Carmen

Оказывается, у Минги работы намного больше осталось после отца, чем ему показалось. Благо, альфа сделал брата своим помощником, и теперь Давид разгребает завалы бумаг, пока старший Мартинес мечется по встречам, доказывая серьёзным людям в их бизнесе свою важность. Минги успел закрепиться, как честный и справедливый босс. И сомнений у него в том, что скоро придёт его время господствовать в этой стране, не оставалось ни у кого. Другая проблема заключалась в том, что думая о Юнги Эскобаре, мужчина не находил себе покоя. Постоянно размышляя о его словах, Минги приходит к неутешительным выводам. Возвращался к прочтению дневника, курил в раздумьях на террасе, себя от звонка парню отговаривая. Однажды решился, но телефон оказался выключенным. Минги испугался. Он, кажется, нащупал больное место Юнги, как тот неожиданно пропал. Третья проблема нового Дона – семья. Когда вечером, приехав домой, альфа обнаружил Карлоса плачущим в его комнате, он успел схватиться за пистолет, чтобы расстрелять, кого бы то ни было. Объяснение пришло быстро, но Минги не успокоило. Вернув Карлоса папе, альфа стал копать под Филиппа усерднее, чтобы удостовериться в словах Дарио. — Поешь, сынок, — на рассвете входит в кухню бледный Матео, испугав курящего на подоконнике альфу. — Снова убежишь ни свет, ни заря. — Па, я разберусь, — теряется в дыму мужчина, с виду выглядящий так, будто спать и не ложился. Идеально причёсанные волосы с пробором, выглаженный бежевый костюм, туфли блестят. Глаза не блестят. — Ты выпил таблетки? — Сейчас, — уходит омега, а у Минги сердце кровью при виде него сразу обливаться начинает. Такой он мёртвый стал после больницы, что каждое утро просыпаясь, альфа боится, что визитом ранним его никто не побеспокоит. Пока Матео возится в своей комнате, мужчина успевает уехать, всё утро, обдумывая, стоило ли ему что-то предпринять по отношению к Юнги или Филиппу. В этот раз Минги решился, чтобы не откладывать на потом. Вряд ли кое-кто обрадуется такой встрече, но альфа решительно направлялся к Эскобару, по дороге забирая с собой брата. Не думая о том, что встретиться можно в офисе, братья Мартинес сразу поехали в дом Эскобара, и с этим решением они не ошиблись. Найдя Алехандро спящего на террасе в компании пустой бутылки виски, Минги стало очевидно, что его не менее сильно тронуло признание Карлоса, как и самого альфу. Громко кашлянув, Давид разбудил Чонгука, ещё минуту приходящего в себя. — Вижу, ты расстроился, — садится напротив, в свободное место Минги, когда его брат, словно сторожевой пес, стоит позади, оглядываясь по сторонам. — Карлос мне сказал, что к тебе заглядывал, говорит, ты придумаешь Филиппу более суровое наказание. — Пока я готовлю наказание не для него, — убирает растрепанные волосы с лица Чонгук, вырывая резинку на затылке, и локоны вновь водопадом падают ему на лицо. — Так, Филипп не в курсе? — Слушай, я по этому поводу с тобой общаться не собираюсь. Ты меня кинул, вот и вали в своё королевство, а я с Филиппом как-нибудь сам разберусь. Он мне ещё нужен, — взглядом ищет сигареты Эскобар, и не найдя, принимает от Давида. — Или ты приехал подрочить меня тем, что моё время до подписания твоего контракта с Фабио, истекает? — И это тоже, — ухмыляется альфа. — Дон, — с издёвкой выплёвывает Чонгук, — я убью двоих зайцев одним выстрелом. — Смотря каких, — театрально вздыхает Минги, напрягая Алехандро всё сильнее своим присутствием у него дома. — Не того ли зайку, что Филиппа дядей называет? — Че ты мелишь? — хмурится Чонгук, ещё не до конца протрезвев, он проспал то от силы пару часов, мучая себя хорошими воспоминаниями, связанными с Филиппом, и это уже не первый день. — Тэхёна. — Не понял. — Ладно, я не буду перетруждать тебя думать, — тоже закуривает мужчина, развалившись в кресле так, словно это Эскобар у него был в гостях. — Филипп Алварез. Ни какие мысли не навевает? — Хватит играть со мной. — Фил – сын Фабио, — заканчивает издевательства Мартинес, любуясь реакцией Алехандро. Полный