Ещё один восход

Алина

      Я ненавижу море. Серьёзно. Если первый день, сопровождающийся постоянной качкой, ещё можно было назвать «нормальным», то все последующие — нет. Адрик направлял в паруса ветер почти без отдыха, но я была этому даже рада. Когда мы садились вместе за стол и он начинал говорить, меня посещало острое желание выкинуться за борт. Как можно было быть настолько… грустным. Я помнила Адрика другим. Помнила его светящимся рядом с Зоей, когда она отпускала острые замечания насчёт его потерянной руки, помнила сверкающий от ярости взгляд, которым он испепелял меня, прося остаться в Малом Дворце. То был Адрик. Настоящий. Живой. Тень же, оставшаяся от мальчишки спустя три года, была мне незнакома. — Что с тобой произошло? — наконец, спросила я, не в силах больше выдерживать его кислое лицо. Адрик посмотрел на меня, задумчиво разглядывая. — Я вырос.       Я тоже выросла. Когда я сказала ему об этом, он неприминул заметить, что я «сбежала» вместе с Малом в Керамзин, подальше от разрухи Дворца и гражданской войны, разворачивающейся ещё почти год. Мне нечего было на это ответить. А даже если бы я и нашла слова, тот Адрик, что сидел передо мной, нашёл бы тысячу ответов, которые меня бы уничтожили. Но они не делали его правым. Какой толк был от Заклинательницы Солнца, которая больше не может его заклинать? Какой толк от девушки, погибшей в Каньоне? Я хотела простой жизни. В безвестности. В спокойствии. И считала, что я её заслужила.       Мой уход был побегом и, наверное, я бы повторила его, даже не раздумывая. Других вариантов не было. Я шла вместе с Малом туда, где нас не стали бы искать. Не стали бы вырывать из привычной жизни.        Я не выбирала свою судьбу, но прожила её, прошла вместе с Солнцем ровно столько, сколько требовалось. Сделала то, что должна была — уничтожила чёртов Каньон. Но Адрик считал, что даже потеряв силу я должна была остаться.       Наши разговоры не были ссорами, но я всё равно уставала. Даже капитан корабля, один из «друзей» Штурмхонда, очередной призрак из прошлого, как назвал этого мужчину сам Николай, видел, как трудно мне общаться с Адриком. Однажды ночью, на третий день нашего плавания, я проснулась раньше обычного. Часы над кроватью показывали около четырёх утра и, не в силах больше лежать в качающемся гамаке, я встала, натянув поверх мятой рубашки тёплое пальто. Над палубой корабля стоял сизый, почти непроглядный туман. Я еле различила очертания капитана, правящего у штурвала. Мужчина в тёмно-синем костюме и широкополой шляпе же заметил меня куда раньше. — Почему не спим, красавица? — смеясь, спросил Хорсе. Выдуманные имена были всем для пиратов, коим Хорсе и являлся. В ответ на вопрос капитана я лишь пожала плечами. Не хотелось открывать ему душу. — Как Вы видите что-то в этом тумане?       Хорсе указал пальцем на компас, висящий рядом с штурвалом. — Я просто иду по курсу. Остальное неважно.       Капитан был хорошим человеком, но я знала: как только мы прибудем в порт Кеттердама — обо мне узнает каждый, кто сможет заплатить за подобную информацию. Сам Хорсе говорил о том, что потеря Заклинателей Солнца сказалась на многих. За три года, что они существовали почти везде — люди перестроили свою жизнь под них. С ними стало проще. Лучше. Пройдёт немало времени прежде, чем всё снова вернётся в привычную колею.       