Carmen

Сокджин медленно собирается на работу под внимательным взглядом омеги. Дани уже придумал, что будет делать сегодня. Смотреть телевизор и деградировать. Альфа обещает, что вечером найдёт им двоим интересное занятие, но игра в карты таковым не является. Мужчина забирает свой портфель и без провожающего идёт в коридор. Дани дуется, сидя на диване. Сколько ещё должно пройти дней, чтобы он свыкся со своей участью? Он слышит голоса из подъезда, но не реагирует. Сокджин уйдёт и омега займётся своими обычными делами, но его вдруг зовут. Нехотя, Дани поднимает свою тушу и выходит вслед за мужчиной, столбенея на месте. — Гильермо? Габриэль? Игнасио? — на радостях парень бежит к тройке альф, стоящих на пороге квартиры вдруг помрачневшего Сокджина. Омега обнимает их, быстро моргая, чтобы не расплакаться, и оборачивается к своему похитителю, которому сказать нечего. — Мы тебя забираем, — говорит Гильермо омеге, а в лицо Сокджина тыкает бумагой. — Поступило заявление от сеньора Весенте. Он потерял своего друга, и не только он. — Дарио? — круглыми глазами смотрит на альфу Дани, не веря своему счастью. — Задерживать вас не станем, всё равно бесполезно, — смотрит на Сокджина альфа, незаметно выталкивая омегу в подъезд, вдруг Сокджин чего учудит. — Если такое повторится, вам придётся проехать с нами. — Ты не понимаешь, что совершаешь большую ошибку, — Сокджин со спокойным сердцем Дани отпустить не мог, но и препятствовать не стал. — Уходим, — придерживает Дани за руку альфа, и все четверо исчезают из поля зрения Сокджина, ещё вчера успевшего поверить в сказку. Дарио не убьёт омегу, но что могло его рядом с братом ждать ещё неизвестно. Счастливый Дани возвращается в дом Дарио, забыв о том, каким несчастным был в нём не так давно. Ему было слегка грустно резко бросать Сокджина одного, но так будет правильно. Опасность отойдёт от него подальше, если и Дани будет за сотни километров. По дороге он благодарит парней, даже Габриэля, думает, что всё вернётся на свои места. Думает, но знает, что так не будет. Сокджин перевернул весь мир Дани когда-то. Показал жестокую истину, с которой живут все люди, в то время как омега думал, что его эта правда никогда не коснётся. Одно дело слышал, что где-то прирезали торговца наркотиками в подворотне, вещать об этом на голубом экране. Или услышать, как на престол взошёл новый король кровавый, но лично его не знать, лишь видеть, и думать, как такой удивительный человек может быть монстром. Быть впутанным в историю, из которой можно выйти уверено. Но всё имеет свои последствия. Однажды встретив грозного Сокджина Весенте, жизнь Дани перевернулась на сто восемьдесят градусов. Она обнулилась, стоило ему увидеть этого альфу. Он убивал, прогонял, похищал, заботился, но ничего из этого никогда не делало Дани счастливым. Потому что он хотел защитить Сокджина. Сначала избавиться от него, но стоило времени пройти, и розе в его сердце расцвести, всё изменилось. Может быть действия омеги и кажутся мужчине смешными, он не узнает, что Дани последние годы хотел его спасти. Сокджин был чудовищем, но заслуживал жизни. Только он, не его брат. Парень к обоим одинаковые чувства испытывал и от того ему сложнее было бороться с собой, потому что Дарио знает где у него болит, а Сокджин не должен. Может в будущем жизнь сложится иначе, но в эту минуту омега хотел спасти того, кто помог ему переродиться. Дани не врал, он тоже преступник, но дело не в измене