Как вернуть себе фамилию Реддл

      Сумерки медленно опускались на Лондон, когда мы прибыли в поместье Блэков. Они решили отметить начало нового сезона скачек камерным вечером, отказавшись от официального торжества. После трагической гибели Артура Грина пышное празднование могло нанести непоправимый урон репутации. Я, Элмерс и пара его доверенных лиц появились чуть раньше назначенного часа — предстояло уладить некоторые неотложные дела до прибытия остальных гостей.       Слабость, сонливость и апатия, разумеется, атаковали меня именно сейчас — видимо, скачки отняли больше сил, чем я предполагала. Следовало всё же отклонить предложение Элмерса касаемо этого вечера и дать себе время восстановиться после пережитого. Сцена полёта вниз головой до сих пор ярко стояла перед глазами. За эту выходку Шоу хотелось превратить в жаркое, но, увы, такой вариант исключался. И не из-за страха перед Элмерсом, который сделает жаркое из меня, узнав об убийстве, а из-за того, что за столь короткое время я, вопреки здравому смыслу, успела привязаться к несносному гиппогрифу.       Поместье Блэков преобразилось до неузнаваемости: интерьер погрузился в более глубокие, насыщенные тона; количество мебели и защитных артефактов, искусно замаскированных под элементы декора, заметно возросло. Но главным украшением стали многочисленные картины — наверняка с инициативы Вальбурги.       Страсть к живописи, которую её родители считали пустой тратой времени, теперь расцвела во всей красе. Смерть матери и отъезд отца, видимо, позволили Вальбурге с головой погрузиться в любимое искусство. Среди полотен именитых художников я заметила несколько её собственных работ: хотя мастерство значительно возросло, характерный почерк легко узнавался.       Вальбурга встретила нас с несвойственным ей радушием, что сразу насторожило меня. Проводив Элмерса в кабинет, она вернулась, и я невольно поймала себя на том, что пристально её разглядываю. Двадцать пять лет оставили свой след, и изменения в облике моей некогда подруги казались разительными.       Дело было не только в тонкой сети морщинок, появившихся вокруг глаз. Материнство двоих детей преобразило её фигуру — формы стали более округлыми, что, как ни странно, добавляло баллов к итак немалой сексуальности. Волосы, некогда предмет особой гордости Вальбурги, теперь едва касались плеч, а кожа приобрела почти фарфоровую бледность.       Любопытство о том, как время изменило остальных знакомых, терзало меня, заставляя то и дело бросать взгляды на дверь, ведущую в коридор. Впрочем, я прекрасно понимала: появись в этом проёме Марволо, все мои мысли мгновенно устремятся в совершенно ином направлении, затмив любые другие наблюдения.       — Итан ещё задержится ненадолго, — произнесла Вальбурга, привлекая моё внимание. Очевидно, она по-своему истолковала мой взгляд, направленный на дверь.       Её глаза изучали меня с едва заметным прищуром, губы чуть поджались, а бровь изящно изогнулась. Я с трудом сдержала улыбку: этот её фирменный взгляд невозможно было забыть. Меня словно пропускали через невидимое сито, оценивая по всем доступным параметрам.       Настало время извлечь из глубин памяти всю информацию о Блэках — если я хотела заручиться их расположением в кратчайшие сроки, это был мой шанс.       — Миссис Блэк, — начала я, едва сдерживая хитрую ухмылку, — не могу не выразить своё восхищение вашей коллекцией картин. Она поистине великолепна.       Я понимала, что такой комплимент в моём положении мог показаться неуместной лестью, поэтому старалась говорить искренне. Для этого пришлось вспомнить школьные годы, когда Вальбурга с жаром рассказывала о шедеврах, которые мечтала приобрести.       — Должна признаться, этот вечер уже можно считать самым прекрасным с момента моего переезда в Британию, — продолжила я, стараясь придать голосу нотки восхищения. — Никогда не думала, что увижу работы Левитана, Бирштадта и Мане под одной крышей.       