аут. Чонгук кладет сигарету в полную окурков пепельницу, и расстраивается, что бутылка виски пуста, но ему на самом деле нужно прийти в себя, и трезво мыслить. — Так вот, я тебя и спрашиваю, что собираешься сделать? — Скоро узнаешь, — сквозь зубы тянет Чонгук, расстегивая ещё пару пуговиц на рубашке. Ему стало трудно дышать. Справляться с правдой в принципе сложно. И может, Алехандро кое-как бы пережил факт крысятничества Филиппа, но его родство с Фабио, с Тэхёном… — Если тебе как-то поможет эта информация: Алварез сам не в курсе. — Ты хочешь, чтобы я Филиппа убил? — Я сам не могу. — А с какой это стати я тебе помогать должен? — наклоняется через столик к Минги мужчина. — Ты же всё равно собирался убрать его. Разве такое простительно? Чонгук поднимается, не признаётся, как у него сердце болит. И ничего не может его успокоить, кроме таблеток. Вселенная решила поиздеваться над ним напоследок, трактуя неверно действия Эскобара, который всегда хотел мира. Правда, перед этим, устроив войну. Разорвав свою душу в клочья, альфа пытался не дать чувствам взять над ним вверх. Над ним глумились уже все, а он, как слепой котёнок, в каждую ладонь носом тычется, нужного человека не находит, который бы все его проблемы решил. Холодная душа оттаяла, а сердце не смогло. Предательство Филиппа окончательно сломило Чонгука, плохо соображающего, что теперь ему делать. Одно он знал – вечеринку Алвареза не пропустит, а что дальше будет, там видно. Пока можно расслабиться, сидеть бессонные ночи с сигаретой у окна, боясь того, что Мартин вдруг приедет, а Чонгук сдержаться не сможет. Можно убить в себе надежду на то, что когда-то будет такой человек, как Филипп, близкий по духу, рядом. Доверие мужчины выпили медленными глотками, удовольствие растянули, и чашу хрустальную разбили. Осколки в теле остались, кровоточат. Чонгук бы заплакал, если бы у него ещё остались силы, потому что нервы и так были вытрепаны. Филипп опустошил его, забрал веру в будущее. Без него Алехандро разве мог что-то, если они всегда вместе тянули эту лямку, никем не любимые, отбросы, уроды? У Чонгука ничего не осталось. — Я сам решу, что мне с ним делать, — отрезает строго Алехандро, стоя спиной к альфам. — Валите. — Мы ещё увидимся, сеньор, — удаляются они, оставляя Эскобара всё таким же распятым. Альфы возвращаются в машину, Минги говорит водителю новый адрес. У него нет времени задерживаться у Эскобара, потому что мужчина торопится по более важным делам, сказать о которых самому Чонгуку не мог. По нему видно, ему не до Юнги. Зато Минги всё ещё есть до него дело, и он в течение суток выяснил его местонахождение, слегка изумляясь укрытию, которое для себя нашёл омега. Тревожить по этому поводу Филиппа или Тэхёна, мужчина не стал, решил самолично выяснить, что происходит, хотя уже успел догадаться. Кортеж остался на улице вместе с братом, в то время, как Минги вошёл в калитку, и постучался в окно. Увидеть на пороге пожилого альфу с ружьём для него стало открытием. — Чего надо? — не церемонился Андрес, и Минги перестал сомневаться в том, что тот не выстрелит. — Я к Юнги, сеньор Кабрера, — с поднятыми вверх, на всякий случай, руками, стоит. — Он тебя не ждёт. — Что ты тут делаешь, Минги? — через плечо деда выглядывает омега. — Уберите это, он не опасен. — Был тут один такой, тоже не опасный, — ворчит старик, но ружьё опускает, скрываясь в доме, где в него ностальгия ударила по внуку и его первым дням с Чонгуком. — Так что? — складывает руки на груди Юнги, стоя в дверях. Масштабу Минги дивясь. Это же нужно было притащить половину своей охраны, только, чтобы увидеть его. — Ты от Алехандро прячешься? — задаёт вопрос Минги, ответ на который сам знает. Юнги ежится от утренней прохлады, стоял в старой футболке Марио, едва скрывающей его наготу. — Я всё знаю, Юнги, можешь мне не врать. Мы же не враги. — Как узнал? — говорит так, будто его и правда уже ничего не волнует, но Мартинес уверен в его лжи. Острый язык Юнги сдаёт. Отшутиться не