родине, а самому себе. Омежьи чувства намного сильнее любых остальных. Приказывает сердце, а не голова. И Дани точно уверен, что его первой и единственной любовью навсегда останется человек, который приставил пистолет к его шее, потому что до этого он не любил совсем. Дани устал от бесполезного чувства, что не приносит ему никакого удовлетворения. Он себя насильно отрывает от того, кто нужен, потому что уверен, что никто другой не спасёт его альфу, если не он сам. Омега будет в одиночку бороться, ни на кого не полагаясь, ведь если допустит иного, он может потерять всех, но и быть с двумя невозможно. Невыносимо любить их двоих, но ещё тяжелее было, глядя им в глаза понимать, что они то же самое ощущают. Омегу оставляют у границы Кали, откуда его забирают люди Дарио. Вроде бы Дани и предвкушал эту встречу, а с другой стороны боялся, что альфа успел придумать себе что-то , потому что они давно не говорили. — Я заждался, — Дарио чистит пистолеты в гостиной, и своим поведением омегу обескураживает. — Как доехал? — Я думал, реакция на моё появление будет другой, — сам подходит к нему Дани, присаживаясь рядом на диван. — Как ты только до такого додумался? — Сам бы я не приехал. Ты долго не звонил, я устал ждать, — откладывает оружие мужчина и прижимает парня к себе. — Повеселился с Сокджином? — Он меня жутко достал, — в ответ его обнимает, а на самом деле начинает сомневаться в правильности такого поступка. На секунду Дани успел представить, как Дарио набросится на него с объятиями, расскажет о том, как скучал, но он, видимо, скучать не умеет. — Милая пижамка, — замечает альфа. Дани в самом деле выбежал в том, что было, а именно голубая пижама и белые тапочки, всё куплено Сокджином. — Переоденься в человека и пообедаем. Где-то остались твои вещи. Дани утратил надежду на то, что Дарио когда-то будет всерьёз к нему относиться. Закрывшись в его спальне, омега уходит в душ, где капли могут скрыть слёзы. Это верный шаг был или снова ошибка? Омега садится в тёплый угол душевой кабины и пытается избавиться от тонны чувств, что ломает ему руки, в желании к Сокджину прикоснуться. Безобразная мысль обожгла его сердце, но открыла глаза на мгновение. Снова закрыто. Пусто и холодно. Горячие капли стекают на голову дурную, и чёртовы планы, летят в тартарары. Нешуточное это всё дело – выбрать жертву. Как потом жить эту нелепую жизнь, смыслом, которой навсегда останется человек, с которым никогда не быть вместе. — Думал спрятаться от меня? — створки раскрываются и обнажённый мужчина входит в кабинку. — У меня ключи от всех дверей, Дани. Даже от твоего сердца есть. Омега поднимается на ноги, смотря в глаза, которые так похожи на те, что нужны ему сейчас. Дарио глубоко его целует, впечатывая в себя, слизывает с щёк распаренных солёную воду, и шепчет прямо в губы: он тебя не достоин. Любой верзила на самом деле такую дрянь, как Дани, достоин. Лавина нежности на парня наваливается, но никакое прикосновение мокрой руки не принесёт омеге удовольствия больше, чем упрёк Сокджина. — Давай же, покажи, как скучал, — подхватывает парня на руки Дарио, что на себя самого не похож. Дани никогда не видел его таким чувственным, манящим, нужным. Все обиды на него забыты, гнев утратил свою силу. Лишь голос его, зовущий Дани в страну блаженства. Пока можно прикрыться молчанием, дать альфе то, что он хочет. Попытаться не привязаться к нему так, чтобы за него умереть. Но было поздно. — Никогда