Оставалось надеяться, что я не ошиблась с именами. Впрочем, известных художников-волшебников было не так много, чтобы всерьёз переживать об этом.       — Однако, — я сделала паузу, демонстративно посмотрев на полотно, рядом с которым мы стояли, — тут есть и незнакомые мне работы. Они особенно интригуют.       Лицо Вальбурги на мгновение смягчилось, тень улыбки скользнула по её губам.       — Это мои работы, — произнесла она тихо, с едва уловимой ноткой гордости в голосе.       — Это ведь Ласточкино гнездо? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ. Вновь обвела взглядом изящные линии замка, который будто парил над морем.       Вальбурга вскинула брови, её глаза расширились от удивления.       — Вы бывали в Крыму? — в её голосе звучало неприкрытое любопытство.       «Нет, не бывала, — мысленно ответила я. — Просто ты ещё в школьные годы бесконечно рисовала это место». Невольно вспомнились её карандашные наброски, разбросанные по всей гостиной Слизерина. Ирония судьбы: только в сфере искусства Вальбурге удавалось преодолеть свою глубоко укоренившуюся неприязнь к магглам, ради их карандашей, масляных красок и прочих принадлежностей.       — Да, — солгала я, стараясь звучать непринуждённо, — и могу сказать, что вам удалось превосходно передать красоту того места. Глядя на эту картину, я словно вновь ощущаю морской бриз и слышу крики чаек. Это практически колдографическая точность.       — Я перерисовывала эту картину трижды, — Вальбурга как-то невесело усмехнулась.       Я нисколько не усомнилась в этом откровении — её стремление к совершенству всегда граничило с одержимостью.       — А вы тоже рисуете? — спросила она, в её глазах мелькнул огонёк искреннего интереса.       — Ну… — я запнулась, внезапно отвлечённая движением у входа в гостиную.       Двери распахнулись, впуская остальных членов семейства Блэк в сопровождении нескольких гостей. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась, наполнившись тихими разговорами и шорохом мантий. По виду вошедших и их манере держаться я безошибочно определила: эти люди явно принадлежали к ближнему кругу Волдеморта. Их присутствие здесь только подтвердило мои подозрения о том, что празднование — лишь искусное прикрытие для чего-то более серьёзного.       Вспомнилось, как Элмерс уговаривал меня поехать с ним, включив всё своё обаяние. «Ты хоть как-то скрасишь этот унылый вечер», — говорил он, явно не горя желанием проводить время среди чопорной аристократии. Теперь я понимала истинную причину его настойчивости.       — Если считать гектограммы картинами, то я, пожалуй, профессиональный художник, — попыталась отшутиться я, позволив себе лёгкую улыбку. Где-то в глубине души моё скромное «Я» иронично закатило глаза.       Взгляд невольно скользнул по входящим, выискивая знакомые лица. Антонин, с его неизменным серьёзным лицом, о чём-то переговаривался с безэмоциональным Абраксасом. Их появление заставило меня напрячься — я даже не стала особо рассматривать их, инстинктивно ожидая увидеть лидера сего собрания. Но ни Марволо, ни Элмерса среди вошедших не оказалось.       Подавив волну беспокойства, я вновь обратилась к Вальбурге:       — А вообще, знаете, необязательно быть творцом, чтобы восхищаться искусством. Иногда способность по-настоящему ценить прекрасное — это уже своего рода талант.       Улыбка Вальбурги медленно угасла. Её брови сошлись на переносице, образуя едва заметную морщинку.       — Марволо говорит так же, — произнесла она тихо, почти шёпотом, но эти слова прозвучали для меня подобно грому.       «Марволо говорит так же…» — короткая фраза эхом отозвалась в голове, заставляя сердце биться чаще. До этого момента я как-то не задумывалась о том, насколько глубоко может простираться наше сходство. Внешность, аура, манера поведения — это одно, но мировоззрение? Это открывало совершенно новый уровень нашей связи.       