получится. — Догадался. Впрочем, Эскобар сейчас не по тебе болеет, выяснилось кое-что про Филиппа, и твой отец полностью в нём утонул, — рассказывает альфа. — Ты приехал мне это сказать? — Хочешь честно? Юнги не хочет, потому что тоже всё понимает. И ему, наверное, всё же хотелось бы ошибиться. Какого черта Минги был таким идеальным во всех своих проявлениях? Омегу раздражало это до момента, пока проснувшись с пробитой головой в больнице, он не понял, что Мартинес искренне волновался за него. И найдя машину у дома, Юнги полностью удостоверился в своих домыслах. Но всё же… Хотелось ошибаться, только чутьё подсказывало, что ошибся Эскобар в другом человеке. — Если это возможно, — скрещивает худые ноги парень, сверху вниз смотря на самого влиятельного человека в стране, который, он уверен, упадет на колени, если Юнги попросит. — Я переживал, — улыбается Минги, а омега другое думал услышать, но это всяко лучше. — У меня всё в порядке, если не учитывать, что мой отец Алехандро Эскобар, и то, что Хосок после всего, что было, имеет смелость мне позвонить, — закатывает глаза омега, борясь с чувствами. — А так я в норме. — Не заметно. — Значит, времени ещё мало прошло, — начинает мурашками покрываться Юнги, альфа это замечает. — Если всё хорошо, я поехал, — поглядывает за спину омеги Минги, боясь, что хозяин дома снова покажется с оружием в руках. — Иди в дом, не мёрзни. — Мне приятно, что хоть кто-то заботится обо мне, — закрывает дверь Юнги, и идёт к окну, смотря в спину удаляющейся фигуре. — Он-то тебе предложение делать не будет? — вылетает из соседней комнаты, как черт из табакерки, Андрес. — Для этого ему сначала нужно нажить себе врагов, задобрить меня подарками, и наобещать горы, — вздёрнув подбородок, отвечает парень не без улыбки. — Тогда ему немного осталось, благо у него гражданство есть. — Андрес, — моющий в стороне посуду омега, одёргивает супруга, — Юнги хотя бы совершеннолетний. — А этот мужик такой же наглец, как и Эскобар, — бубнит альфа. Юнги вновь возвращается к окну, видя, как машины одна за другой уезжают. Разве было бы логично снова влюбиться в Минги? Это пройденный этап, несостоявшаяся любовь его детства. И куда омеге чувства складывать, если у него по-прежнему было разбито сердце. Правда, Минги обладал такой магией, которой любой шаман бы позавидовал — этот мужчина умел лечить душу одним своим присутствием.

🚬

Стоило вечеру опуститься на Кали, Дани стал действовать незамедлительно. Он по-прежнему боялся, что Дарио мог сделать что-то с братом. Оставаться в неведении омега не мог, стоило альфе уехать, как парень стал придумывать худшие сценарии. Дани боялся включать телевизор, вдруг там скажут о смерти Сокджина? Омега долго думал, как ему сбежать из дома, в который он мечтал вернуться. Дарио мог подумать всё, что угодно, но Дани придумал нехитрый план, надеясь, что Сокджин простит его за самодеятельность. Большое количество охранников слонялось по двору, и Дани нужно было только выиграть немного времени. Он решил, что была только одна возможность украсть машину, чтобы пешком не разгуливать по пустым улицам. Вряд ли найдётся человек, который бы помог ему в побеге. Взяв пистолет из сейфа, код к которому Дани знал, он целенаправленно стал стрелять в окна помещений на заднем дворе, где в основном собирались охранники. И когда все кинулись туда, узнать, что происходит, омега выбежал на улицу, в страхе оглядываясь, не увидит ли кто-нибудь его. Дани запрыгнул в первую попавшуюся машину, стоящую во дворе, делая ещё несколько выстрелов в небо, чтобы задержать мужчин. Правда, стрелять стали уже по его колесам, как только он выехал со двора. Дани поехал в другую от города сторону, зная, что погоня за ним будет. Он решил немного переждать. Это меньшее, чего он опасался. В Медельине, стоит ему появиться, найдётся тот, кто его красивую головку отрежет и кинет под ноги Минги. Но позвонить и попросить помощи возможности не было. Дани пришлось два часа простоять в джунглях, прежде, чем