не бросай меня, — умоляет в поцелуе его омега, зарываясь пальцами в мокрые отрошие волосы. И больше никакого Сокджина Весенте в голове его не существует, он где-то в сердечке в самом уголку забился, ждёт момента, вырваться из своей клетки. — Ты так зависим? — смотрит в тёмные глаза, пеленою покрытые. Дани вместо ответа снова целует его, потому что душа не отвергает этого мужчину, и омега не знает почему, если у него на первом месте… разве они оба не на первом? Стоит Сокджин. Альфа его ставит на ноги, к себе задом разворачивает, покусывая загривок. Умереть от ощущений можно. Как же ему нужен этот парень. У самого трясутся руки, стоит тронуть его, оставить синяк на молочной коже, и влюбиться так, как влюбляются герои книжек. Это погубит Дарио, его чувства к Дани, и скрытое желание им обладать. Но в эту минуту, кажется, что всё так же осталось, но, господи, как же мужчина по нему скучал. Только потеряв омегу, смог осознать, что без него жизни не существует. Без Дани Монтойя вообще ничего существовать не может. Дарио целует его плечи, держа в руке крепкий член, чтобы вставить в парня, и показаться ему другим. Нежным и милым, каким он редко бывает, но Дани знает, что это только для него открытая сторона альфы. Только ему он покажет истину своей души гнилой. Парень просится, и стонет в нетерпении, потеряв связь с миром, которым являются двое богов. Мужчина раздвигает мокрые половины, покусывая мягкую кожу шеи, и нежно, как он ранее не умел, входит в парня. Умершие звёзды вновь загорелись вечным огнём, и отразились в глазах Дани. Парень стонет глухо, не находя себе опору, пока сзади его любить начинают. — Кажется, я люблю тебя, — хрипит омега. — Тебе, наверное, неприятно это слышать. Дарио останавливается, замерев внутри парня. Его ступора Дани не видит, и радуется этому, потому что альфа не ожидал таких слов, хоть и знал правду, шокирующую его сейчас. Мужчина наклоняет голову в бок, чтобы посмотреть в лицо омеге, и мысленно теми же словами делится. Вновь манипуляции свои продолжает, но уже жестче, выбивая из парня крики, ничего ему не говоря. Слова ничего не значат, когда действия могут больше показать. Дани знает, о чём думает его любовник, и умирает от этих ощущений. Мужчина рыскает по его телу, как в первый раз, обнимая, поглаживая, любовно входя и выходя из него, будто и правда любит. Поэтому решается на отчаянный шаг, когда в экстазе своих чувств, Дани запрокидывает голову назад, его имя выстанывая, и теплая сперма стекает по его бёрдам, альфа кусает его в плечо. Ржавые капли по спине и груди омеги бегут. Дарио слизывает их, успокаивая парня, даёт понять, что всё в порядке. Но с этого момента меняется всё. Усталого и разморённого парня он долго не пытает, несколько раз вбившись в него так, что Дани приходится стать частью стенки, мужчина кончает в него, вновь губами вернувшись к больному плечу. — Мне неприятно осознавать, что это же ты мог брату сказать, — наконец, отвечает ему Дарио, продолжая стоять за спиной омеги. — Посмотри на меня, — силой разворачивает его к себе, — если бы я мог понимать, что такое любовь, я бы признался тебе в том же, но сомневаюсь, что пара слов может подарить тебе такое же наслаждение, как и мне ты. — Ты меня пометил, — трогает кровоточащее плечо парень. — Это намного больше, чем люблю значит. — Пусть будет так, — гладит Дани по лицу альфа, надеясь, что он не плачет, но омега задыхается от слёз, что душевая вода скрывает.

