Carmen

Тэхён разнеженный лежит в постели Гансало, смотрит в потолок, а видит Чонгука. Всё о словах его забыть не может, как и поверить в то, что он способен вызвать ненависть к себе. Может это омега в чём-то ошибся? Он представляет себя на месте Эскобара, тоже ощущает неприятную тяжесть в сердце. И всё равно считает альфу виноватым больше. Если бы только ему можно было рассказать всю правду, объяснить причины, по которым омега решился тогда бежать. Но Чонгук сделал всё наперед. Он растоптал всё, что между ними было, и даже не собирался идти на примирение, хотя оно никому уже было не нужно. Хотел бы, пришёл. Отговорки здесь мимо кассы. — Ты изменился, — Гансало выходит из душа, вытирая полотенцем мокрые волосы. — До встречи с ним ты казался мне сильнее. — Потому что он искусно умеет ломать меня, — садится посередине кровати парень, укутываясь в одеяло. — В последнюю встречу он всё мне высказал. Альфа подкрадывается к нему сбоку, приобнимая, показывает Тэхёну, что разделяет его боль, а на деле в нём волны ненависти просыпаются. Чонгук никогда не оставит их в покое, что бы он ни говорил. Тэхён всегда будет страдать, а Гансало обещал ему подарить другой мир. Тот, где печаль его покинет и сердце вновь окрылённым будет возноситься над облаками. Только это не сказка, и реальность обрушивается на их головы в виде демона-искусителя. Тэхён всё ещё любил другого. — Что будет, когда окончится война? — положив подбородок на плечо омеги, спрашивает Гансало, представляя Эскобара мёртвым. — Я даже не представляю. Мне так хочется снова забыть всё это. Я прошу дедушку нагрузить меня работой, а он напоминает мне, что Алехандро близко, и не пускает за город. Сейчас я боюсь, что Минги совершит неправильный поступок и нас съедят, — прикрывает лицо ладонями омега. — Как бы там ни было, я буду с тобой, — целует омегу в щёку Гансало. — Спасибо тебе, — в пустоту. — Я не знаю, что бы без тебя делал. — Я тут подумал, — прокашливается альфа, — может нам пора перейти на новый уровень? — он поднимается и недолго теряется в другой комнате. — Может время и не лучшее, но мне казалось, это тебя взбодрит, — протягивает руку парень, и на ладони его Тэхён видит красную коробочку. — Я хочу жениться на тебе, даже если ты не очень этого хочешь. Мне всё понятно по твоим глазам, но единственное чего я прошу, будь рядом со мной и я тебя от любого зла спасу. — Гансало… — поражённый неожиданностью Тэхён не знает, что ему ответить, но кольцо принимает и надевает на палец. Он вспоминает об Алехандро снова. Что бы он подумал на этот счёт? Наверное, ничего. Ему давно всё равно на жизнь Тэхёна. — Ты можешь не отвечать сейчас, просто дай мне знать, что это когда-то произойдёт. — Да, конечно. Тэхён докажет Чонгуку, что он ошибся. Он может жить и без него.