он сунулся на трассу. Выключив фары, омега медленно ехал, и только за чертой Кали, смог взять себя в руки. Одно только, что номера на машине принадлежали вражескому городу, привлекало внимание, и парень закоулками по памяти добирался до дома Сокджина. Было около двух ночи, когда Дани заглушил двигатель на парковке и побежал к лифту, пытаясь избавиться от ощущения, что за ним кто-то следит. Дани, как сумасшедший стучался в дверь около пяти минут, прежде, чем она отворилась, и на пороге стоял Дарио. Побелев, омега едва не потерял сознание, но альфа помог справиться ему с новым состоянием, схватив за руку и потянув за собой в квартиру. Парень мазнул взглядом по гостиной. На столе стояло два стакана из бара с алкоголем, один пистолет, кажется, Сокджина, потому что у Дарио в руке уже было оружие, и это первое, что напугало Дани. Не в омегу ли альфа собирался целиться? Мужчина бросил его на диван к брату, лицо которого, не выражало ничего, даже капли удивления. Омега успел предположить, что Сокджин мёртв. — Потолкуем, — оказался рядом с Дани альфа. — Я ждал, когда ты решишься. — Ты специально меня развёл? — возвращается в своё привычное состояние омега. — Зачем? — Проверить хотел, насколько твои слова в душевой были правдивы, — кладет пистолет на стол Дарио. Омега подмечает, что хоть мужчины и пьют, они друг другу не доверяют. — Мы с Сокджином поспорили даже. Ты мне торчишь, брат, — усмехается Дарио. — Вкусно пахнешь, — говорит Сокджин омеге, которому не то, что со стыда умереть хочется, а уже просто умереть. Такой пытки ему не вынести. Он не хочет знать, что здесь происходит, важнее то, что у него на теле метка Дарио и Сокджин в курсе. Дани знает, это нормально, когда любят одних, а живут с другими. Многое может помешать быть вместе, но от этого не легче принимать то, что есть. Потому что Дани не врал, он любил. Сокджину его никогда не понять в этом плане, а омеге не признаться ему, что у него в руках поводок с шипами, ладони в кровь ему растирающий. Дарио уже скалится, глядя на брата, если Дани на минуту отвлечётся, будет минус один в комнате. — Так, вы не будете убивать друг друга? — хочет забиться в угол омега, но угла только два, а разорваться он не может. — Не сегодня, — отвечает Сокджин, которого посетил брат часами ранее. Между ними всё так же, как и раньше. Между ними Дани. На лице Сокджина невыразимая тоска отпечатана. И Дарио, может, совсем немного сочувствует ему, потому что испытывает похожие чувства. Он то думал, Дани с ним искренний, а он, боясь за любовника такое шоу устроил, о нём оба альфы были наслышаны по телефону от охранников, что ничего не знали о планах своего Дона. Альфе даже не хочется кричать, разочарование сильнее его злобы, но Дани этого не знает, думая, что дома ему достанется от мужчины. — Мы вернёмся обратно? — набирается смелости спросить омега. — Я вернусь, — отвечает Дарио, выпивая до дна коньяк, — а ты остаёшься, ты же так этого хотел. — Я не… — только открывает рот Дани, но альфа быстро все попытки взглядом пресекает. — Спасибо за гостеприимство, но мне пора. — Ты, правда, оставишь его? А потом что? Ворвёшься ко мне с Минги? — не понимает Сокджин, встав на ноги. — Нет, Дани твой. Забирай, пользуйся, — держит голос ровным Дарио, а омега его в злобном плане подозревает. Ничего этот мужчина просто так не делает. — Поставь свою метку поверх моей, он против не будет. — Дарио не надо так… — всхлипывает парень, и горло его в ту же секунду сжимают пальцы. — Ты хотел его, получи. Я дурак, раз повёлся на твои слёзы. Монтойя, ты всего лишь жалкая шлюха. Наша сделка расторгнута, — отпускает он омегу и смотрит на брата, который защищать парня не собирается, как и понимать поступок Дарио. — Я хочу с тобой, — бросается за ним Дани, а мужчина его, как щенка отбрасывает назад. — Место рядом со мной нужно заслужить, — хлопает дверью перед носом плачущего омеги Весенте. Дани оборачивается, сталкиваясь взглядами с Сокджином, в нём разочарования не меньше, чем в Дарио.