🚬

— Не думал, что мы так торопимся, — счастливый Гансало проходит в дом Алвареза, провожаемый Тэхёном в гостиную. — Так, мне осталось только кольца купить? Тэхён в своём привычном настроении оборачивается к парню, не имея сейчас желания говорить о свадьбе. Может, даже лучше, что Фабио сделает всё сам. Тем временем омега сможет отвлечься работой, а как день настанет, отмучается сутки и всё. Но Гансало настолько своей идеей заражён, что скоро сам Тэхён будет ждать свадьбу, как восьмое чудо света. Он ведь не перестанет сравнивать этот важный день с прошлым замужеством. Лучше оно будет только в том, что Гансало не такой отморозок, как Эскобар. — На свой выбор найди, — отмахивается омега. — Это не самое важное. — Тебе как будто всё равно, — дуется альфа. — Я хочу, как лучше. Чтобы ты этот день запомнил. Не надо делать такое лицо, не хочу, чтобы ты и на свадьбе куксился. Поженимся, я торжественно внесу тебя в нашу квартиру… — И что потом? — перебивает альфу Тэхён, вновь о будущем задумавшись своём. — Дети? Внуки? Гансало, я делаю это, потому что мы друг друга любим и всё. Остальное меня не волнует. Давай на этом сойдемся? Просто свадьба. — Пожалуйста, не заставляй меня сомневаться, — обнимает омегу Гансало. Альфа осознаёт, что не нужен Тэхёну никакой праздник. Он их никаким образом не признаёт, даже свой собственный день рождения. Не надо и ему свадьбы, которая в очередной раз его только расстроит. Сойдясь с омегой, парень никогда счастливым его за это время не видел, как будто Тэхён и вовсе не умеет улыбаться. Обстоятельства его прошлого постоянно волнуют Гансало, и в них, конечно, кроется вся проблема, но она неисправна. Тэхёну не понять жажду альфы, что живет только им. А у омеги внутри вперемешку отчаяние и слабость, что после развода ему достались. Гансало всё равно, он готов взять Тэхёна замуж вместе с обузой, которую тот тащит по жизни. Пусть Тэхён будет холодным, колючим, недовольным, Гансало не сомневался, что когда-то лёд на его сердце треснет. Стерпится – слюбится. Должно быть про них. Ведь невозможно до конца жизни ходить обреченным своим прошлым. Гансало верит, что Тэхён быть с чудовищем не хочет и ошибается, уверенный, что лишь яркие события его юношества, волновали его душу. Такое не забывается. У омеги ещё есть время придумывать себе злодеев и ненавидеть их, потом же Гансало все силы приложит, чтобы Тэхён существовал с ним здесь и сейчас. — Я не сбегу, — отшучивается омега. — Это было бы очень глупо. Вот если бы, я за твоей спиной крутил роман с кем-то, то да. — Мне не смешно, — отпускает его Гансало, даже в мыслях боясь представить, что под покровом ночи Тэхён уезжает в Медельин и греет постель Эскобара. — Обещаешь, что всё будет хорошо? — Клянусь. Буду стоять с букетом рядом с тобой и скажу «да». Только Тэхён ещё не знал, что букет его будет не из белых гербер состоять, которые подобрал флорист, а с кроваво-красными розами. — Попробуй ещё что-то другое сказать, — чмокает омегу в губы Гансало, редким блеском его глаз наслаждаясь. На душе у Тэхёна никогда не будет мая, только снегом погребённые цветы, застывшие во льдах сады и мрак, окутанный северными ветрами. Никто в мире не способен это исправить, даже сам Алехандро, потому что в прошлое невозможно вернуться. В этом и вся суть, что на ошибках учатся. Тэхён учится, но он самый худший ученик у жизни. — Мне надо уехать, — говорит омега, оглядываясь в поисках мобильного. — Приезжай позже, обсудим свадьбу. — Куда ты так рано? — негодует альфа. — Ты вообще завтракал? — Дела не ждут, — целует его в щёку Тэхён, и обнаружив телефон на диване, забирает его, смазано прощаясь с Гансало. Сев в ягуар, парень скрывается с глаз Гансало, успевшего омегу в дурном заподозрить, но так хотел ему верить, хоть сам идеальным и не был. У Тэхёна по пути слёзы в глазах