«Это не сон» или «Новый дом»

В прошлой главе:

Так, всё. Тишину словили и слушаем. Сейчас Арсений Геевич начнёт урок!

— Здравствуйте, десятый «А»…

***

      Сложив руки за спиной, тем самым держа осанку идеально прямой, Арсений сделал пару шагов в сторону ряда, за которым сидели мы с Антоном и бегло осмотрев класс, скорее всего пытаясь вычислить тех, кто решил прогулять его урок, в связи с тем, что его, чисто теоретически, быть не должно было. Но, не найдя таких смельчаков, слабо кивнул и слегка развернувшись к доске, вывел калиграфическим почерком тему занятия. Писал быстро и размашисто, но из-за почерка казалось будто он каждую букву выводил по отдельности. Настолько у него был красив почерк. — Steht auf, — я слишком долго рассматривала почерк Арсения, что не сразу поняла, что он сказал всем встать, поэтому я, чертыхнувшись, встала почти последней, — Sehr gut. Setzt euch.       Как только все сели и образовалась идеальная тишина, Арсений начал урок. — Guten Tag, Kinder. Heute beginnen wir mit der Wiederholung und dem eingehenden Studium der Verben. Ich hoffe, Sie haben sich auf die heutige Lektion vorbereitet. — Голос был ровным, язык рычащим, а вкупе со строгим взглядом, Арсений полностью заполнил мысли.       Какой же он, всё-таки великолепный, вы бы видели! Хотя чего это я… Все и видели. Точнее сейчас видят. Ох, мысли совсем не о том. Мне нужно думать о том, как вернуться обратно и вообще, сколько это займёт времени… Там, наверняка кто-то да ищет меня уже. — Öffne die Lehrbücher im siebten Absatz, lies alle drei Regeln und beginne mit der ersten Übung.       Что ж, я не ахти как говорю по немецки, да и мало что знаю на нём, но проведя логическую цепочку, можно понять что открывать, что читать и к чему готовиться. Тем более числительные на немецком за год я хорошо выучила, что явно сейчас для меня является плюсом.       Открыв красиво оформленный учебник с выделяющейся картинкой на обложке, я приступила к чтению… Ни черта не поняла и принялась просто разглядывать картинки, периодически поглядывая на знакомые слова, которых оказалось довольно мало и провести логическую цепочку, собрав их в одно предложение не являлось возможным и я оставила эту затею.       Антон же в это время что-то внимательно вычитывал, иногда на секунду поднимая задумчивый взгляд куда-то поверх учебника в пустоту и снова возвращался к тексту. Видно язык ему давался куда проще, чем мне.       Заметив мой взгляд, парень повернулся ко мне. — Что-то не понятно? — шёпотом уточнил он. — Ты, кстати, какой язык изучала в своей школе? — Вообще, английский, но я увлекаюсь немецким, только вот… Я не говорю на нём свободно. Знаю лишь отдельные слова и всего несколько полных фраз. — Так же тихо ответила я, чтобы не привлекать внимания одноклассников и Арсения Геевича. — Тут я не много знаю, да и изучаете вы его, наверняка, дольше. Поэтому то, что мы сейчас читаем, я перевести, к сожалению, не могу.       Под конец речи мой голос становился всё тише и печальнее, ведь мне действительности интересен немецкий и я бы хотела изучать его. Но осознание того, что на данный момент я немного (много) не знаю, сильно разочаровывает. — Ну, давай после школы пойдём в кафешку, тут недалеко, я постараюсь подтянуть тебя по нему, — такая идея мне пришлась по вкусу и я, не думая, сразу же пару раз кивнула головой, соглашаясь, — я вижу, что тебе нравится немецкий, поэтому, надеюсь, ты быстро втянешься.       Антон, обезоруживающе улыбнулся и, протянув мне свой телефон, предварительно открыв переводчик, вновь уткнулся в учебник, заинтересованно впитывая новую информацию.       Как же я рада, что здесь Антон такой понимающий, добрый и, вроде как, даже счастливый. А не как в школьных аушках, где он побитый жизнью, режущийся подросток, которому не хватает внимания родителей, нет друзей и есть лишь один преподаватель, который сначала воспользуется им, потом скажет, что это всё было ошибкой и своей репутацией он жертвовать не готов, ну а после какого-нибудь ужаса в жизни Антона тот снова возвращается и говорит, что всё обдумал и принял решение просто попробовать...       Да ёпт... Меня опять понесло не в ту степь. Слегка встряхнув головой, я принялась перепечатывать текст из учебника в переводчик и внимательно вчитываться в выведенный текст на телефоне, что так любезно одолжил Шаст. И действительно удачно, ведь мой телефон здесь ужасно тупит и не ловит сеть.