🚬

С раннего утра Тэхён находится в стрессе, переживая о том, чтобы свадьба прошла успешно без происшествий. У него было несколько часов, чтобы подготовиться, но и их казалось очень мало для того чтобы нарядится и собраться с силами. Всё утро омега висел на телефоне с будущим мужем, делясь волнением. И альфа его разделял. Тэхён молчал о том, что постоянно думал об Алехандро и его намерении всё изменить. Возможно, соврал, хоть он и привык держать слово. В любом случае омега не хотел никому портить настроение своими истериками и делал всё, что ему скажут. Быстрее бы этот день кончился. — Выглядишь классно, — входит в комнату Тэхёна Чимин, рассматривая его причёску, которую омеге делал парикмахер. — Надеюсь, завтра утром меня не взорвут, — смеётся Алварез. — Всё будет хорошо, — будто себя успокаивает. — Хотелось бы в это поверить, — вздыхает парень, только мечтая о том, когда сам наденет белый костюм. — Я пойду, проконтролирую отца, кажется, он не может влезть в брюки. — Конечно, — отпускает его Тэхён, смотря на своё отражение в зеркале. Глаза в предвкушении не сверкают. В прошлый раз омега хотя бы ощущал страх перед своим будущим, а сейчас совсем ничего. Но, может, своим «да», он кого-то сделает в этом мире немного счастливее, потому что никто таковым Тэхёна не сделал. Сегодня он будет сиять, даже если судьбе плевать на все его мечты. Практичнее сейчас выскочить по-новой замуж и не печалиться о грядущем, полном неизвестного, чем плакать в спальне, жалея о том, о чём не нужно. Тэхён достоин быть счастливым. Омега внушит себе, что это правильно, и пойдёт к алтарю с гордо поднятой головой. Когда парикмахер заканчивает с его волосами, приходит новый человек сделать ему макияж. Тэхён выдерживает все эти мучения, чтобы быть самым красивым в этот день, и старательно пытается не разреветься, чтобы не испортить свой образ. И, когда всё готово, день начинает удивлять. Процессия застревает в пробке, Тэхён снова на телефоне с Гансало, который так же, как и он может опоздать. Чимин, сидящий в одной машине с омегой, пытается его подбодрить, но с каждой минутой Тэхён начинает ощущать тревогу нарастающую. Ничего хорошо не будет. Бегать, конечно, парень не собирался. Поздно было. Он в дороге поругал себя за слабохарактерность и действия, что не приведут его в страну счастья. Всё же, нужно было дойти до конца. Гансало никогда его любви не выпросит, что ни сделай. Тэхён никогда не увидит в нём отголоски Чонгука. Такая вот реальность с подкупной нежностью, неискренней любовью, и холодными объятиями. Через час пробка на дороге рассасывается, и всем собравшимся приходится ждать, потому что очередь была упущена. Тэхён убедил дедушку не устраивать скандал, чтобы не сделать этот день ещё мрачнее. — Гансало! — машет рукой ему Тэхён, завидев у входа. — Какой ты красивый, — целует омегу в губы альфа. — Я боялся опоздать. — Ты сделал хуже, — закатывает глаза Тэхён. — Увидел меня раньше времени. — Я в приметы не верю, — согревает улыбкой омегу Гансало, дождаться момента не может, когда этого парня своим мужем, наконец-то, назовёт. — Сеньор Алварез здесь? — Кажется, ушёл в комнату ожидания, — указывает на дальнюю дверь в коридоре Тэхён. — Пойду к нему, зарекомендую себя, как ответственного мужа. — Ты и так идеальный, — фальшивой улыбкой омеги можно было пугать детишек. Он отпускает альфу, только бы перестать тянуть уголки губ. Проходит ещё время, молодожёны выходят из зала. Фабио возвращается вскоре, Тэхён чует, как от него пахнет выпивкой и сигарами. Кажется, он переживает больше внука. В целом, все переживают больше него. Даже папа делает вид, будто первый раз на свадьбе сына гулять будет. У Тэхёна разговаривать с ним желания нет, а от отца он ещё утром с удовольствием принял поздравления. — Он тоже покурить решил? — омега начинает волноваться. Их приглашают в зал. Гости потихоньку начинают заходить вовнутрь. — Я пойду, посмотрю, — Тэхён отдаёт букет в руки Чимина и направляется в комнату, собираясь