Как вернуть себе фамилию Реддл

      Я сидела в гостиной, превратив диван в импровизированную библиотеку. Вокруг меня громоздились стопки старинных книг, с помощью которых мне когда-то удалось создать ритуал соединения души с палочкой. Теперь же я пыталась восстановить свои прежние наработки, выискивая в пожелтевших страницах знакомые строчки. Прохладный вечерний ветер, проникающий сквозь приоткрытое окно, лениво трепал хрупкие пергаменты, приносил с собой аромат хвойного леса. Капля чернил, непреднамеренно сорвавшаяся с кончика пера, не успела даже впитаться в полированную поверхность стола — откуда ни возьмись подлетела белоснежная тряпица и молниеносно поглотила пятно.       В этом плане дом Марволо впечатлял. Никаких домовиков, как я и предполагала — всё работало само по себе, подчиняясь какой-то сложной системе чар. Тарелки сами скользили в раковину и выстраивались стройными рядами после мытья, одежда стиралась, сушилась и складывалась стопочками, а по полу время от времени ползал загадочный мешок, всасывающий в себя пыль и крошки. Но больше всего меня забавляли эти летающие тряпки — маленькая армия чистоты, у каждой свой пост и зона ответственности. Я всё пыталась разгадать, как Марволо создал такие хитроумные бытовые заклинания. Изящно, ничего не скажешь.       Внезапный шорох прервал мои размышления — жадноцвет, явно скучающий в своём горшке, швырнул листком комок земли на тумбу. Верная тряпица тут же метнулась к беспорядку.       — Стоять! — выкрикнула я, судорожно нашаривая палочку на диване, но было поздно.       Жадноцвет резко выбросил вперёд свой бутон и щёлкнул зубастыми лепестками. Тканевая самоубийца исчезла в его пасти.       — Вторая тряпка за неделю, чтоб тебя Моргана забрала! — процедила я сквозь зубы, сверля взглядом довольное растение. — Когда Марволо узнает, он либо отправит тебя в компост, либо укоротит на пару листьев. И я даже пальцем не шевельну, чтобы тебя защитить, ясно?       Жадноцвет принялся покачиваться из стороны в сторону, словно в танце победителя, пока переваривал свою добычу. Я невольно усмехнулась, вспоминая, как после прошлого инцидента Марволо заявил, что шутка затянулась и с «этим зелёным террористом» пора заканчивать. Но я, конечно же, встала на защиту цветка — исключительно из духа противоречия. Марволо тогда смерил меня своим фирменным взглядом и заявил: «Либо найди для него такое место, куда тряпки не доберутся, либо перезачаруй их сама, чтобы не приближались к нему. Первое у тебя вряд ли получится, а вот со вторым можешь попробовать. Только его тумбу сама убирать будешь».       Разумеется, я не сделала ни того ни другого. На кону стояли вещи посерьёзнее — восстановить ритуал и понять, где именно произошёл сбой. То, что теперь у меня была возможность посоветоваться с более опытной версией себя, давало надежду на успех. Вот только детали ритуала приходилось восстанавливать самостоятельно — Марволо при всём желании не мог помочь, да и видела я его теперь мельком: утром, когда он собирался по своим делам, и поздним вечером, когда возвращался.       Жадноцвет издал нечто среднее между мурлыканьем и урчанием — видимо, переваривание тряпки доставляло ему особое удовольствие. Я тяжело вздохнула, осознавая неизбежное: придётся срочно рыться в книгах по бытовым чарам и пытаться воссоздать летающую уборщицу до возвращения Марволо. В противном случае — не спускать с него глаз весь вечер, чтобы он не пролил и не просыпал ничего, иначе отсутствие тряпки станет очевидным.       — И почему я вообще за тебя заступаюсь? — фыркнула я, бросив раздражённый взгляд на вредное растение.       — Мисс Скарм, — раздался низкий голос, который едва ли не заставил меня подпрыгнуть на месте. — Надеюсь, не помешаю вашему разговору с цветком.       