Когда впереди показалась такая желанная земля, я почти физически ощутила, как напрягся Адрик. Задание, ради которого мы приплыли в Кеттердам, не было лёгким. Ничуть. Договор с Торговым Советом мог стоит Равке очень многого, но если нам не удастся прийти к единому решению, то Николай и страна потеряют ещё больше. Армия, имеющаяся у Равки, не шла в сравнение с той, что была у Фьёрды. Мы были в меньшинстве, но Керчия со своими войсками могла это исправить. Все последние дни, прежде, чем лечь спать, я думала о том, что сказать членам Совета. Встреча с людьми, которые были намного старше и рассудительнее, пугала. Даже Николай не знал, чем всё закончится. Конечно, верил в лучшее, с вымученной улыбкой сажая меня на корабль, но, как и Зоя, шепнул, что не будет «ругаться, если я вернусь без войска».       Если ещё будет, куда возвращаться.       После произошедшего на свадьбе… Я просыпалась в холодном поту, вызывая свет, разбивающий ночные тени. Воспоминания о крови, брызнувшей из шеи Эри, были слишком яркими, чтобы забыть о них. Однажды, провалившись в сон после обеда, мне приснилось, что кергуд летел прямо на меня, клацая зубами. Видимо, я кричала, потому что Адрик спустился со своего поста и дёрнул меня за плечо, приводя в чувства. Мне было страшно даже предположить, что происходило ночами с Николаем. Что было с его монстром? Улучшила ли Леони сыворотку, которая помогала Ланцову спокойно спать? Спит ли он вообще, зная, что на порог его дома пришла война?       Зоя обещала, что будет следить за этим. Обещала, что к моему возвращению всё будет в порядке. Что Равка будет готова.       Корабль слегка дёрнулся, остановившись. Я услышала окрик капитана и на палубе зашумели матросы: я редко видела их, чаще всего они проводили свободное время за выпивкой на нижних ярусах корабля. Вряд ли можно их было винить в этом. Адрик постоянно направлял потоки воздуха, Хорсе — управлял кораблём. У них не было работы. Капитан как-то сказал мне, что матросы они, по правде говоря, никудышные. Куда лучше ребята управлялись именно с грабежами.       Выбежав на палубу, я встретилась с Адриком, стоявшем около лестницы. О чём-то перекрикиваясь с матросом, шквальный единственной рукой махнул ему и встретился со мной взглядом. — Пятая гавань, Кеттердам, — быстро сказал мне Адрик, спускаясь вниз. Через пару минут он уже вновь стоял рядом со мной, держа на плече сумку.       Кеттердам был не похож ни на один город из тех, которые я знала. Маленькие улочки тянулись вдаль, перебираясь одна в другую с помощью тёмных и узких коридоров. Люди, одетые в самые дорогие лохмотья, почти не смотрели на нас: в глазах у каждого была злоба, жажда и вековая усталость. Адрик, натянув на голову шляпу, шёл впереди. Некоторые оглядывались на него и свистели вслед: однорукий мальчишка казался им смешным. Но шквальный уже научился на это не реагировать.       Я шла вслед за ним, с интересом разглядывая застеклённые рестораны и втягивая запах свежеиспечённых булочек с одной стороны, и грязной канализации с другой. Испачканные в мусоре люди тянули ко мне свои руки, прося подаяние. Они говорили на керчийском и, благо, хотя бы этот язык был мне известен. Его преподавала одна старушка в Керамзине, и я частенько садилась на задних партах, вслушиваясь в незнакомую речь. — Так, так, так… — раздавшийся за спиной голос заставил меня обернуться. Парень, стоявший передо мной, был немногим младше Николая, но взгляд его уже приобрёл жёсткость, неизвестную пока королю. На тёмных волосах лежала новая шляпа, в руках у него была трость с набалдашником из ворона. — Друзья Штрумхонда? — Рада с Вами познакомиться, мистер Бреккер, — не нужно было догадываться о том, кто вышел нас встретить.       Я слышала рассказы о Казе: Зоя отзывалась о нём весьма нелестно, но с изрядной долей уважения. Такую смесь редко можно было встретить. Адрик лишь кивнул.       