дать альфе тумаков за новый казус. В комнате плавает дым. Тэхён машет руками перед своим лицом, чтобы увидеть хотя бы свой нос. Шторы задёрнуты. На низком столе у стены стоит пепельница с потушенной сигарой. На одном из двух диванов омега видит сидящего Гансало. В два шага парень подходит к нему в маленькой комнатке, но замечает, что альфа не реагирует на него. Испугавшись, что он передумал, или узнал что-то о своём будущем муже, Тэхён присел рядом к нему, положив голову на плечо. — Нам пора, — говорит омега, поглаживая его по руке, лежащей на колене. — Фабио будет кричать, если мы не явимся через минуту. Эй, — делает голос мелодичным Тэхён, пытаясь задобрить молчащего парня, — не игнорируй меня, ты же не передумал? — снова в ответ тишина. Тэхён поднимается, уже не в силах терпеть это. — Пойдём жениться, Гансало. В чём дело? — тянет альфу за руку омега, и тело альфы распадается на несколько частей, как пазл. Голова откатилась ко второму дивану и мёртвые глаза посмотрели прямо на Тэхёна, завопившего так громко, что казалось, затряслись стены. Туловище упало боком на пол, оставляя вокруг кровавый след. Ноги некогда человека, так же согнутыми оставались на диване, когда одна из рук была всё ещё во власти Тэхёна. Он бросил её ко второй в сторону, царапая своё лицо от ужаса, открывшего перед ним. Слёзы брызнули из глаз. В панике Тэхён не понимал, что ему делать. Это будто плохая шутка. Может, манекен? Но всё было более чем реальным. Омега в смятении отвернулся от трупа своего уже не будущего жениха, пытаясь осознать, что случилось, но ничего в голову не приходило. Тэхён подумал о Фабио, который последним говорил с Гансало, и отбросил эту мысль. Его вывернуло на пол завтраком, и как бы ни пытался омега не смотреть на окровавленные куски тела, не получалось. Будто он пытался убедить себя, что это не сон, и его раз за разом тошнило. Сердце пронзил осколок льда, намертво впиваясь в орган. Тэхён думал, сам развалится сейчас, бесконтрольно касаясь своего тела, утирая сопли и слёзы с лица. И по-новой заходился криком. Он смотрел в лицо человека, которого не любил, но потерять боялся. Потерять его именно так. Гансало связывал омегу с его детством, напоминал о том, что раньше было по-другому, а после его смерти жестокой, ничего не остаётся от прошлого Тэхёна, даже звука. Омега ползёт к нему на коленях через лужу рвоты, пытаясь по кусочкам собрать альфу, как сломанную куклу, но приложив голову к части его груди ещё тёплой, мог только рыдать. Белый костюм окрасился в красный. Макияж на глазах стал похож на два чёрных пятна. Волосы растрепались, когда Тэхён в ужасе касался их. Он был больше похож на мертвеца, чем Гансало. Омега отпрянул от части тела друга-возлюбленного и упал на диван, только сейчас заметив, что черная кожа была залита кровью. Тэхёну не хватает сил унять горе, но силы подняться и выйти, объявив о том, что всё кончено, остались. Омега по стенке дошёл до зала, испугав гостей, которые слышали его вопли… а слышали ли они, или же Тэхён кричал беззвучно, не делясь ни с кем своей болью? Он не знает, что произошло в последние пять минут его жизни. — Господи, что с тобой? — первым подбегает к парню Чимин, боясь коснуться его. — Кого ты убил? Где Гансало? — По частям лежит в комнате, — не своим голосом отвечает на автомате Тэхён. — Я таким нашёл его. — Отец, — оборачивается к Фабио Чимин с немым вопросом. — Я был в уборной, почему ты так на меня смотришь? — достаёт пистолет из-за пояса мужчина и, взяв охрану, идет проверить ту комнату. — Он умер, — новым плачем заходится Тэхён. — Его убили. — Тише, Тэ, отец всё выяснит, — бегает вокруг омеги Чимин, пока остальные даже смотреть на него боятся, перешёптываясь. — Что выяснит?! — кричит парень, видя, как всем наплевать на случившееся. Главное, чтобы сенсация была. И голоса становятся всё громче, а Тэхён обезумевши, мечется взглядом по людям. Тишина приходит так же резко, как и была нарушена. Омега, рыдает, спрятав