Я обернулась и увидела Антонина Долохова, замершего в дверном проёме. Он стоял, будто ожидая формального приглашения, хотя прекрасно знал, что может войти. Весь его образ кричал о мраке: мантия, водолазка, брюки, начищенные до блеска ботинки были чёрными. Тёмные волосы, собранные в хвост, короткая борода, скрывающая шрам на щеке, приподнятая бровь и насмешливые искры в глазах, радужка которых сливалась со зрачком, довершали образ. Только бледная кожа — впрочем, не такая алебастровая, как у Марволо — выделялась на этом фоне.       Его, видите ли, забавляли мои попытки договориться с жадноцветом. Будто я не помнила, как он сам в школе умолял котлы варить зелья правильно, даже когда добавлял не те ингредиенты. И это при том, что котлы, в отличие от растений, не живые.       — Мы уже закончили обсуждение, — ответила я с напускной важностью. Нашёл чем смутить. — А Марволо вернётся только после восьми.       Антонин двинулся в мою сторону своей фирменной походкой — чёткой, размашистой, словно отточенной на плацу. В каждом его движении будто сквозила едва сдерживаемая агрессия. Казалось, он не просто подошёл поговорить, а хотел схватить за шкирку и учинить допрос. Я невольно поёжилась. В школе эта его манера воспринималась чем-то обыденным, но сейчас, когда передо мной стоял сорокапятилетний суровый мужчина, стало как-то не по себе. Магия будто клубилась вокруг него, готовая в любой момент разорвать потенциального оппонента на части.       — Я знаю, — проронил он и опустился в кресло, что стояло справа от меня. Скользнул внимательным взглядом по разбросанным книгам, изучая корешки. В итоге сфокусировался на мне и просто молчал, как делал всегда — ждал, пока я созрею задать вопрос, который мы оба уже знали. Эта его привычка отвечать за секунду до того, как откроешь рот, невероятно раздражала.       Сегодняшний день не стал исключением. Я только набрала воздуха, чтобы спросить о цели его визита, как он произнёс:       — Мне нужно доставить вас в Министерство.       Я небрежно бросила перо на стол, оно взмыло в воздух и замерло над чернильницей.       — Зачем?       — Приказ Милорда.       За неделю моего пребывания в доме Марволо я видела Антонина всего пару раз. Он всегда говорил ровным тоном, чеканя фразы, будто на военном докладе. И сейчас стоило слову «Милорд» сорваться с его губ, как голос сразу же стал подчёркнуто нейтральным, словно Антонин опасался выдать лишние эмоции. Странно было наблюдать такую перемену — в моём мире я могла назвать его другом, здесь же все близкие Марволо, похоже, перетекли в разряд подчинённых. Это одновременно впечатляло и настораживало. Мало того, что я с трудом привыкала видеть их всех повзрослевшими, так ещё и эта почтительность… Интересно, мог ли Антонин вообще позволить себе расслабиться в присутствии Марволо?       — Он мне ничего не говорил, — произнесла я с неприкрытой настороженностью, нервно заправив прядь волос за ухо.       Отправляться куда-то даже с Антонином без подтверждения от Марволо? Нет уж, увольте. Тем более в Министерство — после истории с Лисом я б туда ни за что не сунулась. До сих пор не знала, как именно Марволо замял моё дело. Может, договорился с Маклаггеном, а может, были задействованы другие рычаги — в любом случае главное: всё обошлось.       — Милорд просил передать, что ваше посещение Министерства связано с гиппогрифами, — ровным тоном пояснил Антонин.       А вот это уже интересно. Гиппогрифы действительно всплывали во вчерашнем разговоре. Хотя разговором это можно было назвать с натяжкой.       «Я хочу продолжить участие в скачках на твоём гиппогрифе, как выздоровлю», — заявила я после ужина. Момент выбрала удачный — Марволо расслабленно курил, явно довольный тем, как продвигались его министерские дела. Возможно, стоило спросить разрешения, а не требовать, но… я же не ребёнок, в конце концов.       «Тебе так нравится рисковать жизнью?» — он усмехнулся, демонстративно вдавливая сигарету в пепельницу.       «Мне нравятся скачки в целом, — ответила я, но задумалась на мгновение. — Особенно гиппогрифы».       «Я подумаю, что можно сделать», — на этом Марволо счёл разговор оконченным. Не то чтобы у меня спрашивали — он просто поднялся и удалился в кабинет, бросив что-то о важных бумагах и просьбе не беспокоить.       Сейчас, глядя на невозмутимого Антонина, я сомневалась, что речь пойдёт о скачках. В Министерстве, конечно, мог находиться Закон — гиппогриф погибшего Артура Грина. Теоретически Марволо мог захотеть его выкупить, но… зачем? У него уже была Стрела. Нет, здесь явно крылось что-то другое. Вопрос — что именно?       Мысли о гиппогрифах непрошено всколыхнули воспоминания о Шоу. Боль утраты всё ещё пульсировала где-то под рёбрами, словно недолеченная рана. В те моменты, когда работа над ритуалом утомляла, я выходила на террасу, зажигала сигарету и позволяла себе вспоминать. Дым таял в воздухе, как и образ моего верного друга — медленно, неохотно. Время должно было помочь, я понимала это, хоть сердце и отказывалось верить. По крайней мере, я больше не корила себя за то, что позволила привязаться к нему так сильно. Сейчас же привычным усилием воли откинула эти мысли, как задвигают в дальний ящик старые письма, которые больно перечитывать.       Я попросила Антонина подождать и отправилась переодеваться. Домашнее платье точно не годилось для официального визита. К счастью, Марволо позаботился о моём гардеробе, хоть и выбирал всё сам. Впрочем, его вкус оказался безупречен. Сейчас на мне было элегантное платье цвета полуночного неба, с россыпью мелких серебряных пуговиц вдоль спины. Шёлковая ткань струилась при движении, создавая иллюзию текущей воды. Я никогда особо не увлекалась модой, но прекрасно понимала силу первого впечатления. Пожалуй, стоило бы самой наведаться в «Твилфитт и Таттинг», чтобы подобрать что-то более… личное.       Когда я вернулась в гостиную, мы с Антонином шагнули в камин. Зелёное пламя взметнулось вокруг нас, и вот мы уже стояли посреди величественного атриума Министерства. Гул голосов отражался от мраморных стен, создавая какофонию звуков. Каблуки звонко цокали по отполированному полу, где-то вдалеке слышался скрежет лифтовых решёток. Бумажные самолётики сновали под потолком, как стайка беспокойных птиц. Хоть я и была в Министерстве всего один раз, с уверенностью могла сказать, что за двадцать пять лет здесь ничего не изменилось.       Мы спустились на второй уровень, и я невольно напряглась — тут располагался Аврорат, который имел к гиппогрифам примерно столько же отношения, сколько книззл к полётам на метле. Нам следовало спуститься на четвёртый этаж, если дело действительно касалось этих гордых существ. Но Антонин уверенно шёл вперёд по коридору, где сновали авроры в форменных мантиях, явно торопящиеся домой. Почти каждый считал своим долгом поприветствовать его. Надо же, какая популярность — я и не подозревала, что он настолько заметная фигура.       Мимо протащили какого-то безумца с цветными волосами. Он вопил что-то про права радужных единорогов, пока его не заставили замолчать взмахом палочки. Я невольно засмотрелась на это театральное представление, пытаясь припомнить, существуют ли вообще радужные единороги, и впечаталась в широкую спину Антонина.       Он обернулся, и я готова была поклясться, что увидела искорки веселья в его чёрных глазах:       — Я думал, лисы внимательные.       От этого «тончайшего» намёка в стенах Аврората на мою недавнюю «профессию» захотелось скрипнуть зубами. Я даже передумала извиняться за столкновение.       — Вам сюда, — он указал на дверь слева, где красовалась табличка «Глава следственного отдела. Мэтью Маклагген».       Я застыла в нерешительности. Зачем мне к Маклаггену? Просить прощения? Пусть я и доверяла Антонину, понимая, что он не привёл бы в ловушку, цель визита оставалась загадкой. Вряд ли речь шла об аресте, но тогда что?       — У меня ещё много дел, мисс Скарм, — Антонин постучал в дверь, которая тут же распахнулась, и сделал приглашающий жест.       