За спиной Каза бесшумно приземлилась сулийка. Половину её лица закрывала полупрозрачная синяя ткань. Под жилеткой, на поясе, висела пара ножей с костяными рукоятками. — Мы тоже, Санкта-Алина, — на равкианский манер поздоровалась девушка, искренне мне улыбнувшись.- Меня зовут Инеж. — Пожалуйста, я просто Алина. Вряд ли после пяти дней в море я стала похожа на святую, — пожав руку сулийки, я вновь сделала несколько шагов назад. — Да и на мёртвую не очень похожа, — закончил Бреккер, оценивая меня.        Затем подал руку Адрику. Инеж, удивлённо посмотрев на Каза, рассмеялась. — Что? — спросил он. — Причина слишком очевидна, — с улыбкой ответила девушка и, затем, вытянула из ножен один из кинжалов. — Можно попросить тебя об одолжении? — обратилась ко мне сулийка, делая вид, что не замечает закатившихся глаз Бреккера.       Я кивнула, непонимающе глядя на нож. — Прочтёшь над ним молитву? Это… — заметив моё смятение, неуверенно пробормотала Инеж. — Это Санкта-Алина. Клинок, названный в твою честь. — Конечно! — я удивлённо приняла белоснежный кинжал. Его рукоятка была сделана из человеческой кости, но мне не захотелось спрашивать, чьими «мощами» они могли бы быть. Не нужно было спрашивать.       Быстро вспомнив одну из равкианских молитв, я ещё на мгновение задержала нож в пальцах и, затем, вложила его в благодарные ладони сулийки. — Так что, мистер Бреккер, устроете нам экскурсию к Торговому Совету? — Нет. Инеж доведёт вас до дверей и удостоверится, что вы вернётесь к кораблю без происшествий. Не советую задерживаться в Кеттердаме дольше, чем на день, но если придётся… — Каз достал из кармана тонкий листок бумаги. — Отдайте его кому-нибудь, похожему на бандита, и оставайтесь на месте. Инеж найдёт вас и доставит в Клуб Воронов, где вы сможете остаться на ночь.       И Бреккер ушёл, не прощаясь. Трость мерно ударялась о камень мостовой, и я слышала её ещё долго. Когда мы с Адриком переглянулись, удивлённые подобной встречей, он указал пальцем наверх. Инеж, глядя на нас с крыши, улыбалась. Её тёмные, слегка раскосые глаза, настороженно смотрели по сторонам. Будто выискивали опасность.       Наконец, мы снова двинулись в путь. Раннее утро выгнало людей на улицу, и чем ближе мы становились к центру Кеттердама, тем больше встречали людей, отличных от бандитов. Адрик сказал мне, что они тоже воруют, просто на ином уровне. Их добыча — акции компаний, торговые суда и поставки, прибывающие в порт. Те же бандиты, просто их кража не всегда помещается в карман жилетки.       Здание Торгового Совета сильно отличалось от тех, что стояли на улицах. Трёхэтажное, с высокими тёмными окнами и флагами на крыше. — Это знамёна домов членов совета, — шепнул Адрик, поднимаясь по лестнице.       Двенадцать. Двенадцать мужчин, которые знают меня, если знают, как мёртвую святую Заклинательницу. Но я приехала к ним, не как Алина. Я приехала к ним, как равкианка, как член совета короля Николая Ланцова. Как человек, способный предложить им нечто стоящее.       Поприветствовавший нас на входе мальчишка кивнул и бросился в проём между лестницей и коридором. Наверняка, чтобы предупредить остальных о том, что к Торговому Совету прибыли посетители. С помощью бумаги, заверенной Николаем, нас пустили внутрь и посадили в один из залов ожидания. Здесь было пусто, даже слишком. Огромная комната на первом этаже, диваны, затянутые красным бархатом, столы, ножки которых были покрыты золотом. Я заметила, как зависть мелькнула в глазах шквального. В Керчии было средоточие денег, о которых Равка могла лишь мечтать. О которых могли лишь