Мастер без Маргариты

Аня всю ночь не спала. Лишь ворочалась и вздыхала. Было то жарко, то холодно, поэтому она то скидывала одеяло, то обратно его натягивала. Там, за ее спиной, на соседней кровати лежал тот, кто открыл для неё что-то сегодня новое, до этого неведомое. Когда Женя обнимал Аню — ей это жутко нравилось, когда он целовал ее, хотелось, чтобы он сделал это еще раз, и еще, и еще. В животе, как раз там, где касались его губы, что-то приятно тянуло, нежно разливалось негой и отчаянно пульсировало. Наверное именно это в книжках романтично называют бабочками в животе. Анна знала, что стоит ей только повернуться, она без зазрения совести поддаться искушению. Поэтому ровно до утра она пролежала строго лицом к стене. Чёртово обещание, но разве она могла подумать, что слова, сказанные ей так просто еще три месяца назад, станут ее же собственным наказанием. К удивлению фигуристки сталкер так и не появился, может испугался Жени или еще чего — непонятно, но так было даже лучше. В конце-концов уже завтра они улетают, а одну ночь она как-нибудь продержится. Утром она мигом выскочила из номера как ошпаренная, пискнув Жене что-то вроде: «Доброе утро, я на тренировку». Должно быть она делала ему сейчас неприятно, но по-другому она поступить не могла. Все это началось еще в феврале, в тот самый день, когда практически всей семьёй Щербаковых, они сидели на кухне и смотрели за выступлением фигуристов на Финале кубка Росии. Тогда и случилось то, за что Аня так неистово корила себя сейчас. Яна влюбилась в Женю молниеносно, да, в того самого мальчика с экрана, которого она увидела однажды. Сестра Ани, конечно, всегда была лёгкой на подъём, но до таких масштабов еще не доходило. Тогда Яна и взяла с фигуристки то самое глупое обещание: — Блин, какой Женя все-таки красивый, — мечтательно вздыхала сестра, когда они с Аней остались наедине. — Не знаю…может быть. — Анют, познакомь меня с ним, а? — Да я его не знаю совсем, так, один раз виделись, — лишь отмахнулась Щербакова-старшая. — Он будет моим, вот увидишь. Знаю, это звучит странно, но я прямо чувствую, что мы созданы друг для друга. — Я ни на кого не претендую, если ты об этом, — Аня лишь покачала головой, удивляясь наивности сестры. — Обещаешь? А то ты же у меня вон какая популярная, — Яна нахмурилась. — Обещаю. Обещаю, что никогда у меня с этим Женей ничего не будет, теперь ты довольна? — Вполне! И теперь, когда Аня уже ночевала с Женей в одном номере, ей было жутко стыдно. За то, что она плохая сестра, за то, что не сдержала обещание, за то позволила целовать себя, что …кажется… влюбилась в Женю. Она же совсем не такая, она знает себя, такую послушную и правильную. Или нет? Поэтому сбежать, пока она не натворила бед, показалось ей лучшей идеей. Ну почему ее угораздило прикипеть именно к Жене? Выбери она Диму, Сашу, Марка, да кого угодно было бы куда проще. Почему именно от Жени в душе так тепло? Аня наивно надеялась в глубине души, что Яна отступится, забудет о Семененко, найдя новое увлечение, но не тут-то было. Яна лишь сильнее привязывалась к Жене, ровно как и Аня. Сестра все звонила, восхищалась, спрашивала контакты Жени, его интересы и хобби. Податливый характер Ани в какой-то мере стал таковым из-за Щербаковой-младшей. Как часто бывает в многодетных семьях, когда дети конфликтуют между собой, старший ребёнок вынужден уступать младшему. Так, с самого детства Аня отдавала Яне лучшие игрушки, самые красивые платья, самую вкусную еду. Чемпионка мира могла противостоять кому угодно — Трусовой, Косторной, Валиевой, но только не собственной сестре, да еще и на любовном фронте. Даниил Маркович застал Аню в тренировочном зале слишком рано: — Доброе утро! Пять утра, а ты уже тренируешься. — Доброе! Да, вот решила размяться хорошенько, сегодня же произвольная. — У тебя все хорошо? А то после той истории с письмами у меня уже возникает беспокойство за твое состояние, — Глейхенгауз снизил скорость на беговой дорожке спортсменки. — Все отлично, не переживайте. — Когда мне говорят, что