Значит, придётся идти одной. Прекрасно. Я с тяжёлым вздохом переступила порог и невольно прищурилась — после мрачных коридоров Аврората свет закатного солнца, бивший из окна, казался нестерпимо ярким. Я никогда не думала, что в подземных этажах Министерства кто-то создаёт такую красоту — зачарованный проём в стене выглядел настолько естественно, что на миг я забыла, где нахожусь. Пейзаж за стеклом казался абсолютно реальным, словно кто-то снял точную копию с настоящего окна первого этажа. Старые напольные часы в углу отсчитывали секунды с тяжёлым, гулким звуком, словно отбивая ритм предстоящего разговора — непонятно только о чём.       — Мисс Скарм, — протянул Маклагген с нотками удовлетворения в голосе, и дверь за спиной резко захлопнулась. — Рад, что мы с вами всё же встретились здесь. Жаль только, не при тех обстоятельствах, на которые я когда-то рассчитывал.       Он восседал за массивным дубовым столом, небрежно держа какой-то листок. Его кресло тихо скрипнуло, стоило ему немного податься вперёд. Кабинет оказался на удивление скромным: пара стульев для посетителей, шкаф, да карта Англии на стене напротив окна. В неё были воткнуты чёрные кружочки, без подписей и какой-либо видимой системы — просто россыпь загадочных точек. Некоторые из них едва заметно пульсировали, словно живые.       — И вам добрый день, — отозвалась я, не скрывая хмурого взгляда.       — Проходите, присаживайтесь, — он указал на ближайший к себе стул. Его светлые короткие волосы в солнечных лучах создавали почти нимб — вылитый святой в храме правосудия. Вот только улыбка на его губах никак не отражалась в серо-голубых глазах, холодных, как зимнее небо.       Я опустилась на предложенное место, машинально расправляя складки тёмного платья. Стул подо мной оказался жёстким, как школьная скамья — такой же неудобный и явно призванный держать посетителя в тонусе. Маклагген рассматривал меня с нескрываемым интересом, словно пытался прочесть невидимый текст на лице. Затянувшаяся пауза начинала раздражать.       «Может, ему картину подарить с моим портретом? Будет любоваться в свободное от работы время», — мысленно съязвила я, сохраняя при этом вежливое выражение лица.       — Судя по тому, как вы напряжены, вам неизвестна причина нашей встречи, — усмехнулся он, бросив листок на стол.       На языке вертелось с десяток колкостей. Больше всего хотелось спросить: «Вы желали со мной встретиться для того, чтобы извиниться за то очаровательное проклятие, коим наградили меня в поместье Минчума?» Но этого явно делать не стоило — нечего дразнить человека, с которым Марволо каким-то чудом договорился о моём исчезновении из поля зрения Аврората.       — Я вся внимание, — отозвалась я с заинтересованной полуулыбкой.       Маклагген извлёк палочку одним плавным движением, и у меня непроизвольно напряглись плечи, но он всего лишь призвал из шкафа папку. Абсолютно чёрную папку, которая опустилась передо мной на стол, как надгробная плита. Что-то подсказывало: это было моё дело. Он решил торжественно вручить его мне, дабы я могла спать спокойно, зная, что расследование не продвинется ни на дюйм?       — Прошу, ознакомьтесь.       Я осторожно открыла папку, словно там мог притаиться боггарт. Первый же лист содержал краткое описание серии ограблений торговых карет. Изюминкой дела было использование гиппогрифов и то, что все кареты, судя по отчёту, принадлежали одному и тому же лицу. Пролистывать остальные страницы желания не возникло.       — А я тут при чём? — спросила я максимально равнодушным тоном.       — Видите ли, мисс Скарм, — Маклагген сжал ладонями край стола, и его глаза блеснули, как лёд на солнце, — это дело до сих пор не раскрыто. А мистер Реддл крайне заинтересован в нём, потому предложил… — это слово он произнёс так, будто оно оставило неприятный привкус у него во рту, — вашу кандидатуру в качестве помощи следствию.       Замечательно. Просто замечательно. Марволо «предложил» мою помощь. И судя по тону Маклаггена, этим «предложением» можно было бы забивать гвозди.       