Я на мгновение прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Да, разумеется, Марволо старше меня примерно вдвое, и его взгляды, принципы, убеждения наверняка претерпели значительные изменения за эти годы. Но это не отменяло того факта, что я могла невольно напоминать Блэкам и другим его молодую версию.       Мысль о том, чтобы скорректировать своё поведение, мелькнула в голове, но я решительно отбросила её. У меня не было ни единого шанса предугадать, в каких именно аспектах моё мнение окажется полной копией мнения… моей родственной души? Моего альтер-эго? Кем бы ни являлся для меня Марволо, пытаться изменить себя ради маскировки было бы не только бесполезно, но и опасно.       — Вы с ним знакомы? — вырвала меня из размышлений Вальбурга.       — Нет. — Я тяжело вздохнула, понимая, что буквально через пару мгновений ответ изменится. — Так получилось, что…       — Что кто-то сбежал, даже не поблагодарив за оказанную помощь, — низкий бархатистый голос, раздавшийся за спиной, заставил вздрогнуть.       Я резко обернулась, и время словно замедлило свой ход. Мой взгляд столкнулся с пронзительными глазами необычайно насыщенного голубого цвета — гораздо ярче моих собственных, что вызвало во мне неожиданный укол зависти. Тёмные волосы, идентичные моим, обрамляли лицо с более выраженными скулами. Та же форма губ, что я видела каждый день в зеркале, кривилась в едва заметной усмешке.       Я чуть ли не открыла рот от удивления. Да, это сходство было ожидаемо, но реальность оказалась более ошеломляющей. Лишь разрез глаз и форма носа — у меня его кончик был слегка вздёрнут — немного нарушали почти идеальное подобие, которое вообще может существовать между мужчиной и женщиной. Ну и, конечно же, рост: я едва доставала макушкой до его подбородка, чувствуя себя неожиданно хрупкой рядом с ним.       Пока я, словно заворожённая, разглядывала свою родственную душу, в голове билась единственная мысль, абсурдная и неуместная: «Какого дементора я не родилась мужчиной?!»       — Мистер Реддл, — произнесла я, кивнув с напускным спокойствием.       Внутри меня бушевала буря эмоций: злость на несправедливость судьбы смешивалась с невольным восхищением. Да, я всегда ценила свою внешность, но, глядя на Марволо, не могла отделаться от мысли, что моя мужская версия была… совершеннее.       — Мисс Скарм, — не остался в долгу Марволо, который с тем же интересом разглядывал меня.       Краем глаза я заметила Элмерса, появившегося словно из ниоткуда. Вероятно, они с Марволо вошли через кухню, и казалось, это было сделано специально, чтобы застать врасплох. Но к сожалению, мир не вращался вокруг меня, об этом свидетельствовало и отсутствие внимания Элмерса: он по какой-то причине сверлил напряжённым и нечитаемым взглядом Вальбургу.       По пути в поместье Блэков я была вынуждена рассказать ему правду о моём появлении в его квартире. Изначально я скрыла факт пребывания у целителей Остинов, выдумав историю о преследовании людьми Марволо. Элмерс не понял причины этой скрытности. С его точки зрения, мой побег от Остинов был вполне объяснимым — как он справедливо заметил, радушный приём не гарантирует благополучный исход.       Однако его интересовало совершенно другое: он настойчиво расспрашивал о моей возможной связи с неким Гарольдом Минчумом. Но я искренне не знала, о ком идёт речь, и это удовлетворило Элмерса. Судя по всему, он владел легилименцией, что избавило меня от необходимости долго доказывать свою непричастность к событиям в Англии, произошедшим до моего появления. И теперь, когда с Элмерсом всё было улажено, я могла спокойно обсудить с Марволо наше… недопонимание, возникшее из-за моего поспешного ухода.       — Перед тем, как принять приглашение, я поинтересовалась у мистера Элмерса о вашем присутствии, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Узнав, что вы будете здесь, я решила, что это идеальная возможность лично принести извинения за… свой столь внезапный уход. Кроме того, хочу выразить благодарность за оказанную помощь.       Я ждала хоть каких-то эмоций от Марволо, но его лицо оставалось непроницаемым, словно маска. Это вынудило меня продолжить:       — Надеюсь, это хоть немного сгладит ваше первое, наверняка не самое благоприятное впечатление обо мне.       Наконец, уголки губ Марволо дрогнули — эта мимолётная эмоция, казалось, слегка растопила лёд в его глазах.       — Если только немного, — ответил он снисходительным тоном.       Я с трудом подавила желание фыркнуть.       — Впрочем, у вас есть шанс всё исправить, — продолжил Марволо, его выражение лица снова стало серьёзным. — Ответьте на один вопрос: почему вы решили сбежать? Да ещё и без волшебной палочки.       Ладонь правой руки приятно закололо при мысли об утерянной палочке. К счастью, мне удалось приобрести её близнеца у Оливандера — палочку из остролиста с сердцевиной из пера феникса, идентичного тому, что использовалось в моей прежней. Видимо, феникс был необычайно щедр, позволив взять два пера. Вот только новая палочка ощущалась иначе: она не так удобно лежала в руке и была чуть короче. «Размер действительно имеет значение», — мелькнула ироничная мысль.       — А она у вас? — спросила я, пытаясь отвлечь внимание от неудобного вопроса.       Марволо, однако, не поддался на эту уловку.       — Вы не ответили на мой вопрос, — парировал он, сощурив глаза.       — Боюсь, моё объяснение может вам не понравиться, — покачав головой, сказала я, не желая что-либо пояснять.       — Заинтригован вдвойне. — Но Марволо, разумеется, сдаваться не собирался.       Глубоко вздохнув, я решилась немного приоткрыть правду:       — До нашей встречи в Вирентии… один из нападавших кричал мистеру Долохову о том, что некоему Волдеморту плевать на местных жителей.       При упоминании этого имени в гостиной воцарилась напряжённая тишина. Марволо выгнул бровь, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.       — Оказавшись в доме Остинов, я узнала, что земли Вирентии находятся под вашим контролем. Сопоставив эти факты, я пришла к выводу, что Волдеморт — это вы.       Марволо никак не отреагировал на услышанное. И я продолжила, чувствуя, как каждое слово становится всё тяжелее:       — Перед переездом я тщательно изучала ситуацию в Британии. И, должна сказать, имя Волдеморт окружено… не самой благоприятной репутацией. Более того, есть те, кто даже боится произносить это имя вслух. Мне стало страшно. — Я на мгновение замолчала, подбирая слова. — Магическое истощение и отсутствие палочки только усиливали чувство беззащитности. А моё неожиданное появление на месте преступления даже у Остинов вызывало вопросы. Поэтому я и решила сбежать.       — Вызвав тем самым ещё больше вопросов, — едва ли не фыркнул Марволо, явно намекая на абсурдность этого поступка.       Я невольно усмехнулась, якобы признавая свою ошибку.       — Сейчас я понимаю, насколько это решение было недальновидным. Но в тот момент оно казалось единственно верным. Моё состояние сильно повлияло на способность мыслить рационально.       Марволо едва заметно кивнул, словно принимая моё объяснение.       — А что касается Волдеморта? — спросил он, и его голос стал ниже. — Вы всё ещё считаете, что это имя принадлежит мне?       Теперь тишина в гостиной была мёртвой. Казалось, даже воздух застыл в ожидании моего ответа.       — Не исключаю, — неоднозначно сказала я. Ужасно хотелось добавить, что если это не так, то я разочарована в Марволо до глубины его и моей души.       — И вы не испытываете страха, предполагая, что я Волдеморт? — его голос звучал обманчиво буднично, контрастируя с напряжённым, испытующим взглядом. — Ведь вы так испугались встречи с ним, что даже сбежали из поместья Остинов, едва держась на ногах.       