стоят. Так стыдно перед Гансало, его доброта и нежность должны принадлежать тому, кто её достоин. Тэхён ничего не достоин, даже внимания Алехандро, так ему кажется. Никому омега своё сердце железное не отдаст, не покажет, как ни стучи. Любовь запретная в нём живёт, неправильная. И такой сделал её Чонгук. И что остаётся делать с этой горой чувств, что давит на плечи? Вот рухнет она и Тэхён же не рассыплется, а совсем безвольным станет. Это всё всегда было для Алехандро, из-за Алехандро, потому что он истинный его мужчина, но альфе оно будто не нужно. Машина останавливается у кладбища. Тэхён забирает с пассажирского сидения букет белых гвоздик, — одни из любимых цветов Кики, и направляется к могиле омеги. Тёплый и ясный день выдался, можно будет подольше посидеть и говорить. Иногда Тэхён не понимает, что делает здесь, какая невидимая сила тащила его к бывшему другу после всего, что он сделал, но однажды Тэхён понял, что Кики был не виноват. Он так же, стал жертвой Эскобара, а остальное не имело значения. Они всё-таки были друзьями, и омега не мог порой отказать себе в визите, потому что, казалось, больше никто сюда не приходил. Никогда Тэхён не видел родных Кики, друзей со школы, но упорно одна личность шикарные букеты оставляла. Сегодня омега воочию увидел, кто именно, удивившись присутствию Эскобара у могилы. — Так, это ты розы приносишь, — устраивается на мягкой траве Тэхён, сев напротив курящего Чонгука. — Кто ещё? — цокает альфа, сидя на своём пиджаке, пораженный встречей не меньше. — Зачем? Разве ты не забыл его? — донимает альфу Тэхён, когда Чонгук говорить с ним не хочет. — Специально мне на рану давишь? — Бога ради, Тэхён, закрой рот. Мы на кладбище, а не в цирке, — Алехандро тушит сигарету о траву, отвернувшись к надгробному камню. — Я хочу знать, что ты делаешь здесь. — Тебя мои чувства не касаются, донимай своего будущего мужа. Тэхён до ужаса возмущается, но язык прикусывает, молча наблюдая за самым красивым мужчиной в своей жизни, но с тенью печали на его лице. Он, правда, жалеет о том, что совершил? Омега не хотел снова подсесть на наркотик в лице этого человека, только глядя на него всё равно дыхание спирало, и взгляд было невозможно оторвать. Такой он необыкновенный в этой грусти. Смотрит на имя, высеченное на камне, думает точно о том, что было. Но почему здесь сидит, Тэхён не знает. Хочется верить, что Чонгук жалеет обо всём, ему стыдно, и он приходит, но лучше бы не приходил. Если загробный мир существует, то Кики скорее всего его видеть здесь бы не хотел. Должна же существовать хоть какая-то солидарность? А по факту, там ему уже всё равно, он лежит под землёй, на которой двое некогда влюблённых сидят, им же разлученные. И правда, цирк. — Свадьба через месяц, — рассказывает Тэхён, взгляд, пряча в руках своих. — Думаю, ты должен знать. — Спасибо, что оповестил, пришлю открытку, — язвит мужчина, пытаясь, пожары внутри себя потушить. Лучше бы он Тэхёна до свадьбы не видел, потому что, смотря на него, не хочется боли причинять, он всё такой же воздушный, но Чонгук его не отпустил. Нет, конечно. Что бы он ни говорил омеге, никогда в жизни, его не отпустит. — Можно быть серьёзнее? Для меня это важно, — наглая ложь, сопровождаемая полуулыбкой, которую Чонгук знает. Ничерта это не важно, показуха. — Чего ты хочешь? — сдаётся мужчина. — Я поздравляю тебя, если он тот, с кем ты хочешь прожить остаток жизни, то, пожалуйста. Может, я тоже вскоре женюсь. Только мой супруг будет лучше тебя, а не как твой, наоборот. — Что опять не так? — Тэхён замечает, что Алехандро выглядит слегка потрёпано, что-то случилось. — Ты сказал, что я тебе не нужен. В чём твоя проблема? Заметь, я пытался всё изменить, хоть это не я с этим спал, — кивает на могилу омега. — Забудь ты уже о нём. Спал и спал. Я со многими