🚬

Последняя встреча Чонгука с Минги ничего ему не принесла. Давид не пустил альфу к брату, поэтому Эскобару пришлось ждать. Мартинес порадовал его визитом через две недели, выглядя более живым, чем когда либо. Лишь взгляд его пустой выдавал трагедию внутри мужчины. Алехандро скорбел вместе с ним, всё это случилось так не вовремя. Но время слёз прошло, Минги приехал для разговора важного для каждого из них. Гость расположился на диване в кабинете офиса Эскобара, отказался от выпивки, чтобы трезво мыслить, и перекинув ногу на ногу, заговорил: — Я всё решил. — Слушаю, — нетерпеливо ёрзал в своём кресле Чонгук. — Завтра утром мы объявляем о смене власти. Все доли, которые имеют мои родственники, переходят ко мне. Я аннулирую наш договор и с этого момента объявляю войну тебе, — ошарашивает вполне уверенный в своих словах Минги, а Эскобар в его адекватности сомневается. — Ты не можешь, — ослабляет галстук мужчина. — Тебе в принципе не выстоять против меня. Чего ты добиваешься? Разве я тебе враг? — Сеньор Эскобар, вы всё равно убили бы моего отца, а затем и меня. Я собираюсь поддержать другую сторону, а вы останетесь одни против меня и Весенте, — поднимается Минги, посмотрев на время на наручных часах. — Мне некогда говорить с тобой, увидимся на той стороне. Когда Минги уходит, Чонгук одним махом руки скидывает всё, что лежало у него на столе. Паршивец кинул его, надеяться было не на что. Он не так глуп, как его отец. И Эскобару кажется, что с таким противником ему победы никогда не сыскать. Но если он не с Дарио, то… — Алварез, — сквозь зубы шипит Алехандро. Он падает на свой стул, пытается дыхание в норму привести, но слова на репите в голове проигрываются. Сейчас Чонгук проиграть не мог. Альфа пытается понять, как его обыграли, но ничего в голову толкового не лезет. Он думает о Тэхёне, этой суке, которая назло мужчине могла провернуть такое. Но могла ли? Мужчина кричит, рвет бумаги, которые попадаются ему на глаза. Всё кончено. Для него уж точно. А как всё правильно начиналось, он был уверен, что победит. На первом собрании Чонгук понял, что соперников у него нет, но как же он ошибался. У каждого Дона был свой туз в рукаве. Альфа недооценил картели, гордость взяла своё, и сейчас он на дне своих мечтаний совсем один. Вопрос теперь не в том, как победить, а как спастись. Снова бежать? А что будет потом? Сможет ли Чонгук восстановить то, что собирал по крупицам годами. Его ждёт тюрьма и ничего больше. Наверное, стоит расспросить Сокджина, каково там, быть готовому к пыткам и унижениям. Но большего унижения, как сейчас он ещё не испытывал. Победить сумасшедший, просидевший половину жизни в клетке, не может. Судьба такой подарок ему не сделает. Или же старик, прячущийся за спиной крысы. Но Минги Мартинес может всё. Эта жалкая пародия на Матео, вечно прячущейся в его тени, а теперь явивший себя миру мужчина, мог в два счёта раздавить Чонгука, как букашку. — Что за шум? — входит в кабинет Сокджин, так на пороге и застывает. — Ты говорил с Минги, — понимает всё без слов альфа. — Он отказал тебе? — Он мне войну объявил, — курит Чонгук, сидя на своём столе в окружении хаоса. — И я уже проиграл, потому что он будет с Фабио. — А ты расстроился? — Прекрати издёвку, мы не в том положении, чтобы ругаться. — Тебе уже много лет, седые волосы скоро полезут, а разводят тебя, как пятнадцатилетнего, — перешагивает через хлам альфа, пытаясь добраться до Чонгука. — Ничего в этой стране просто так не бывает. Доны иногда ведут себя, как дети, но делают правильные поступки. Они всегда будут защищать только себя, ты это знаешь, и сколько бы альянсов не было создано, они распадутся, потому что кто-то один захочет быть главным. — К чему ты ведешь? — Пять лет назад я пристрелил одного журналиста, двойного агента, который в то время работал на человека по имени Гусман. Перед тем, как выстрелить в омегу, он