Как вернуть себе фамилию Реддл

      Аврора стояла у распахнутой двери террасы, одетая лишь в мою рубашку, небрежно расстёгнутую на верхние пуговицы. Струйка дыма от её сигареты поднималась вверх, закручиваясь в причудливые спирали. Я не мог отвести взгляд, впитывая каждую деталь: как лунный свет очерчивал её силуэт, как она изящно подносила сигарету к губам, как ветер играл прядями её волос.       Когда я узнал правду… нет, скорее убедился в том, кто она, меня охватило странное чувство. Почти непреодолимое желание не выпускать её из поля зрения. Словно она могла исчезнуть, раствориться, оказаться лишь игрой воображения. Наш разговор затянулся далеко за полночь, но время будто потеряло значение. Каждое её слово, каждый жест раскрывали новые грани — такие знакомые и одновременно неожиданные.       В отличие от меня, она не стала марать руки кровью Реддлов. «Они и без того достаточно меня запятнали самим фактом своего существования», — бросила она с холодным презрением, которое я прекрасно понимал. Её не прельщала работа в «Борджин и Беркс» — крестражи, а значит, и реликвии основателей Хогвартса ей не были интересны. Она выбрала стезю наёмника, продавая свои умения и беспощадность, пока искала более «элегантные» пути к бессмертию. Наивность — ещё одна черта, которая была присуща ей, но не мне. Впрочем, это лишь добавляло ей очарования в моих глазах.       Каждое такое различие между нами только разжигало интерес. Она была загадкой, которую я жаждал разгадать — версией меня самого, но с иным набором решений и выборов. Это создавало между нами особое напряжение: мы читали друг друга как открытую книгу и в то же время оставались друг для друга абсолютно непредсказуемыми.       Расстояние между нами стало невыносимым. Я поднялся с дивана — три шага до Авроры показались бесконечными. Остановившись за её спиной, ощутил, как воздух между нами словно наэлектризовался. Не в силах сопротивляться этому притяжению, я обвил руками её талию и зарылся носом в волосы, вдыхая опьяняющий аромат дождя и ментолового табака. В сознании пульсировала лишь одна мысль, одно слово: «Моё! Моё! Моё!» И я не видел причин противиться этому собственническому порыву, который захлестнул меня с головой.       — «Лорд Волдеморт» получено из твоего имени, — её слова прозвучали неожиданно в ночной тишине, нарушаемой лишь отдалённым уханьем совы где-то в лесу.       Я невольно усмехнулся. Значит, всё это время её мысли были заняты разгадкой моего псевдонима?       — Правильно.       — Блеск, — Аврора произнесла это слово так, будто оно было чем-то кислым. — А из моего имени даже «леди» не сложить. Не говоря уж об остальном.       Окурок, брошенный ею в темноту, вспыхнул золотистой кометой и рассыпался пеплом, не достигнув земли. Я развернул её к себе, любуясь тем, как раздражение искрится в глазах, подобно отблескам пламени камина на тёмном стекле. Её эмоции были живыми, настоящими, не скованными годами самоконтроля, в отличие от моих — давно загнанных под спуд тщательно выстроенной маски.       — Тебе и не нужно это имя, Аврора.       Потому что одного Лорда Волдеморта миру достаточно. Она же была не просто моим отражением. Двадцать лет — такой удачный возраст. Достаточно взрослая, чтобы понимать, и достаточно юная, чтобы поддаваться влиянию. Не копия — дополнение.       — Потому что моё предназначение — дополнять тебя, а не быть тобой, да? — Аврора словно прочитала мои мысли.       Я намеренно кивнул, принимая её колкость как должное. Она фыркнула и закатила глаза — такой предсказуемый, дерзкий жест. Мои ладони скользнули вверх по её бёдрам, задирая тонкую ткань рубашки. Кожа под пальцами была тёплой и нежной — живое напоминание о том, что она вполне реальна.       Аврора внезапно впилась ногтями в мои плечи — неожиданно сильно для её хрупкого вида.       — Я устала, Марволо.       Конечно, устала. Вечер выдался насыщенным, а ночь… ночь и подавно. Но мы ещё успеем всё обсудить, ведь у нас впереди вечность — в буквальном смысле этого слова. Я подхватил её на руки, отметив плотно сжатые губы и нахмуренные брови. Очаровательная попытка спрятать уязвимость за маской недовольства.       — Тогда идём спать, — произнёс я, направляясь в спальню.       Аврора слегка дёрнулась и попыталась придать голосу строгость:       — Я хочу остаться в гостиной.       — А я не хочу тебя отпускать. Поэтому… — я прижал её крепче, не сдерживая улыбку, — увы, сегодня день исполнения моих желаний, а не твоих. Как и любой следующий.       — Мои желания — это твои желания, — пробормотала она и расслабилась в моих руках.       Когда я осторожно опустил её на постель, то заметил, как слипаются её глаза. Оставив Аврору устраиваться, я отправился в душ. Горячие струи забарабанили по плечам, но даже они не могли смыть тревожные мысли.       Завтра вся магическая Британия будет увешана объявлениями о розыске. Маклагген жаждал мести — ещё бы, один мёртвый аврор в маггловском парке плюс «несчастный случай» с гипогрифом не добавляли ему политического веса. Нужно было действовать на опережение, не допустить, чтобы имя Авроры хоть как-то запятналось. Можно, конечно, позволить ситуации развиваться своим чередом, а потом доказать её невиновность, но… общественное мнение как чернила — даже после очищения всегда остаётся след.       Антонин отлично справится с первой частью плана — утренним визитом к беременной жене Маклаггена. Ничто так не отрезвляет, как призрак потери семьи. А вечером, когда страх достаточно глубоко пустит корни в его сознании, появлюсь я с предложением, от которого он не сможет отказаться.       План был далёк от совершенства, но выбирать особо не приходилось. Антонин наверняка недоумевал, почему я так суечусь из-за Авроры и заставляю суетиться его, но благоразумно держал свои мысли при себе. Впрочем, я прекрасно представлял, что в скором времени подумает моё окружение — наконец-то неприступный Лорд Волдеморт пал жертвой любви, обрёл человечность. Что ж, спорить с этим было бессмысленно — я действительно любил Аврору.       К тому же, образ семейного человека, серьёзно относящегося к своим обязательствам, добавил бы политических очков будущему Министру. Вот только её придуманное американское происхождение всё усложняло. Британцы не доверяли выходцам из страны, с которой мы находились в состоянии холодной войны. А американцы понятия не имели о существовании такой волшебницы среди своих граждан, поэтому и у них плюсов в карму заработать не получится.       Я фыркнул, выключив воду, и потянулся за полотенцем. Аврора умудрилась создать вокруг себя настоящий клубок проблем — даже выбором фальшивого гражданства. Хотя её логику понять было можно. Но если бы я знал всё с самого начала… Впрочем, я оборвал эту мысль. Размышления в стиле «А что, если?..» были бесполезны — узнай я о ней раньше, она бы не стала Лисом, не встретилась с Маклаггеном, и весь узор событий сложился бы иначе.       В моей маленькой игре правда о ней была как взмах крыла бабочки — казалось бы, ничего особенного, но именно он определял, куда подует ветер перемен. Не то чтобы я верил в эти маггловские теории о бабочках и цунами, но что-то в этом было.       Я натянул штаны и опёрся ладонями о раковину, разглядывая своё отражение в зеркале. Красные глаза и бледность — даже для меня чрезмерная — отражали всю усталость. Последние недели выдались напряжёнными, и оставшихся четырёх часов сна явно будет недостаточно. Да и эти часы под вопросом — когда рядом лежит Аврора, уснуть быстро вряд ли получится. Делить постель с кем-то было в новинку, хотя… учитывая, что она была мной, технически я всё ещё спал один.       Выйдя из ванной, я поймал её откровенно оценивающий взгляд, скользящий по моему телу.       — Почему не спишь? — поинтересовался я, приближаясь к кровати.       А ведь надеялся застать её спящей. Следовало бы. Хотя… глядя на то, как она меня рассматривает, усталость начала отступать на задний план. «Для некоторых вещей силы найдутся всегда», — шептала какая-то часть меня.       — Да так… — Аврора отвела взгляд, принявшись теребить край одеяла, на котором лежала. Видимо, как и я, не любила укрываться и предпочитала прохладу даже ночью.       Я с наслаждением рухнул на свою половину кровати, откинулся на спину и довольно выдохнул. Краем глаза заметил, как она повернулась на бок, подперев голову рукой, и продолжила своё изучение.       — Нравится то, что видишь? — наклонил к ней голову.       Её губы изогнулись в насмешливой улыбке:       — Ну, знаешь… Мог бы и подкачаться к моему появлению.       Я хмыкнул. Очевидно, что она шутила — в этих показных мышцах не было никакого смысла. Достаточно здорового тела и ясного ума. Тратить драгоценное время на физические упражнения? Ради чего? Разве что если бы волшебная палочка весила как чугунное ядро — тогда, возможно, имело бы смысл.       — Тут мы в одинаковом положении, — бросил я.       Аврора выразительно изогнула бровь. Я знал, что собираюсь сказать откровенную глупость, но желание спровоцировать её на эмоциональную реакцию было слишком сильным.       — Ну, знаешь… Я ожидал немного других форм.       Я демонстративно окинул взглядом её фигуру. Да, она была худой, даже слишком — последние события явно не способствовали набору веса. Впрочем, меня это волновало меньше всего. Но я просто обязан был это сказать — хотя бы ради того, чтобы увидеть, как она недовольно поджимает губы, отворачивается и бурчит:       — Спокойной ночи.       Я тихо рассмеялся, повернулся следом и притянул её к себе, положив руку на живот.       — Ты мне нравишься, Аврора. Такая, какая есть, — прошептал ей на ухо и коснулся губами шеи.       Она зашуршала одеялом, поджимая ноги и подтягивая колени выше. Я понимающе улыбнулся. Моя рука на её животе была готова скользнуть ниже, но… если бы Аврора действительно этого хотела, она бы не остановила меня ещё там, у террасы. Стоило прекратить эту игру — нам обоим нужен был отдых. К чему спешить?       — Что-то не так? — спросил я с деланным спокойствием, словно не замечая, как напряглось её тело в моих объятиях.       — Мне приятны твои прикосновения, — её голос прозвучал тихо, почти неуверенно.       — А кто-то ещё прикасался к тебе так? — Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успел его обдумать.       Да, Аврора была невинна — сама призналась в этом. Но невинность не означала, что она не позволяла кому-то себя целовать или ласкать. Сама мысль о чужих руках на её коже вызывала во мне волну яростной, первобытной ревности. Никогда прежде я не испытывал подобного ни к одной женщине. Впрочем, Аврора была больше чем просто женщиной — она являлась частью меня самого, моей собственностью.       — Ты был первым, кто поцеловал меня.       «Но не последним», — эхом отозвалось в голове. Перед глазами против воли встала сцена из воспоминаний Итана: Аврора, прижимающаяся к его губам по собственной инициативе. Именно это и спасло ему жизнь — её инициатива и мои сомнения в том, кто она такая. Да и убийство из ревности было бы непростительно мелочным поступком, особенно учитывая потенциальную пользу Итана.       Я крепче стиснул Аврору в объятиях, балансируя на грани между желанием защитить и придушить. Какого дьявола ей понадобился Итан, когда рядом был я? Почему она позволила ему прикасаться, почему хотела этого? Связь с кем-то в её мире я бы понял и простил, но здесь… Когда она с самого начала знала обо мне…       — Я что-то не так сказала? — Аврора неловко повернулась в кольце моих рук. — Ты злишься.       Конечно, она чувствовала малейшие изменения моего настроения. И потому стала закрываться от меня ментально — плавно, почти незаметно, как змея, скользящая в высокую траву. Ведь у неё были свои тайны, которые она предпочитала хранить за крепкими стенами окклюменции.       — Потому что ты не ответила на мой вопрос.       — Ко мне никто так не прикасался, — произнесла она почти мгновенно, словно выстрелила заранее заготовленной фразой.       Я усмехнулся и отстранился, укладываясь на спину и закидывая руки за голову — простой способ остановить их от непроизвольных движений. Забавно, как я сдерживал себя ради неё. Почему?       В памяти тут же всплыла недавняя картина: Аврора, выгибающаяся на диване в отчаянной попытке вытолкнуть меня из своего сознания, кровь, стекающая из её носа тонкой струйкой, бледное, измученное лицо. Пожалуй, на сегодня с неё достаточно подобных… развлечений. Хотя ложь заслуживала наказания — она солгала, надеясь избежать проблем, но лишь создала новые. Я жаждал слышать от неё только правду, но это желание олицетворяло наивность. Аврора была мной, а значит, врала так же естественно, как дышала. Но ничего, у нас будет достаточно времени, чтобы исправить это, научить её, что обманывать меня — непозволительная роскошь.       На периферии я заметил, как Аврора села, не сводя с меня пристального взгляда. В её глазах читался лихорадочный расчёт — она явно пыталась определить глубину моих знаний об их ситуации с Итаном. Стоит ли признаться? Не станет ли хуже? Я безразлично встретил её взгляд, не собираясь облегчать эти метания. Пусть помучается неизвестностью.       