Мастер без Маргариты

Благодаря успеху на чемпионате мира Женю допустили к участию сразу на два этапа Гран-при: в Канаде, на Skate Canada, и у нас, в России, на Rostelecom Cup. Теперь у фигуриста появился отличный шанс доказать себе и окружающим, что восьмое место на чемпионате мира не ошибка и не статистическая погрешность. Что Женя не один из тех спортменов, о ком будут потом говорить: «ну, ему просто повезло, раз в год и палка стреляет». Выигрывает, как известно, тот, кто вкалывает, не жалея себя, кто способен выгрызать лёд ради успешного проката и тот, кто может совладать со своими нервами. И теперь Жене своими прокатами надо будет доказывать в текущем сезоне, что он намерен навести шороху в элите мужского одиночного катания. Подготовка к сезону проходила в спокойном темпе, привычном для фигуриста, поэтому беды в самом начале сезона, в общем-то, ничего не предвещало. Дорога в Ванкувер с пересадками, конечно, утомила, но боевой настрой команды не сбила. Да и разве мог Женя раскиснуть, видя как стойко держится Алексей Николаевич. Мишин, в этом отношении, был для своего ученика образцом выдержки и колоссального терпения. Если даже у восемнадцатилетнего Евгения в пути ноги затекли и спина заныла, то сложно представить какого было восьмидесятилетнему Алексею Николаевичу. А тренер держался так спокойно, словно они вообще никуда из Петербурга не вылетали. Первая тренировка в Канаде, несмотря на разницу в часовых поясах и сбитого режима сна, выдавалась весьма благополучно. Прыжки в тот день давались особенно хорошо: и сальхов, и тулуп Женя делал чётко и уверенно, даже фирменное «клевание носом» льда практически сошло на нет. Мишин одобрительно кивал, стоя за бортиком. И раз всё складывалось весьма удачно, то отчего было бы не схватить удачу за хвост: — Алексей Николаевич, я хочу флип попробовать сегодня прыгнуть. Форма вроде хорошая, и к чемпионату России явно надо будет усложняться. Может попробую? — выложил свои мысли фигурист. — У нас был долгий перелёт, уверен, что хорошо себя чувствуешь? — осторожничал Мишин. — Абсолютно, — Женя был непоколебим. Алексей Николаевич в тот момент оказался перед тяжёлым выбором: с одной стороны, находясь столько лет в спорте, он как никто другой знал, чем чреваты перегрузки на фоне усталости организма, с другой стороны тушить ту, зародившуюся в молодых глазах искру к развитию, маэстро тоже не хотелось. Худшее, что может сделать для ученика тренер — задушить его мотивацию на корню. Покачав седой головой, Мишин решил: — Ну, хорошо. Женю такой ответ явно обрадовал. И будто в доказательство своей правоты он скрутил четверной флип. Да, коснувшись льда рукой, но сделал. Аня же его прыгает, а он, что, хуже? «Надо обязательно сделать» — убедил себя Семененко перед следующей попыткой. Убедил настолько, что даже сначала не понял, что произошло. Голова заработала, только когда его тело уже лежало, расстелившись на льду. А потом пришла боль: острая и беспощадная. Пронзающее ощущение стрелой пронеслось от локтя через всю руку и с силой отдалось в груди. В глазах помутнело. Где-то в далеке показался торопливо шагающий тренер. — Женя, ты как? — спросил Алексей Николаевич, склонившись на льду над учеником. — Нормально, — отчужденно ответил Женя скорее по наитию, нежели по реальным ощущениям. — Можешь встать? Ученик в ответ лишь кратко кивнул, и двое мужчин потихоньку прошли в подтрибунное помещение, где Женя, наконец, смог присесть. Но чем больше времени проходило, тем отчетливее фигурист начинал понимать, что ничего, в общем-то, не нормально. Боль такая, что выть хочется и головой биться. А ему, между прочим, завтра короткую программу катать. — Я за врачом, — доложил Мишин, — сиди здесь, я скоро приду. — Хорошо, — Женя может и рад бы вернуться на лед, да сил нет. Алексей Николаевич действительно вернулся довольно быстро, хотя Жене показалось, что прошла целая вечность. Врач прощупал Семененко локоть, на который фигурист так неудачно приземлился, и Женю от таких нажатий накрыло новой волной боли. В груди кости заломило так будто их в мясорубке перемололо. Несколько рассеянно пожав плечами, врач заключил: — По