назвал мне это имя. Я позвонил по номеру в телефоне парня, и знаешь, чей голос услышал? — стоит напротив альфы Весенте, пытаясь, лицо Чонгука в клубе дыма увидеть. — Филипп? — смахивает рукой дым мужчина. — И Дани. — В яблочко, сеньор Эскобар. Мне стоит продолжать или ты сам додумаешься? — Филипп вел себя странно в последнее время, но чтобы он был крысой? Крысой Алвареза? Причина? — тушит окурок прямо о стол мужчина. — Это всего лишь предположение. Тебе стоит выяснить правду. Доверяй, но проверяй. — Почему ты говоришь мне это, если ненавидишь меня? Ты же знаешь, мне ничего не стоит убить тебя, Мартинесы бросили меня. — Хватит из себя крутого строить, Эскобар, — запрыгивает на поверхность стола Весенте, садясь рядом с альфой. — Я уже понял, что единственное, чем ты можешь пугать, так это угрозами. Лучше подумай. — Не надо было бросать тебя в тюрьме, — тянется за новой сигаретой Чонгук. — Если бы я знал в какой жопе окажусь… Всё-таки поддержка нужна. Хотя, что ты сейчас можешь сделать, у тебя самого ничего нет. — У меня есть ты. — Да отстань, — вздыхает альфа, думать пытается, а в голове полная каша. — У меня осталось не так много людей, чтобы идти на города. Твой картель просрал и свой скоро потеряю. — Нам не нужно воевать с Фабио и Минги, всего-то надо убить моего брата. — Это же так просто, — фыркает Алехандро, представляя, как вырезает глотку Дарио. — Ты легко умеешь бросать пыль в глаза. Сам поразмысли, если Тэхён снова втюрится в тебе, он даст деду убить тебя? — Мне не надо его влюблять в себя, эта мышь и так только обо мне лёжа в постели с Гансало думает, — нервы сдают, и Чонгук идёт к бару. — Тэхён, Минги, Филипп. Кто ещё сегодня меня хочет удивить? К концу недели я застрелюсь, если так дела пойдут. — Не доставай белый флаг, ничего ещё не потеряно. Да, у тебя осталось не так много ресурсов, но победив остальных, их будет предостаточно. Включи голову, а сердце отключи. Ты ведешь себя глупо, руки опускаешь, стоит кому-то пальцем на тебя показать. Пришёл побеждать? Побеждай, но помни для чего ты здесь, — прочитав нотацию, Сокджин уходит к себе. Чонгук берёт из бара бутылку виски и садится на диван, в одиночестве обдумывая план, вспоминает прошлое, где у него всё более радужно было. Он не хотел закончить, как отец. Нужно было из ямы выбираться, но ещё неизвестно как. Играть не по правилам, значит выжить, но ещё не значит победить. Алехандро видел себя одного на престоле и думал, куда ему складировать людей неугодных. Таких, как Тэхён. Что делать с ним? Неужели нужно убить этот любовный порыв, залить его алкоголем и поджечь, чтоб ничего больше не давало Эскобару срываться. Всё было хорошо. Всё было хорошо до встречи с ним. У Чонгука, как и у многих два выбора, но если Чимин предпочёл за своё счастье бороться, Алехандро Эскобар его хотел убить. Жажда крови оказалась сильнее его.

🚬

— Ты меня испачкал! — кричит Тэхён, пока Чимин пытается найти в сумочке салфетки. Но пятно всё равно останется на футболке. — А ну стой! — омега забывает о пятне и несётся за Алонсо по всей улице, крепко держа своё мороженое, надеясь надеть рожок на нос альфе, который оставил отметину ванилью у него на одежде. — Я сдаюсь, — поднимает руки парень. — Сдаюсь, но только не на кофту. — Уговорил, — совершат задуманное омега и довольный собой, бросает мороженое в мусорку. — Больные, — протягивает найденные салфетки альфе Чимин и попутно восстанавливает дыхание. — Ведете себя, как дети. — Ты вытащил нас на улицу, — напоминает Тэхён. — Я хотел остаться дома и посмотреть фильм. — Теперь и я хочу, — избавляется от своей сладости Алонсо, и, вытерев лицо, строит глазки. Чимин почему-то отказать ему никогда не может. — Пойдём в кино? — Поехали к нам, купим по дороге попкорн, — предлагает Тэхён, и Чимин может только согласиться. Он счастлив в последнее время. Вновь чувствует себя юным и свободным. Рядом с этими