мечтать такие, как Адрик. Сколько раз он мог порываться уйти? Попытаться начать новую жизнь? Вряд ли у него на это были средства. Гриши, работающие на Равку, получали лишь минимум. Минимум, которого не хватило бы на единоличное существование. — Здравствуйте! — по лестнице спускался мужчина. Он был невысок: на целую голову ниже меня и на две — Адрика, но это не мешало ему держаться, словно королю. На плечах члена совета лежала бархатная белая мантия. — Меня зовут Натен Борег, рад приветствовать посетителей из Равки в чертогах Торгового Совета. — Меня зовут Алина, — кивнула я, пожимая сухую руку. — Адрик. — Очень, очень рад вас видеть! — но я же видела, что это не так. Глаза Натена изучающе бегали по нашим лицам, будто пытаясь разобрать скрытый замысел. — Ну что же, пройдёмте наверх? Чай? Кофе? — Мы… — начал было шквальный, но я перебила его, взяв за руку. — Думаю, дело, насчёт которого мы прибыли, требует чуть более спокойной обстановки, — сказала я, выдав одну из самых очаровательных улыбок, на которую была способна.       Борег, смутившись, кивнул мальчишке, оставшемся внизу, чтобы тот принёс из запасов вино. Этому приёму меня научил Ланцов: мужчины смущаются, когда видят, что женщина перед ними может выпить, но затем становятся во много раз разговорчивее. Возможно, если сработало это, то сработает и остальное? В конце концов, может, Николай был прав, говоря, что моё «обаяние» пойдёт Равке на руку? — Прошу, проходите, — Натен открыл передо мною дверь. Адрик вошёл следом и мы, оказавшись в большом зале рядом с длинным столом, замерли. Здесь уже сидело одиннадцать мужчин: все они были одеты в мантии, похожие на ту, что лежала на плечах Борега. — О, не смущайтесь. Просто вы попали как раз вовремя: сегодня заседание совета. Вы можете присесть здесь, — указав на вовремя подставленный стул, кивнул мужчина.       Адрик встал около стены, проигнорировав предложение Натена. Его сухость могла сыграть против нас, но я постаралась вновь улыбнуться, чтобы скрыть собственное замешательство. — Рада приветствовать членов Торгового Совета сегодня, — на керчийском сказала я, не сводя с мужчин глаз. — Мы знаем язык Равки, — ответил мне длинный человек, поправив завязанные в хвост волосы. — И можем на нём изъясняться. — Отлично, — благодарно приняв бокал с вином, я сделала глоток. Мне нужно было собраться с мыслями, и эта пара мгновений пришлась как раз кстати. — Как вы уже знаете, брак короля Николая постигло несчастье. — А ещё мы знаем, что свадьба эта была не более, чем уловкой, — заявил мужчина, залпом осушая бокал. — Правда?       «Не спорь. Никогда не отрицай. Отвечай на оскорбления смехом».       Один из первых уроков Николая, которые он дал мне после более тесного знакомства. Даже если он и думал, что я их забыла — это было неправдой. Улыбнувшись человеку в красной мантии, я покачала головой. — Шуханки редко проявляют чувства, но Эри Кир-Табан была близка к тому, чтобы заявить о своих миру. Жаль, что нас постигла подобная утрата. — Значит, Вы считаете, что она любила короля Ланцова? — спросил другой. — Я смею говорить лишь о том, что видела во Дворце. О большем вряд ли могу судить, — спокойно кивнула я, пытаясь выглядеть умиротворённо. Воспоминания о разорванной шее шуханской принцессы были слишком ярки. Особенно сейчас. — Так чего Вы хотите?       