***

— Ich hoffe, alle sind mit den Regeln fertig und haben bereits mit der Übung begonnen? — пройдясь взглядом по рядам, замечая несколько человек, которые уже что-то строчили в тетрадях. Я же лишь тупо уставилась на Арса. Я ни слова не поняла из того, что он сказал. Но, зная, что рядом со мной сидит человек, знающий этот предмет, я всё же уточнила у него перевод. А тот спокойно перевёл и даже указал на нужное упражнение, сказав, что если что-то не получится, он поможет.       Я расплылась в смущённой улыбке. А мне нравится в этом мире. Я бы хотела остаться здесь как можно дольше... Главное предупредить всех, что я какое-то время буду отсутствовать.       В очередной раз бросив взгляд на настенные часы, вновь вздыхая долго тянущемуся времени, снова и снова возвращая взгляд в учебник, в котором я ничего не понимаю. Упражнение, периодически переводимое при выполнении, уже лежит выполненным на листочке, с подписанными сверху в уголочке моим именем и фамилией, на всякий случай, если будем сдавать.       Сидя за партой и не зная чем себя занять, я достала из сумки конспект по термодинамике, где в самом конце была уже начата новая история. Времени до конца урока ещё минут тридцать, так что, думаю, успею пару абзацев написать. Может быть даже на целую главу хватит.       «Антон любит. Сильно любит. До боли, до тошноты, до желчи. Он уже не сможет отпустить. Арсений не любил. Никогда не любил. Играл и не заступал за рамки. — Арс, — Антону нужно больше, он хочет объятий, поцелуев, взглядов, но получает лишь одну и ту же улыбку, что светит всем, но не ему, — не уезжай, я люблю тебя! — Мне пора, — хочется стереть эту чёртову улыбку с его лица навсегда, — увидимся через месяц. И он ушёл. Захлопнул дверь, оставив за собой звенящую тишину и слёзы нелюбимого „коллеги“».       Что ж... Выходит что-то стеклянное, но мне нравится — чувствуются эмоции, которые раньше в моих текстах, к сожалению, не ощущались.       Поймав вдохновение, я продолжила быстро записывать свои мысли в тетрадь. Выходила целая история, что не могло меня не радовать. — Что пишешь? — Я дёрнулась от внезапного появления шатена. Слегка наклонившись ко мне, Антон попытался заглянуть в тетрадь. — Это рассказ? О чём он? — Он попытался вчитаться в мои строки, но я не решалась показать, ответив тихое «Это печальная история», аккуратно прикрыв рукой текст. — Но мне интересно, — весело произнёс Шастун, попытавшись притянуть к себе тетрадку, давя в себе смех, чтобы не спалиться, что ничего не делает, хотя, по сути, все задания уже сделал. — Der dritte Schreibtisch, leiser. Was ist da los — Всё-таки нас поймали, но у Шаста, походу есть идея как выкрутиться, судя по загоревшихся в глазах звёздочках. — Arsenij Sergejewitsch, ich half dem Mädchen mit der deutschen Sprache. — С доброй улыбкой, частично скрыв правду, ответил он.       