двумя Чимин забывает о работе, Гача, Намджуне. Только смех и необдуманные поступки. Если бы раньше у омеги были такие друзья, он ни за что не вляпался бы в историю с Ледерами. Отношения с отцом стали лучше, альфа рад видеть сына дома так часто, хоть и в сомнительной компании. Они ещё совсем дети, но с ними гораздо проще, чем с кем-либо. Даже если они выбирают смотреть фильм ужасов. Через полчаса все трое делают перерыв. Попкорн кончился, и они направились на кухню сделать новый. — Выражение его лица это что-то, — смеётся Алонсо, вспоминая кадр из фильма. — Возможно, вообще настолько сильно испугаться? Я даже не дёрнулся. — Да, конечно, я видел как ты закрыл глаза, — усмехается над ним Тэхён, и под шумок крадёт со стола пачку карамельного попкорна, который ел только Алонсо. Доверившись вкусу Чимина, сам Тэхён ел солёный, но весь фильм крал у альфы. — Отдай, — достаёт из микроволновки готовый попкорн Алонсо. — У тебя был выбор, я предлагал взять такой же. — Не нуди, — прячет пачку за спину омега. — Я же заберу, — звучит, как угроза. — Давайте быстрее, — жует готовый попкорн Чимин. — Кто это? — выглядывает он в окно, но видит лишь несколько человек в черных костюмах, курящих на улице. — Заканчивайте балаган, кого-то принесло. — Напросился, — Алонсо легко закидывает омегу на плечо. — Отдавай, — кружит парня по кухне Алонсо, пока взглядом не натыкается в проёме на людей, которые слово «веселье», кажется, не знают. Тэхён висит вниз головой, когда видит прошедшего к лестнице Чонгука и Филиппа. Сначала он решил, что это кровь в голову ударила, но оставшийся аромат Эскобара был реальным. Алонсо поставил его на ноги и победно пошёл делать себе еду для фильма, пока Тэхён с лицом, как у главного героя в фильме, смотрел на Чимина. Алварез уже через секунду побежал к лестнице и по мощному стуку двери на втором этаже понял, что альфы вошли в кабинет отца. Они не подали виду для Алонсо, но оба уже не фильм смотрели оставшийся час, а слушали, когда на лестнице появятся шаги. Стоило одному прозвучать, как Тэхён тихо вышел из комнаты, но поймать смог только Филиппа. — Почему он здесь? — держа альфу за руку. — Не бойся, ничего серьёзного. — Чтобы Чонгук сам к Фабио приехал? — Шушукаемся? — из неоткуда появляется Чонгук. — Тебе не кажется, что у тебя слишком много поклонников? — А ты не в их числе и бесишься? — по щелчку пальцев закипает омега. — Уходи, — указывает ему на дверь Тэхён. — Красивое кольцо, — хмыкает Алехандро. — Идём, — забирает с собой Мартина мужчина и покидает дом Алвареза. У Тэхёна от чего-то сил подняться к дедушке и спросить, что происходит, просто нет. Чонгук увидел кольцо. Чонгук увидел кольцо и забыл всё, о чём ему говорил Сокджин. Едва ли альфа успел снова расцвести и поверить в то, что у него цель истинная по жизни была эту войну выиграть, а она оказалась совершенно другой. Цель его – заиметь этого несносного парня себе. А он будет уже с другим. Называть его своим мужем, дарить утренние поцелуи и говорить: «Спокойной ночи, Гуки Гансало». Алехандро крепко сжимает в ладони телефон. Ему ничего не стоит сейчас отдать приказ принести ему голову этого пацана, но Чонгук держится. Тэхён не нужен ему. Как так постоянно получается, стоит Эскобару крылья расправить, как омега отрезает их, коллекционирует его надежды. Он и так снится, манит своими глазами в пропасть, из которой никогда не выбраться. Или Чонгук уже в ней застрял? Он снился, плакал и смеялся, просил вернуться. Нет слов, которые помогли бы мужчине описать свои чувства в тот момент. Он в тех снах жить хотел, а просыпаясь с омегой, имени, которого не помнил, ему хотелось умереть. Закрыв глаза, Чонгук ощущал эдем, парадиз, нирвану, а в реальности его ждал ад. Во снах была любовь, всё тот же запах в доме, как пятью годами ранее, и ощущение нужности. Чонгук бы мог этим грезить в жизни, но видя, что его омега, уже не его, ему