Революционные этюды

Дождь невиданной силы разразился над Парижем. Конечно же, Анжольрас заметил это, только выйдя из «Мюзена». Несколько капель сразу же упали ему на голову, распрямляя светлые кудри, заставляя их прилипать к лицу. Конечно же, у Анжольраса не было ни нормального плаща, ни шляпы, ни денег на кабриолет. Анжольрас взглянул на небо, пытаясь понять, уймется ли погода в ближайшие четверть часа. Но дождь хлестал по-прежнему, мокрый и холодный. Отвратительно. Чьи-то руки накрыли плечи Анжольраса, накидывая на него тёплый плащ. Анжольрас обернулся. Грантер. — Я думал, ты уже ушёл... — Анжольрас не нашёлся, что ещё сказать. — Куда я пойду в такую погоду, — проворчал Грантер. — И какая разница, если я в кои-то веки вовремя. Далеко тебе идти? Идти к дому Ферра, где он жил уже полгода, Анжольрасу было далеко. Он невыразительно махнул головой, что могло бы означать и «да», и «нет». Грантер вздохнул. Ему было холодно и мокро, но он не показывал виду. — Пошли уже! Какое-то время шли молча. Анжольрас не знал, о чем говорить с Грантером, а Грантер заговорить первым не решался. Под струями ливня кудрявые волосы художника слиплись, его рубашка насквозь промокла. Анжольрас хлопнул себя по лбу и остановился. — Грантер, ты безумец! Грантер опешил от этого внезапного оклика. — Почему? — он уставился на Анжольраса. — Грантер, ты живёшь в противоположной стороне! Если ты собираешься сейчас провожать меня в таком виде под дождём, а потом пойдешь к себе домой, ты заболеешь. — Да не заболею я... — пробормотал Грантер. — Кончай валять дурака! Мы разворачиваемся и идём к тебе. Грантер не стал возражать. Если Аполлону так вздумалось, то пусть. Он даже разрешит ему остаться на ночь. Или нет, просто не пустит его уйти. Место для Анжольраса всегда найдётся даже в бедной квартирке художника. Дошли быстро. Грантер уверенно провел Анжольраса мимо подозрительно глядевшей хозяйки, которая Анжольраса, конечно же не вспомнила. Художник стянул с революционера свой насквозь промокший плащ, положил его на древний комод в коридоре и увёл Анжольраса на кухню. Поставил закипать воду и удалился к себе в комнату, сменить промокшую одежду. Идти куда-то ещё Анжольрасу больше не хотелось. Ферр наверняка занят, у него сейчас на носу экзамены в университете. А может, сегодня к нему зайдёт Жеан, и тогда... Анжольрас явно не очень впишется в их уютные посиделки. Уж лучше вечер в компании красок, картин и циника впридачу! Грантер вернулся, молча покопался в шкафу. Поставил на стол бутылку красного вина, видимо, отложенного про запас и ждавшего своего часа. Выложил на тарелку немного хлеба и сыра. — Извини, Ап... Анжольрас, это все, что у меня есть, — он развёл руками. — Тебе не за что извиняться. Грантер налил в кружку немного вина, щедро разбавил кипятком и протянул кружку Анжольрасу. — Пей, не спорь. А то ещё заболеешь. — Я не замёрз! — возмутился было Анжольрас. Грантер насмешливо взглянул на него. — А как же ты? — предпринял ещё одну попытку Анжольрас. — А я... Так. — Грантер взял бутылку и отхлебнул прямо из горла. Анжольрас только вздохнул и тоже принялся за еду. Болтливый Грантер на этот раз молчал. Анжольрасу тоже было не до разговоров. После ужина художник наконец прервал молчание. — Спать ляжешь у меня в комнате, ты там был. Беспорядка там нет, так что располагайся. — А ты? — Успокойся, Анжольрас. Я устроюсь здесь, на кухне. Мне не привыкать. С Грантером ничему, кажется, нельзя удивляться. Для Анжольраса он — сплошная загадка, но для него самого это, видимо, в порядке вещей. — Спасибо, Грантер. — Анжольрас поднялся со стула, собираясь идти спать. Грантер поднялся следом. — Провожу тебя... — неловко пробормотал он. Анжольрас помнил комнату Грантера. Помнил он и тот ужасающий беспорядок, так поразивший его в тот раз. С тех пор все изменилось. Грантер, ставший регулярно посещать собрания, просто не имел столько времени для разведения беспорядка. Да-да, отнюдь не благотворное влияние Анжольраса сделало его таким, как бы последний не надеялся на это. Картины аккуратно стояли у стен, ни одной бутылки в комнате не было, краски Грантер убрал в шкаф. Пятна на мольберте были старые и засохшие. Листы с карандашными набросками стопкой лежали на столе. Грантер с тех пор почти не рисовал. Он поставил свечу на угол стола. — Постельное белье чистое. Располагайся здесь. — сказал он, не глядя в глаза Анжольрасу. — Доброй ночи. И вышел. Анжольрас быстро разделся, задул свечу и лёг. Непривычно было ему, сыну аристократа и революции ночевать где-то, кроме дома и «Мюзена». Одинокий фонарь светил в окно, свет плясал пятнами по потолку. На кухне тихо шуршал Грантер. Картины прошедшего дня в голове Анжольраса сменяли одна другую. Усталость и вино для вечно трезвого Анжольраса взяли своё. Крепкий сон сморил лидера революции. А Грантер заснуть не смог. Промаявшись пару часов, лежа на тюфяке в углу кухни, он вздохнул и тихо встал. Внезапно захотелось порисовать, но карандаши и бумага лежали, конечно же, в его комнате. На цыпочках, не зажигая свечи, Грантер пробрался в комнату. Дрожащий свет уличного фонаря кое-как освещал стол, но Грантер нашёл бы свои принадлежности даже в полной темноте. Тихо, чтобы не потревожить Анжольраса, он извлёк необходимое из ящиков. Направившись к выходу, он бросил один взгляд на спящего лидера. На лицо Анжольраса падало пятно неуловимого света из окна. Казалось, что спящий Анжольрас сам излучает этот свет. Тонкие кудри разметались по подушке, а лицо его казалось совсем юным. Грантер поймал себя на том, что уже несколько минут смотрит, не отрываясь. Художник спохватился. Прямо в темноте, стоя, он на ощупь набрасывал одни за другими живописные черты. Он рисовал вслепую, но вдохновение подсказывало ему верное направление. Неожиданно Анжольрас пошевелился. Что-то бормоча, он повернулся на бок, убирая лицо со света. Грантер вздрогнул и поспешил выйти. Ещё не хватало, чтобы Анжольрас проснулся и увидел его! Грантер тихо пробрался обратно на кухню и опустился на тюфяк. «А всё-таки Анжольрас не только уверенный и надёжный, но и очень красивый!» — подумал он перед тем, как окончательно заснуть. С исключительно художественной точки зрения, конечно же!