все «отлично», это начинает меня напрягать еще больше. Тебе снова шлют письма? — Нет, Даниил Маркович, никто ничего не шлёт, все у меня хорошо, — Аня вновь прибавила скорость, — не переживайте, правда, больше меня никто не тревожит. — Ладно, я тебя услышал. Только смотри не переусердствуй. Активность у нас поощряется только если она не превращается в безумие. — У меня все под контролем. «Ничего у меня не под контролем, но Даниилу Марковичу знать об этом ни к чему» — крутила у себя в голове девушка. Женя выступал с произвольной раньше, но Аня не смотрела. Волнение и стыд смешивались воедино, оставляя в груди горько-едкую смесь разочарования от собственного бессилия. Разве чемпионка может быть такой слабой, когда дело касается любви? Они все же встретились в раздевалке прямо перед ее прокатом. Женя выглядел изрядно помотанным, но довольным. Аня сделала вид, что очень торопится, чтобы не обсуждать с Женей вчерашнее. Глупо? Наверное да. Но лучше так, чем дать волю чувствам и предать сестру. Задел лидерства команды перед выступлением Ани сложился значительный, но это не повод халтурить. У нее все-таки полувосстановленный четверной флип, надо было сделать. И она его действительно прыгнула, но с помаркой. Однако на всех других элементах не дала соперникам ни шанса усомниться в том, кто тут настоящая чемпионка. После проката дышалось тяжело, но уж всяко лучше, чем после чемпионата России. Она заработала свой лучший результат сезона и в общем-то осталась довольной — сезон заканчивался на хорошей ноте. Команда ожидаемо выиграла, а значит в арсенале Ани появится еще один титул и медаль. Церемония награждения происходила практически сразу же после подведения итоговых результатов. Всех разбили по парам, и Аня все это время отчаянно жалась к Лизе, потому что в данных обстоятельствах это был лучший выбор. Туктамышева же умышленно ушла к Коляде, подмигнув на прощание, и Ане в итоге достался Женя. «Судьба, за что же ты меня так испытываешь?» — жалобно про себя произнесла Щербакова. Они шли рядом. Оба улыбались, только вот Семененко искренне, а она натянуто. Он взял медаль со стола, там где лежали все награды и повесил ее на шею Ани, задев слегка пучок на затылке. — Запутался, — он прищурил глаза и чуть засмущался. Он стоял так близко, но даже не представлял каких трудов ей стоило держать его на расстоянии. От Жениной свежевыстиранной формы шел аромат порошка. И ей так хотелось так прижаться к нему прямо к этой форме, вдохнуть этот запах свежести всей грудью. И будь, что будет. Наконец пришло и ее время надевать медаль ему на шею. Она впервые заметила, какой Женя высокий, относительно её 159 сантиметров хрупкости, закованной в сталь. Благо Женька шустро сообразил и вовремя наклонил голову. Какой же он хороший. Возможно слишком хороший для нее, идеалистки со стажем. Когда они уже уходили со льда, Женя все-таки окликнул Аню: — Подожди, давай поговорим. — О чем? — Извини, что я тебя обидел. — Женя, я же уже сказала, что ты меня не обидел. — Тогда, — он немного запнулся, — могу я хотя бы узнать почему ты мне не даёшь и шанса? Аня тяжело вздохнула и в итоге решила сказать все как есть. Раз уж Яна намерена идти до конца, то смысла скрывать обещание больше не было. — Потому что, Женя, в тебя влюблена моя сестра Яна, вот почему. — Стой…что.ничего не понимаю. А сестра тут при чем? — фигурист был полностью сбит с толку. — А при том, что у нас ничего с тобой не может быть. Ни-че-го! Никаких отношений! Все! Точка! — гнев вырвался из Ани. На себя, на Женю, на Яну, на всю эту абсурдную ситуацию с их любовным треугольником. Она говорила громко, отчаянно сжимая руки в кулачки. А потом случилось оно: толпа взрослых мужчин в официальных костюмах во главе с Андро подошла к фигуристам. — Вот, вот оно, слышали, он ее домогается! Все слышали? — Андро, раскрасневшись, как варёный рак усердно тыкал пальцем в растерянного Женю. — Евгений, Вам нужно будет пройти с нами, для дачи показаний, — сказал какой-то человек из комиссии по фигурному катанию и Семененко увели.