хорошему снимок надо делать, но из-за ковидных ограничений, нам выезд за территорию спортивного комплекса запрещен. А без результатов рентгена мне сложно сказать, что это может быть: ушиб, растяжение или перелом. В любом случае я бы рекомендовал сняться с соревнований. — Ни за что, — сквозь боль зашипел Женя, — я буду выступать. — Не горячись, — остановил порыв ученика Мишин, — надо все обдумать. Если это перелом, в таком случае лучше действительно сняться и не рисковать. — Алексей Николаевич… я просто должен выступить. Я же не турист, не просто так сюда приехал, а отстаивать честь нашей страны и свою собственную. Ну не могу я лежать тут и просто смотреть в окно. Я и так два года потерял сначала из-за трещины малой берцовой кости, потом из-за растяжения бедра. Я устал всё упускать из-за полученных травм. Пожалуйста, поймите меня как спортсмен спортсмена, вы же им тоже были. Мне можно вколоть обезболивающее или втереть мазь с лидокаином. Я смогу выкатать. Алексей Николаевич молчал и с угрюмым видом о чем-то размышлял в своей седовласой голове. Пока тренер не придет к внутреннему консенсусу, ждать от него ответа было безнадежно. Женя досадливо перевёл взгляд на доктора: — Сможешь выкатать? — нахмурившись спросил врач, — Жень, я все понимаю, но ты левую руку поднять еле можешь, о каких выступлениях может идти речь? А если ты завтра упадёшь и усугубишь травму? Там уже парой дней лечения не обойтись. — Значит права на падение у меня завтра не будет, — Семененко сказал как отрезал. Алексей Николаевич наконец заговорил: — Давайте посмотрим, какое состояние будет у Жени завтра.У нас есть в запасе ещё один день. Если позитивной динамики не будет — снимемся. — Будет, — Женя даже вскочил от адреналина, — будет позитивная динамика. На следующий день Семененко чувствовал себя так же паршиво. Он почти не спал, мало ел и держался лишь на своей упёртости. — Как ты себя чувствуешь? — первым же делом спросил тренер. — Лучше, — соврал Женя, — видите рукой двигать могу, — он сделал пару движений сквозь боль. — Ладно, — лишь отмахнулся Алексей Николаевич, — вижу я, что рука все равно болит, но тебя сейчас даже я остановить не в силах. Да и не желаю, ну это так, между нами. Значит будем выступать. — Да! — обрадовался Женя. После поставленных уколов и втирания мази с лидокаином действительно стало немного легче. Во время выступления Женю слегка потрясывало от осознания того факта, что у него нет права на ошибку. Одно падение и перелом обеспечен. И что дальше? Пропуск чемпионата России без возможности бороться за Олимпиаду? Он не может себе этого позволить. Только не сейчас. Перед началом короткой Женя выдохнул и тихонько шепнул, то ли договариваясь с самим собой, то ли прося у Бога: «Только бы не упасть». Каскад из двух тулупов: четвёрного и тройного получился на удивление лёгким и мягким, а вот с четверным сальховым что-то пошло не так уже на заходе. Женя, находясь в полете, понимал, что удачного приземления ждать не стоит. Фигуриста сильно накренило вбок, его ноги непослушно разъехались в разные стороны, и Жене ничего не оставалось, кроме как упереться рукой об лёд. Поврежденной левой это точно было делать нельзя, и Семененко изворотливо подставил свою правую ладонь. Так он смог подняться, чудом избежав падения. В последствии болельщики окрестят это «выездом богомола». Остаток программы он докатывал на силе воли. Всё было как в тумане. По окончании выступления стоящий у бортика Алексей Николаевич интересовался: — Как состояние? — Хорошо. Завтра буду катать произвольную, — утирая пот, выпалил спортсмен. — А сдюжишь? — хитро прищурив глаза, улыбнулся профессор. — Вы же, — Женя жадно хватал воздух между словами, — сейчас сами всё видели… Я справился… не на сто процентов, конечно, — он всё еще делал длинные паузы между словами, — но я боролся. И завтра буду. — Молодец, — похлопал его по плечу Мишин, — так держать. Семененко набрал за короткую 87.71. Не экстраординарный результат, конечно, но бороться можно и нужно. Уже вечером неожиданно, но одновременно с этим и желанно, Женя получил сообщение от Ани:

anna_shcherbakova_: Привет. Как самочувствие?