Благодарно улыбнувшись парню, я даже не сразу заметила, что он всё же придвинул к себе конспект и уже читает то, что я успела написать, с заинтересованной улыбкой. Но с каждой строчкой его глаза принимали форму правильного квадрата, а брови поднимались всё выше от удивления. — Слушай, Ир... Ты пишешь любовную драму про геев? — слегка смущённо поинтересовался Шастун, глянув на меня округлившимися глазами. — Я, конечно, не могу этого запретить тебе, но я надеюсь, что здесь не про нас с Арсением Сергеевичем, — хмыкмув, уточнил он. — Ну да, — смущённо согласилась я, ведь скрывать это больше нет смысла, — пишу... А насчёт вас с Арсо.. Арсением Сергеевичем... — Я, не зная, что сказать, ведь он был прав, малость покраснела, стыдясь этого. Я правда писала про них, только в другой вселенной, но как это объяснить Антону? — Это тяжело будет объяснить... — Опустив взгляд на сложенные в замок на парте руки, я мельком улыбнулась, представляя дальнейший разговор. — Расскажешь потом? После школы? — Всё-таки ему стало интересно. Бросив парню тихое «Ладно... Попробую», я увидела, что тот незаметно кивнул, снова улыбаясь.       Я уже собиралась забрать конспект, что бы продолжить писать, но вопреки моему желаю, Антон лишь отодвинул мою протянутую руку, продолжая погружаться в текст. Я, офигевши от этого, тупо уставилась на него, замерев на месте, но уже через секунду восхищённо наблюдала за тем, как мою работу читает мой кумир... Могла ли я когда-то такое представить в реальности? Да никогда! А тут происходит то, о чём я даже и мечтать не могла. — Ахуеть, — я вот сейчас полностью согласна с фразой Антона, — чё этот Арсений такой мудак? Он что, не видит, что к нему неравнодушны? Да и Антон как сумасшедший... У него какое-то расстройство? Стой. Сначала ответь на другой вопрос. Сейчас будет что-то? Ну, в смысле, ты допишешь эту историю? — теперь пришла очередь Шастуна задавать мне миллион вопросов, на что я просто глупо улыбалась, собирая мысли в кучу. — Да, я сегодня же допишу её, — широко улыбнувшись, я кивнула настолько уверенно, что вопросов в том, «А точно ли?», не оставалось. — До звонка есть ещё минут пятнадцать, — посмотрев на часы, произнёс Антон, — успеешь немного написать? — Мне на секунду показалось, что в его глазах промелькнул интерес с восторгом. Нет, не показалось. Всё, товарищи. Это пиздец. Я остаюсь здесь. — Конечно, — скрыв правду о том, что до конца осталось всего несколько предложений, — мне не нужно говорить чем всё закончится? — прищурившись, поинтересовалась я. — Нет, конечно! Никаких спойлеров, — как можно серьёзнее, насколько это возможно шёпотом, произнёс он с важным видом, аккуратно подняв, так что бы за учебником этого не было видно, вверх указательный палец. Я честно пыталась смеяться тихо и, вроде как, мне это удалось. Никто же не заметил? — Хорошо, — успокоившись, я придвинула к себе тетрадь и принялась заканчивать историю... Жаль сюжет уже крутится у меня в голове и сделать из того, что есть счастливый финал, для меня уже не является возможным.       Одновременно со звонком я поставила последнюю точку, замечая заинтересованный взгляд Антона, прикованный к тетради. Я улыбнулась такой картине и аккуратно закрыв тетрадь, видя разочарование на лице у парня, усмехнулась. — Не расстраивайся, — так странно говорить эту фразу самому Антону Шастуну. Да и сидеть с ним тоже. И общаться вообще. Да и видеть его рядом, — сейчас придём в кафе, там и почитаешь.