спал, — поднимается Чонгук, забирая пиджак, и отряхивает его от травы. — А ты предал меня. Что теперь, нам дуэль устроить? В жизни есть вещи поважнее, чем измены, — уже два шага делает, уходя, как омега окликает его. — Но для меня был важен только ты. — Помнишь, однажды я сказал тебе, что придёт тот день, когда я буду судить тебя по одному поступку? — оборачивается альфа. — Помню. — Это не твой уход к Алварезу был. Я могу понять, там твоя семья. Твой взбалмошный папаша, помешанный на деньгах, отец, который отказать ему не может, и богатый дед. Тебе хотелось мне отомстить, поэтому решение пришло само. Не осуждаю. Я тебя сужу лишь по тому, что ты за человека, который тебя постоянно домогался, замуж выскочить решил. Нормально считаешь? Скажи ещё, что любишь его, я в это никогда не поверю. Вот и ненавижу тебя, как ты меня когда-то. Незаслуженно? Так ты так же со мной поступил, — убивает парня своими словами Чонгук, и на его глазах Тэхён таять начинает. Нет, он не пойдёт утирать его слёзы, как бы ни хотелось. — Ты всё правильно делаешь. — Только скажи мне, и я всё изменю, — возвращается к нему Алехандро, осмелившись взять за руку. — Не нужен тебе никакой Гансало и Фабио. Ты же дал мне понять, что хочешь вернуться. — А ты меня отшил. — Я жду, — скрещивает их пальцы Чонгук, после себя за слабость поругает. Тэхёну неожиданно захотелось сказать ему: «Береги моё сердце». Чтобы снова, стирая прошлое и настоящее. Он ведь мог и правда поменять всю жизни омеги. Они забыли бы о тех чёрных днях, что разделили их, но сказано было так много ужасных слов. Тэхён понял, плакал он ещё по дороге сюда не из-за того, что было, а из-за того, что будет. Но неужели в каждой вселенной он теряет этого… самого лучшего, самого необыкновенного, влюблённого в него до беспамятства альфу, готового ради него даже умереть? — Я хочу, — шмыгает носом Тэхён, крепко сжимая его пальцы. — Только скажи мне, что ты врал тогда у Минги. — Не врал, мне и, правда, было больно видеть тебя с другим. — Ты был там? — В последний раз, когда видел тебя. — Мне жаль, — прячет глаза за чёлкой парень, и мужчина наклоняется к нему. От прикосновения щёк у Тэхёна в животе бабочки порхать начинают. — Я всё сделаю, — шепчет ему в ухо Алехандро. — И ты больше не будешь плакать. А что будет с нами, разберёмся позже, — он отстраняется, покидает растерянного Тэхёна. Что именно Чонгук хотел изменить?

🚬

Юнги не помнит, какое сегодня число, день недели, не уверен во времени. Он напивается, катается по городу, пьяным заваливается в квартиру и там же спит до ночи, чтобы снова вернуться к выпивке. Нужно забыть, как-то стереть из памяти тот день. И пока у омеги неплохо получается, радует ещё то, что Чонгук оставил его в покое. Никакой охраны, его самого, Али куда-то уехал. Понадобится ни одна ночь, чтобы окончательно успокоиться и принять тот факт, что человек, которого ты девятнадцать лет считал своим братом – твой отец. Юнги не хотел слушать объяснений, ему и так было всё понятно. Благо, в угаре, он забывал обо всём на свете. Проезжая знакомые улицы, дома, рестораны, отели, он желал, как и ранее одного. Видеть свою некогда любовь. Потом снова пить, пить и пить, пока зараза не покинет его сердце. Когда-то всё равно станет легче, вопрос времени, как всегда. И может, сегодня был такой день. Разогнавшись по дороге, Юнги потерял счёт всему, врезавшись на светофоре в чью-то машину. Изначально верить, что тачка из картежа, принадлежала Алехандро, омега отказывался. Но когда амбалы показались, парень забыл о том, что ударился головой при столкновении, в своём легком опьянении. Ему хотелось налететь на Чонгука дикой кошкой, и не более. Только люди Эскобара, были вовсе не его. — Юнги? — из неоткуда показался Минги, но на него обид было не меньше, чем на брата-отца. — Ты пьяный? — альфа