хочется лишь убивать. Зачем слёзы лить? Тэхён хотел свободы и он её получил. — Ты из-за него? — нарушает тишину в автомобиле Филипп. — Что? — Скоро корпус лопнет, — кивает на руку друга мужчина. — Интересно, нас пригласят? — Если Фабио послушает меня, может и пригласят. — Ты придумал подарок? — Я придумал тысячи способов, как убить их, но подарок? Пусть живут счастливо, я с предателями не вожусь. «Но чему?». Чонгук задаёт себе этот вопрос каждый раз, стоит мыслям вернуться к Тэхёну. Почему шёл изменять, почему выбрал этого омегу, почему он предал. Тэхён же остался прежним, таким же ранимым ребёнком. Как бы он ни хотел обмануть своё окружение, Чонгук видел его насквозь. Он знал, что омега в нём нуждается. — Зря я тебя на женитьбу толкнул, — смотрит в окно Филипп. — Это как раз-таки было лучшее решение в твоей жизни. Я говорил с Сокджином, он предлагал мне омегу использовать, чтобы Фабио на нас не нападал. Такая глупость. Если я захочу, Тэхён уже завтра со мной спать в одной кровати будет. — Ты умеешь убеждать. — Что он от тебя хотел? — Спросил, что мы тут делаем. — А вы друзья? — на что Филипп смазано улыбается. Алехандро тоже не дурак. Он ревнует Тэхёна, в этом себе признаётся. У такой любви не бывает срока годности. Пусть не было близости между ними, частых поцелуев, зато были объятия, которые говорили о большем. Чистая любовь. Это Чонгук её испачкал, но чтобы исправлять? Время вышло. Тэхён помолвлен, а Алехандро женат на работе. Он знает, что ничьё тепло в мире не согреет его так, как руки того мальчишки. Но лучше замёрзнуть до смерти, чем снова разбить ему сердце. Вот почему он в стороне. Держится подальше от него, а сам наблюдает. Дает ему жить той жизнью, о которой Тэхён мечтал. Сам не знает, что омега в петлю готов залезть, только бы избавиться от чувства долга. Они в одном поезде едут, но остановки разные. Чонгук насильно выпихивает его прямо на рельсы, потому что он знает, что сделает ему больно. Он убьёт его родных, если это понадобится, чтобы дойти до победы. Тэхён этого не переживёт. Но больше всего Чонгук боится, что омега увидит его смерть.

🚬

Дани просыпается от стука двери. Еле поднявшись с дивана, от которого уже неделю болела спина, омега вышел в коридор в рубашке альфы. Других вещей в доме он себе не нашёл, а ходить постоянно в рабочем не мог. В целом он привык к такой жизни, но ему хотелось выйти на улицу хотя бы на минуту, потому что стены начинали дико давить на него. — Я с подарками, — Сокджин ставит на пол пакеты и уходит в свою спальню. Дани находит новые вещи, купленные явно для него, но принимать их отказывается, стоит альфе вернуться к нему. — Мы обсуждать это не будем. — Скоро у меня сложится впечатление, что ты влюбился в меня. — Не шути так, — мужчина идёт в гостиную, открывает ноутбук и удобно устраивается за ним, уже переодетый в домашнюю одежду. — Забирай и не куксись. Дани пользуется возможностью снова сделать глупость. Омега хватает пакеты и закрывается в спальне альфы, он отбрасывает ненужные ему сейчас тряпки, и хватает телефон Сокджина, лежащий на кровати. Набрав номер, который он знает наизусть, Дани ожидает услышать голос, что ему сейчас необходим. — Значит, он дома, — констатирует явный факт Дарио. У Дани больше нет телефона, и звонить он может альфе только с мобильного его брата, когда тот занят, потом стирает историю звонка и делает вид, что ничего не происходит. — Купил мне одежду. — Что тебе не нравится? Но не нравится Дарио. Одна только мысль, что омега у брата и мужчину от злости выворачивает наизнанку. Он привык видеть Дани рядом с собой. Этот омега вдохновлял его, с ним было интересно играть, но стоило его украсть, как в мире Дарио кое-что изменилось. Дани Монтойя теперь кукла Сокджина, и правила у него в доме будут другие. Альфе знать неинтересно, что там происходит, но он всё равно спрашивает. — Дай подумать, — шепчет