Этот разговор мог подождать до того момента, когда она окрепнет. Тогда я чётко объясню ей границы дозволенного в общении с другими. Что касается меня… сама мысль о других женщинах казалась нелепой. Какой в них смысл, когда рядом есть она? Одно её прикосновение заставляло мою магию петь, а что говорить о физическом удовольствии? Даже наша разница в возрасте играла на руку — молодое, прекрасное тело удовлетворяло самые примитивные потребности. В этом тоже присутствовала своя эстетика, которую сложно было отрицать.       Я смотрел в потолок, пытаясь понять мотивы Авроры. Чего ей не хватало? Если бы она не проявляла сексуального интереса ко мне — я бы ещё мог понять. Но нет, всё было иначе. С большой натяжкой я бы принял её увлечение каким-нибудь юнцом — гормоны, возраст, всё такое. Но Итан? Мой ровесник. Что она нашла в нём?       — Марволо, — она нарушила затянувшуюся тишину. Очевидно, та стала невыносимой.       Я продолжил молчать, лишь повернул голову, встречаясь с ней взглядом.       — Ты ведь не просто так это спросил? — в её голосе слышалась осторожность, словно она прощупывала почву перед признанием.       Уголок моих губ дёрнулся в усмешке. Как типично — до последнего пытается просчитать ситуацию.       — Я ничего просто так не спрашиваю, — отрезал я сухо.       — Ты смотрел воспоминания Итана. Ты видел наш с ним поцелуй? — В её тоне не было ни намёка на эмоции.       Я медленно кивнул, ожидая её следующего хода.       — Марволо, просто… — она запнулась, и я приготовился к потоку извинений. Но Аврора не была бы собой, если бы не попыталась переложить ответственность: — Просто ты тогда выбесил меня. А Итан… он оказался вовремя рядом. Я поцеловала его скорее назло тебе. Да, глупо. Да, импульсивно. Но это уже случилось, я не могу это отменить. Да и вообще ты за свою жизнь наверняка много кого целовал и не только. Я всего одного, кроме тебя. Что такого?       С каждым её словом ярость внутри меня нарастала, как волна перед штормом. Но последняя фраза стала той каплей, что переполнила чашу. Я метнулся к Авроре и впечатал в постель всем телом. Одной рукой сжал её запястья над головой, второй обхватил горло — не сильно, просто обозначая намерение.       — То есть каждый раз, когда у нас что-то пойдёт не так, ты побежишь целовать кого-то назло мне? И, возможно, не только целовать? — процедил я.       Аврора дёрнулась, пытаясь что-то сказать, но я предупреждающе сжал пальцы на её шее. В глазах напротив плескалась чистая ярость — ни намёка на страх. Её магия бушевала, слабо, конечно, но ощутимо. Впрочем, надолго её не хватит.       — Попробовала со мной поцелуй, помчалась сравнивать ощущения с другим. Что дальше? По наклонной? Все наши интимные моменты будешь с другими повторять?       Я ослабил хватку, позволяя ей говорить. Она тут же хрипло выпалила:       — Марволо, остановись! Что за бред ты несёшь?       — Бред? — я усмехнулся. — Ты сама только что озвучила эту мысль. Да, я был с женщинами, Аврора. Прости, что не хранил целибат все сорок пять лет. Но это было до тебя. А ты потянулась к другому, — я переместил руку с её горла к виску и постучал по нему пальцем, — когда здесь уже был я. Улавливаешь разницу?       — Да не нужен мне никто, кроме тебя! — её голос сорвался, и она обмякла под моими руками, прекратив сопротивление. — Поцелуй с Итаном… он ничего не значил. И не мог значить. Я никогда и никому не позволяла к себе прикасаться, сама мысль о близости вызывала отвращение. — Она сделала прерывистый вдох. — А к нему потянулась, потому что… потому что с ним чувствовала себя в безопасности. Ты в тот вечер был готов пытать меня легилименцией из-за того, что я не ответила за свою реакцию на чёртово кольцо! Да и сегодня… — её голос стал горьким, — ты просто ворвался в мой разум, даже не дав ничего объяснить!       Её повышенный тон и обвинения только распаляли гнев. Аврора перекладывала вину на меня, не понимая, что сама толкает к насилию — как и сейчас. Её магия билась о мою бессмысленно и яростно. Она явно мечтала приложить меня заклинанием, и это желание было взаимным. Но наши силы не равны — ни сейчас, ни когда-либо ещё. Вот только до неё это не доходило совершенно. Странный парадокс: она боялась меня и одновременно делала всё, чтобы вызвать злость. Словно балансировала на лезвии моего самообладания, упиваясь этим опасным танцем.       