тормошит ничего не понимающего омегу, параллельно оглядывая повреждения на машинах. — Мне позвонить Алехандро? — Да ни за что на свете, я к нему не вернусь! — машет руками парень. — У тебя кровь из головы течёт, тебе надо в больницу, — подхватывает сопротивляющегося омегу на руки Минги, силой заталкивая в свой автомобиль. — Отвезите машину ко мне, — приказывает мужчина своим прихвостням, и уезжает. В себя более-менее Юнги приходит в больничной палате. На лбу небольшой пластырь прилеплен, всего лишь царапина, а кажется, что голову надвое раскололи. Часы в палате показали половину третьего ночи. За окном было ещё темно. Юнги осмотрелся, найдя у кровати спящее тело нового Дона картеля в Картахене, удобно расположившегося на стуле. Растормошив мужчину, омега набросился на него с вопросами, ответы на которые Минги не знал. Он, кряхтя, поднялся, выравнивая ноющую от неправильной позы сна, спину. Допил остывший кофе, купленный в автомате, и присел на край постели Юнги, рассматривая его в лунном свете. — Не знаю, куда ты гнал, но за машину заплатишь, — смеётся Мартинес, вопросами парня, как он его, не донимает. — Врачи сказали, с головой всё в порядке будет, но от похмелья ещё поболит. — Напьюсь снова, и не будет, — укладывается обратно Юнги, скрещивая пальцы в замок на животе. — Прости за машину, я отвлёкся. — Скорее перепил. — Почему ты не сказал мне, что Хосок женат? — А ты, узнав это, не поехал бы к нему? Юнги, видеть твоё расстроенное лицо тогда, мне не хотелось. Ты должен был с ним поговорить и всё выяснить, — в своей правоте его уверяет, как лучше хотел, но, видимо, не получилось, если омега лежит с пробитой головой в угаре здесь. — Я выяснил больше, чем себе представлял. Но это всё в прошлом. Теперь у меня новая проблема, — смотрит в тёмный потолок белого цвета Юнги, забывая ненадолго о своей несчастной любви. — Тебе помочь? — Я уже помог, и не надо тут друга моего строить. Осталось отцу узнать, что я с тобой вожусь, и меня убьют, — кривит рот Юнги, потянувшись за стаканом воды у кровати. — Отцу? — брови альфы поднимаются вверх. — Забудь, — понимает, что глупость для альфы сморозил, тут же от своих слов отмахивается. — Где моя машина? — Далеко. Собрался в таком состоянии за руль сесть? — Тогда сам отвези меня домой. — Ты не можешь дождаться утра? Тебя выпишут, и поедем, — в темноте на свои наручные часы смотрит Минги. — Вопрос в том, почему ты остался? — держась за голову, присаживается Юнги. — Я закончил с делами. — Допустим, — спорить не хочет. — Поехали, или я здесь всё разнесу. Минги подчиняется его пьяной воле, строя в голове грандиозные теории его оговорки. Если не брак Хосока так его разбил, то, что тогда? Альфа смотрит на сонного омегу, сидящего рядом с ним, его глупости и стойкости поражаясь. Что-то не меняется с годами. Минги переключает музыку в салоне через телефон, как холодная рука ложится на его, альфа успевает испугаться. — Оставь эту, — просит Юнги и снова клубком сворачивается в кресле. Его даже жалко, хоть Минги никого жалеть и не умеет, привычка проникаться людьми осталась у него из прошлой жизни, когда его семья была целостной, и рядом отец командовал стадом. Теперь Минги такой же безжалостный монстр, как и другие Доны, но с теплом, просыпающимся у него в груди, при виде хрупких и слабых омег, ничего сделать не может. Мужчина снимает пиджак, накрывая в конец уснувшего омегу, и делает музыку тише. У дома Юнги, альфа глушит автомобиль и оглядывается не зря, замечая Филиппа, маячащего у подъезда. Выйдя на улицу, Минги так же, как и Мартин закуривает, через раз бросая взгляды через своё плечо в стекло машины. — Эскобар выслал? — Филипп казался совсем лишним сейчас, но как бы видеть его не хотелось, он уходить не собирался. — Он ищет Юнги, а его дома нет, — придумывать причины, по которым