Я наклонилась и достала из сумки отчёты, заверенные командирами равкианских армий. Некоторые из них были дополнены показаниями пойманных керчийцев. — Ни для кого не секрет, как долго Керчия пыталась выкрасть у Равки чертежи, — подтолкнув к членам Совета бумаги, я сделала очередной глоток вина, выдерживая паузу. — Впрочем, раз за разом попытки Торгового Совета это сделать либо проваливались, либо вы понимали, что провал постиг вас, когда очередное судно шло ко дну. — Это безосновательные обвинения! — Это не обвинения, — с улыбкой ответила я. — Это констатация факта, но Керчию никто в не обвиняет. Равке не нужна ещё одна война. Так что же, думаете, что не знаете, ради чего я здесь? — Уже много раз послы, находящиеся на вашей территории, давали отказ: Керчия не собирается выступать против Фьёрды. Половина наших поставок уходит именно к ним и, сказать по правде, куда больше прибыли нам удаётся с них получить. Равка уже давно перестала быть великой державой, за которую стоило бы сражаться, — спокойно сказал Натен, садясь рядом со мной. — Равка всегда будет страной, за которую стоит сражаться, — произнесла я быстрее, чем стоило бы. Выдохнув и посмотрев в зал, я достала ещё одну бумагу. — Здесь находятся отчёты о количестве ограбленных керчийских судов, но, уверена, вам и самим отлично известны цифры. Впрочем, известно вам и об убытках, понесённых Керчией за последние два года. Более ста семидесяти судов были подвержены нападкам со стороны фьёрданских «друзей» и земенцев. — Нам здесь не нужны уроки истории. Обо всём мы и так в курсе. — Сколько войск Керчия смогла бы предоставить Равке, если бы обменом стали настоящие чертежи моросеев? — спросила я, следя за реакцией совета. — Мы никогда… — начал длинный, но Борег поднял ладонь вверх, призывая всех к молчанию. — Пять тысяч.       Это было больше, чем Николай мог надеяться. Насколько же тяжела ситуация Керчии, если они готовы отдать Равке пять тысяч бойцов в обмен на судна? На одну секунду мне даже стало жаль, что нам всё равно приходится идти на уловки с металлом для моросеев. — Это нужно обсудить, Натен! — воскликнул другой мужчина. — Здесь нечего обсуждать, Грегори. Если мисс Алина сможет предоставить нам чертежи моросеев, то пускай уплывает с солдатами. Это достойный обмен, — заметил он, взглянув на меня с интересом. — Не правда ли? — Вполне, — кивнула я, складывая на груди руки.       Теперь дело было уже не за мной: я открыла карты. Керчия знала, что моросеи — единственное, что сейчас может им предложить Равка. А ещё знала, как и все остальные страны, что дела в Равке плохи. И если ближайшая война не будет выиграна нами — двуглавого орла больше не будет.       Гражданская война вымотала страну, Александр Ланцов опустошил казну, Дарклинг со своим Каньоном на многие десятилетия разделил Равку на Западную и Восточную.       Но пять тысяч войск дали бы нам надежду.       Дверь тихо отворилась, впуская кого-то в комнату. По привычке обернувшись, я изумлённо уставила на вошедшую женщину. Казалось, вздох: испуганный, удивлённый, ужасающийся…        Казалось, он прокатился по всему залу, заставив каждого замолчать. — Здравствуйте, Екатерине. Простите, что начали без Вас сегодня, — поприветствовал женщину Борег, отставляя ей стул.       Она лишь прошла мимо и села рядом со мной.       А затем посмотрела. Чистыми кварцевыми глазами, которые я знала слишком хорошо, чтобы спутать с чьими-то ещё. Глазами, которые подтвердили: ошибки быть не может.       Живая Багра, затянутая в чёрные одеяния, сидела рядом со мной и смотрела на бумажки, разваленные по столу. Натен протянул ей бокал и она приняла его. Безошибочно взяв.       Увидев его.       На какую-то долю секунды мне показалось, что я забыла, как дышать.       