Разум твердил, что нужно просто встать и уйти. Немедленно. Я слишком много сил потратил, вытаскивая её с того света, и одна неосторожность могла свести всё на нет. Но вместо этого произнёс неожиданно даже для самого себя тихо:       — Не заметил, чтобы ты хотела что-то пояснить. К тому же у тебя было множество возможностей раньше, но ты ими не воспользовалась. Ты сама спровоцировала то, что сегодня с тобой случилось.       — Ну, конечно… — начала она, но я закрыл её рот ладонью.       — Ещё слово, и я тебя придушу, — процедил сквозь зубы, понимая, что это не пустая угроза.       Мысли метались в голове: выйти, выкурить пару сигарет, дождаться рассвета. Не видеть её хотя бы день, дать время остыть нам обоим.       Я отпустил её запястья и убрал ладонь с её лица, готовясь отстраниться. Но Аврора вдруг обвила руками мою шею и прижалась всем телом, словно пытаясь удержать.       — Марволо, прости, — её шёпот обжёг ухо, а дрожь в голосе заставила меня замереть. — Я действительно натворила много всего… И большую часть только из страха перед тобой. Глупого страха, я знаю. Можно сказать, обоснованного, но нет. Я всё это время не понимала, что для меня… именно для меня ты можешь быть другим. Не жестоким.       Она отстранилась, опустив голову на подушку, но руки с моей шеи не убрала. В её глазах блестели непролитые слёзы — что-то явно надломилось у неё внутри, рухнула последняя стена защиты. Она признавалась не столько мне, сколько самой себе, и эта внезапная искренность остудила мой гнев.       — Не уходи, — в её голосе прозвучала мольба — интонация, которую я никогда прежде не слышал от неё и даже не подозревал о её существовании.       Я тяжело выдохнул и перекатился на бок — руки устали держать вес тела. Аврора потянулась следом, прижимаясь так, словно хотела врасти в меня. Её ладони легли мне на грудь, и она уткнулась в них лицом, пряча глаза. Я медленно водил рукой по её спине — механическое движение, успокаивающее больше меня, чем её.       — Марволо, скажи что-нибудь, — в её голосе мелькнула улыбка, не насмешливая или радостная — скорее облегчённая.       Я погрузился в размышления, подбирая слова. Наверное, я даже мог понять её страх. Она с первого дня имела пусть и искажённое представление о том, кто я такой, а мысли целителей Остинов только подтвердили худшие опасения. Я не мог предугадать, как повёл бы себя, узнай всю правду тогда — было бы лучше или хуже? Конечно, теперь я ограничу свободу действий Авроры, как она и ожидает, но исключительно ради её же безопасности.       Я не собирался запирать её в золотой клетке. Теперь, когда я видел её в деле, знал её возможности… она могла постоять за себя, держаться в обществе. Я доверю ей многое: позволю вникнуть в бизнес, поддержу в роли первой леди, когда стану Министром, помогу изучить любые аспекты магии, которые её заинтересуют. Всё что угодно — кроме откровенного риска для жизни вроде этих безумных скачек.       А если бы она открылась в первый день… У меня не было бы никакого представления о ней, кроме собственных воспоминаний о себе в том возрасте. Вероятно, я относился бы к ней с предубеждением, держал под замком, пока не убедился бы в её способностях. В конце концов, в двадцать лет я тоже не отличался хладнокровием. Что уж говорить о женской версии меня?       Не желая признавать её правоту, решил вернуться к началу разговора, облекая угрозу в форму мрачной шутки:       — Если кто-нибудь посмеет к тебе прикоснуться, я переломаю ему все кости. Но если это будет твоя инициатива — переломаю кости тебе.       Это должно было поставить точку в истории с Итаном.       — Как мило, — в её голосе зазвучали довольные нотки. Аврора откинула голову назад, встречаясь со мной взглядом. — Я хочу, чтобы ко мне прикасался только ты.       Она потянулась к моим губам, и я позволил этот поцелуй — лёгкий, почти невесомый. После чего снова уткнулась носом мне в грудь, словно пряча улыбку. И я вдруг осознал, что весь мой гнев испарился, оставив после себя странное удовлетворение. Её признание вины, эти непрошеные слёзы — и я готов простить всё. Аврора наверняка уже поняла эту мою слабость, осознала свою власть надо мной. Маленькую, но неоспоримую.       Я коснулся губами её макушки и глубоко вздохнул. Пусть так. Ей одной я мог позволить себе сдаться.