омега оказался вместе с Минги не собирается. — Чем занимались? — На свидании были, — серьёзно отвечает Мартинес, выдыхая дым в лицо альфе. — Утром заезжай. — Оно наступило, я забираю его, — притаптывает наполовину скуренную сигарету носком ботинка Филипп, и успевает сделать только шаг, как его тормозят. — Тронешь, — предупреждает, положив руку на плечо мужчине, — о тебя потушу, — у глаз альфы окурком играется. — Сказал утром, значит утром. — Алехандро мне это всё передать? — Ты забываешься, Фил, — угрозу выполняет, потушив сигарету о руку, скрытую перчаткой, оставив на ней уродливый след. — Тебе дома надо быть с моим братом и племянником. Минги открывает дверцу машины со стороны Юнги, и аккуратно берёт омегу на руки, провожаемый взглядом Филиппа, который и слова не успеет сказать Чонгуку об инциденте, как со сломанной рукой ходить будет. Доставив Юнги на его этаж, ловко орудуя руками, мужчина достаёт из кармана его джинс ключи от квартиры, и тихо входит, оставляя омегу в гостиной – первой попавшейся комнате. В этот раз ему нужно уехать, не разбираясь в сердечных проблемах Юнги Эскобара. Вернувшись в холодное утро, Минги отмечает, что Филипп уехал. Тогда он звонит своим парням, что в отличие от него ночь не такую сумасшедшую провели, и говорит: — Чтобы через два часа корвет целым стоял под домом младшего Эскобара.

🚬

Алехандро в доме, что ранее Фиделю Мартинесу принадлежал, уже встречают не так радостно. Иса со скучающим выражением лица пускает мужчину, но не более, чем на первый этаж. Не предлагает выпить, не особо разговорчив, и глаза его больше не сияли, как прежде. Чонгук не хочет думать, что причина в нём, но в этом крылась вся загадка. Омега пьёт самодельный коктейль в кресле у камина, где греет старые кости, и поскорее хочет избавиться от нежданного гостя. Эскобар занимает второе кресло, глядя на профиль Иса. — Я хочу забрать дневник, — новостью ошеломляет омегу, но тот не показывает этого, как и того, что боится мужчину. — Не могу ничем помочь. Мы не в одной команде, Алехандро. Теперь я под защитой своего племянника, — выпивает он, смотря на альфу с подозрением. — Ты хотел отдать его Алварезу, да? Придумай что-нибудь посерьезнее, чтобы он тебе поверил. Фабио старый человек, он легко согласился на помощь Минги, ведь мы ему не враги. А вот ты с первого появления заявил себя, как враг всему живому. — Ты хочешь моей смерти? — Может быть, — пожимает плечами Иса, вспоминая те светлые дни, когда был счастлив рядом с Алехандро. В тысячи раз сильнее, чем с мужем. — Тебя всё равно убьют. Ты веришь, что справишься с помощью Фабио? Минги вас обоих убьёт. — Не представляешь, как сильно сейчас мне хочется задушить тебя, — чувства в Иса возвращает, когда омега после его слов, едва не роняет бокал, с ужасом в карих глазах, смотря на альфу. — Я боюсь не смерти, а потери. Снова выстроить империю у меня не получится. Ты всю жизнь под боком у мужа сидел и не смыслишь в этом, а я четырнадцать лет из себя человека лепил. — Вот и оставайся человеком. Уезжай, пока у тебя есть возможность, — говорит так, будто ему ещё было какое-то дело до судьбы Эскобара. — Если тебе сейчас нечего предложить Фабио, то дальше хуже. — Мне остаётся только оставить Алварезов в покое, но и тогда я не буду в выигрыше, потому что за мной Минги всё равно придёт. — Я рад, что ты это понимаешь. Алехандро поднимается с насиженного места, лишь раз обернувшись, на с виду спокойного омегу, и выходит прочь из дома. Предложить Чонгуку может и нечего, но прийти в дом Алвареза и убить его, он был ещё в состоянии. Альфа смиряется с проигрышем, думает, в скором времени сможет оторваться на этой семейке. Скоро ведь торжество у любимого внука Фабио. И даже, если компании сольются, Чонгук сдаваться сразу не будет. Им придется сильно постараться, чтобы его убить.