Прежде чем я успела ответить, вмешался Элмерс. На чистейшем русском он произнёс:       — Марволо, ты, кажется, просто хотел познакомиться с ней. Она и так сбежала из другой страны, прячась от кого-то. Я бы не хотел, чтобы она сбежала и из этой.       Я бросила на Элмерса хмурый взгляд, который он, вероятно, истолковал как непонимание. Однако это было далеко не так. Благодаря совместным урокам с Антонином в школе, я неплохо владела русским. Вспомнились бесконечные часы над учебниками и литры выпитого зелья для улучшения памяти. Сначала Антонин подтянул английский, а я освоила основы русского. Затем мы вместе взялись за французский, невзирая на мучительные головные боли — побочный эффект зелья.       Поэтому в сложившейся ситуации меня больше волновало другое: как я сразу не поняла, что Элмерс не англичанин? В нём отсутствовала та характерная чопорность, присущая британцам. Даже его манера одеваться слегка отличалась от традиционной. И какое зелье нужно пить, чтобы так безупречно говорить по-русски? Для этого необходимо родиться в СССР и прожить там как минимум лет пятнадцать.       — В таком случае, — я медленно перевела взгляд с Элмерса на Марволо, — я должна бояться каждого в этой комнате.       Мой голос звучал спокойно, но в нём слышались нотки вызова.       — Каждый потенциально может носить это имя или быть связанным с ним. Но я просто участвую в скачках и не желаю принимать чью-либо сторону или переходить кому-то дорогу. Поэтому считаю, что могу позволить себе жить без постоянного страха.       И, решив подогреть слова Элмерса по поводу побега из Америки, добавила чуть тише:       — Хотя бы здесь.       — Но рано или поздно вам придётся принять чью-то сторону, мисс Скарм, — поставил меня в известность Марволо. Он сделал паузу, словно давая мне время осознать неизбежность выбора. — Да и дорогу вы уже успели перейти как минимум приближённым Грина.       — Красивая партия стоит сломанных фигур, — парировала я, используя фразу, придуманную ещё в Хогвартсе.       На мгновение маска невозмутимости Марволо дрогнула: его брови слегка приподнялись, в глазах мелькнуло удивление. Похоже, не я одна любила играть в магические шахматы с Абраксасом. Мне очень хотелось увидеть реакцию последнего, но я не отрывала взгляда от Марволо.       — Увы, поле ипподрома не шахматная доска: фигуры не всегда подлежат восстановлению, — пожала плечами, словно являлась лишь сторонним наблюдателем, а не убийцей Грина. — Надеюсь, приближённые Артура Грина понимают это — понимают, во что он играл и что каждый раз ставил на кон, кроме своих денег. Если же это не так, то…       Я замолчала. Хотелось сказать, что таким людям место в отделении для душевнобольных, но дипломатия требовала иного подхода. Внезапно тишину нарушили хлопки трансгрессии с улицы — прибывали остальные гости. Вальбурга, по-своему истолковав молчание, шагнула ко мне и мягко коснулась плеча.       — Мисс Скарм, — произнесла она с неожиданной теплотой в голосе, — вы всегда можете обратиться к смотрителю ипподрома за защитными артефактами. Правда, там в основном мужские украшения, но если вы решите воспользоваться этим предложением, я с радостью создам что-нибудь специально для вас.       Её искренняя улыбка пронзила меня неожиданной болью. На мгновение передо мной промелькнула другая Вальбурга — моя подруга, оставшаяся в той, далёкой реальности. Я поспешно отвела взгляд, пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции, и так и не смогла ей сказать хоть что-то в знак благодарности — только кивнула.       — А теперь прошу меня простить, — произнесла Вальбурга, — долг хозяйки зовёт встречать гостей.       Едва она удалилась, Марволо, чьё присутствие я, казалось, ощущала каждой клеточкой тела, задал вопрос:       — Любите играть в шахматы?       Элмерс же, проводив Вальбургу задумчивым взглядом, вновь погрузился в свою роль молчаливого наблюдателя, лишь изредка прикладываясь к бокалу.       — Люблю, — ответила я с некой грустью, внезапно осознав, что моя последняя партия состоялась больше года назад. Очередная игла кольнула сердце неожиданной тоской по прошлому.       Стряхнув с себя меланхолию, я решила вернуться к более насущным вопросам:       — Так что насчёт палочки? Я ответила на несколько ваших вопросов, но так и не получила ответ на свой.       Марволо улыбнулся, и я на мгновение выпала из реальности. Чёрт, он даже улыбается красивее меня!       — По поводу палочки у меня, как ни странно, тоже есть вопросы, — произнёс он, а затем, словно нехотя, добавил: — Отвечая на ваш… она сломана.       Ну, кто бы сомневался?       — Когда вы потеряли сознание, произошёл мощный выброс энергии. Мне пришлось его подавить, и ваша палочка, к сожалению, не выдержала такого сопротивления.       Я слушала его, сохраняя бесстрастное выражение лица. Сомнения в правдивости этих слов были основательные. Ведь если бы я оказалась на месте Марволо, то наверняка бы присвоила палочку себе: одно оружие хорошо, но два куда лучше.       Марволо просунул руку под пиджак и извлёк на свет волшебную палочку, которая, судя по всему, крепилась к жилету. Я мобилизовала всё своё актёрское мастерство, дабы изобразить искреннее недоумение.       — Это моя палочка, — пояснил Марволо. Я едва удержалась от желания крикнуть: «Грабёж среди белого дня!»       — Ваша являлась её точной копией, — добавил он, внимательно наблюдая за моей реакцией.       Я удивлённо подняла брови, переводя взгляд с палочки на Марволо, а затем на Элмерса, словно ища подтверждения этим «невероятным» словам. Элмерс кивнул.       — Я помню эту палочку столько же, сколько помню Марволо, — произнёс он с ноткой задумчивости в голосе.       Я сделала глубокий вдох, готовясь выложить заранее подготовленную ложь.       — У меня есть этому объяснение. Хотя, признаться, я немного удивлена. Вероятность нашей встречи была ничтожно мала, — выдержав паузу, заговорила, обращаясь к Марволо. — Я приобрела эту палочку в лавке без официальной регистрации. Её владелец, если верить местным слухам, часто путешествовал по разным странам. Он воровал идеи палочек и скупал схожие ингредиенты. Вы наверняка знаете, что изготовление палочек — процесс невероятно сложный. Не все комбинации работают успешно. Поэтому этот продавец, так сказать, шёл по уже протоптанным дорожкам. Удивительно только то, что ему удалось раздобыть перо того же феникса. Ведь это оно, не так ли?       Марволо кивнул, пребывая в задумчивом состоянии. Я едва сдерживала улыбку, представляя его мыслительный процесс на этот счёт. С каждой минутой моё перемещение в эту вселенную казалось всё более захватывающим приключением. Правда, странное ощущение нереальности происходящего не покидало меня — будто я играла в какую-то детскую игру или читала сказку о самой себе. Чуть ли не каждое утро мне казалось, что, открыв глаза, я увижу старый деревянный потолок домишки, который был моим пристанищем на время скитаний по Албании.       На этом разговор прервался — незнакомый мужчина буквально утащил Марволо в сторону. Хотя Марволо сохранял невозмутимый вид, я, зная себя, легко читала его раздражение, которое осталось незамеченным для его собеседника.       Элмерс, уловив момент, вновь заговорил о защитных артефактах, предлагая свои изделия и недвусмысленно намекая на недостатки работы Блэков. Я заметила, что он начал этот разговор именно тогда, когда Вальбурга оказалась поблизости — явно не случайное совпадение. Она, услышав его слова, немедленно присоединилась к нам, и теперь я была в эпицентре их словесной дуэли об артефакторике.       