парень. — Его сюси-пуси, завтраки, забота. Как будто я его омега. Сделай с этим что-нибудь. — А я думал, тебе нравится быть на стороне хороших мальчиков. — Мне нравится быть с тобой. Дани врёт. Всем и каждому. Он знает, что в квартире Сокджина он в безопасности, как знает и то, что Дарио такую же безопасность мог ему обеспечить. И врёт, что быть с Дарио хочет, потому что и с Сокджином хочет. Он пытается доказать Дарио, что нуждается в нём так же, как и он в нём. Альфа верит. Он тоже ему врёт. Говорит, что ничего их секс не значил, а сам, если не ради него убивал, то из-за него. Никто не отменял сделку. А Сокджин хочет его спасти, но это тоже не просто так. Дани пока не понимает подвоха, но уверен, что докопается до истины. — Как появится возможность, я заберу тебя, — обещает Дарио и в его словах столько нежности, что Дани почти уверен – в него влюблены. Омега для виду бросает одежду на кровать, и, вернув на место телефон, выходит из комнаты. Сокджин даже дома работает. Каждый вечер одно и то же. Он выглядит уставшим, но сосредоточенным. Знает чего хочет. Дани тоже теперь знает. — Почему не переоделся? — не смотря на парня, спрашивает. — Я так привык. Надену завтра, — подкрадывается к нему омега, подняв ноги к груди. — Долго мне здесь сидеть? — Долго. — Я не могу до старости сидеть взаперти. Вдруг ты куда-то уйдёшь, а Минги явится сюда? — Никто не знает, что ты со мной, — прозвучало двусмысленно. Дани стало скучно смотреть в монитор ноутбука, где он ничего не понимал, и включил телевизор, согнувшись на месте, но, не жалуясь Сокджину. Он до ночи будет сидеть за работой, и может заставить пойти спать в спальню. Дани не опустится до такого. Он и так чувствует себя предателем, Дарио явно придумал им более весёлый вечер, чем такой. Ему уже ничего не доказать. Отсюда нужно выбираться, но нужно ли, если у тебя есть всё? Всё, кроме Дарио. Дани знает, почему проникся к нему симпатией. Они оба сломленные, разные, но похожие, со сложной судьбой. Альфа любит убивать, а Дани скорбеть. Дает ему цель, потом жалеет и смиряется с ней. Говорит себе, что ему никто не нужен. Потом на пороге дома Весенте стоит, или думает о чувствах Сокджина. Дани думает о них двоих.

🚬

Неделю назад.

Филипп приезжает в гости к Иса поздним вечером. Омега вызывал его срочно, не объясняя причин. Так что альфа успел удивиться, когда увидел на кухне небольшой фуршет, как будто ждали далеко не Филиппа. Он сел за стол, посмотрел, какого года был коньяк, и обернулся на шаги. Омега улыбнулся ему, сел напротив и положил на край стола потертую книгу. Иса на ней не акцентировал, но её внешний вид привлёк внимание альфы. — Это что? — вопрос Мартина игнорируют. Иса наливает им выпить, и мужчина замечает третий бокал. — Мы кого-то ждем? — Подожди ещё немного, ты всё поймёшь, — сидит в ожидании омега, и Филипп начинает мандражировать. Что-то не так. Неужели Иса стало известно что-то? Но если так, он бы не был таким спокойным. Проходят долгие пятнадцать минут, и своим визитом омегу радует Минги. У Филиппа почему-то пересыхает в горле. — Я уложил папу спать, — говорит омеге новый Дон, — Давид дежурит у комнаты. — Говорил я его отцу, что он хороший сын. — Да что происходит? — не выдерживает Филипп. — У нас не было времени поговорить, — сам разливает алкоголь Минги. — То папу из больницы забираю, то Чонгука посещаю. Дел много скопилось, надо ещё разобраться с лабораториями. Но я выкроил для тебя время, Фил. Выпьем? Филипп пьёт, потому что чувствует, что следующие слова альфы могут шокировать его. Минги забирает у Иса книжку и раскрывает по закладке, быстро что-то читает и протягивает альфе, который теряется в догадках. Он видит имя своего отца на желтом листе. — Ты знаешь, что это? — Дневник Эскобара, — закрывает его мужчина. — Откуда? — Он хранился у меня всё это время, — рассказывает омега. — Алехандро говорил, я буду его главным