В голове эхом отозвались слова Марволо: «Я подумаю, что можно сделать». Его ответ на мой восторг по поводу гиппогрифов на скачках.       — Вот же с… — я прикусила язык, поймав себя на том, что чуть не выругалась вслух. Маклагген приподнял брови, явно забавляясь моей заминкой. — Сволочи. Те, кто использует гиппогрифов в таких скверных делах, — выкрутилась я, хотя внутри всё кипело.       Ну конечно. Вместо скачек Марволо решил «порадовать» меня расследованием. Блестящая возможность «пообщаться» с гиппогрифами — через протоколы и отчёты. Как это в его духе.       — А вы, значит, Шоу в подобных делах не использовали? — парировал Маклагген, резко сменив тон на серьёзный.       Упоминание Шоу вызвало злость, ибо сорвалось с губ его убийцы, который — вот ирония — сидел прямо передо мной. И теперь я должна помогать ему с расследованием, потому что так хочет Марволо? Впрочем… я тоже не без греха. В ту ночь Маклагген убил гиппогрифа, а я — аврора. Его коллегу. И всё это случилось при моём задержании…       — Вы исходя из этих соображений его убили? — мой голос предательски дрогнул, выдавая бушующие внутри эмоции.       — Если бы я этого не сделал, мисс Скарм, то не сидел бы сейчас здесь, — отчеканил он ледяным тоном, маска вежливости слетела с его лица. — Я бы просто не выжил, и вы должны это понимать. И мне действительно жаль, что так вышло. Жаль, что такой благородный гиппогриф оказался именно в ваших руках и это стало причиной его гибели.       Я резко выдохнула — то ли усмешка вырвалась, то ли попытка сдержать бурю внутри. Его слова задели нечто болезненно-глубокое. Я ведь не думала тогда, что Шоу нарушит приказ и вернётся спасать меня. Чёрт возьми, никто и никогда не рисковал ради меня жизнью — но это сделал гиппогриф. Своенравный, независимый, с отвратительным характером, который, казалось, не способен ни к кому привязаться. Маленькое зеркало меня самой. Какая ирония: встретились два одиночки, первый отдал жизнь за второго, а этот второй теперь захлёбывается в горечи утраты. Невыносимо.       Внутри всё кипело от желания выкрикнуть Маклаггену, что он не имеет никакого права обвинять меня в смерти Шоу. Да, гиппогриф был моей ответственностью, но я даже за собственные поступки не всегда могла поручиться. В тот вечер я заплатила сполна за свою ошибку, и сейчас что-то доказывать чужаку или, ещё смешнее, выхватывать палочку было бы верхом глупости. Почему вообще Марволо решил, что я соглашусь на всё это? Не будь между мной и Маклаггеном столько всего — ещё может быть.       — Я не хочу вам помогать, — произнесла я ровным тоном и поднялась со стула.       — Сядьте! — почти рявкнул Маклагген, но тут же глубоко вздохнул и добавил уже мягче: — Пожалуйста.       Я не стала изображать оскорблённую невинность и плавно опустилась обратно. Если он решил сначала поиграть в плохого полицейского, а теперь — в хорошего, то что ж, я могла принять эти правила. Мне даже было любопытно — вряд ли нам представится другой шанс для такого разговора.       — Признаюсь, — он побарабанил пальцами по столу, — это не мистер Риддл настоял на том, чтобы вы помогли нам. Это было моим условием нашей с ним… сделки, если можно так выразиться. — Маклагген склонил голову набок, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Сделки, благодаря которой вы всё ещё не в Азкабане и более того — можете спокойно ходить по улицам, не прячась от закона.       Я невольно хмыкнула. Если бы это действительно было изначальным условием сделки, заключённой неделю назад, Марволо наверняка предупредил бы меня. Сказал бы, что я обязана помочь, — по крайней мере, хотелось верить в это. Да, он любил манипулировать, но не до такой же степени. Сегодняшние эмоциональные качели — от неожиданного появления Антонина до этого странного разговора — больше походили на скверную шутку. Скорее всего, это было каким-то дополнительным условием, на которое Марволо согласился только сегодня. Но я-то могла просто послать всё это к дементорам. В конце концов, мною не было дано никаких обещаний.       — И с каких это пор наш святой Аврорат сотрудничает с преступниками? — протянула я с нескрываемой издёвкой, решив придержать свои догадки при себе.       — Формально вы не преступали черту закона, — Маклагген откинулся на спинку кресла и свёл кончики пальцев, словно мысленно молился Мерлину и просил у него прощение за двуличие закона. — Да и официально с вами никто сотрудничать не будет.       Значит, меня приглашают поработать в тени. Помочь аврорам, но так, чтобы все могли сделать вид, что этого не было. В каком-то смысле это даже звучало логично, только не ясно, какая мне с этого выгода.       — Так почему именно я?       — Ознакомитесь с делом и поймёте.       — И что, хотите сказать, если я откажусь сотрудничать, сделка о моей свободе аннулируется? — я приподняла бровь. — Сильно в этом сомневаюсь. Полагаю, есть веские причины, по которым Британия до сих пор не увешана моими портретами. А моё сотрудничество — лишь капля в море.       Маклагген замер, буравя меня немигающим взглядом. Казалось, передо мной сидела хмурая статуя с прищуренными глазами, а не живой человек.       — Теперь я понимаю, — наконец медленно произнёс он, — почему мистер Реддл не сразу привёл вас ко мне. И почему заявил, что Лис больше на охоту не выйдет. — Его губы скривились в недоброй усмешке. — После недавних событий в вашем успехе трудно быть уверенным. Да и вы сами, судя по всему, понимаете, что плохо выполняете свою работу. Даже не можете попытаться взяться за такое дело.       — Если бы я плохо выполняла свою работу, вы бы не сидели в этом кресле, — отрезала я, намекая на смерть его предшественника. Я прекрасно понимала, что он пытается взять меня на слабо, как мальчишку с улицы, но всё равно не смогла промолчать. Некоторые провокации просто нельзя оставлять без ответа.       Слова о том, что Марволо не сразу согласился на моё участие, зацепились за сознание острым крючком. Он ведь вообще был против любой моей связи с гиппогрифами. Возможно, моё появление здесь сегодня — не издёвка, а его способ пойти на уступки? Начать с малого, но всё же допустить меня к этому миру, пусть и с другой стороны. Вряд ли дело ограничится просто изучением бумаг — наверняка придётся действовать, рисковать. И Марволо, при всей своей властности, решился дать мне маленькую свободу.       От этой мысли внутри разлилось приятное тепло. После недели, проведённой в четырёх стенах его дома, хоть и ради выздоровления, любая возможность вырваться казалась подарком судьбы. Бесконечная работа над ритуалом высасывала все силы, а короткие прогулки были словно глотки свежего воздуха для узника Азкабана. Весь мой мир сжался до размеров особняка Марволо и его самого — прекрасная, но всё же клетка.       Маклагген, казалось, не заметил мой выпад и продолжил неожиданно задумчивым тоном:       — Вы меня удивляете, мисс Скарм. Убиваете людей без колебаний, но горюете о погибшем гиппогрифе. — Он покачал головой, будто пытаясь уложить в ней этот парадокс. — Я не представляю, как вы это сочетаете в себе, но тем не менее можно сделать вывод, что в вас есть что-то человечное, так скажем. А значит, есть надежда направить ваши способности в нужное русло.       Я усмехнулась: он действительно считал, что такими речами может меня убедить?       — Вы настолько хотите, чтобы я взялась за это дело? — я легко подняла папку и опустила её обратно на стол. Глухой стук эхом отозвался в тишине кабинета. — Вы же понимаете, что вам придётся общаться со мной. Много общаться.       Воздух между нами почти искрил от взаимной неприязни. Будь это приказом Марволо, я бы поняла его настойчивость. Но по собственной инициативе? Что же там за дело такое, в котором ему нужна именно моя помощь?       — Ради благого дела, — он поджал губы, — так и быть, потерплю.       Какое самопожертвование, надо же!       