Я периодически бросала на Марволо взгляды, молящие о помощи — больше адресовывать их было некому, — но он оставался безучастен: лишь понимающе улыбался. Он продолжал общаться с наглым мужчиной, который, как оказалось, являлся главой семьи Лонгботтомов. С «наглым» я, возможно, немного преувеличила, ведь Лонгботтом увёл Марволо довольно деликатно, но вся проблема заключалась в том, что это мой Марволо, а потому нечего его у меня уводить.       В один из моментов, когда наши взгляды с Марволо встретились, я заметила, как он недовольно поджал губы, посмотрев куда-то за мою спину. Обернувшись, я увидела приближающегося Альфарда Блэка.       — Добрый вечер, мисс Скарм, — произнёс он, и его глубокий голос заставил меня вздрогнуть.       — Добрый вечер, — ответила я, чувствуя, как к щекам приливает румянец. Моя реакция удивила меня саму.       Альфард Блэк, казалось, с годами только похорошел. Его черты лица заострились, придавая взгляду чёрных глаз хищную притягательность. Я невольно залюбовалась им, ощущая, как учащается мой пульс.       — Альфард, ты очень вовремя, — обрадовался Элмерс. — Позаботься об Авроре, пожалуйста. Я скоро вернусь.       Он подмигнул мне и жестом указал Вальбурге на дверь, ведущую в коридор. Я давно утеряла нить их разговора, прислушиваясь к другим гостям, поэтому понятия не имела, куда они отправились, прихватив с собой Малфоев.       — Ваш сегодняшний заезд… — заговорил Альфард и покачал головой, отчего свет от люстры в его глазах заиграл мерцанием. — Признаться, я восхищён.       Его улыбка была столь же очаровательна, как и прежде. Годы прошли, а приёмы общения остались всё те же. Эту улыбку я видела десятки раз в сопровождении просьбы о помощи с зельеварением. Вся магия очарования спала — я вспомнила, кто именно стоит передо мной. Кивнула, приняв комплимент, но говорить в ответ ничего не стала.       — Глядя на вас, мне вновь захотелось хотя бы разок пролететь трассу, — добавил он с нотой грусти, устремив взгляд на картину с изображением ипподрома и соревнующихся гиппогрифов.       — А что мешает? — спросила я, невольно заинтересовавшись.       Альфард саркастически усмехнулся:       — Отсутствие гиппогрифа. Никак не могу отойти от смерти своего крылатого друга. — Его глаза на мгновение затуманились. — Думаю, вы меня поймёте. Ведь вы участвовали в скачках в Америке, и у вас там наверняка остался гиппогриф.       Я нахмурилась, ощущая, как ложь, на которой строился мой новый мир, давит на плечи невидимым грузом. Но отступать было некуда.       — Я бы его там не бросила, будь он жив, — произнесла я тихо, вкладывая в эти слова всю печаль, на которую была способна. — Поэтому… я вас хорошо понимаю. Но надеюсь, вы скоро так же, как и я, встретите своего Шоу и снова насладитесь полётом.       — Надеюсь, — ответил Альфард, и его улыбка наконец-то стала искренней. — И да, я очень рад, что вы с ним сошлись. Шоу с большим трудом пережил предательство Джеймса… иначе я его поступок назвать не могу, простите. Хотя понимаю, что у него были веские причины уйти из спорта.       Его взгляд метнулся за мою спину, туда, где должен был стоять Марволо. В его глазах читалось что-то большее, чем просто упоминание о прошлом.       — Главное, что сейчас с гиппогрифом всё хорошо, — поспешила я сменить тему, чувствуя нарастающее напряжение. — Думаю, ещё пара заездов и мы окончательно привыкнем друг к другу.       — Уверен, так и будет. Кстати, о заездах. Я бы хотел поговорить с вами на этот счёт. Только не здесь, — он демонстративно обвёл глазами гостиную, полную любопытных ушей. — Мы могли бы встретиться в ресторане Элмерса. Он знает, о чём я собираюсь с вами поговорить, но мне бы хотелось, чтобы общение происходило не через него, а лично.       — Хорошо, — согласилась я, мысленно делая пометку расспросить об этом Элмерса. — Сейчас я, к сожалению, не могу сказать, когда точно буду свободна. Столько событий, всё вылетает из головы. — Я демонстративно вздохнула, и Альфард понимающе улыбнулся.       