лицо в ладони, и не видит того, кто вошёл в зал по-королевски. Парень слышит шаги, но игнорирует, кто бы то ни был, лишь ощущая на руках, на которых кровь застыла, мягкое прикосновение, поднимает голову. Перед его носом букет красных роз, который преподнёс сам дьявол. Кажется, в этот момент Тэхён умер самой страшной смертью, которая только возможна. Ни один выстрел, ни одно ножевое, ни удушье – ничего не стоит рядом с тем, что он чувствует, смотря в глаза Алехандро Эскобара. Этот треск, едва слышный для остальных, но для Тэхёна и Чонгука звук такой, будто от скалы отвалился большой кусок камня и свалился в неизведанные воды. Омега забывает, как дышать, находя и причину и следствие, и ненавидит себя так, что готов вырвать из-за пояса альфы пистолет и выстрелить себе в рот. Тэхён виноват в этом кошмаре не меньше, чем Чонгук. — Прими мои поздравления, — скалится мужчина, а омега ни капли крови на его одежде найти не может. Конечно, он ведь одет в чёрное, подготовился. И розы кроваво красные под нос сует, мол, держи, не плачь, ты же сам хотел, чтобы я забрал тебя из этого ада. И он правда забирает. Чонгук держит обещания. — Поздравления, — пытается дыхание восстановить. Никак не получается. Увиденное всё ещё мучает его, никогда не отпустит. Никакой поступок Алехандро с этим не сравнится по уровню безжалостности, и Тэхён даже не удивляется его наглости в попытке снова испортить омеге жизнь. Таков Чонгук. Ни себе, ни людям. Тэхён выхватывает букет из рук мужчины и начинает хлестать его им, в новой истерике возбуждаясь. Ненавидя его, проклиная, любя своего монстра. В итоге цветы потрёпанными валяются где-то в стороне, Тэхён ступает по опавшим лепесткам к Чонгуку. Наслаждаясь видом капель крови, бусинами сидящих на щеках Эскобара. Дьявол красив, но как же он отвратителен был внутри. Смотрит глазами карими, в которых нет жалости ни к чему живому. На дне этих глаз горит адский огонь, в нём Тэхён мукам придаётся пятый год. В этом и смысл ада, ты умираешь и вновь воскресаешь, чтобы по-новой испытать эту пытку. Она будет бесконечной. Посмотрев раз в эти чёрные озёра – выхода никогда не найдёшь. Тэхён был проклят в тот день, когда впервые узрел, что значит фраза «сатана ходит среди нас», подняв голову и навеки потерявшись в том, кого нельзя назвать человеком. — Это твоё изменю? — отставив истерику, спрашивает омега. — Я избавил тебя от ноши, ты же этого хотел. Оба поворачивают головы в сторону входа в зал, где стоит в шоке Фабио с охраной, сразу подняв оружие на Эскобара. Тэхён никак не реагирует, возвращая взор к мужчине напротив, в нём хоть что-то пытается от человека отыскать. Не находит. — Ты всех моих друзей убил, — сокрушается Тэхён, языком слизывая с губ капли слёз. — Я буду следующим? — Не говори ерунды. Я пришёл за тобой, и сейчас ты либо уходишь со мной, либо остаёшься в семье. Шантажировать не буду, — глаза в глаза, и, не боясь, пулю словить. — Ты моей новой семьёй будешь? Серьёзно? Ты убил моего жениха! И ты думаешь, я развернусь и уйду с тобой? После всего, что ты блять сделал? Чонгук, ты больной! — колотит его по груди омега, не замечая, как в итоге в ней же спрятаться пытается. — Ну почему… почему ты такой… — Тэхён, объяснись! — наконец, заговаривает Фабио. — Может, позже, — ухмыляется Алехандро, ловко закидывая омегу на плечо, и как бы Тэхён ни сопротивлялся, сбежать не получается, но он и не пытался сильно. — За мной, Фил, — стоящий всё это время в коридоре альфа, оглядывается назад, читая в глазах отца полное недоумение, но даёт взглядом ему понять, что лучше пока не вмешиваться, мол, я всё улажу. Конечно. — Ты не похитишь меня, — плачет Тэхён, когда Чонгук запихивает его в машину. — Похищу, потому что никто кроме меня сейчас не сможет излечить твоё сердце, — садится рядом Чонгук, и Филипп, что за рулём, увозит их из этого города. Тэхён в дороге отключается от переизбытка чувств, в надежде проснуться в своей комнате и обнаружить, что свадьба ещё не состоялась.