Мой взгляд снова упал на чёрную папку, любопытство разгоралось всё сильнее. Это дело было важно для Марволо, и он считал, что я могу принести пользу. Стоило согласиться хотя бы ради того, чтобы узнать, о чём речь. Да и это наверняка станет поводом выбираться из дома чаще — можно будет появляться в Министерстве, пусть и у того же Маклаггена. Если отбросить мысли о смерти Шоу, он был не таким уж отвратительным человеком. По крайней мере, хорошим дуэлянтом — что уже заслуживало уважения.       — Я могу её забрать? — я указала на папку, и Маклагген наконец-то улыбнулся по-настоящему.       — Да, эта копия была сделана специально для вас.       — Чудно, — протянула я, подхватывая её со стола.       Солнце уже находилось у горизонта, окрашивая кабинет в тёплые оттенки меди. За мной наверняка должны были скоро прийти. Мы с Маклаггеном, казалось, обсудили всё необходимое, да и сам он наверняка спешил домой к беременной супруге. Оставалось только гадать, кто явится за мной — Антонин или…       Дверь распахнулась, словно в ответ на мои мысли, и на пороге возник Марволо. Маклагген мгновенно поднялся из-за стола:       — Мистер Реддл.       Я едва сдержала ухмылку. В моём случае спасибо хоть взгляд соизволил поднять при появлении. Конечно, кто я такая, чтобы глава следственного отдела вскакивал со своего места? А вот Марволо даже в подобной мелочи демонстрировал своё влияние.       — Мэтью, — он ответил коротким кивком.       И когда только всё успело измениться? На благотворительном вечере он был чопорным «мистером Маклаггеном», а теперь превратился в простого «Мэтью».       — Вижу, вы всё же пришли к согласию, — Марволо подошёл к столу и кивнул на папку в моих руках. — Это радует.       Он был в безупречно чёрном костюме, даже рубашка под пиджаком отливала вороньим крылом. Сейчас я не могла оторвать от него взгляд — сочетание властной ауры и безукоризненного стиля создавало почти гипнотический эффект. В голову закралась шальная мысль: у них с Антонином какой-то тайный уговор насчёт цвета одежды на сегодня? Или они недавно подписали эксклюзивный контракт с самой тьмой и теперь выступают её официальными представителями?       — Если вы закончили, то… — Марволо элегантным жестом протянул мне руку, приглашая подняться.       — Да, — Маклагген кивнул с неожиданной учтивостью. — Если возникнут вопросы или идеи по делу, мисс Скарм, мы можем встретиться здесь.       Я приняла предложенную Марволо руку и вышла вместе с ним из кабинета, попрощавшись с Маклаггеном пожеланием хорошего вечера. Я не знала, хочу ли что-то сказать, да и нужно ли вообще. История с Маклаггеном всё ещё казалась странной, но острые углы словно притупились, оставив после себя лишь лёгкое недоумение.       Марволо остановился посреди пустынного коридора и развернулся ко мне. Его голубые глаза скользили по моей фигуре с той особенной внимательностью, от которой по коже всегда бежали мурашки.       — Потрясающе выглядишь, — произнёс он бархатным голосом и наклонился, намереваясь поцеловать. Я отвернулась, хотя каждая клеточка тела предательски тянулась к нему. Близость Марволо действовала на меня одурманивающе, но сейчас негативные эмоции были сильнее.       Он тихо хмыкнул и отстранился; его рука на мгновение задержалась на моей талии, посылая волну тепла по телу.       — Раздражена из-за Маклаггена, — не спросил, а констатировал он. И было приятно, что использовал именно слово «раздражена», а не «обижена». Это точно отражало моё состояние. Он слишком хорошо меня понимал.       — Я знаю, как тебя успокоить, — его голос обрёл ту особенную хрипотцу, которую мне не так часто удавалось услышать. — Правда, я как-то упустил тот факт, что у тебя с собой будет эта папка, — добавил он задумчиво. — Но думаю, она нам никак не помешает.       — Мы куда-то идём? — любопытство окончательно победило недовольство, и я подалась чуть ближе к нему.       Марволо кивнул, загадочно улыбнувшись, и снова протянул мне руку. Что-то в его взгляде подсказывало: этот вечер будет очень приятным.