабинете дяди что-то долго делает, — тихо отвечает парень, будто брат мог его услышать. — Карлос как? — поглядывает в открытые двери Тэхён. — Я запретил ему приезжать. Он, конечно, в шоке, но держится. Пока папа в больнице с Максимо, сижу здесь. Не пускаю никого чужого. Только вчера репортёров выгнал, а они снова кучковаться начинают. Уверен, когда Минги встанет, он им устроит. — Ты веришь, что он будет прежним? — Чимин знает, Минги выйдет из комнаты другим, но каким? — Минги сильный, он справится. Я сам жду от него распоряжений. — Распоряжений? — не понимает Тэхён. — Теперь картель его. Перешел, как к старшему. Если он, не откажется от должности, допустим, не передаст мне или вообще распустит всех, то мы официально объявим об этом, — поясняет парень. — Даст Бог будет так. Только я сомневаюсь, что под влиянием Алехандро Минги сделает правильное решение. — Он не отдаст картель ему, — Тэхён сам в сказанное не верит, но если так будет, значит, Эскобар уже победил. — Минги взрослый мальчик, понимает, что это катастрофа. — Наверное, он захочет уехать, — размышляет Чимин. — Пойду, подышу, — Тэхён выходит из-за стола, присев на ступеньки дома. Даже на улице тихо, ни один листик не дёргается на деревьях. Охранники молчат. Скорбящие мужчины по точкам разбросаны, ни один мускул на лицах не дёргается. А как же здесь было раньше? Ещё лет пять назад… Атмосфера силы, власти, когда Матео Мартинес правил в мире живых, а не мёртвых. Калитка открывается, а Тэхён удивиться не успевает. Чонгук ровной поступью идёт к дому, как всегда серьёзный и непоколебимый. Омега только надеется, что ему было больно потерять Матео, и сейчас его дела не так хороши. Но, а после вспоминает, для чего Эскобар мог появиться в этом доме. За долей пришёл. — Ты меня обманул, — не пропускает его омега. — Использовал, а сам убил моих людей. — Ты обиделся? — без намёка на улыбку, только чёрные глаза, впившиеся с раздражением в Тэхёна. — Я обиделся, — не скрывает. — Тебе бы пора взрослеть, а то внешне изменился, а в голове тот же винегрет остался. Что ты себе придумал, мальчик? — наклоняется к нему Чонгук, схватив за подбородок, начавший дрожать. — Что же ты, простил мне измену? Извини, измены, — исправляется мужчина. — Те самые, когда я к тебе ни грамма чувств не испытывал? Так припомни другие. Тебя же зацепило только то, что я твоего друга трахал. Обидно было, что не тебя? Морозился от меня год, а потом в любовь решил сыграть, за моей спиной с врагами моими спевшись? Так знаешь, что я скажу тебе, малыш? — прямо в лицо парню, у которого слёзы в глазах собираются. — Я любил тебя так, как никого не любил в жизни. Я спал с другими, потому что грань видел, тебя не имел права хотеть, но я хотел. А ты лишь вид делал, что ревновал. Боялся потерять меня только потому, что никого у тебя больше не было, кто мог тебя оберегать, — яд в него выплёвывает, а омега искренне не понимает, чем мог так разозлить альфу. — Замолчи! — кричит Тэхён, но руку его с лица не сбрасывает. — Нельзя измену сопоставить с твоим предательством, но мы ощущаем это наравне. Так скажи мне теперь, какого чёрта ты себе воздушные замки строишь, когда я видеть тебя не могу? Оставайся в своём городе, спи с тем парнем, работай на деда, и не лезь в мою жизнь. Меня тошнит от твоего вида, Кабрера. С того самого дня, когда я решил, что ещё могу всё изменить, а ты сосался с Гансало на вечеринке, — рывком отпускает его Чонгук, ударив ботинком по боку колени, чтобы омега сдвинул их, и смог пройти в дом. — Ты псих! — в пустоту бросает парень Тэхён поднимается, но ничего перед собой не видит из-за застеливших слёз глаза. Почему он вообще поверил, что Чонгук любит его? Омега утирает лицо рукавами джинсовой куртки и делает два рваных шага от дома. — Он не псих, ему разбили сердце, — доносится откуда-то сверху. Тэхён поднимает голову и видит курящего на террасе Минги. — А мне? — шмыгает носом парень. — А тебе вырвали, — бросает окурок рядом с омегой мужчина и скрывается в доме.