оружием. Не знаю, что из старых записей он собирался использовать, но я однажды позвонил ему и высказал догадку о сыне Фабио. Филипп поперхнулся алкоголем, но вида не подал, что его слова омеги взволновали. Внутри начался пожар, наяву он давно прошёл. Только тело всё помнит, оно вновь горело. И под одеждой началась лопаться кожа. Мужчина захотел снять перчатки, но в последний момент передумал, Минги это заметил. — Чешется? — сузил глаза Мартинес. — Или жжётся? — На что вы намекаете? — Я же знаю, кто ты, Фил. Но в первую очередь ты часть моей семьи, несмотря на то, что водишься со всеми подряд. С Алехандро, Фабио, Дарио, со мной. И знаешь, какой вывод я сделал? Ты только за свою задницу переживаешь, — по-новой наливает альфа. — Мне нравится паутина, которую ты сплёл, но ты всё равно мошка. — Что ты хочешь? — в горле так же сухо, нервы были на пределе, но Филипп не собирался так просто сдаваться. — Честности от вас не дождешься, сеньор, Алварез, — выстрел в лоб. — Если меня позвали поиздеваться, я поехал домой, — только успел привстать альфа, как Минги быстро посадил его обратно, пулей оказавшись позади. Он надавил на плечи Филиппа, и схватил за руку. — Отпусти. — Не стесняйся, все свои, — срывает с его руки перчатку альфа. — Милые шрамы. — Как ты понял? — смотрит на омегу мужчина, знает, что он тут не просто так сидит. — Сначала запись в дневнике, — жует дольку мандарина Иса. — Я долго молчал, но как только мой племянник стал Доном, я подумал, что Минги мне ближе какого-то Эскобара, захаживающего, когда ему вздумается. После смерти мужа я никому не мог доверять. Но Минги… ему верить можно, он умнее вас всех вместе взятых. Я рассказал ему про дневник. Он рассказал, как вы обдурили Алвареза. И я снова вспомнил о той записи. У Фабио был сын, и я думал, кто? Ведь явно он ненавидел своего отца, мог быть в другом картеле, ведь будь он рядом, уже себя бы выдал. А ты, Филипп, на тебя никогда не подумаешь. Ты верная собачка Эскобара, всегда рядом с ним и в то же время повсюду. — Это только домыслы. — Ты скрываешь свои руки, Тэхёна часто видели у тебя дома, с тобой. У Фабио был засланный казачок. Ты сливал ему всю информацию. — Так, за мной была слежка? — оборачивается к Минги альфа, тот лишь коварно улыбается ему. — Крысы в итоге вы. — Тогда на собрании с Каррильо, я смотрел на тебя, у меня впервые появилась догадка, но я не мог тебя обвинять, — возвращается на место Мартинес, вновь выпивая. — Ты не думай, что я гений. Я просто свои мысли подтверждаю фактами. Тебя мне впервые сдал твой муж. — Карлос? — у альфы душа уходит в пятки. Он представляет милое личико своего супруга, а в воображение ползёт только образ Минги, змеёй присевшей на плече омеги. — А он что, твой агент? — Мы говорим не о моём брате, Фил, а о том, что ты сын Фабио. Я нарыл на тебя кучу интересной инфы. Это совпадение, что у вас с Алехандро было общее детство? — Известный факт. — Только ничего о твоих родителях. Просто так ты не стал бы работать на Фабио, нужна причина. Вот и она. Скажи честно, ты хочешь картель? — напирает мужчина. — Он и так будет моим. — И это ты пытался убить Чимина, — не спрашивает, утверждает. — Чего уже греха таить, — истерически смеётся альфа. — И не раз. — Брата. — Брата, — повторяет за ним Филипп. — И что? Что дальше? Ты сдашь меня? Убьешь? — Я ничего не сделаю, потому что собираюсь подписать с Алварезом тот же договор, как и отец с Эскобаром. И если вдруг, ты попытаешься как-то забрать картель, тебе придется иметь дело со мной. Карлосу нужен муж, Рамону отец. Если ты и умрешь, то не от моей руки, — снова пьет, уже от горечи, появившейся в душе. — Пошёл вон. — Я такого же мнения, — говорит омега. — У тебя был шанс со мной расправиться, потом может быть поздно, — надевает перчатку на руку Мартин и выходит из комнаты. Оставшиеся переглядываются. Минги жалеет, что не убил, но по-другому не мог.