evgeniy_semenenko: Привет. Да всё нормально, спасибо) Женя решил, что рассказывать Ане о своих проблемах совсем ни к чему, у неё, должно быть, своих забот хватает. Однако совсем скоро на экране телефона появилось ещё одно сообщение:

anna_shcherbakova_: У тебя что-то случилось с левой рукой?

evgeniy_semenenko: С чего ты решила?

anna_shcherbakova_: Увидела во время выступления, что ты почти везде только правой рукой работаешь. Вот я подумала, должно быть что-то произошло.

evgeniy_semenenko: Да всё нормально, не забивай себе голову.

anna_shcherbakova_: Было бы всё нормально, ты на сальхове отталкивался со льда левой рукой, а не правой…

Спустя еще минуту Аня добавила, будто почувствовав, что ковырнула слишком глубоко:

anna_shcherbakova_: Извини, если лезу не в свое дело

Женя задумался об Аниной внимательности. Уловить такие детали с первого раза практически невозможно. Поэтому Щербакова либо гений в коньках, либо пересматривала выступление несколько раз. И это льстило Семененко. Чемпионка мира внимательно исследовала его программу, замечая все детали — что может быть комплиментарнее? С другой стороны, быть может, она делала это сугубо с профессиональной точки зрения. И короткую программу Чена она разглядывала ещё пристальнее. Кто её знает, эту Аню Щербакову. Женя вот уже точно перестал хоть что-то понимать. То она его отталкивала, то вновь начала приближать. А Жене не хочется никаких эмоциональных качелей. Ему бы простой стабильности и женской ласки получить. Так или иначе, он ответил Ане правду на интересующий её вопрос: evgeniy_semenenko: Я упал на тренировке. Теперь рука болит, поэтому было решено её не нагружать.

anna_shcherbakova_: Надеюсь, ничего серьёзного?

evgeniy_semenenko: Думаю нет. Полноценную диагностику сделают только в Петербурге, так что я и сам пока не знаю, что именно случилось с рукой.

anna_shcherbakova_: Пожалуйста, будь завтра осторожнее.

evgeniy_semenenko: Ты переживаешь за меня? Аня затихла, и Женя спустя пару минут томительного ожидания устало откинул телефон. Чего и стоило ожидать. Он облокотился на подушку и задумался о том, почему же он до сих пор ждёт от Ани какой-то взаимности. Она же чётко дала знать, там, ещё в Стокгольме, что между ними ничего быть не может. Так к чему эти душевные метания? Но экран телефона мигнул и Женя невольно кинулся к аппарату:

anna_shcherbakova_: Очень!

Одно слово, а у Жени от него мурашки по телу и чувство такое, что он горы может свернуть. Он завтра умрёт на льду, но выкатает чисто. Потому что Анюта смотрит. Потому что верит в него. И Женя произвольную катает так, как будто завтра уже не настанет никогда. В голове всё мутнеет, плывёт и кружится. Он даже зрителей почти не видит, только чувствует как сильно болит в груди. Семененко только и держится что на Анином «очень», что ведёт его словно путеводная звезда. Когда музыка затихает фигурист рассеянно смотрит по сторонам. Где-то впереди маячит борт, и Женя, как утопающий щенок, отчаянно гребёт к берегу. Алексей Николаевич победоносно поднимает вверх руку ученика, и чувствует как она уже вся обмякла. — Женя? — спрашивает Алексей Николаевич, смотря в стеклянные глаза ученика. Но эти слова тренера уже утопают в темноте… Евгений падает навзничь, едва выйдя с кика. О том, что он выиграл медаль, он узнает только на следующий день…