«Это не сон» или «Новый дом»

В прошлой главе:

      У меня окончательно пропал дар речи.       Воля сидел, распластавшись в директорском кресле, напротив, за учительским столом сидели трое мужчин, которых я, конечно же знала и одна женщина знакомой внешности, но имени вспомнить не могу.       Арсений сидел точь-в-точь как в одном из выпусков — как Граф с большой буквы, потягивая кофе.       Серёжа Матвиенко что-то пытался доказать или может спорил с дамой.       И, конечно, гимн нашего Артона — Серёжа Лазарев. Надеюсь, что здесь он преподаёт либо русский и литературу, либо музыку или какой-нибудь творческий кружок.       Своим визитом в кабинет мы нарушили идилию, царившую здесь N-ное время до нашего появления. — Шастун! Что ты опять натворил? — ох, этот строгий тон узнает каждый из импрофандома... Но парнишку надо выручать. — Арсений Сергеевич, Антон ничего не сделал. Это моя вина.. Я... — а что говорить? Ну хуй. Как мне оправдаться самой, чтобы ни Антону не досталось, ни меня сумасшедшей не сочли. Да ещё и говорить само по себе тяжело, когда на тебя смотрят четыре пар глаз твоих кумиров... — Павел Алексеевич, это моя... Дальняя родственница из... — Антон смерил меня оценивающим взглядом, замолчав. — Подмосковья! — закончила я. Зато чистая правда. — Ей нужно пожить какое-то время в Питере, пока её родители не разберутся с какими-то документами, но ей нужно продолжать обучение и всё такое...       Теперь пять пар оценивающих взглядов, включая ту самую даму, смотрели то на Антона, то на меня, задерживая его на моей форме. — А куда вы это так выряделись, родственница из подмосковья? — с лёгким сарказмом, а может быть шутя, поинтересовался Воля. — А, это... Ну, я с начала девятого класса начала ходить на подготовительные курсы в пожарно-спасательный колледж МЧС... Форму пришлось купить заранее, иначе не пропускали. А сейчас, потому что практически в середине учебного дня мне потребовалось приехать в Питер... Потому и с принадлежностями, — я продемонстрировала свою сумку с конспектами.       Опять эта неловкая и давящая тишина. Кажется я сейчас снова начну трястись. Да, лёгкий тремор начался. Лишь бы они не заметили.       Я сглотнула и осипшим голосом спросила: — Разрешите выйти? — и по инерции подняла руку. — Хей, это не твой колледж МЧС! — подбадривающе или подстёбывая, похлопал меня по плечу Матвиенко и потрепал по волосам. — Расслабься и да, конечно. Сергеич, проводишь даму? — Я обернулась в сторону упомянутого человека и чуть-ли не со счастливыми слезами замечая, как тот встаёт и подходит ко мне, как мне показалось, мягко улыбаясь. — А я пойду развлеку будущих выпускников. Антон, у вас сейчас что? — Матвиенко, судя по задумчивому выражению лица, пусть он и оставался таким весёлым, со смешинкой во взгляде, пытался вспомнить расписание десятиклассника. — Литература с Павлом Алексеевичем, — пребывая в легком шоке, или мне показалось и он просто вспоминал, так же, как Матвиенко секунду назад, расписание, бросив взгляд куда-то в сторону, пожимая плечами, а после окидывая всех заинтересованным взглядом. — Павел Алексеич, я заберу ваш класс на урок, а вы посмотрите, что можно сделать, — бросил он, направляясь в сторону выхода, кивнув в мою сторону, как бы говоря: «Вот, глядите, Павел Алексеич! К вам теперь, кроме зарплаты и провинившихся учеников, в кабинет приходят и такие проблемы» и, положив руку на плечо Антона, разворачивая его к выходу, Воля кинул им в догонку: — Да, конечно, Сергей Борисович. Только не сильно их там штурмуйте — им ещё пробники писать, а не спать на партах после ваших нормативов.       Если я сплю — пожалуйста, не будите меня. Пашка, ты Великолепен даже в этой вселенной...

***

      Выходила из кабинета я в состоянии аффекта. Какое-то дежавю. Только сейчас рядом со мной шёл человек, увидеть которого вживую рядом (хотя-бы на расстоянии пятнадцати-двадцати метров) я лишь мечтала.