На самом деле, мысли мои были далеки от светской беседы. Я не знала, когда Элмерс выдаст новое задание и что оно будет из себя представлять. К тому же, ежедневно приходилось ухаживать за Шоу — других людей он категорически отказывался подпускать к себе.       — Я напишу вам завтра утром, — пообещала я, делая ещё одну мысленную пометку в своём и без того перегруженном расписании.       Остаток вечера слился для меня в однообразную череду знакомств, вопросов об Америке, бесконечных сравнений её с Британией и рекомендаций о местах, которые мне непременно стоит посетить. Из этого потока выделился лишь один момент — когда спутница Антонина, не подумав, спросила, почему мои родители позволили мне заняться таким опасным видом спорта.       И впервые за этот вечер, полный притворства, с моих губ сорвался искренний ответ:       — Их давно нет в живых.       Вечер подходил к концу, и гости стали собираться домой. Я ждала Элмерса недалеко от входной двери, борясь с накатывающей усталостью.       — Не хотите выйти на воздух, мисс Скарм? — раздался знакомый голос, заставивший меня вздрогнуть.       Я повернула голову и задумчиво посмотрела на Марволо, который, казалось, уже был готов наложить на меня согревающие чары. Выйти из душного помещения действительно хотелось: ужасно клонило в сон, отчего создавалось ощущение, что я вот-вот провалюсь в беспамятство.       — Хочу, — ответила я, и мой голос прозвучал почти по-детски капризно. — Просто боюсь, мистер Элмерс меня тогда потеряет.       Марволо улыбнулся, и лёгкий щелчок его пальцев сопроводился волной тепла, разлившейся по моему телу. Внезапно душный воздух гостиной стал невыносимым.       — Не потеряет, не волнуйтесь, — уверенно произнёс он, приблизившись к двери. — Прошу.       Едва я переступила порог, как Марволо резко обхватил меня за плечи и прижал спиной к себе. В следующий миг раздался оглушительный грохот — огромная серебристая змея, украшавшая вход, рухнула на деревянный пол в дюймах от нас. Страх не успел даже зародиться в моём сознании, мгновенно вытесненный бурей других эмоций. Неожиданная близость Марволо словно замкнула какую-то цепь внутри меня. Моя магия ожила, завибрировала, напоминая мурлыканье довольного книззла. Она потянулась к Марволо, абсолютно не подчиняясь моей воле.       Я чувствовала, что и Марволо потерял контроль над своей магией — если он у него вообще когда-либо имелся. На каком-то глубинном, подсознательном уровне я понимала, что в этот момент мне готовы были позволить многое. Наши магические сущности словно танцевали друг с другом, создавая вокруг нас невидимый, но ощутимый вихрь энергии.       — Мисс Скарм, прощу прощения, — голос Альфарда привёл нас в чувство.       Марволо ослабил хватку, и я, словно очнувшись ото сна, сделала шаг вперёд. Развернувшись, я встретилась с его взглядом, полным невысказанных вопросов. Мне отчаянно хотелось узнать, что он чувствует, о чём думает в этот момент. Но, осознав, что моё лицо, вероятно, выдаёт слишком много, я заставила себя отшатнуться ещё на шаг и позволила страху отразиться в глазах.       — Давно пора было снять эту дементорову змею, — недовольно прошипел Альфард.       Он протиснулся мимо Марволо и вышел на террасу. Взмах его палочки — и металлическая конструкция со скрипом отправилась на задний двор. Странно, что Альфард, казалось, совсем не удивился падению змеи. Возможно, крепления действительно устарели и подверглись коррозии, но что-то подсказывало мне — это не просто нелепая случайность. Уверена, виновник торжества — мой спаситель от сотрясения мозга. Оставалось надеяться, в следующий раз Марволо придумает способ попроще для того, чтобы прикоснуться ко мне.       Внезапно из дома вышел Элмерс. Он аккуратно, но собственнически обхватил моё плечо и недоверчиво посмотрел на Марволо. Тот же продолжал сверлить меня нечитаемым взглядом.       — Всё в порядке, Аврора? — обеспокоенно спросил Элмерс, разворачивая меня к себе.       — Да.       Ни черта не в порядке!