Теперь же — что я оглохла или онемела. Этого просто не может быть. Я видела, как Багра вызвала тени и спрыгнула со скалы, чтобы выиграть нам немного времени. Я видела. Что я, чёрт возьми, видела?! — Ну и что здесь происходит? — спросила она, разворачиваясь лицом к совету. Я не могла отвести от неё взгляд. Живая. Настолько живая, что можно дотронуться.       «И не ворчит по поводу прохладного воздуха». — Девица прибыла из Равки, чтобы забрать наше войско в обмен на какие-то судёнышки, — недовольно ответил длинный, испепеляя меня взглядом. — Эта «девица», Эрик, та самая Санкта-Алина, изуродованные пальцы которой ты носишь, — желчно бросила «Екатерина». Длинный вновь перевёл на меня взгляд, а затем достал из-под рубашки костяшки мизинцев. Я подавила в себе рвотный позыв. — Это правда?       Мне вдруг стало интересно, знала ли Багра о том, что я теряла свои силы? Впрочем, это было неважно. Вызвав свет, я быстро провела им по стенам зала, и также быстро вновь заставила исчезнуть. — Думаю, нам нужно побеседовать наедине, — произнёс, задумчиво, Натен, махнув рукой совету. Тот, по очереди кивнув мне с куда большим уважением, медленно начал выходить из комнаты.       Вскоре мы с Багрой остались наедине. — Какого хера? — Адрик.       Я и забыла, что он тоже здесь. — Ну и кто научил тебя выражаться таким образом, мальчик? — Багра изогнула бровь, закутываясь в шаль. — Здесь слишком холодно, ты не находишь, Алина?       Я не могла отвести от неё взгляда. Не могла шелохнуться, не могла начать говорить. А затем… Просто обняла, уткнувшись головой ей в плечо. Женщина изумлённо дёрнулась, попытавшись отстраниться, но в следующее мгновение я почувствовала на своих волосах её руки. — Я тоже рада тебе, Алина, — произнесла Багра, с усмешкой меня разглядывая. — Говорят, ты успела побывать в мёртвых. — Вы тоже, — парировала я. — О нет, мой сын позаботился о том, чтобы я осталась в этом мире подольше. — Дарклинг? — неуверенно переспросила я, вспоминая его замешательство, когда Миша сказал о смерти Багры. — Это долгая история, — женщина пожала плечами. — А ты… — она неуверенно посмотрела на меня, а затем отвернулась.       Багра замолчала, разглядывая узоры на собственном платке. Она изменилась. Будто пропала в этой женщине какая-то искра, сопровождавшая ее долгие столетия. — Знаешь, я слышала, что в Равке некоторые хотят сделать его святым. Какая глупость. В его жизни не было подвигов, которыми можно гордиться. Где его похоронили?       Я вновь замерла. А затем шумно выдохнула, осознав, что Багра не знает. Что ей просто неизвестно о том, что Дарклинг вновь жив. — Похорон не было, — спокойно произнесла я, взглянув на Адрика. Парень смотрел в сторону, качая головой. — Его тело сожгли. — К лучшему. — Багра? — когда женщина не ответила, я попыталась взять её ладонь в свою руку. — Багра, как Вы снова начали видеть? — Дарклинг погрузил меня во тьму с помощью скверны. Когда он умер — его магия умерла вместе с ним, — процедила Багра, не поворачиваясь ко мне.       Я вглядывалась в ее лицо. В черты, которые ненавидела первые дни уроков, когда Багра била меня палкой по рукам. В черты, которые сейчас я была рада видеть больше всего на свете. — Он снова жив.       Произнести эти три слова оказалось проще, чем я ожидала. Резко повернувшись и вырвав из моей ладони — свою, женщина нахмурилась. — Я лишь в общих чертах знаю о том, что произошло. Мы с ним виделись три недели назад, именно тогда он и вернул себе силы. И… Мне тоже, — тише добавила я, закрыв глаза. — После этого никто не видел Дарклинга. — Но он жив. — Да.       Багра отошла к окну. Её волосы были собраны в аккуратную причёску, чёрное платье — отделано чёрным жемчугом. — Видимо, мне тоже пора воскреснуть.